ТЕОРИЯ ХАНТИНГТОНА И ТУРЕЦКО-КАВКАЗСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

Зураб БАТИАШВИЛИ


Зураб Батиашвили, ведущий специалист группы по исследованию Кавказа Национальной библиотеки парламента Грузии (Тбилиси, Грузия)


Известный американский политолог профессор Сэмюэль Хантингтон, директор Института стратегических исследований им. Дж. Олина при Гарвардском университете в 1993 году опубликовал в журнале "Форин Афферс" статью "Столкновение цивилизаций?". Она вызвала огромный интерес во всем мире. А через три года вышла его книга "Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка", в которой автор развил и заострил основные положения этой статьи.

Новую "цивилизационную модель" мировой политики, предложенную профессором, без преувеличения можно назвать крупным явлением в политической науке конца ХХ века. Она, несомненно, оказывает серьезное влияние на многие устоявшиеся представления политиков и ученых о международных взаимоотношениях. Особое значение эта теория приобрела после трагедии 11 сентября 2001 года.

Роль Турции

Значительное место в работе Хантингтона занимает Турция. После окончания "холодной войны" роль этого государства как союзника Запада стала иной, хотя страна, конечно, сохранила свою геополитическую ценность1. Американский профессор рассуждает о так называемых расколотых странах. К ним он причисляет государства, население которых относится к различным цивилизационным группам. Среди них: Мексика, бывшая Югославия, Южная Африка, Россия и Турция.

Хантингтон, хорошо знающий и подробно описывающий историю Турции ХХ века, заявляет: "Есть и внутренне расколотые страны — относительно однородные в культурном отношении, но в которых нет согласия по вопросу о том, к какой именно цивилизации они принадлежат. Их правительства, как правило, хотят "вскочить на подножку поезда" и примкнуть к Западу, но история, культура и традиции этих стран ничего общего с Западом не имеют.

Самый яркий и типичный пример расколотой изнутри страны — Турция. Турецкое руководство и в конце ХХ века сохраняет верность традиции Ататюрка и причисляет свою страну к современным, секуляризованным нациям-государствам западного типа. Оно сделало Турцию союзником Запада по НАТО и во время войны в Персидском заливе, добивалось принятия страны в Европейское сообщество. В то же время отдельные элементы турецкого общества поддерживают возрождение исламских традиций и утверждают, что в своей основе Турция — это ближневосточное мусульманское государство. Хотя политическая элита Турции и считает свою страну западным обществом, политическая элита Запада этого не признает. Турцию не принимают в ЕС, и подлинная причина этого, по словам президента Озала, "в том, что мы — мусульмане, а они — христиане, но они это не говорят открыто". Куда податься Турции, которая отвергла Мекку и сама отвергнута Брюсселем? Не исключено, что ответ гласит: "Ташкент". Крах СССР открывает перед Турцией уникальную возможность стать лидером возрождающейся тюркской цивилизации, охватывающей семь стран на пространстве от берегов Греции до Китая. Поощряемая Западом, Турция прилагает все усилия, чтобы выстроить для себя эту новую идентичность2.

Недавно бывший президент Франции, руководитель Европейской конституционной конвенции Валери Жискар д’Эстен выступил против приема Турции в Евросоюз. Он сделал акцент именно на цивилизационных различиях: "Турция относится к иной культуре, у нее другие подходы и иной стиль жизни"3. С этим согласен и бывший советник президента Франции Жак Аттали: "Основной помехой для принятия Турции в Евросоюз является ислам"4. Но бывший премьер-министр Турции Месуд Илмаз заявил, что его страна не намерена менять религию для возможного вступления в ЕС.

Очевидно, что позиции сторон довольно жестки, и отношения, вероятно, в будущем не изменятся. Хотя по требованию Евросоюза Турции и пришлось менять конституцию и законы (в основном в сфере национальных меньшинств и защиты прав человека), но в Европе считают, что формальные изменения в законодательстве ничего не стоят, если они не реализуются в жизни.

Быть может, отголоском теории Хантингтона является выдвинутая российскими и армянскими аналитиками идея Византийского союза, который объединит христианские страны, соседствующие с Турцией. Практическим началом реализации этой идеи можно считать оформленное между Россией и Арменией соглашение о военном сотрудничестве, вызвавшее раздражение Анкары. Предполагалось, что членами Византийского союза станут Греция, Югославия, Болгария, Румыния, Армения, Грузия и Россия. На роль лидера, естественно, претендовала Россия5.

Теорию Хантингтона как бы подтверждают итоги внеочередных парламентских выборов в Турции, на которых происламская Партия справедливости и развития набрала 34,2% голосов избирателей и провела в Мили Меджлис 363 своих депутата (в парламенте страны 550 мест). Таким образом, впервые в истории республики происламские силы получили возможность формировать правительство. Хотя они и заявляют о своей умеренности и лояльном отношении к существующему строю, тем не менее никто не может предсказать возможное развитие событий. Первые признаки противоречий между победившей на выборах партией и правительством уже налицо.

В дискуссию с Хантингтоном включились Фуад Аджами, профессор школы международных отношений университета Джона Хопкинса, США; Кишоре Махбубани, заместитель секретаря по иностранным делам Сингапура, постоянный представитель Сингапура при ООН в 1984—1989 годах; Роберт Л. Бартли, главный редактор "Уолл-стрит джорнэл"; Ли Биньянь, китайский диссидент, руководитель Китайской инициативной группы в Принстоне (Нью-Джерси) и автор известной книги "Высшая форма лояльности: Воспоминания"; Джин Киркпатрик, профессор Джорджтаунского университета, ведущий сотрудник Американского института предпринимательства, бывший постоянный представитель США при ООН; Альберт Л. Уикс, почетный профессор Нью-Йоркского университета; Джерард Пайл, почетный президент Американской научной корпорации6. Хантингтону противостоят два американских политолога — Фуллер и Лессер. Вопрос об идеологической борьбе между Западом и исламским миром, начало которой связывается с окончанием "холодной войны", они называют модной спекуляцией7.

В Турции с теорией Хантингтона познакомились летом 1993 года, сразу же после публикации его статьи. Она была переведена на турецкий язык и опубликована в журнале " Тürkiyе Gündemi". В 2002 году на турецком языке вышла и упомянутая выше книга Сэмюэля Хантингтона. А дискуссия о теории Хантингтона в стране началась весной 1994 года. Тогда историк Музаффер Оздаг в журнале "Avrаsya Dosyasi" опубликовал статью о "столкновении цивилизаций", обвиняя американского политолога в "эгоцентризме", "расизме", религиозном фанатизме, в культурном шовинизме и в имперской амбициозности8. Такой же тон звучит и в интервью Оздага, опубликованном через два года в сборнике "Yeni Тürkiyе". Здесь он сравнивает Хантингтона с российским политиком Жириновским, обвиняет американского профессора в разжигании ненависти между народами, призывает его перестать поклоняться богу войны — Марсу и следовать заветам Христа9.

Более конкретно и конструктивно критикует Хантингтона турецкий мыслитель Эмре Конгар. Он считает необоснованным объединение государств в одну цивилизацию лишь по религиозному признаку. "К кому сегодня ближе турецкое общество в культурном и цивилизационном отношении — к Саудовской Аравии, к Ирану или к Западу? В каком направлении развивается Турция? Идет ли она по пути Ирака и Ливии или Германии и Франции?" — задается вопросом Конгар. Он напоминает читателям, что в течение всей истории международных отношений преимущество отдавалось национальным интересам, а не чувствам и культурному своеобразию10.

Споры вокруг теории Хантингтона, по всей видимости, продлятся еще долго. Правда, американский профессор выдвигает гипотезу о том, что политические элиты некоторых "расколотых" незападных стран постараются войти в число западных, но в большинстве случаев им придется столкнуться с серьезными препятствиями (для примера достаточно вопроса о возможном вступлении Турции в ЕС). Однако, по мнению автора этих строк, Хантингтон не делает в отношении Турции пессимистических прогнозов. Он дает Западу несколько рекомендаций, среди которых: обеспечение военного превосходства в Юго-Восточной Азии; поддержка групп, ориентированных на западные ценности.

Это означает, что сохранится инджирликская военная база НАТО в Турции, продолжится поддержка Западом, в первую очередь США, кемалистских сил, что, в свою очередь, будет способствовать сохранению этой страны в качестве региональной супердержавы11.

Значение Кавказа

Анализ исторических процессов на территории Кавказа показывает, что на формирование этнокультурых особенностей его жителей в значительной мере повлияли три религии: маздеанство, христианство и ислам. Религия в те времена не была предметом свободного выбора: за ней следовала политика, или, что то же самое, политика несла религию.

"В начале в Закавказье распространилось маздеанство. Затем с IV века, по мере ослабления Ирана, начинается распространение христианства, которое охватило и Северный Кавказ. Очевидной становится миссионерская роль Грузии в распространении христианства. К ХIV веку Дагестан и страна вайнахов, как христианские общины, входили в юрисдикцию Патриарха Грузии"12.

Ислам распространялся на Кавказе с VIII века, а в конце XVIII века уже предпринимались первые попытки объединить мусульманские народы его северной части в одно государство, разумеется, под знаменем панисламизма. В конечном счете подобная цель была и у воинов Шамиля. "Хотя целью газавата объявлялась борьба за независимость, но, естественно, в случае победы исламская экспансия распространилась бы на весь Южный Кавказ. Подобные попытки предпринимаются и сегодня"13.

После турецкой экспансии 1918 года Османская империя попыталась присоединить к себе захваченную в Закавказье территорию. Остальную часть Кавказа Турция видела в качестве федеративного государства. Эту идею, в частности, отстаивала ее делегация на батумской конференции, добиваясь трансформации Закавказской Федерации в единое кавказское государство. Цель этих замыслов — дальнейшая исламизация региона. И если бы они были реализованы, то в союзе с азербайджанцами мусульманские народы Северного Кавказа составили большинство, что, по расчетам турецких стратегов, способствовало бы протурецкой ориентации всего Кавказа14.

По мнению ученых, не следует говорить о некой общекавказской цивилизации, поскольку слишком значительны культурные, экономические, политические, религиозные и иные различия между населяющими регион народами. Кроме того, здесь не решены и вопросы спорных территорий. "Общекавказским можно считать разве что идентичность каких-то традиций, обычаев. Во всяком случае, нет оснований говорить об общей цивилизации этих народов"15.

Именно поэтому после распада СССР каждая закавказская республика предпочла свой путь развития. Со временем религиозные настроения усиливаются, эти страны все более отдаляются друг от друга, по-разному оценивают события, происходящие в мире и в регионе. "Что в конечном счете представляет собой Кавказ? — задается вопросом известный грузинский профессор З. Кикнадзе и дает ответ: "Мы получили дом, в котором каждый из жильцов сделал свой выбор. Этногенез каждого народа формировался под влиянием различных конфессиональных и исторических факторов… Ислам, православие и монофизитство — не просто вера, которую тот или иной народ выбирает по собственному желанию. Это и не выбор политического курса. Вера — это, в первую очередь, сильный культурогенный фактор, форма бытия, менталитет"16.

Политическая напряженность на Кавказе породила синдром "братской страны". Грузия в военной сфере активнее всего сотрудничает с США, Азербайджан — с Турцией, Армения — с Россией, что с полным пониманием оценивает и поддерживает население. Если речь заходит о смене действующих лиц, о переориентации государства, то и общественная реакция не заставляет себя долго ждать.

Постараемся дать обзор кавказских государств на основе теории Хантингтона.

Так, автор упомянутой книги отмечает, что между двумя православными государствами, какими являются Грузия и Россия, существуют близкие отношения, но есть и значительные различия. Грузины отличаются сильным национальным самосознанием, в них жива память о былой независимости своего государства. Хантингтон считает, что Россия гораздо крепче связана с православной Сербией, Болгарией, Грецией и Кипром, чем со своими ближними соседями — Украиной и Грузией.

Американский политолог дает обзор истории Грузии, отмечает ее стремление к независимости, описывает события 1990-х годов, говорит о поддержке Москвой абхазских сепаратистов и о ее грубом вмешательстве во внутренние дела Грузии. К тому же он полагает, что именно результатом такого вмешательства стало пребывание на территории последней российских военных баз и Москва силой удерживает Тбилиси в зоне своего влияния17.

Напомним, что эта книга издана в 1996 году, когда Грузия насильственно была включена в СНГ. Прошло несколько лет, и все встало на свои места: Грузия вернулась к традиционно западной ориентации. Хотя она и православная страна, но не является славянским государством и всегда была обращена к Западу. Некоторые грузинские цари, феодалы и даже Патриарх принимали католицизм. Исторически от католического Запада грузины ожидали помощи и поддержки в борьбе с исламскими завоевателями. Европейская цивилизация для грузин была более приемлемой, чем традиции и верования соседних исламских государств18.

Нет метода, посредством которого с математической точностью в менталитете современного грузина удалось бы установить долю западного, восточного или северного элемента19. В грузинской культуре можно найти влияния как западной, так и восточной цивилизации. Если говорить о степени влияния Запада и Востока на грузинскую культуру, то следует признать, что Грузия в большей мере — носительница западных ценностей, но это не Запад в классическом смысле слова. Грузия — своего рода кандидат в ассоциированные члены западной цивилизации.

Грузинская культура, несомненно, испытала на себе влияние античной эпохи. Затем произошло принятие христианства, объединение государства, а на рубеже XII—ХIII веков появились первые признаки ренессанса (в литературе — "Витязь в тигровой шкуре", в политической жизни — карави, то есть парламент). Однако нашествие татаро-монгол положило конец развитию грузинской культуры и государственности. Именно это событие оторвало страну от Европы.

Что касается Армении, то она лишилась своей государственности в XI веке. А в XVI—ХVII веках представители ее духовенства и светской власти не раз обращались к европейским государствам с просьбой защитить страну от иноземных завоевателей. Однако помощи не последовало. По мнению Хантингтона, это и стало причиной того, что она связала свою судьбу с Россией. Несмотря на конфессиональные различия, Армения оказалась самым надежным союзником царской России на Кавказе. Однако актуализация отношений с Москвой началась после распада СССР. Ереван стал зависеть от нее в военном и экономическом плане. Если же у России возникают проблемы с бывшими союзными республиками, то Армения неизменно оказывается на ее стороне20.

Армяне — единственные в мире монофизиты. Хотя в политическом смысле страна в основном ориентирована на Россию, благодаря своей многочисленной диаспоре (среди ее представителей есть и католики, и протестанты), ей не составит труда сблизиться с Западом. Такое сближение поддерживает и Армянская церковь. Несмотря на различия догматов, она делает первые шаги на пути сближения с западным христианством. К сотрудничеству готов и Запад. Вспомним хотя бы 907-ю резолюцию Конгресса США, в связи с войной в Карабахе предписывающую государственному департаменту прекратить помощь Азербайджану, но отнюдь не Армении.

Азербайджан же, по классификации Хантингтона, составная часть исламского мира. До включения в Россию он был классическим Востоком, а в составе империи значительно европеизировался. После обретения независимости страна стала медленно, но верно возвращаться в исламский мир. Из года в год значение религии в ее жизни увеличивается. В священный для мусульман праздник Рамадан все больше азербайджанцев соблюдают пост, совершают паломничество к священным местам и т.д.

Здесь же следует отметить, что от политической воли Азербайджана, вероятно, во многом будет зависеть развитие событий на Кавказе. Благодаря своим запасам нефти, эта республика может стать одной из богатейших в регионе, где она потенциально направляющая сила местных мусульман. В Баку, в частности, находится Управление мусульман Кавказа, но что главное, азербайджанцы — самая многочисленная здесь мусульманская нация. Однако развитие событий в стране во многом зависит от ситуации в соседней с ней Турции. Чем больше будет усиливаться религиозный фактор в этом государстве, тем более "исламским" станет Азербайджан.

Многим казалось, что с приходом к власти Алиева в Азербайджане и Шеварднадзе в Грузии эти республики изменят политическую ориентацию. Однако этого не случилось и вряд ли произойдет в будущем.

Азербайджан на Кавказе — самый естественный союзник Турции. Если турецко-грузинское сотрудничество основано на экономических и военно-политических связях, то турецко-азербайджанские отношения имеют более прочный фундамент: общность языка, религии, близость культурных традиций.

Турецко-кавказские отношения

Для иллюстрации своей теории Хантингтон часто приводит пример Кавказа и рассматривает отношение к нему соседних государств. Москва — главный соперник Анкары в этом регионе. В течение последнего десятилетия подходы Турции и России к решению региональных вопросов разняться принципиально: Россия поддерживает Армению и Нагорный Карабах, Турция — единоверный Азербайджан; Россия обвиняет Турцию в поддержке чеченцев, Турция — Россию в поддержке РКК (Рабочая партия Курдистана); Турция видит источник опасности для своей страны в наличии российских военных баз на территории Грузии и Армении — Россия обеспокоена усилением военно-морского флота Турции на Черном море, в особенности в связи со значительным ослаблением бывшего военного флота СССР.

В рассуждениях о Кавказе Хантингтон особое внимание уделяет армяно-азербайджанскому противостоянию, не обходя стороной осетино-ингушский и российско-чеченский конфликты. Он подчеркивает, что в период обострения армяно-азербайджанского военного конфликта Турция и Иран, несмотря на существующие между ними многолетние значительные разногласия, нашли общий язык и потребовали от Армении, чтобы она освободила захваченные азербайджанские территории. Турция намеревалась ввести войска в Азербайджан, а Иран — расположить свой воинский контингент в приграничной зоне. Россия подвергла резкой критике своего стратегического партнера, то есть Иран и обвинила его в эскалации напряжения. По оценкам российских политиков, Тегеран довел проблему до опасной черты21.

Хантингтон называет это синдромом "братских стран", который проявляется и в конфликтах на территории бывшего Советского Союза. Военные успехи армян в 1992—1993 годах подтолкнули Турцию к тому, чтобы увеличить поддержку родственного ей в религиозном, этническом и языковом отношении Азербайджана. "Народ Турции испытывает те же чувства, что и азербайджанцы, — заявил в 1992 году высокопоставленный турецкий чиновник. — Мы оказались под давлением. Наши газеты полны фотографий, на которых запечатлены зверства армян. Нам задают вопрос: неужели Турция всерьез собирается и впредь проводить политику нейтралитета? Наверное, мы должны показать Армении, что в этом регионе есть Великая Турция". С этим согласился и президент Турции Тургут Озал, заметивший, что Армению следует немного припугнуть. В 1993 году он повторил угрозу: "Турция еще покажет свои клыки!" Военно-воздушные силы страны совершают разведывательные полеты вдоль армянской границы. Турция задерживает поставки продовольствия и воздушные рейсы в Армению. Турция и Иран объявили, что они не допустят расчленения Азербайджана. В последние годы своего существования советское правительство поддерживало Азербайджан, где у власти по-прежнему были коммунисты. Однако с распадом Союза политические мотивы сменились религиозными. Теперь российские войска сражаются на стороне армян, а Азербайджан обвиняет правительство России в том, что оно совершило поворот на 180 градусов и поддерживает христианскую Армению22.

Боевые полномасштабные действия вокруг Нагорного Карабаха начались в 1992 году. Правительство Армении тогда заявляло, что с армянской стороны в них участвуют лишь карабахские армяне. Однако общеизвестно, что успех карабахских ополченцев зависел от их поддержки со стороны Армении, военную мощь которой обеспечивала Россия.

По инициативе Турции на конференции ОБСЕ (28 февраля 1992 г.) был поставлен вопрос об использовании силовых методов при изменении границ. Нагорный Карабах был признан частью Азербайджана. Однако это не помешало армянам занять территорию всего Нагорного Карабаха, а между анклавом и Арменией провести коридор. Кроме того, вооруженные силы Армении подвергли бомбардировке западную часть территории Нахичевана, географически оторванного от Азербайджана и граничащего с Турцией.

Атака Нахичевана, предпринятая армянскими вооруженными силами, стала критическим моментом для Турции, так как боевые действия подошли к ее границам. Завоевание армянами Нахичевана означало бы нарушение соглашения о дружбе, заключенного между Турцией и Советами в 1921 году, по которому территория Нахичевана была объявлена частью Азербайджана без права передачи ее другому государству. Тогда командующий сухопутными войсками Турции генерал армии Мухитдин Фисуноглу (ныне в отставке) заявил, что для начала возможных боевых действий выполнены все предварительные работы. В ответ на это заявление главнокомандующий вооруженными силами СНГ маршал Шапошников сделал предупреждение о том, что любая интервенция со стороны (в данном случае подразумевалась Турция) может перерасти в большую войну. Подобное же предупреждение сделал российский посол в Анкаре Альберт Чернышев23. Не следует забывать, что в карабахском конфликте с обеих сторон принимало участие много добровольцев, руководствующихся религиозными соображениями.

Для урегулирования конфликта была создана Минская группа. В нее вошли Армения, Азербайджан, Россия, Турция, США, Франция, Германия, Италия, Швеция, Чехия и Беларусь. Все они, кроме Азербайджана и Турции, христианские страны. К сожалению, работа этой группы не имела особого успеха, о чем Баку напоминает довольно часто.

Буквально на второй же день после выборов в парламент Турции, состоявшихся 3 ноября 2002 года, генеральный председатель победившей Партии справедливости и развития Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что страна не поддержит односторонние действия США и Великобритании против Ирака. В тот же день, выступая по телевидению Азербайджана, один из лидеров партии Бюлент Арынч (ставший впоследствии председателем Милли Меджлиса Турции) назвал Карабах кинжалом, вонзенным в тело Азербайджана, подверг критике политику предыдущих властей Турции в отношении Карабаха и заявил, что новая власть будет более активно решать этот вопрос. Он также говорил о недопустимости восстановления отношений с Арменией. А заместитель Эрдогана по партии Абдуллах Гюль, впоследствии назначенный премьер-министром, отметил: "Связи Турции с Азербайджаном, да и в принципе со всеми тюркскими государствами не находятся на должном уровне. Взаимные визиты носят формальный характер, выглядят бесцельными.

Мы должны развивать наши связи более интенсивно. Я уверен, что наше правительство и в этом направлении примет неотложные меры. Ведь турецко-азербайджанские связи для нас имеют приоритетное значение.

Мы намерены способствовать разрешению карабахского конфликта. Около миллиона азербайджанских беженцев живет в палаточных городках, а мировое сообщество как будто этого не замечает. Надо добиться отказа от политики двойных стандартов. Думаю, общими усилиями Азербайджан и Турция добьются разрешения конфликта и освобождения азербайджанских земель от оккупантов.

Совместные усилия в борьбе с терроризмом, в том числе и в Нагорном Карабахе, являются составной частью турецко-азербайджанских отношений. Это направление, конечно, также будет рассмотрено. К сожалению, до сих пор не была проведена определенная работа, касающаяся данного вопроса, и дело порой дальше обычного разговора не шло. Теперь придется приступить к исполнению. Отмечу, что интенсификации подлежат и турецко-азербайджанские военные связи"24.

Хотя абхазский конфликт Хантингтон подробно не исследовал, однако и в нем он видит признаки столкновения цивилизаций. Причем в данном случае можно говорить о двойном противостоянии (российско-грузинском и мусульманско-христианском). Абхазы в Турции провели кампанию, цель которой — представить абхазов в качестве тюрко-язычных мусульман, и добились расположения со стороны ее властей. Как сообщалось в турецком журнале "Нокта", в начале войны абхазам удалось в течение нескольких дней собрать в Турции несколько десятков добровольцев и отправить их в зону боевых действий25.

Для оказания помощи "братскому" абхазскому народу еще большее количество исламских боевиков приехало с Северного Кавказа. И с первого взгляда совместная российско-исламская помощь абхазам могла показаться странной. Однако если вникнуть в суть событий, то станет очевидным, что здесь совпали российско-мусульманские интересы, направленные против Грузии. Вероятно, поэтому грузинское общество и связывало решение конфликта с поддержкой Запада.

Рассуждая о Северном Кавказе, Хантингтон также отмечает на чечено-русский и осетино-ингушский цивилизационные конфликты. Ярыми сторонниками осетин были русские казаки. В чеченской войне значительная часть турок сочувствовала чеченцам, организовывала митинги в их поддержку, собирала помощь. По данным российских СМИ, в боевых действиях на стороне чеченцев принимали участие и некоторые граждане Турции.

Вместо заключения

Теория Хантингтона, несомненно, заслуживает серьезного изучения, хотя уже видны и ее слабые стороны. Для Кавказа весьма опасно, если события будут развиваться по сценарию американского политолога. В особенности это касается Грузии, в которой проживают представители различных цивилизаций. Не исключено, что границы между этими цивилизациями пройдут по ее территории. В этом случае в проигрыше окажутся все страны и народы Кавказа.

Хантингтон предупреждает: "В ближайшем будущем наибольшую угрозу перерастания в крупномасштабные войны будут нести в себе те локальные конфликты, которые, подобно конфликтам в Боснии и на Кавказе, проходят вдоль границы между цивилизациями. Следующая мировая война, если она разразится, будет войной между цивилизациями"26.

Именно поэтому необходимо как можно скорее урегулировать существующие на Кавказе конфликты (Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия, Чечня, осетино-ингушское противостояние). Различия между народами Кавказа вполне очевидны. Они сохранятся и в будущем. Однако, несмотря на религиозные, мировоззренческие и прочие отличия, необходимо найти формы мирного сосуществования. Это долг наших народов перед прошлым, настоящим и будущим. Единственной альтернативой миру является война, но она принесла массу несчастий. Ведь на Кавказе даже случайный выстрел может повлечь за собой череду больших бед.


1 См.: Батиашвили З. Справочник о Турции. Бюллетень центра стратегических исследований и развития Грузии, Тбилиси, апрель 1999, № 23.
2 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис (Москва), 1994, № 1 (19). С. 44.
3 Газета "24 часа", 9 ноября 2002.
4 Yeni Yüzyıl, 13 ноября 1997.
5 См.: Резонанс, 11 августа 1997.
6 См.: Fouad A. The Summoning (P. 2—9); Mahbubani K. The Dangers of Decadence (P. 10—14); Bartley Robert L. The Case for Optimism (P. 15—18); Binyan Liu. Civilization Grafting (P. 19—21); Kirkpatrick Jeane J. The Modernizing Imperative (P. 22—24); Weeks Albert L. Does Civilization Hold? (P. 24—25); Piel Gerard. The West Is Best (P. 25—26) // Foreign Affairs, September/October 1993, Vol. 72, No. 4; Дискуссия вокруг цивилизационной модели: С. Хантингтон отвечает оппонентам // Полис, 1994, № 1 (19). С. 49.
7 См.: Fuller G.E., Lesser I.O. A Sense of Siege: The Geopolitics of Islam and The West. Boulder, Colo.: Westview, 1995. P. 1.
8 Şenel S.A. "Medeniuetler Çatişmasi" Üzerine Muzaffer Özdağ ile Mulakat. Â сб.: Yeni Türkiye, Türk Oiş Politikasi Özel Sayisi 3. Ankara, Mart-Nisan, 1995. S. 616.
9 См.: Там же. С. 618—621.
10 См.: Kongar E. 21. Yüzyilda Türkiye. 2000`1; Yillarda Türkiyenin Toplumsal Yapisi. İstanbul, 1999. S. 238—239.
11 См.: Батиашвили З. Теория Хантингтона и Турция // Перспектива ХХI (Тбилиси), 2001, № 3. С. 57.
12 Кикнадзе З. Церковь вчера, церковь завтра. Тбилиси, 2002. С. 128.
13 Там же. С. 126—128.
14 См.: Гигинеишвили О. Очерки из истории Турции. Тбилиси, 1982. С. 145—148.
15 Кацитадзе К. Теория столкновения цивилизаций и будущее Грузии // Ахали 7 дге, 20—26 марта 1998.
16 Кикнадзе З. Указ. соч. С. 129.
17 См.: Huntington S.P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order, Touchstone Books, New York, 1998, p. 165.
18 См.: Папашвили М. Римско-грузинские отношения VI—ХVII. Тбилиси, 1995. С. 5—6.
19 См.: Бердзенишвили Л. Далекая Европа // Ахали 7 дге, 20—26 марта 1998.
20 См.: Huntington S.P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order, p. 164.
21 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? С. 43.
22 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? С. 41.
23 См.: Комахия М. Российско-турецкие отношения и Южный Кавказ. Бюллетень Центра стратегических исследований и развития Грузии, март 2002, № 66. С. 11.
24 Зеркало, 5 ноября 2002.
25 См.: Nokta, 6 сентября 1992.
26 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? С. 42.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL