ГОСУДАРСТВА ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ: НА ЧАШЕ ВЕСОВ ВОЗМОЖНОСТИ И ВЫЗОВЫ

Мансур РАХМАНИ


Д-р Мансур Рахмани, представитель Иранского института политических и международных исследований в Швеции


После распада Советского Союза и возникновения в Центральной Азии новых, суверенных государств, обладающих огромными запасами нефти и газа, стратегическое значение этого региона резко повысилось. Входящие в него страны с первых же дней своего появления на политической карте мира стремились стать независимыми от России и развивать с другими государствами равноправные политические и экономические отношения, а также сотрудничество в сфере безопасности. В дальнейшем регион стал не только магнитом, притягивающим сюда внешних игроков, борющихся за влияние на Центральную Азию и доступ к ее углеводородным ресурсам, но и ареной борьбы за господство между Россией и Соединенными Штатами.

Некоторые аналитики считают, что нынешняя борьба за первенство в регионе — новая "большая игра" в Центральной Азии между Россией и США, и сравнивают ее с борьбой за влияние, которую в XIX веке здесь вели Российская и Британская империи. Однако при таком сравнении не учитывается появление новых региональных акторов: государства Центральной Азии сами весьма активны в борьбе за власть. Они стремятся не только сохранить свою независимость на основе реализации вырабатываемой ими новой оборонной политики, но и развивать региональное и международное сотрудничество. Начиная с 1991 года, в регионе увеличивается число двусторонних и многосторонних программ по экономическому и политическому взаимодействию, а также по развитию связей в сфере безопасности. К тому же государства Центральной Азии положительно отнеслись к торговому, дипломатическому, а в некоторых случаях даже к военному присутствию здесь других стран.

В то же время перед республиками региона стоит немало проблем. Новые государства потенциально слабы и нестабильны, в поисках безопасности они сталкиваются с серьезными вызовами: политическими, экономическими, этническими, религиозными и социальными. Именно на этих странах сфокусировано внимание России, Соединенных Штатов и соседей по региону. Во-первых, учитывая все нынешние обстоятельства, новые страны Центральной Азии — источник богатства, а во-вторых, они могут стать источником опасности. Россия считает регион сферой своего влияния, поскольку имеет с ним общие границы, более века доминировала в нем, к тому же и сегодня на его территории проживает большое количество этнических русских. Москва опасается распространения радикального ислама через свои границы и обеспокоена расширяющимся в регионе военным присутствием США, которые в последние годы стали проявлять здесь бóльшую активность. Геостратегические и геоэкономические приоритеты Вашингтона в регионе — доступ к энергетическим ресурсам его стран, сдерживание распространения оружия массового уничтожения и враждебных действий.

Региональные державы также мечтают о роли "старшего брата" Центральноазиатских республик, лелеют надежду на то, что общая история, этническое родство и общность языка помогут им сформировать эти страны по своему образу и подобию. Так, Турция рассчитывает, что они станут светскими и демократичными "по-турецки", а Иран видит себя естественным защитником Центральной Азии, так как имеет с ней исторические, этнические, языковые и религиозные связи. На роль более весомого игрока в центральноазиатской энергетической политике претендует и Китай, который в то же время уделяет пристальное внимание этническим беспорядкам, грозящим ему на границах с Казахстаном со стороны уйгурского меньшинства.

Таким образом, как внутреннее развитие стран Центральной Азии, так и их внешняя ориентация, с одной стороны, создают им неплохие возможности, а с другой — представляют опасности, которые могут иметь и политические последствия, и угрозы при реализации других их интересов. Автор данной статьи пытается акцентировать внимание на положительных аспектах и на проблемах, с которыми сталкиваются страны региона в борьбе за укрепление независимости, а также на том, как они строят свои отношения с Россией, Соединенными Штатами и региональными державами и какие результаты все это им принесет.

Политика в сфере обороны как инструмент сохранения суверенитета

Со дня обретения независимости государства Центральной Азии прилагают максимум усилий, для того чтобы создать собственный независимый военный потенциал. В частности, они пытаются провести широкомасштабную реорганизацию вооруженных сил, доставшихся им в наследство после развала Советского Союза. Однако не все страны региона пришли в этом деле к одинаковым результатам. Так, если в Узбекистане удалось создать структуру, которая смогла стать основной военной силой Центральной Азии, то в Казахстане военная система все еще сильно зависит от поддержки России.

Узбекистан: первая военная держава в Центральной Азии

После обретения независимости обстановка вокруг Узбекистана отличалась нестабильностью, что было обусловлено взрывоопасной ситуацией в Афганистане и Таджикистане, а также деятельностью на территории республики исламистских движений. Поэтому официальный Ташкент основным приоритетом избрал выработку политики в сфере обороны, в которой предусмотрено два направления: "национализация" кадрового состава и реорганизация всей системы обороны. В процессе этой "национализации" в республике в 1994 году основали первую в Центральной Азии Академию вооруженных сил для обучения командного звена в рамках программы "Современная военная наука". Кроме того, для подготовки военнослужащих Ташкент обратился за содействием к западным странам, в основном к Соединенным Штатам. Все предпринятые усилия увенчались успехом: с 1992-го по 1996 год количество узбеков в армии республики увеличилось с 6% до 80%.

Учитывая рост напряженности в регионе, Узбекистан принял решение реорганизовать систему обороны государства. Приоритетными в этом направлении стали следующие задачи: более целесообразное размещение воинских подразделений на территории страны, создание профессиональной армии, постепенное изживание стратегической и материальной зависимости от Москвы. Для создания эффективной системы управления и контроля над вооруженными силами сформировано пять военных округов, которые подчинены единому командованию. Кроме того, для предотвращения проникновения в страну террористических группировок из соседних стран (а эту проблему новая доктрина обороны республики рассматривает в качестве существенной угрозы на ближайшую перспективу) создан Государственный комитет по охране границ. Узбекистан намерен сформировать корпус профессиональных офицеров, не только "высококвалифицированных и преданных делу независимости страны", но и "открытых для воплощения в жизнь идеи развития государства". В связи с этим Ташкент заявил, что "готов к военным контактам и сотрудничеству со всеми странами и посылает своих офицеров за рубеж, где они должны пройти курс специальной подготовки"1. А в октябре 2000 года Министерство обороны впервые возглавил невоенный человек — Кадыр Гуломов, которому к тому же поручили руководство внутренними и пограничными войсками. Цель реформ — укрепить в стране власть правительства.

Однако военная реформа в Узбекистане затруднена в связи с финансовыми ограничениями, зависимостью армии от России — в части поддержания в надлежащем состоянии военного оборудования и оснащения войск новой современной техникой.

Казахстан: союз с Россией

Оборонную политику Астаны характеризуют два основных аспекта: во-первых, сохранение отношений с Москвой, которая, по-видимому, лучше, чем кто бы то ни было, может гарантировать стабильность на достаточно большой территории республики, и, во-вторых, проведение долгосрочной военной реформы2.

После обретения независимости Казахстан сразу же поддержал идею о формировании объединенной армии Содружества Независимых Государств. Когда же эта попытка не удалась, он приступил к формированию национальной системы обороны, сохраняя при этом тесные отношения с Москвой не только в рамках СНГ (подписав Договор о коллективной безопасности (ДКБ), заключенный 15 мая 1992 г.), но и на основе двусторонних соглашений, что свидетельствовало о намерении сохранить с Россией определенные связи.3 Эти отношения содействовали переводу всего ядерного арсенала, находившегося на территории республики, в Россию, что и было завершено в 1994 году. А в 1995 году был уничтожен последний ядерный заряд на бывшем Семипалатинском полигоне.

Вместе с тем Казахстан выразил желание реформировать свою армию и диверсифицировать партнеров в сфере обороны. С этим вопросом он обратился к Китаю4 и к западным странам, в частности к США5. Официальная дата рождения вооруженных сил республики, созданных на базе воинских частей бывшей Советской армии, в свое время дислоцированных на территории Казахстана, — 9 мая 1992 года. Их численность — примерно 34 тыс. человек. А в результате раздела военной техники, принадлежавшей СССР, страна получила и свою долю оборудования, однако новейшие военные технологии остались в России или были туда переведены.

Следовательно, республике необходимо было модернизировать свои вооруженные силы. Этот процесс начался в 1998 году по инициативе президента страны Н. Назарбаева и (согласно принятому плану реформирования армии) будет продолжаться до 2030 года. Реформа предусматривает создание нового правового поля и реорганизацию военных подразделений (до 2005 г.), модернизацию оборудования (с 2006 по 2015 гг.) и реконструкцию военной структуры (с 2016 по 2030 гг.)6. Недавно Министерство обороны "одобрило программу (реализация которой должна быть завершена в 2005 г.), предусматривающую реализацию комплекса мер, направленных на укрепление в армии воинской дисциплины и правопорядка. Для решения этих вопросов предусматривается привлечь в армейские части психологов и социологов, а также обеспечить правовые гарантии безопасности военной службы"7.

Естественно, чтобы проводить такие реформы, Казахстану, как и Узбекистану, необходимы соответствующие средства. А в бюджете на эти цели предусматривается лишь 1% от ВВП. В 2001 году это составило примерно 200 млн долл., что явно недостаточно для реализации реформ и не позволяет, по крайней мере в ближайшем будущем, создать профессиональную армию.

Внешние игроки: вызовы и интересы

После распада Советского Союза в Центральной Азии возник стратегический вакуум, создавший благоприятные условия для проникновения Соединенных Штатов в регион, до того ими не освоенный. В таком ракурсе ситуация развивалась до определенных пределов, установленных Россией, которая остается главным партнером новых независимых стран и сегодня пытается вернуть себе утраченные позиции. Необходимо подчеркнуть, что нынешний баланс сил сложился не только в результате соперничества двух великих держав, как это было (что мы уже отмечали выше) в XIX веке между Россией и Великобританией, но и в связи с конкуренцией региональных государств и самих Центральноазиатских стран. Не вызывает сомнения, что подобный ход событий можно в основном объяснить изменившимся статусом бывших советских республик региона — они стали независимыми государствами.

1. "Возвращение" России

Говорить о "возвращении" России в Центральную Азию было бы преувеличением, поскольку она никогда оттуда и не уходила. Тем не менее в последнее десятилетие желание Москвы вернуть в регионе свои былые позиции сталкивается с рядом факторов, препятствующих этому: стремление новых стран к укреплению суверенитета, амбиции других государств, в частности США, делающих все возможное, чтобы усилить свое влияние в регионе, и, конечно, слабость России8. Избрание В. Путина президентом страны и особенно проводимая им региональная политика говорят о том, что Россия стремится не только остановить ухудшение своих позиций в регионе, но и вернуть прежнее влияние, причем, надо отметить, не возрождая своего господства как имперской державы, а проводя прагматичную, учитывающую интересы новых независимых государств Центральной Азии политику.

В стратегическом плане Россия всегда придавала большое значение этому региону как буферной зоне, защищающей ее от влияния и распространения исламистских движений. Кроме того, она проявляет интерес к его богатым природным ресурсам, ей небезразлична и судьба большого количества русских, проживающих на территории Центральной Азии, особенно в Казахстане. Таким образом, совершенно очевидно, что Москва рассматривает новые Центральноазиатские государства как своих "особых соседей". Образование 8 декабря 1991 года Содружества Независимых Государств говорит о стремлении объединить новые независимые республики на иной основе, но все же по модели Советского Союза. В последние 10 лет аналогичную позицию Россия пыталась сохранить в военном отношении, для чего заключила с рядом бывших республик СССР (май 1992 г.) Договор о коллективной безопасности, а также не утратить свое экономическое преимущество.

Однако результаты этого сотрудничества показывают, что особого успеха выдвинутые Москвой инициативы не принесли. Например, из 886 документов, подписанных главами государств и правительств СНГ за последнее десятилетие, лишь 130 действительно вступили в силу. Если посмотреть на ситуацию с экономической точки зрения, то видно, что уровень товарооборота между странами Содружества резко снизился: ныне он составляет всего около 27% от общего объема их импорта и 40% — экспорта.

Основная причина такого положения в том, что Россия больше ориентируется на свои собственные интересы, нежели на трансформацию существующей экономической зависимости новых государств в последовательные долговременные взаимовыгодные отношения. Ситуация развивается именно по такому сценарию и в связи с тем, что на пути к независимости правительства Центральноазиатских стран решительно настроены обойтись без Москвы.

Каждая республика региона действует в соответствии со своими взглядами на отношения с Россией: Казахстан и Кыргызстан сохраняют с ней тесные связи, что помогает им укреплять свою независимость, очень близок с Москвой и Таджикистан, который продолжает сохранять свои вооруженные силы под командованием российских военных. Узбекистан и Туркменистан стремятся дистанцироваться от России, правда стараясь при этом отношения с ней полностью не разрывать. Особенно показателен в таком контексте пример Узбекистана и Казахстана, поскольку в их позициях присутствуют сдерживающие моменты противоположного характера.

Так, Казахстан считает Россию "своим стратегическим партнером": у двух стран общая граница, протяженностью 7 500 км, на территории республики проживает большое количество русских (35% ее населения), экспорт казахстанской нефти зависит от России — эту нефть перекачивают по ее территории.

Однако правительство Казахстана стремится избежать прямого влияния своего большого северного соседа: руководство республики предпочитает многостороннее сотрудничество в рамках СНГ, чтобы не участвовать в неравных двусторонних переговорах. Если же в ходе двусторонних обсуждений с Россией ему и удается найти приемлемое решение, то отнюдь не за счет компромиссов. Например, в дискуссиях относительно сохранения прежних условий работы российской космической базы на Байконуре или о разделе Каспия Казахстан на уступки не шел. Кроме того, Астана проводит языковую политику и "национализацию" управленческих структур отнюдь не в интересах русскоязычного населения республики.

Что же касается Узбекистана, то с его стороны подобной зависимости не наблюдается. Стремление к укреплению суверенитета проявилось, прежде всего, в экономической сфере. Несмотря на то что до обретения независимости Узбекистан был наиболее интегрированной республикой Советского Союза, его доля в товарообороте в рамках СНГ постепенно снижается: 60% в 1993 году, 40% в 1995-м, 28% в 1999-м. А в сфере обороны Узбекистан всегда выступал против присутствия российских войск на своей территории. В феврале 1999 года он даже вышел из Договора о коллективной безопасности СНГ9 и предпочел лишь двусторонний договор о сотрудничестве, который подписал с Россией в декабре того же года. Кроме того, 24 апреля 1999 года Узбекистан стал членом объединения ГУУАМ (Грузия, Узбекистан, Украина, Армения, Молдова), главная цель которого — никогда не возвращаться "под крыло" Москвы.

После того как президентом России был избран В. Путин, она изменила свою политику по отношению к Центральноазиатским странам, однако новыми скорее стали ее методы, а не цели. Прекрасно сознавая всю важность той поддержки, которую в мировом масштабе могут дать России партнеры по СНГ, В. Путин в то же время понимает, что решение поддерживать или не поддерживать Москву навязать нельзя. В связи с этим российская дипломатия в регионе прежде всего старается учитывать политические и экономические интересы новых государств. Так, в политическом плане Россия разделяет их мнение относительно того, что угроза распространения радикального ислама на территорию Центральной Азии и Кавказа ведет к дестабилизации обстановки в регионе. Новые государства осознают, что Россия — самое мощное соседнее государство, способное внести значительный вклад в сохранение региональной безопасности. В то же время неспособность России решить чеченскую проблему вызывает некоторые сомнения в возможностях Москвы гарантировать их безопасность. Но это скорее говорит о том, что Россия просто не в состоянии оказать действенную полновесную помощь, а не о том, что она угрожает суверенитету республик региона.

В этом отношении особенно показательно положение дел в Узбекистане. Ташкент, который непосредственно сталкивается с угрозой распространения радикального ислама и стремится дистанцироваться от Москвы, одобрил новую российскую региональную политику. Примечательно, что как президент В. Путин со своим первым официальным визитом прибыл именно в Узбекистан (май 2000 г.), а руководство этой республики признает важность отношений с Россией. Вооруженные силы Узбекистана в основном оснащены оборудованием и техникой, оставшимися от советских времен, а заменить вооружение — дело нелегкое, поэтому другого выхода, чем сотрудничать с Москвой в этой сфере, власти страны не видят. С другой стороны, руководство Узбекистана решительно продемонстрировало свое нежелание вступать в военные блоки, считая, что они могут помешать движению страны к абсолютной независимости, то есть контакты с Москвой должны лежать в плоскости двусторонних отношений, в полном соответствии с интересами Ташкента.

В экономическом плане Россия продолжает стоять на позициях прагматизма. Кажется, сегодня Москва склоняется к тому, чтобы отношения с Центральноазиатскими государствами строились на принципах равенства. Так, с 1999 года она закупает у Узбекистана хлопок по рыночным ценам, а в ноябре того же года согласилась вдвое сократить транзитные пошлины. Однако иногда Россия предпочитает краткосрочное сотрудничество, а не длительное инвестирование, обходящееся ей довольно дорого. Такая позиция, учитывающая краткосрочные взаимные интересы, говорит еще и о том, что участие России имеет свои пределы.

2. Роль США

Политика США В Центральной Азии преследует несколько целей. Во-первых, стратегическую: извлечь пользу от ухода России из региона, ограничить здесь влияние Ирана и способствовать повышению роли Турции, а также предотвратить распространение оружия массового уничтожения. Во-вторых, политическую: содействовать развитию демократии, сохранить стабильность, поддерживать развитие общей солидарности, бороться с наркобизнесом и терроризмом. И, в-третьих, экономическую: оказывать помощь в освоении энергоресурсов и формировании рыночной экономики в ее странах10. Конечно, в данном случае весьма важный аспект — получить доступ к углеводородам региона и возможность для американских компаний инвестировать строительство нефте- и газопроводов, что позволит уменьшить зависимость США от энергоресурсов стран Персидского залива. Кроме того, политика Соединенных Штатов в регионе подчинена и их взаимоотношениям с Россией, Турцией и Ираном, поэтому Вашингтон порой может исходить здесь из соответствующей ситуации, сдерживая одних и поощряя других.

Но все-таки в отношениях со странами Центральной Азии для США с самого начала главным было поддержать реформы, а уже потом — развивать сотрудничество в военной области.

От содействия реформам к сотрудничеству в сфере безопасности

Почти сразу же после обретения независимости государствами Центральной Азии Соединенные Штаты поддержали их курс на политические и экономические реформы. В октябре 1992 года конгресс США принял "Акт о поддержке свободы", который определил основу сотрудничества с новыми независимыми государствами, направленного на содействие их переходу к демократии (реформы в области права, становление и развитие многопартийной системы, организация свободных выборов).

Позднее США поняли значимость развития сферы безопасности как фактора стабильности региона11. Таким образом, республики Центральной Азии получили возможность принять участие в реализации программы "Партнерство ради мира", созданной НАТО в январе 1994 года. Сотрудничество в военной области начало расширяться. Со временем к участию в программе подключился и Таджикистан. Этот механизм позволил странам региона наладить более тесные связи с военным руководством западных государств, что дало возможность получить от стран НАТО техническую помощь, оборудование и содействие в подготовке военных кадров. Развивались контакты и в рамках двусторонних отношений, особенно с Узбекистаном. Например, Вашингтон активно содействовал реорганизации вооруженных сил республики, оказав материальную помощь на 100 млн долл. Кроме того, Соединенные Штаты, весьма обеспокоенные возможностью распространения ядерного оружия как в самом регионе, так и на территории других стран, с большим удовлетворением восприняли то, что Казахстан вошел в безъядерную зону (1996 г.).

К укреплению сотрудничества в сфере безопасности подталкивала и ситуация в Афганистане в период правления талибов. В ходе своего визита в Центральную Азию (апрель 2000 г.) Мадлен Олбрайт, в то время госсекретарь США, предложила каждой стране, которую она посетила, помощь в размере 3 млн долл. на реализацию программ в сфере безопасности. По словам г-жи Олбрайт, "в Узбекистане эта помощь направлена на обеспечение его вооруженных сил военной техникой, на подготовку кадров для противодействия терроризму, незаконному провозу оружия массового уничтожения, обычных вооружений и наркотических средств". Кроме того, она отметила, что "будет оказано содействие в рамках принятой Государственным департаментом США программы по борьбе с терроризмом, программы поддержки в сфере контроля над нераспространением ядерного оружия и безопасности границ, программы оказания помощи в борьбе с наркотиками и в подготовке квалифицированных кадров для правоохранительных структур"12. Аналогичная помощь была оказана Кыргызстану и Казахстану.

Сфера экономики

Со временем во внешнеполитическом курсе США в отношении стран региона акцент переместился на экономические вопросы, особенно на развитие энергетического сектора. Соединенные Штаты хотят получить доступ к обнаруженным на Каспии и в Центральной Азии запасам углеводородов, что обусловлено стремлением Вашингтона уменьшить свою зависимость от нефти Персидского залива. Вместе с тем, по словам Строба Тэлботта, в то время заместителя госсекретаря США, "задачей № 1" для Соединенных Штатов стало урегулирование конфликтов в регионе13. В Вашингтоне рассматривают разрешение конфликтов в Центральной Азии и на Кавказе как основу для привлечения необходимых инвестиций на освоение и сбыт углеводородных ресурсов. Американские компании присутствуют в основном в нефтяном секторе, например, "Шеврон" участвует в разработке тенгизского месторождения, "Экссон-Мобил" — член консорциума "Окиок", который занимается освоением запасов Каспийского моря. Основная цель Вашингтона в регионе — создание стабильной политической и экономической обстановки, благоприятствующей интересам американских компаний.

3. Роль региональных держав

Турция, Иран и Китай видят свою главную задачу в том, чтобы содействовать Центральноазиатским странам в их продвижении к еще большей независимости, считая это одним из условий, необходимых для расширения собственной сферы влияния в регионе.

Турция

В этом отношении особенно примечателен пример Турции, которая одной из первых признала независимость Центральноазиатских государств и со временем наладила с ними дипломатические, политические и экономические отношения14. Первый шаг турецкого руководства — попытка расширить со странами региона связи в сфере культуры, в частности в области языковых отношений. Но вскоре стало понятно, что контакты, базирующиеся на концепции пантюркизма, ожидаемых результатов не принесли и не помешали новым государствам отстаивать свои собственные интересы. Поэтому с 1994 года региональная политика Турции основывается на более прагматичном подходе.

Сегодня официальная Анкара основное внимание уделяет здесь экономическому сотрудничеству15. Турция, как и многие другие страны, в значительной степени заинтересована в доступе к огромным запасам энергоресурсов региона, что обусловлено ее быстрорастущим потреблением энергии и желанием получить дополнительные доходы от транспортировки энергоресурсов на мировые рынки по своей территории. Турецкие компании работают и в других отраслях экономики республик региона, в частности в строительном секторе.

К тому же здесь следует отметить еще одно приоритетное направление турецкой дипломатии — развитие отношений в уже упомянутой выше сфере культуры. Так, Турция создала Агентство по сотрудничеству с республиками Центральной Азии, ежегодно выделяет стипендии студентам и исследователям из этих стран. По мнению Анкары, турецкая модель развития государства, основанная на принципах секуляризма, также может стать отправной точкой для новых независимых республик.

В последнее время в сотрудничестве с государствами региона Турция сместила акцент с экономических, культурных и социальных аспектов на военную сферу. Это обусловлено террористическими актами в Соединенных Штатах 11 сентября 2001 года и антитеррористической операцией в Афганистане, возглавляемой США. Фактически же двусторонние связи в этой сфере со странами региона Анкара развивала еще до того, как была принята программа НАТО "Партнерство ради мира", направленная на многостороннее сотрудничество в военной области. В таком контексте Турция продолжает оказывать большинству республик Центральной Азии военную помощь, особенно в подготовке офицеров. Ежегодно в ее военных училищах обучается большое число представителей этих стран. Военное присутствие Турции в регионе (наряду с западными союзниками) даст ей возможность наладить и активизировать отношения и с теми странами Центральной Азии, которые не имеют с ней двусторонних соглашений.

Иран

С самого начала Тегеран пытался строить дипломатические отношения с республиками региона на основе идеологических принципов. Однако затем он, как и Анкара, пересмотрел свой подход и стал проводить более прагматичную политику. С этой точки зрения Иран добился некоторых успехов в создании своего более положительного имиджа, был очень осторожен и стремился к тому, чтобы не сложилось ложное впечатление, что с помощью революционной риторики он намерен дестабилизировать обстановку в регионе. В этом важную роль сыграли тесные отношения Тегерана с Москвой и понимание необходимости сохранять стабильность на южных границах Российской Федерации.

Важно помнить, что самая протяженная граница у Ирана была с СССР, а со многими южными республиками Советского Союза, которые недавно стали независимыми государствами, он сохранял широкие культурные, исторические и этнические связи. Следовательно, изменения, произошедшие в этих республиках, затронули Иран в большей степени, нежели другие близлежащие страны. По сути, в последние несколько лет приоритетными задачами иранской внешней политики стали сохранение безопасности государства и защита своих интересов в связи с возможными негативными последствиями, которые могут быть вызваны изменениями, происходящими в жизни его северных соседей.

Кроме того, общая граница со странами Центральной Азии и Закавказья, протянувшаяся на большое расстояние, дает Ирану безусловное преимущество (в плане географии) перед Турцией. Наряду с возможностью иметь удобные сухопутные маршруты в другие страны мира, минуя Россию, Иран предлагает альтернативные пути транспортировки нефти и газа региона на мировые рынки. Так, Тегеран и Ашгабад уже подписали соглашение о строительстве трубопровода для перекачки туркменского газа, а договор между Казахстаном и Ираном предусматривает своповые сделки в нефтяном бизнесе16.

Однако стремление Тегерана расширить связи с новыми независимыми странами ограничивается некоторыми факторами. Во-первых, присутствием в регионе Соединенных Штатов, политика которых до какой-то степени направлена на сдерживание здесь иранского влияния. Во-вторых, политикой и действиями в Центральной Азии России и других региональных держав — Турции, Пакистана, а также Израиля и некоторых арабских стран. К тому же, несмотря на то что многие государства региона относятся к Ирану позитивно, приветствуют расширение с ним политических и экономических связей, они, находясь под влиянием нынешних процессов как на международном, так и на региональном уровне, временами рассматривают Тегеран в качестве потенциальной угрозы. Например, на какое-то время ухудшились отношения между Ираном и Узбекистаном, так как последний боялся вмешательства Тегерана в его внутренние дела. Сообщалось, что Ташкент поддержал стремление США применить к Ирану санкции в сфере торговли. И сегодня эти факторы мешают Ирану в достижении своих целей и будут продолжать влиять на его отношения с республиками Центральной Азии. В этом процессе важными и определяющими факторами станут отношения государств региона с Россией и США.

Кроме того, на характер взаимоотношений стран региона с Ираном также повлияют изменения и события, происходящие в самих этих странах. Особенно следует отметить, что эти изменения окажут существенное воздействие на политику региональных руководителей. Следовательно, будущее иранских отношений с Центральноазиатскими республиками во многом зависит от курса, выбранного их лидерами. И наконец, на развитие связей между Ираном и государствами региона будут влиять и изменения, которые произошли во взаимоотношениях Тегерана с основными игроками как на международном, так и на региональном уровне.

Китай

Значительную роль в Центральной Азии играет Китай. Он прилагает максимум усилий, чтобы страны региона не боялись его военной мощи, стремится укреплять с ними политические и экономические связи, а также развивать сотрудничество в сфере безопасности.

Политику Пекина в отношении стран Центральной Азии изначально определяет его стремление сохранить стабильность в Синьцзяне (северо-западной провинции Китая), который граничит с этими государствами и населен уйгурами-мусульманами17. Китайское руководство считает, что это район потенциальных беспорядков, который в своем стремлении получить независимость нарушает стабильность в Поднебесной. Желая сохранить в СУАР стабильную ситуацию, Пекин хочет быть уверенным, что уйгурские сепаратисты не найдут поддержки ни в Казахстане, ни в Кыргызстане. Поэтому его приоритетная задача на данном направлении — урегулирование унаследованных со времен Советского Союза спорных вопросов, касающихся линии прохождения границы с этими государствами. Решение приграничных проблем — задача созданной в 1996 году Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в которую вошли Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан. В рамках ШОС Центральноазиатские страны и КНР договорились о сотрудничестве по вопросам определения границ, а также в сфере торговли, в энергетике. Кроме того, Пекин обещал оказать помощь Душанбе и Астане в других областях экономики и в военной сфере. В свою очередь руководители всех республик Центральной Азии договорились поддерживать усилия Китая в подавлении уйгурских националистических организаций на территории своих стран18.

Следует отметить, что в связи с увеличивающейся потребностью в энергоресурсах Пекин уже начал вкладывать крупные средства в освоение богатых нефтяных месторождений региона. Размер инвестиций стал быстро увеличиваться после 1997 года, когда Китайская национальная нефтяная корпорация (КННК) получила право на разработку двух очень перспективных нефтяных месторождений в Казахстане. В обмен на это КННК обязалась построить трубопроводы к Синьцзяну, что позволит ежегодно экспортировать в Китай до 50 млн т нефти этой республики. Уже готовится технико-экономическое обоснование строительства газопровода из Туркменистана в Синьцзян протяженностью более 3 000 км. Китайские инвестиции будут иметь большое значение для создания региональной инфраструктуры и экономического развития стран Центральной Азии, причем это значительно снизит зависимость региональных нефтегазовых транспортных маршрутов от России и государств Запада.

Для роста импорта китайских товаров Пекин предоставил займы Бишкеку, Душанбе и Астане. Министерство внешней торговли и экономического сотрудничества Китая организовало строительство коммерческих центров в некоторых городах региона, что позволит увеличить объемы торговли между государствами Центральной Азии и КНР19.

В свою очередь, для стран региона Китай — динамичный и доступный экспортный рынок, а также жизненно важный канал (причем в обход России), по которому продукция из республик региона может поступать и на другие международные рынки. Расширению этих отношений способствуют географическая близость КНР к Центральной Азии, а также этнические связи народов региона и меньшинств, проживающих в Синьцзяне. Сегодня у них есть возможность восстановить контакты, нарушенные за десятилетия вынужденной советской изоляции. Наиболее вероятные кандидаты на выход "из-под крыла" России и расширение сотрудничества с Китаем — граничащие с Китаем Кыргызстан и Таджикистан. В Кыргызстане этот процесс уже прослеживается. В последнее десятилетие Китай был крупнейшим официальным экспортным рынком Кыргызстана и одним из крупнейших поставщиков товаров20. Некоторые аналитики считают, что в ближайшие несколько лет (с учетом негосударственного сектора) КНР в состоянии занять доминирующее положение в экономике этой республики21. Кроме того, Пекин предлагает Астане наладить торговое сотрудничество между приграничными районами. С этой целью в феврале 2002 года официальная делегация Кызыл-Суйской автономной области Китая посетила Бишкек. Этот визит открыл новый канал для развития экономических и торговых связей между данными странами22.

Итак, основные приоритеты КНР — сохранение стабильности в регионе, обеспечение доступа к его энергоресурсам и развитие экономического сотрудничества. При этом маловероятно, что для продвижения своих интересов в Центральной Азии Пекин будет использовать политическое или военное давление. Да у него и нет необходимости это делать. К тому же сомнительно, чтобы Китай мог проводить такой курс по отношению к какой-либо Центральноазиатской республике. Несмотря на рост в регионе политического влияния КНР, что наблюдается с 1991 года, в этом плане ее воздействие на государства Центральной Азии остается небольшим. Китайские военные могут сдержать сепаратистские элементы в Синьцзяне, но полное подавление этих элементов на приграничных с СУАР территориях сегодня вряд ли возможно. Конечно, ситуация может измениться в связи с ростом китайской экономики и с еще большей модернизацией в военной сфере.

Заключение

На первый взгляд правила "большой игры" диктуют Центральной Азии ее история и география. И может показаться, что именно данные факторы превращают эту обширную территорию в сферу влияния великих держав и в арену, на которой соперники ведут бой за свои интересы. Однако новые независимые государства региона поняли, как извлечь выгоду из конкуренции внешних сил и выйти "из-под их крыла", значительно продвинулись на пути к политической независимости и экономической стабильности. Политический суверенитет установлен, и северный сосед уже не сможет вернуть здесь свое доминирующее положение. Новые государства приступили к модернизации своих военных и оборонных систем, хотя и медленно, но диверсифицируют партнеров в сфере безопасности, сделали уверенный шаг к участию в работе структур по региональному сотрудничеству. Это, например, ШОС, программа "Управление водными ресурсами и окружающей средой в бассейне Аральского моря" и т.д. Регион оказался гораздо стабильней, нежели это предсказывали многие аналитики в период появления на международной арене новых независимых государств.

Конечно, на их пути еще много препятствий: отсутствие доступа к рынку, серьезные институциональные недостатки, этническая вражда, вынужденная миграция, экономическая слабость, повсеместная безработица и т.д. К тому же внутренние вызовы усугубляются внешними процессами, на которые оказывает влияние не только российско-американское соперничество, но и деятельность Китая, а также других соседей по региону.

Несмотря на то что Россия больше не диктует странам Центральной Азии, что и как им делать, она не хочет (или не может) полностью уйти из региона. Наоборот, она считает, что должна продолжать защищать его границы, чтобы обезопасить свою территорию. К этому следует добавить и то, что в республиках Центральной Азии проживает многочисленное русскоязычное население (миллионы человек), которое Москва не хочет бросать на произвол судьбы. Россия также достаточно разумно ведет себя и в отношении своего собственного мусульманского населения, хочет сохранить хорошие отношения с государствами Центральной Азии, что, по ее мнению, в определенной мере поможет ей умиротворить не только русский, но и мусульманский электорат. К тому же Россия не желает уходить из региона и по экономическим соображениям, продолжает заявлять права на прибыль с инвестиций, вложенных еще в советское время. Особый интерес вызывают у нее местные нефтегазовые запасы, к которым она стремится получить доступ. Кроме того, здесь есть и раздражающий, с точки зрения Москвы, фактор — растущее присутствие в регионе Вашингтона, который развивает здесь сотрудничество посредством военных контактов, а также направляет существенные капиталовложения в энергетический сектор.

Число американских программ двустороннего и многостороннего сотрудничества в военной области, в подготовке военнослужащих и оказании помощи быстро увеличивается. Государства Центральной Азии позитивно отнеслись к торговому и дипломатическому присутствию США на территории своих стран, а после некоторого колебания согласились сотрудничать с Соединенными Штатами в военной области, приняли различные виды помощи в сфере безопасности. На раннем этапе важными аспектами во взаимоотношениях США и Казахстана стали следующие факторы: трансформация страны в безъядерную зону, контроль над вооружением, помощь в переоборудовании оборонной сферы. Начали развиваться связи в рамках программы НАТО "Партнерство ради мира". К тому же присутствие в регионе США обусловлено инвестициями американских компаний в энергетический сектор Центральноазиатских стран.

Ближайшие соседи также проявляют большой интерес к тому, что происходит в республиках Центральной Азии. Политические лидеры Турции, Ирана и Китая внимательно следят за ситуацией в новых независимых государствах. Турция, которая раньше имела в регионе незначительное влияние и принимала в его делах небольшое участие, стала здесь одним из основных игроков. Ныне она считает себя "старшим братом" по отношению к его странам, расширила с ними политические, экономические и культурные связи. Влияние Ирана за последнее десятилетие выросло благодаря его важному геополитическому положению, расширению своих рынков и относительно развитым коммуникационным связям. Однако отношения Тегерана с регионом обусловлены нынешней международной и региональной политикой, а также недостатком собственных финансовых и технических ресурсов. Что касается Китая, то неудивительно (в контексте его географической близости региону и политического динамизма), что с 1991 года его политическая и экономическая роль здесь значительно повысилась. Приоритеты КНР предусматривают развитие экономического сотрудничества, обеспечение доступа к энергоресурсам, предотвращение дестабилизации в регионе, особенно в Синьцзяне.

Таким образом, Турция, Иран и Китай, наряду с Соединенными Штатами и Россией, рассматривают Центральную Азию не только с точки зрения ее потенциальных запасов нефти и газа и не только как огромный рынок (здесь проживает 50 млн человек), но и как регион, государствам которого необходимо оказать всемерную помощь, с тем чтобы дать им возможность стать крупными державами. Естественно, влияние внешних игроков на Центральную Азию, с одной стороны, открывает ее странам новые благоприятные перспективы, а с другой — создает новые вызовы. И от того, как каждая республика региона способна отреагировать на интересы и политику внешних акторов, а также от того, как она сумеет справиться со своими внутренними проблемами, зависит жизнеспособность региона, результаты борьбы за власть, победа или поражение в новой "большой игре".


1 31 октября 2000 года в Центре Карнеги по вопросам безопасности выступал министр обороны Республики Узбекистан Кадыр Гуломов (см.: Regional Security Issues in Central Asia // Meeting Report, 3 November 2000, Vol. 2, No. 8).
2 См.: Vertkin D. Prospects for Stability—The View from Kazakhstan // Jane’s Intelligence Review, June 1994, Vol. 6, No. 6. P. 287.
3 См.: Kortunov A., Kulchik Yu., Shumikhin A. Military Structures in Kazakhstan: Aims, Parameters, and Some Implications for Russia // Comparative Strategy, July-September 1995, Vol. 14, No. 3. P. 306.
4 Осенью 1997 года Казахстан подписал с Китаем соглашение в военной сфере.
5 То, что правительство Казахстана приняло условия Договора о нераспространении ядерного оружия и ликвидировало ядерное вооружение на своей территории, импонировало Соединенным Штатам в первую очередь. В то же время ядерный фактор повлиял на развитие отношений между США и Казахстаном в военной области. Хартия демократического партнерства стала продолжением Американо-казахстанского соглашения 1992 года, которое открыло дорогу к развитию двусторонних отношений в этой сфере [http://www.freenet.kz/~alumni/doulatbek/book1/us-azakh_military_cooperation.htm].
6 См.: Kazakhstan to Strengthen and Modernize Missile Troops, Artillery // Interfax-Kazakhstan News Agency, 23 November 2002.
7 Агентство новостей "Интерфакс-Казахстан", 3 декабря 2002.
8 См.: Blank S. Energy, Economics, and Security in Central Asia: Russia and Its Rivals. Carlisle Barracks: Strategic Studies Institute, 1995; Snyder J. Russian Security Interests on the Southern Periphery // Jane’s Intelligence Review, December 1994, Vol. 6, No. 12. P. 551.
9 Договор о коллективной безопасности был подписан в 1992 году в Узбекистане, и его часто называют Ташкентским соглашением.
10 См.: Nichol J. Central Asia's New States: Political Developments and Implications for U.S. Interests. CRS Issue Brief for Congress, 18 May 2001 [http://www.ncseonline.org/NLE/CRSreports/international/inter-26.cfm?&CFID=6369808&CFTOKEN=46829712].
11 См.: Blank S.J. U.S. Military Engagement with Transcaucasia and Central Asia. Carlisle Barracks: Strategic Studies Institute, June 2000.
12 Pannier B. Central Asia: Albright Discusses Security and Other Issues // RFE/RL, 20 April 2000 [http://www.rferl.org/nca/features/2000/04/F.RU.000420133824.html].
13 [http://www.fpif.org/progresp/volume4/v4n09_body.html].
14 См.: Winrow Gareth M. Turkey and the Newly Independent States of Central Asia, Central Asia and the Transcaucasus // Meria Journal, May 1997, Vol. 1, No. 2; Carley Patricia M. Turkey and Central Asia: Reality Comes Calling. В кн.: Rubinstein Alvin Z., Smolansky Oles M. Regional Power Rivalries in the New Eurasia: Russia, Turkey, and Iran. New York: M.E. Sharpe, Inc., 1995. P. 169—197; Robins Ph. Between Sentiment and Self-Interest: Turkey's Policy Toward Azerbaijan and the Central Asian States // The Middle East Journal, Fall 1993, No. 4. P. 593—610.
15 См.: Уразова Е. Тенденции развития экономического сотрудничества Турции с постсоветскими тюркскими государствами // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 5 (17). С. 135—144.
16 Также см.: Recknagel Ch. Iran: Khatami Tours Central Asia to Press for Iran Energy Routes, Lower U.S. Presence // RFE/RL, 25 April 2002 [http://www.rferl.org/nca/features/2002/04/25042002095614.asp].
17 См.: Harris L.C. Xinjiang, Central Asia and the Implications for China’s Policy in the Islamic World // The China Quarterly, March 1993, No. 133. P. 112.
18 См.: BBC Monitoring, 4 June 2002; China’s Islamic Concerns // BBC News, 30 April 2001 [http://news.bbc.co.uk/2/hi/world/monitoring/media_reports/1304652.stm].
19 См.: Swanström N. China Conquers Central Asia Through Trade // Analyst, The Johns Hopkins University, SAIS, Wednesday/11 April, 2001 [http://www.cacianalyst.org/April_11_2001/CHINA_CENTRAL_ASIA_11_april_2001.htm].
20 См.: Burles M. Chinese Policy Toward Russia and the Central Asian Republics. Santa Monica, California: RAND, 1999. P. 52 [http://www.rand.org].
21 См.: Ibid. P. 53.
22 См.: Разгуляев Ю. Китайские киргизы вспомнили о своей родине, 7 февраля 2002 [http://pravda.ru/main/2002/02/07/36741.html].

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL