ВЛИЯНИЕ ТУРЦИИ НА РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Закир ЧОТОЕВ


Закир Чотоев, магистр международных отношений, докторант кафедры международных отношений Института социальных наук Анкарского университета (Анкара, Турция)


С конца 1980-х годов Турция внимательно следила за изменениями в СССР и событиями, последовавшими после его распада. Особенно ее интересовали родственные по языку и культуре тюркоязычные народы, в частности нынешние Центральноазиатские республики и Азербайджан. Уже 12—17 сентября 1991 года с разрешения Москвы состоялась официальная поездка турецкого руководства в республики Средней Азии с целью выявить их намерения в плане возможного сближения и последующего развития отношений1. Это послужило началом развития связей Турции с бывшими республиками Советского Союза. А 16 декабря 1991 года Турция (первая в мире) официально признала суверенитет Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана.

С окончанием "холодной войны" и сближением Запада с СССР потерявшая свою былую геополитическую значимость Турция почувствовала себя обделенной вниманием со стороны Запада, особенно после отказа принять ее (февраль 1990 г.) в Европейский союз. Это подтолкнуло Анкару к поиску новых ориентиров во внешней политике. Развитие отношений со странами Центральной Азии и Кавказа доказали Турции ее важность и необходимость как в регионе, так и на международной арене, показали альтернативную роль Анкары. Следует отметить и немаловажное значение западных государств, в особенности США, в поощрении Турции к развитию связей с новыми независимыми республиками, что Вашингтону было необходимо для противодействия усилению влияния в регионе Ирана, Афганистана и Китая, а также для возможного ослабления привязанности государств Центральной Азии к России. С другой стороны, новые постсоветские государства, пребывавшие в эйфории, вызванной только что приобретенной независимостью, и желавшие как можно быстрее открыться внешнему миру и укрепить свой суверенный статус, тянулись к родственной по культуре, языку и религии Турции — стороннице прозападного курса и светского пути развития.

Здесь также следует отметить, что в ходе визитов в Центральноазиатские республики (декабрь 1991 — февраль 1992) государственный секретарь США Джеймс Бейкер убеждал их лидеров "принять турецкую модель секуляризма, либеральной демократии и рыночной экономики"2. Таким образом, с 1991 года бурно развивавшиеся отношения между Турцией и тюркскими государствами постсоветского пространства трансформировались в сотрудничество в таких сферах общественной жизни, как экономика, торговля, культура и образование, были и попытки наладить связи в военной сфере, в области безопасности, а также сблизить общеполитические курсы этих стран. В 1992 году между Турцией и республиками региона установились дипломатические отношения, открылись посольства и консульские представительства, почти ежегодно проводились саммиты глав государств.

Для координации помощи странам региона и развития плодотворного сотрудничества с ними при Министерстве иностранных дел Турции в январе 1992 года было создано Агентство по сотрудничеству и развитию тюркоязычных стран (ТИКА)3. С 1993 года проходят ежегодные форумы (курултаи) дружбы, братства и сотрудничества между тюркскими государствами и общинами (ТУДЕВ), организованные при содействии правых националистических движений, возглавляемых Алпарсланом Туркешом, лидером Партии национального движения (МХП). В деятельности этой неофициальной организации, пропагандирующей идеологию пантюркизма и призывающей тюркские народы к объединению, неоднократно принимали и принимают участие официальные лица правительства страны, что вызвало серьезное недовольство руководства России4. В тот период Турция явно стремилась к тому, чтобы стать лидером тюркских государств. В связи с этим ее правительство активно содействовало приему Центральноазиатских республик в ООН, ОБСЕ, Организацию исламской конференции (ОИК), Организацию экономического сотрудничества (ОЭС) и другие международные структуры. Кроме того, за два года через Эксимбанк правительство выделило тюркоязычным республикам региона кредиты почти на 1,2 млрд долл.5

Однако вскоре выяснилось, что эти новые страны, стремясь наладить связи с развитыми государствами мира и преодолеть свою замкнутость, не хотят ограничиваться лишь одним из них, к тому же претендующим на роль их нового опекуна. На первом же саммите глав тюркоязычных государств, который состоялся в 1992 году в Анкаре, лидеры Центральноазиатских республик мягко отклонили предложенные Турцией многосторонние соглашения о политическом и экономическом сотрудничестве. Они подписали только документы на двустороннем уровне и Анкарскую декларацию, в общих чертах предусматривавшую сотрудничество в сфере культуры, образования, языка, безопасности, экономики и права. Более того, в ходе этой встречи президент Казахстана Нурсултан Назарбаев открыто подчеркнул свое нежелание развивать отношения на этнической или религиозной почве, высказавшись за цивилизованные отношения, основанные на взаимоуважении и независимости государств6.

В то же время обнаружилась экономическая слабость Турции, которая не смогла предоставить этим странам обещанную им финансовую поддержку и экономическую помощь, что привело к обоюдному разочарованию сторон. Анкаре пришлось пересмотреть спонтанно развивающиеся отношения с этими республиками, перевести их на более прагматичную основу, учитывая при этом интересы новых государств Центральной Азии как внутри, так и за пределами их границ, а также свои возможности и баланс сил в отношениях с другими странами СНГ, в особенности с Россией. Для иллюстрации процесса развития связей Турции с республиками региона (и ее нынешнего влияния на них) рассмотрим наиболее активные аспекты сотрудничества. Это сфера культуры и образования, торгово-экономические связи, безопасность, контакты в области права.

Образовательно-культурная сфера

Развитие культурно-исторических и языковых связей с родственными народами стран Центральной Азии — одно из приоритетных направлений внешней политики правительства Турции. В ходе визитов в республики региона (март 1992 г.) турецкие официальные лица подписали ряд соглашений в области культуры, образования и науки, предусматривавшие бесплатное обучение студентов ряда стран Центральной Азии в вузах и лицеях Турции, обмен студентами, открытие ряда учебных заведений в этих республиках, развитие сотрудничества в области науки и техники, организации курсов переквалификации и повышения квалификации специалистов и т.д. С апреля месяца того же года посредством спутниковой связи началась трансляция передач турецкого канала "ТРТ Аврася" ("TRT Avrasya") на эти республики. Несмотря на то что Турция — светская страна, при содействии ее Государственного управления по религиозным делам в Центральную Азию стала поступать религиозная литература. В качестве образцов тюрко-исламской архитектуры в этих странах построено по одной мечети и по культурному центру, а в Кыргызстане и Туркменистане открыты факультеты теологии. С помощью и в рамках ТИКА подготовлены программы по развитию малого и среднего бизнеса, финансово-банковского сектора, построению демократических систем и т.д.7

Для разработки учебных пособий по литературе, истории, изучению языков в июле 1993 года министерства культуры Турции и Центральноазиатских стран подготовили проект по совместному управлению тюркской культурой и искусством (ТЮРКСОЙ). Он ориентировал государства региона на перевод их письменности на общую латинскую графику. Однако этот проект не принес желаемых результатов. Так, в первые дни независимости тюркоязычные республики, изъявившие желание перейти на латинский алфавит (за исключением Азербайджана), отложили этот процесс до лучших времен. Из-за стремления каждой стороны в большей мере акцентировать внимание на своем прошлом потерпела неудачу и попытка создать совместные учебники по истории8.

Особое внимание турецкое правительство уделяло привлечению студентов в учебные заведения своей страны и открытию своих учебных заведений в государствах Центральной Азии. По данным МИД Турции, с 1992 года в стране побывало свыше 10 тыс. студентов из этих республик, а в 2000-м продолжали учебу около 7 000 человек. По данным Министерства образования и науки на 1998 год, Турцию посетили 16 692 студента (не только из Центральной Азии), закончили учебу — 2 133, вернулись обратно, недоучившись — 5 889. За 1992—1997 годы на это обучение было затрачено 55 млн долл.9 На базе межгосударственных соглашений турецкое правительство открыло Казахско-Турецкий университет "Ахмет Есеви" в г. Туркестан, Кыргызско-Турецкий университет "Манас" в Бишкеке, Турецко-Туркменский международный университет в Ашгабаде. Кроме того, в регионе появилось множество турецких негосударственных вузов и лицеев10. Обучая студентов из Центральноазиатских государств и открывая высшие учебные заведения на их территории, Анкара преследовала далеко идущие цели, прежде всего воспитание интеллигенции, близкой по духу турецкому народу, чтобы создать альтернативу образовательной системе России, русской культуре и менталитету. Эти меры в большей или меньшей степени оправдали себя среди молодежи, которая смогла найти свое место в Турции или, вернувшись после окончания учебы домой, сумела реализоваться в различных сферах деятельности, укрепляя свое влияние на основе приобретенных за рубежом знаний и навыков. Но, с другой стороны, довольно многочисленной группе молодых людей не удалось завершить образование в турецких вузах, что, наряду с трудностями обучения на турецком языке объясняется, в частности, резким ухудшением бытовых условий студентов. Так, если вести отсчет с 1993 года, то в два-три раза сократились стипендии, льготы на проезд и питание и т.д. Все это сформировало в странах Центральной Азии негативное восприятие имиджа Турции не только в плане образования, но и относительно ее общества в целом.

Чтобы определить влияние турецких учебных заведений, открытых в республиках региона, на его развитие, можно рассмотреть результаты исследования, организованного Средневосточным техническим университетом в турецких школах Кыргызстана и Туркменистана11. Его проводили среди учеников, их родителей и преподавателей девяти частных и государственных школ, в основном в пятидневках, в которых дети определенным образом отдалены от своих родителей (общее количество респондентов — около 100 человек). Результаты этой работы показали, что ученики, их родители и преподаватели (местные жители) в целом довольны этими школами, несмотря на то что ученики здесь получают и умеренное религиозное воспитание12. Дети изучают четыре языка (английский, турецкий, русский и родной), компьютерные технологии, а также другие технические и научные дисциплины. Школы хорошо оснащены технически, здесь хорошие преподаватели, работающие с энтузиазмом, благодаря созданным для них комфортным условиям, дисциплине и высокой оплате их труда. К тому же персонал этих учебных заведений тесно взаимодействует с родителями, учитывает их желания и предложения, то есть происходит взаимное обогащение культур.

Принимая во внимание то, что примерно половина этих школ — государственные, где порой не все соответствует вышеизложенному, а также стоит вопрос об адаптации учебных программ к местным условиям, можно сделать вывод, что не все турецкие школы имеют столь высокий уровень.

Впрочем, аналогичная картина наблюдается и в самой Турции, где наряду с государственными есть и высококлассные частные школы с английским уклоном. Однако и у последних есть существенный минус. В основном они созданы на деньги таких религиозных благотворительных структур, как Турецкое религиозное благотворительное общество, Община Фетхулаха Гюлена, и имеют, хотя и небольшой, консервативно-религиозный акцент. К 2000 году в странах Центральной Азии было 120 турецких школ (из них больше половины — частные), с общим количеством почти 20 000 учеников13.

Что же касается уровня обучения в турецких вузах, открытых в странах региона, то качество образования в государственных университетах поддерживается напрямую через Высший совет по образованию Турции на уровне стандартов этой страны, а он выше, нежели в частных вузах. Например, основанный в 1997 году Кыргызско-Турецкий университет "Манас" уже к 2002-му вошел в пятерку самых престижных в стране. Другими словами, все эти учебные заведения создают конкуренцию местным вузам, стимулируя их работу, и в целом способствуют повышению уровня образования в странах региона.

Торгово-экономические связи

После того как Турция установила дипломатические отношения с новыми независимыми государствами Центральной Азии (1992 г.), она первым делом предоставила им кредиты по линии Эксимбанка. На сегодняшний день они составляют почти 1 500 млн долл., из которых к 2000-му использовано около 900 млн. Существенная часть этих средств выделена на экспорт товаров из Турции: Казахстану — на 55,7 млн долл., Узбекистану— на 125 млн долл., Туркменистану — на 75 млн долл., Кыргызстану — на 37,5 млн долл.14 Таким образом, турецкое правительство, развивая торговые отношения с региональными партнерами, с выгодой для себя повышало экспорт своих товаров, что в то же время способствовало насыщению рынков этих стран. Если в 1992 году ее товарооборот с республиками Центральной Азии составил 160,9 млн долл., то в 1998-м увеличился до 969,5 млн долл. Наряду с развитием торговых связей создавалась и правовая база сотрудничества. Так, подписаны соглашения по торгово-экономическому сотрудничеству, взаимному поощрению и гарантии инвестиций, по предупреждению двойного налогообложения15.

Существенная часть кредитов, предоставленных по линии Эксимбанка, была направлена на реставрационные и строительные проекты. Кроме того, за 10 лет работы в Центральноазиатских странах турецкие подрядные фирмы реализовали ряд крупных и множество мелких проектов. По данным МИД Турции на 2002 год, в эти проекты вложено свыше 7 млрд долл.16 Львиная доля строительных работ приходится на Казахстан и Туркменистан, в них принимали и принимают участие такие фирмы, как "АЛАРКО", "АКСЕЛЬ", "ЭНКА", "МЕКА", "ТЕКФЕН", БМТ и т.д. В короткие сроки и при хорошем качестве в столицах и в других крупных городах построены и строятся жилые дома, административные здания, корпуса промышленных предприятий, банки, высококлассные отели, торговые и учебные центры, лечебные учреждения, шоссейные дороги и морские причалы, аэропорты и другие объекты инфраструктуры17.

К тому же Турция инвестировала в регион свыше 3 млрд долл. и по другим каналам. Сегодня здесь насчитывается около 1 200 ее фирм, в том числе в Казахстане — 150, в Кыргызстане — 200, в Узбекистане — 100 и в Туркменистане — 30018. В начале 1990-х годов именно турецкие фирмы (первые из иностранных) на свой страх и риск пришли в Центральную Азию, не имея определенных гарантий и крупных капиталов. Тем не менее большинство из них способствовало развитию местного малого и среднего бизнеса. Одновременно с этим турецкая сторона, часто в сотрудничестве с такими европейскими структурами, как Организация европейского сотрудничества и развития, инициировала множество проектов в области экономики и предпринимательства, причем не только сугубо практических, но и в сфере подготовки и повышения квалификации специалистов региона. Тем самым Анкара способствовала развитию в Центральной Азии рыночных отношений и созданию правовой базы, способствующей улучшению условий работы частных (в том числе и своих) компаний. В дальнейшем деятельность турецких фирм в регионе стимулировала лидеров его стран к привлечению иностранного капитала, что побуждало и западных инвесторов без боязни вкладывать средства в их экономику19. Другим стимулирующим фактором развития рыночных отношений в этих странах и привлечения капитала в регион стал вклад Турции в развитие его банковской системы. При существенном финансировании турецкой стороной здесь появилась сеть коммерческих и филиалы турецких банков. Например, в Казахстане открыт Турецко-Казахский международный банк (Эмлак), с долей участия турецкого капитала в 35%, Зираат банк (94%) и Демир банк (99,97%); в Кыргызстане — Демир банк (60%), в Узбекистане — Зираат банк (50%), в Туркменистане — Турецко-Туркменский коммерческий банк (Зираат, 50%) и Народный банк (Халк, 25%)20.

Особый интерес Турция проявляет к энергоресурсам региона и их доставке на мировой рынок, стремится к тому, чтобы нефть Казахстана и Азербайджана, а также газ Туркменистана транспортировались через ее территорию. Анкара настаивала на строительстве нефтепровода Баку — Джейхан, в чем ее активно поддерживал Вашингтон, который возражал против экспорта углеводородов региона по территории России и Ирана. И хотя у Анкары и Вашингтона были разногласия (правда, в других сферах), на саммите ОБСЕ в Стамбуле (ноябрь 1999 г.), в присутствии президента США Б. Клинтона турецкое правительство подписало с лидерами Азербайджана, Грузии, Узбекистана и Казахстана соглашение о строительстве этой магистрали21.

Обосновывая свою экономическую политику в регионе, Турция приводит следующие доводы. Во-первых, транспортируя энергоресурсы через ее территорию, эти страны диверсифицируют свои транспортные возможности, что ослабит привязанность республик Центральной Азии и Кавказа к одному государству, увеличит либерализацию и демократизацию их экономик. Во вторых, Турция, особо нуждающаяся в нефтепродуктах и природном газе, станет одним из потребителей транспортируемых через ее территорию углеводородов. В-третьих, она акцентирует внимание на плохих погодных условиях Черного моря, малой пропускной способности и проблемах загрязнения Босфора и Дарданелл22.

Для Анкары важность казахстанской нефти заключается в том, что без нее нефтепровод Баку — Джейхан экономически нерентабелен. Кроме того, турецкая сторона, имеющая долю в нефтяных компаниях Казахстана, заинтересована в экспорте этой нефти в Турцию. Что же касается туркменского природного газа, то, хотя правительства обеих стран подписали соглашения о его транспортировке через территорию Турции (а также о потреблении ею половины прокачиваемого объема), проект, не подкрепленный необходимой поддержкой и капиталовложениями, повис в воздухе. В результате этого Турция отдала приоритет сотрудничеству с Россией и в 1997 году подписала с ней соглашение о строительстве трубопровода "Голубой поток", который вскоре будет сдан в эксплуатацию. Такое положение сильно огорчило Ашгабад, который был вынужден заключить с Москвой соглашение о продаже ей (по более низкой цене) газа и его транспортировки за рубеж23. Таким образом, несмотря на родственные связи Турции с республиками Центральной Азии и ее стремление содействовать развитию рыночных отношений в регионе, этот пример наглядно демонстрирует, что стратегические интересы порой вынуждают Анкару отдавать предпочтение более важному для нее экономическому и стратегическому партнеру, в данном случае России.

Сотрудничество в сфере безопасности

После распада СССР и временного ухода России из региона в Центральноазиатских республиках образовался вакуум, который привлек внимание других сил. Турция сразу же изъявила желание развивать сотрудничество со странами Центральной Азии в области безопасности и в военной сфере. Во время взаимных визитов военных делегаций в 1992—1993 годах был подписан ряд соглашений: о дружбе и сотрудничестве — с Азербайджаном, Казахстаном, Узбекистаном, Кыргызстаном, Туркменистаном; об обучении, техническом и научном сотрудничестве в военной области — с Азербайджаном, Грузией и Казахстаном; о сотрудничестве в обучении военных — с Азербайджаном, Грузией, Казахстаном, Узбекистаном, Кыргызстаном, Туркменистаном; о сотрудничестве в оборонной промышленности — с Казахстаном24. С одной стороны, Турция, видимо, хотела воспользоваться оставшимися на территории этих стран достижениями советской военной индустрии, а самое главное — стремилась переориентировать бывшие республики СССР в своих союзников. Так, в заявлении, сделанном в Университете национальной обороны в Вашингтоне в феврале 1998 года, заместитель начальника Генерального штаба вооруженных сил Турции генерал Чевик Бирь подчеркнул, что турецкие военные академии окончили 2 300 представителей республик Центральной Азии и Кавказа, а 1 700 — продолжают учиться25.

Следует отметить, что в регионе без особого энтузиазма встретили предложение Анкары о военном сотрудничестве, даже в Узбекистане, который уже напрямую развивал отношения с США. Тем не менее Турция продолжала укреплять контакты в сфере региональной безопасности и как член НАТО, и как дружественное государство — в рамках программы Альянса "Партнерство ради мира", разработанной на конференции в Брюсселе (1994 г.), а также наряду с российскими и американскими подразделениями участвовала в совместных учениях Центральноазиатского батальона миротворческих сил, проводимых в 1998—2000 годах в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане26.

Однако, несмотря на все попытки Турции, ее сотрудничество с Центральноазиатскими государствами в военной области и в сфере безопасности не вышло за пределы обучения военнослужащих и маневров Центразбата, что объясняется рядом причин. Во-первых, во второй половине 1990-х годов Анкара проводили сдержанную и сбалансированную политику по отношению к уже вернувшейся в регион России, а также в определенной мере и к Китаю. Во-вторых, технической и экономической слабостью Турции в военной сфере. И, наконец, ее отдаленностью от региона в целом и в большей мере заинтересованностью в безопасности богатого природными ресурсами прикаспийского пространства, в частности Казахстана, Туркменистана (и, безусловно, Закавказья). В связи с этим для обеспечения безопасности нефтепроводов Анкара прилагает усилия и для трансформации ГУУАМ в структуру, связанную с НАТО27.

С другой стороны, страны Центральной Азии, стремясь обеспечить как свою безопасность, так и региона в целом (не только от внутренних, но и от внешних посягательств), стремятся к сотрудничеству в этой сфере с Россией, тем самым стараясь расширить ее военное покровительство. Таким образом, развивая связи в рамках Договора о коллективной безопасности СНГ и Шанхайской организации сотрудничества, страны Центральной Азии и Россия не проявили желания включать в эти отношения Турцию. Это было видно по ходу разрешения конфликтов в Таджикистане и Афганистане — Анкару к участию в этом процессе не приглашали, а также по игнорированию ее предложения (1996 г.) о проведении в Турции мирной конференции по Афганистану28. Несмотря на это, после баткенских событий в Кыргызстане 1999 года и террористических актов в Узбекистане вопрос о военном сотрудничестве с Анкарой, особенно в борьбе против терроризма в Центральноазиатских республиках, вновь вышел на передний план. Кроме того, события 11 сентября 2001 года, в результате которых США установили свое военное присутствие в странах Центральной Азии, а Турция вслед за Англией приняла командование миротворческими силами (ISAF) в Афганистане, показали, что вопрос об участии Анкары в мероприятиях, связанных с безопасностью региона (под покровительством Америки), может быть решен положительно.

Важно также отметить и то, что в силу родственных и культурных связей с тюркоязычными республиками Турция невольно стала источником дестабилизации их режимов. Например, автокатастрофа, случившаяся около турецкого города Сусурлук 3 ноября 1996 года, стала своеобразным стимулом в расследовании дела, в котором переплелись мафия, националисты, правительство и секретные службы. Одна из нитей этого клубка тянулась к Абдуллаху Чатлы, погибшему в автокатастрофе ультранационалисту и влиятельной в мафиозном мире фигуре. По некоторым утверждениям, он работал под прикрытием спецслужб и был замешан в организации переворота в Азербайджане (март 1995 г.), направленного против президента страны Гейдара Алиева29. Другой пример — реакция президента Узбекистана Ислама Каримова на пребывание в Турции лидера узбекской оппозиционной партии "Эрк" М. Салиха (1993 г.) и на поддержку, оказанную там ему и другим происламистским движениям этой республики30, что привело к ухудшению отношений между двумя странами. Особенно это проявилось в период правления лидера турецкой исламской партии "Рефах" ("Благоденствие"), который попустительствовал распространению в Центральноазиатских республиках таких религиозных сект, как "Нурджулар"31. И еще один пример — недавние события в Туркменистане, где 25 ноября 2002 года было предпринято неудавшееся покушение на президента страны Сапармурата Ниязова, в котором участвовали и граждане Турции32. Хотя эти события не повлекли за собой обострение отношений между Ашгабадом и Анкарой и шесть участвовавших в покушении граждан Турции будут возвращены ее властям33, неприятный осадок обязательно останется. Повторение подобных событий может способствовать снижению доверия стран Центральной Азии к Турции в целом.

Нынешние приоритеты

Можно выделить некоторые этапы, характеризующие различные тенденции и приоритеты в отношениях между Турцией и республиками Центральной Азии за минувшее десятилетие. Так, спонтанный и бурный расцвет их экономических и культурных связей сменился более прагматичным подходом к этому процессу, а затем, при правительстве Эрбакана, и некоторым охлаждением Анкары к государствам региона. Что же касается нынешнего этапа, то турецкое правительство возвращается к умеренно-стабильному взаимовыгодному сотрудничеству со своими центральноазиатскими партнерами.

В этой связи представляется неправомерным мнение профессора Н. Киреева, который считает, что и сегодня основное стремление Турции в отношениях с тюркоязычными государствами региона — создание в рамках пантюркизма и исламизма сообщества, основанного на этническом и религиозном единстве34. Безусловно, в начале 1990-х годов, сразу же после распада СССР, в обстановке эйфории и под влиянием правых националистических сил, а также при поддержке самих новых независимых государств, желавших укрепить свой суверенитет и стать независимыми от России, Турция, выдвинула ряд идей, в значительной степени неосуществимых. Такие идеи и неосторожные высказывания, как "объединение всех тюрков под лидерством Турции", "создание Тюркского мира — от Адриатики до Китайской стены" и т.д. муссировались именно в период становления отношений с государствами региона.

Пропагандируя свою историко-культурную близость с тюркскими народами бывшего СССР, Анкара стремилась развивать с ними торгово-экономические, культурно-образовательные и социально-политические связи, а ее присутствие в новых независимых государствах позволяло ей надеется и на экономические дивиденды. Однако время показало, что под раздутыми идеологическими лозунгами и неоправданными обещаниями скрывается экономическая слабость Турции. Выяснилось, что она просто не в силах оказать необходимую и обещанную поддержку этим странам. К тому же обнаружилось, что и Центральноазиатские государства, только что освободившиеся от опеки одного старшего брата, не желают принимать опеку новоиспеченного "agabey"я, и Анкара была вынуждена пересмотреть свои возможности и политику по отношению к государствам региона. В качестве приоритетных она определила торгово-экономические и культурно-образовательные связи с ними.

Следует подчеркнуть, что и сегодня, несмотря на приход к власти умеренной исламистской Партии справедливости и развития, основное внимание Турция уделяет отношениям с Западом, что объясняется ее стремлением вступить в ЕС. К приоритетным также относятся сбалансированные связи с Россией, с республиками Центральной Азии и Кавказа. Именно сбалансированное торгово-экономическое и культурное сотрудничество, а не построение мирового тюркского сообщества и доминирование в нем. Хотя относительно тюркоязычных стран пресса и многие выступления официальных лиц Турции грешат пустыми политизированными изречениями и лозунгами со специфическим идеологическим акцентом, которым, впрочем, уже никто не удивляется. Такую тенденцию можно проследить и в "научной" литературе. Однако если проанализировать современное отношение Анкары к странам региона, то можно убедиться в ином. Так, со второй половины 1990-х годов некоторые турецкие исследователи пытаются внести поправки в употребление двух различных терминов, а именно: "türki" — тюрок/тюркский в сопоставлении с общепринятым определением и пока еще в большей мере применяемым в обоих случаях "türk" — турок/турецкий35.

Несмотря на все вышесказанное, можно отметить, что в последнее десятилетие турецко-центральноазитские отношения в общем строились на взаимовыгодном сотрудничестве, развивались в умеренном темпе, с некоторыми подъемами и спадами. Причем стороны преследуют, прежде всего, свои интересы, участие же Турции в развитии рыночной инфраструктуры в регионе носит не миссионерский характер, а основано на прагматичном подходе. Например, выделяя кредиты странам Центральной Азии, она укрепляет с ними торговые отношения и таким образом создает рынки сбыта своих товаров. Помогая разрабатывать правовую базу бизнеса и развивать банковскую систему, Турция обеспечивает благоприятные условия для работы своих фирм. Обучая студентов в турецких вузах и открывая учебные заведения в странах региона, она знакомит людей со своей культурой, способствует сближению народов, формирует новое поколение, точнее — определенный слой людей, понимающих и адекватно воспринимающих Турцию. (Конечно, в процессе взаимодействия не обходится без перегибов и ошибок, которые вызывают определенные вопросы и недоверие к Турции.)

Прагматичность Анкары также проявляется в стратегическом и геополитическом контекстах. Например, в сфере энергоресурсов она предпочла сотрудничество с Россией, то есть с более важным стратегическим и экономическим партнером (хотя в то же время и конкурентом), а не с родственным Туркменистаном. Такой подход наглядно проявился в действиях новой правящей элиты Турции. Когда Тайип Ердоган, лидер выигравшей последние парламентские выборы партии, совершал свой первый визит в страны Центральной Азии, он прежде всего посетил республики, богатые энергоресурсами, затем, не заглянув в Кыргызстан и Таджикистан, проследовал в Китай36.

Подводя итог, можно сказать, что турецкая модель светского государства с мусульманским населением вызвала некоторое разочарование в Центральноазиатских республиках, так как не полностью совпадала с особенностями менталитета, культурным и жизненным опытом их народов. Этому также способствовало разочарование, вызванное невыполненными обещаниями Анкары, данными в период бурного расцвета ее отношений со странами региона. Тем не менее нельзя недооценивать положительные стороны сотрудничества в экономике и торговле, в сфере культуры и образования, а также приуменьшать влияние этих связей на развитие Центральноазиатских республик в целом. Можно отметить, что отношения Турции с этими государствами стали уравновешенными, развиваются умеренным темпом, взаимовыгодны и основаны на прагматичном подходе.


1 См.: Aydın M. Kafkasya ve Orta Asya’yla İlişkiler. Â кн.: Türk Dış Politikası (II. Cilt: 1980—2001). Editör Baskın Oran, İstanbul: İleteşim Yayınları, 2001. S. 376.
2 Уразова Е. Тенденции развития экономического сотрудничества Турции с постсоветскими тюркскими государствами // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 5 (17). С. 137.
3 См.: I. Relations with the Central Asian Republics // Turkey’s Relations with the Central Asian Republics [http://www.mfa.gov.tr].
4 См.: Allison R., Jonson L. Central Asian Security: New International Context. Swedish Institute of International Affairs, 2001. P. 202—203; Gönlübol M. Olaylarla Türk Dış Politikası (1919—1995), 9 Baskı, Siyasal Kitabevi. Ankara, 1996. S. 701.
5 См.: Gönlübol M. Op. cit. S. 698—699.
6 См.: Aydın M. Op. cit. S. 388—389.
7 См.: TC Dışişleri Bakanlığı: TİKA, Kırgızistan Ülke Raporu. Ankara, 1996. S. 176—178.
8 См.: Winrow Gareth M. Turkey and the Newly Independent States of Central Asia and the Transcaucasus // Middle East Review of International Affairs, July 1997, Vol. 1, No. 2 [MERIA homepage].
9 См.: Aydın M. Op. cit. S. 385.
10 См.: Kurtuluş B. Türkiye ve Türk Cumhuriyetleri Arasında Eğitim ve Bilim Alanlarında İşbirliği // Avrasya Etüdleri, Sayı 17, İlk Bahar-Yaz 2000. S. 43.
11 См.: Demir E., Balcı A., Akkok F. The Role of Turkish Schools in the Educational System and Social Transformation of Central Asian Countries: The Case of Turkmenistan and Kyrgyzstan // Central Asian Survey, 2000, No. 19 (1). P. 141—155.
12 См.: Ibid. P. 145, 152.
13 См.: Aydın M. Op.cit. S. 385. Источник: Министерство образования ТР.
14 См.: Kabasakal Ö. Türkiye’nin Türk Cumhuriyetleri ile Ekonomik ve Ticari İlişkileri // Avrasya Etüdleri, Bağımsızlığın 10. Yılında Türk Cumhuriyetleri Özel Sayı: 20, Yaz 2001. S. 43—44.
15 См.: Ibid. S. 53.
16 См.: II. Commercial and Economic Relations // Turkey’s Relations with the Central Asian Republics [http://www.mfa.gov.tr].
17 Об этом подробнее см.: Уразова Е. Указ. соч. С. 138—139.
18 См.: Kabasakal Ö. Op. cit. S. 41.
19 См.: Уразова Е. Указ. соч. С. 141.
20 См.: Kabasakal Ö. Op. cit. S. 42.
21 См.: Uzgel İ. ABD ve NATO ile İlişkileri // Türk Dış Politikası, Cilt II. 1980—2001. S. 281.
22 См.: Aydın M. Op. cit. S. 435—436.
23 См.: Ibid. S. 438.
24 См.: Ibid. S. 387.
25 См.: Allison R., Jonson L. Op. cit. P. 207 (сноска 14).
26 См.: Chotoev Z. Kırgız Cumhuriyeti’nin Dış Politikasına Genel Bakış. Â кн.: Türkler. Cilt 19. Yeni Türkiye Yayınları, 2002. S. 501.
27 См.: Allison R., Jonson L. Op. cit. P. 212.
28 См.: Ibid. P. 211.
29 См.: Winrow Gareth M. Op. cit.
30 См.: Трофимов Д. Ташкент между Анкарой и Тегераном: уроки 90-х и перспективы // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 5 (17). С. 131.
31 См.: Winrow Gareth M. Op. cit.
32 См.: Radıkal, 26 ноября 2002. С. 10.
33 См.: Radıkal, 14 января 2003. С. 10.
34 См.: Киреев Н. Турция: поиски национальной стратегии евразийского сотрудничества // Центральная Азия и Кавказ, 2002, № 1 (19). С. 27—28.
35 Это различие можно четко увидеть в книге "Турецкая внешняя политика", созданной рядом преподавателей кафедры международных отношений Анкарского университета, а также университетов с преподаванием на английском языке. В их числе — Средневосточный технический университет, "Билкент" и т.д. Для определения различия см.: Aydın M. Op. cit. S. 371.
36 См.: Radıkal, 14 января 2003. С. 10.

SCImago Journal & Country Rank
  •  Конные прогулки  Отдых на природе, конные, водные маршруты. Конный клуб horse-way.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL