НАТО И СТРАНЫ ЮЖНОГО КАВКАЗА: МНОГО ШУМА ИЗ НИЧЕГО?

Фредерик КУНЭ


Фредерик Кунэ, магистр коммерческих наук, специалист по Кавказу и Центральной Азии (Верне, Бельгия)


Буквально со дня обретения независимости все три южнокавказские республики стремятся к интеграции с евроатлантическими структурами. В 1994 году они установили партнерские отношения с НАТО. За последнее время, особенно после 11 сентября 2001-го, внимание западных стран переместилось с Балкан на Восток, и ныне оно акцентировано на Кавказе и Центральной Азии, что обусловлено интересами евразийской безопасности. Конечно, говорят об этих проблемах прежде всего в плане сотрудничества между НАТО и странами Южного Кавказа. Но действительно ли этот регион, как утверждают некоторые политические лидеры и отдельные эксперты, находится в числе основных приоритетов Североатлантического блока? В самом ли деле НАТО столь активна на данном направлении? Мы попытаемся проанализировать факты, относящиеся к рассматриваемой теме, и попробуем определить, действительно ли она заслуживает столь пристального внимания или к ней столь часто обращаются без достаточных на то оснований.

Интересы стран-членов НАТО

Утверждать, что у НАТО есть свои интересы на Южном Кавказе так же абсурдно, как и заявлять, что США диктуют политику Североатлантическому альянсу. Не сама эта структура проявляет интерес к рассматриваемому региону, а скорее ее государства-члены, совместно вырабатывающие политику в военной сфере и в сфере безопасности относительно восточных стран. Кроме того, неверно и упрощенно сводить все к энергоресурсам, как это часто делается в популярных статьях.

Можно выделить пять основных взаимосвязанных проблем. Их ядро, сводящее прочие интересы воедино, — геоэкономическое и стратегическое положение Южного Кавказа. Этот регион расположен на границе общеевропейского пространства безопасности, он центр экономических интересов и важный транспортный коридор (например, для нефти и газа), а для Советского Союза был необыкновенно весом в военном отношении. Для НАТО и ее членов роль Южного Кавказа также чрезвычайно велика с точки зрения евразийской безопасности. Через несколько лет Кавказ станет новой границей НАТО и всей структуры европейской безопасности. Поэтому для Европы решение конфликтов на его территории будет приобретать все большее значение и станет ключевым для ее собственной безопасности. Вместе с тем есть ряд других политических и социально-экономических проблем, которые могут еще более осложнить нестабильную ситуацию в регионе. Кроме того, НАТО с подозрением смотрит на российское военное присутствие на Кавказе, отрицательно сказывающееся на поддержании баланса сил. В-третьих, интерес вызывают обширные неразработанные природные ресурсы Каспийского бассейна. Хотя их объем не до конца определен, в экономическом отношении Южный Кавказ весьма важен, там активно работает ряд нефтяных компаний из стран-членов НАТО. Существенно не просто наличие этих ресурсов: нефть и газ нужно не только добывать, но и транспортировать в заинтересованные страны-потребители, в результате чего все вовлеченные государства становятся участниками мировой экономики1. Еще одна цель — предотвращение распространения оружия массового поражения: в регионе сосредоточено большое количество обогащенного урана, к тому же размещенного в отнюдь не безопасных хранилищах. После распада Советского Союза — особенно после событий 11 сентября — вызывает тревогу и то, что этот уран, а также связанные с ним инфраструктура и специалисты могут попасть в неблагонадежные страны или в руки террористических групп. И наконец, хотя это и не афишируется, имеет место желание предоставлять России лишь второстепенные роли, и все еще сохраняется прежняя функция НАТО "держать Соединенные Штаты в Европе, немцев приниженными, а россиян вне Европы".

Интересы России и конфликт интересов

Если задачи России на Южном Кавказе весьма схожи с интересами стран-членов НАТО, то их подходы к этому региону существенным образом различаются. Главная цель России — обеспечение безопасности своих южных границ. Москва стремится к добрым отношениям с тремя закавказскими государствами, так как верит, что это увеличит ее возможности поддерживать стабильность на Северном Кавказе2. Хотя Россия обладает огромными запасами нефти и газа, ее в высшей степени привлекают каспийские запасы углеводородного сырья в "ближнем зарубежье". Поэтому она заинтересована в том, чтобы держать Запад за пределами, как она считает, исключительно своей зоны интересов. Иностранное участие в регионе, особенно военное присутствие Запада, ослабляет и в конце концов может свести на нет влияние России на эти государства3. Уход со своих военных баз в Грузии и возможный вывод с ее территории всех расположенных там вооруженных сил, равно как и отказ от радиолокационной станции дальнего обнаружения в Азербайджане, могут нанести существенный удар по геополитическим интересам Москвы4. Ведь благодаря географическому положению и длительной истории пребывания в регионе Россию действительно можно назвать здесь основным конкурентом Запада, и поэтому ее политика и действия — один из первостепенных факторов, влияющих на политику НАТО в отношении региона. Откровенно говоря, НАТО и Россия просто не могут позволить себе игнорировать друг друга5.

Заинтересованность стран региона в НАТО

У Армении, Азербайджана и Грузии также есть свои причины для сотрудничества с Североатлантическим блоком. Хотя эти интересы очень схожи для всех трех данных республик, каждая из них относится к этому сотрудничеству по-своему. Армения явно не очень тяготеет к НАТО и поддерживает с ней контакты не столь активно, как две другие страны.

Основная проблема — безопасность и стабильность. Грузия и Азербайджан, в частности, убеждены, что Альянс может сыграть важную роль в установлении мира и стабильности в регионе, так как благодаря своему успеху на Балканах НАТО имеет хорошую репутацию в странах Южного Кавказа. Основные проблемы этой "серой зоны" нестабильности таковы: замороженные конфликты, определенная угроза вторжения из России и опасность, хотя и не столь острая в настоящее время, исходящая со стороны исламских экстремистов6. Интеграция в евроатлантические структуры — своего рода цель внешней политики региона, а его политическая элита считает, что у Европы есть что предложить. Азербайджан и Грузия объявили о своем желании присоединиться к Североатлантическому блоку, Армения же выступает против этого. Некоторые полагают, что НАТО может также помочь и в решении внутренних проблем данных государств, например в реформировании их вооруженных сил. Не следует забывать также возможную помощь в экономическом развитии и то, что Североатлантический блок способен стать каналом передачи на Запад кавказской точки зрения на текущие события в регионе.

Участники отношений НАТО с государствами Южного Кавказа

Многие говорят об отношениях НАТО и государств Южного Кавказа, но кто все-таки определяет политику, влияет на нее, то есть занимается реальным сотрудничеством? Надо отдавать себе отчет, что не так много найдется в НАТО экспертов, хорошо знающих Южный Кавказ, да и в трех его республиках информация о Североатлантическом блоке весьма ограничена даже среди тех, кто принимает решения.

Почти все отделы и департаменты НАТО связаны со странами-партнерами в рамках программы "Партнерство ради мира". С Южным Кавказом имеют дело не только сотрудники международных подразделений Альянса, его международный военный персонал и делегации стран-членов — даже созван ряд форумов для оперативных контактов с регионом. Сюда относятся саммиты, Совет евроатлантического партнерства (СЕАП) и политические консультации. Тем не менее политика Альянса в основном определяется делегациями стран-членов, зависящими от своих правительств. Понятно, что некоторые страны, входящие в эту структуру, например Соединенные Штаты, Турция и Греция, больше связаны с регионом, чем другие, хотя игроков на этом поле много. Это министерства иностранных дел с их миссиями в НАТО, министерства обороны и вооруженных сил, советы национальной безопасности, президенты, парламенты, а в Азербайджане и Грузии существуют даже специальные комиссии по связям с НАТО. Большой сосед Россия не определяет отношений между Североатлантическим блоком и Южным Кавказом, но оказывает на них очень сильное влияние. Свой вклад в этот процесс также вносят многие парламентские и неправительственные организации, в частности они пытаются информировать общественность. В качестве примера можно назвать Парламентскую ассамблею НАТО, Ассоциации атлантического договора из стран НАТО и их партнеров, в частности Армении, Азербайджана и Грузии, а также общественную организацию "Грузию — в НАТО". Многие компании Запада, России, стран Южного Кавказа, в основном имеющие дело с нефтью и газом, занимаются лоббированием. Наконец, не следует забывать оппозиционные партии, научную элиту, средства массовой информации, общественное мнение в целом, поскольку они могут оказывать серьезное влияние на политические решения.

Направления сотрудничества

НАТО начала развивать связи с этим регионом в 1990 году, когда Организация Варшавского договора и Североатлантический альянс обсуждали Договор об обычных вооруженных силах в Европе. Одна из тем тех дискуссий — количество боевой техники на флангах, включая и Южный Кавказ. Создание 20 декабря 1991 года Совета североатлантического сотрудничества (ССАС) стало первым организационным изменением внутри Североатлантического блока, приведшим к более тесным контактам с членами бывшего Варшавского договора, включая три южнокавказские республики, незадолго до того вновь ставшие независимыми. ССАС, а затем сменивший его Совет евроатлантического партнерства — политическая структура, в перечень задач которой входит, в частности, поддержка и укрепление стабильности, предупреждение конфликтов и разрешение кризисов. Кстати, эти цели свидетельствуют о том, что НАТО не только военный блок. В январе 1994 года в работу включилась программа "Партнерство ради мира", широко известная под аббревиатурой ПРМ, как основной инструмент НАТО в сфере сотрудничества с бывшими ее противниками. Грузия, Азербайджан и Армения подписали рамочное соглашение об участии в ПРМ (соответственно 23 марта, 4 мая и 5 октября 1994 г.).

Хотя высокопоставленные чиновники стран Закавказья неоднократно бывали в НАТО как представители своих государств, Генеральный секретарь Альянса Хавьер Солана посетил регион с официальным визитом только в середине февраля 1997 года. В Грузии, Армении и Азербайджане он встретился с главами государств, правительств и ведущими политиками. Это событие стало поворотным пунктом в отношениях НАТО и республик Южного Кавказа. Сотрудничеству был придан новый импульс, а каждая из этих трех стран повысила уровень партнерских отношений с Альянсом. Подобная реакция отмечалась и после второго визита Х. Соланы в регион (сентябрь 1998 г.). Возросшая активность Армении имела и другую причину. Летом 1997 года в соответствии с Учредительным актом Россия — НАТО был создан их Совместный постоянный совет. Такое улучшение отношений между Североатлантическим блоком и одним из его самых крупных противников предоставило Еревану возможность развить свою активность на этом направлении.

Первый этап реализации программы НАТО "Процесс планирования и обзора" (ПАРП), созданной для развития оперативного взаимодействия стран-партнеров и государств Альянса, а также для большей прозрачности в отношениях между ними, начался в декабре 1994 года, но Грузия и Азербайджан смогли присоединиться к этой программе только в 1999-м. Тем не менее к сегодняшнему дню они существенно продвинулись в реформировании своих вооруженных сил в соответствии со стандартами Альянса7. Армения подключилась к военному аспекту партнерства лишь в 2002 году. Включение грузинского и азербайджанского пехотных взводов в международные миротворческие силы для Косово (КФОР) свидетельствует, что взаимодействие в рамках ПАРП стало фактом.

После Вашингтонского саммита (апрель 1999 г.) сотрудничество между Североатлантическим блоком и республиками Южного Кавказа постепенно расширяется. Существенно увеличилось количество средств и сил, используемых для деятельности в рамках ПРМ, появилось больше зон взаимодействия, возросло число конкретных действий. Летом 1999 года вступил в должность новый Генеральный секретарь НАТО лорд Робертсон, продолживший работу своего предшественника в том же направлении. В частности, в сентябре 2000 года, январе и сентябре 2001-го он побывал с визитами на Кавказе.

Как мы уже отмечали, после 11 сентября внимание НАТО к Кавказу возросло, повысился и уровень их сотрудничества. Многие эксперты считают это прямым следствием событий "дня, который потряс мир". Несомненно, сентябрьский теракт оказал огромное влияние на мировую политику, но все же часто его значение преувеличивают, используя в популистских целях. Сотрудничество развивалось и до того, его дальнейшее укрепление соответствует логике партнерства, и террористический акт отнюдь не сыграл в этом процессе "ключевую" роль. События 11 сентября заставили страны-члены НАТО осознать всю опасность угроз и рисков, исходящих из этого региона8. Если еще несколько лет назад на мнение и требования стран Южного Кавказа реагировали весьма слабо, теперь их хотя бы выслушивают с должным вниманием. Кроме того, поскольку ситуация на Балканах стабилизировалась и Восточная Европа ныне привлекает меньше внимания, так как большинство балканских стран скоро станут членами Альянса, у НАТО появилось больше возможностей заняться Кавказом.

Для стран-партнеров основная тема, затрагивающая будущее, — расширение НАТО. Для некоторых из них это вопрос "если", для других — "когда". Трое партнеров стали членами НАТО в 1999 году, еще семь были приглашены на его саммит, состоявшийся в Праге в ноябре 2002 года. Такие страны, как Азербайджан и Грузия, не были удовлетворены уровнем сотрудничества, но оказались не в состоянии приступить к реализации Плана действий по вступлению в НАТО и присоединиться к Североатлантическому блоку. Это обусловило необходимость создать новый механизм, который и представили на пражском саммите: индивидуальные программы партнерства с Альянсом. Это более тщательно разработанное и в основном политическое партнерство, которое можно сравнить с Планом действий по вступлению в НАТО, но при этом членство в Альянсе не предусматривается9. Однако, похоже, что партнерские программы еще не все понимают в полной мере: это не шаг, ведущий к сотрудничеству в рамках Плана действий, а продвинутое, но вместе с тем все же двустороннее партнерство.

Некоторые считают, что Азербайджан представляет для НАТО больший интерес, да и сам более активен в отношениях с Альянсом, чем Грузия10, тогда как другие склоняются к противоположному мнению11. Вероятно, более корректно утверждение, что обе эти страны представляют для НАТО одинаковую важность. У Азербайджана есть нефть и газ, а Грузия помогает в их транспортировке. К тому же высказывается мнение, что тот, кто имеет большее влияние на Грузию, контролирует весь Кавказ. Что касается сотрудничества, то Баку более активен на государственном уровне, тогда как Тбилиси не располагает достаточными финансовыми средствами и поэтому его взаимодействие лучше представлено на уровне неправительственных организаций или на уровне участия в семинарах и в их организации12.

НАТО и региональное сотрудничество

Региональное сотрудничество на Южном Кавказе играет особую роль: оно рассматривается как единственная возможность достижения мира и благополучия на этой и ныне взрывоопасной территории. Хотя тему региональных связей на Южном Кавказе время от времени поднимали в СЕАП непосредственно вовлеченные в нее страны, сама НАТО не проявляла особой активности в обсуждении проблем региона, да и сейчас старается взаимодействовать на сугубо техническом уровне. Однако то, что все три южнокавказские страны входят в Совет евроатлантического партнерства, факт сам по себе положительный. В июле 1999 года в рамках этой структуры создана Специальная рабочая группа по перспективам регионального сотрудничества на Южном Кавказе. Было выделено четыре сферы, наиболее важных для развития связей на региональном уровне: экономические аспекты в области обороны; гражданская оборона; вопросы безопасности в сфере науки и охраны окружающей среды; информация и связи с общественностью. К сожалению, это трехстороннее сотрудничество под эгидой НАТО особого успеха не имело.

Есть и другие инициативы по региональному сотрудничеству, так или иначе связанные с НАТО: ГУУАМ и проекты, касающиеся трубопроводов. Важный аспект соглашения между Грузией, Украиной, Узбекистаном, Азербайджаном и Молдовой — политическое взаимодействие с международными организациями, особенно с Североатлантическим блоком. Однако предложение провести форум НАТО + ГУУАМ не вызвало энтузиазма со стороны Альянса. Очень важная проблема взаимодействия с ГУУАМ — защита трубопроводов. Вскоре после сдачи в эксплуатацию нефтепровода Баку — Супса в рамках программы "Партнерство ради мира" были проведены совместные учения азербайджанских, грузинских и украинских воинских подразделений по охране нефтепроводов. Однако их не следует рассматривать как военные маневры НАТО — ГУУАМ. Грузия и Азербайджан обратились к НАТО с просьбой оказать помощь в организации охраны магистралей по перекачке нефти13, но шансы на то, что Альянс не ограничится лишь консультациями, весьма невелики. Защита трубопроводов — проблема правоохранительных органов каждой страны; пригласить НАТО прийти и решить ее означает для руководства государства, проявившего подобную инициативу, откровенное признание в том, что оно не в состоянии управлять своей страной14.

НАТО и региональные конфликты

Как только южнокавказские государства стали членами Совета североатлантического сотрудничества (1992 г.), этот форум подключился к проблеме разрешения конфликтов в регионе15. Грузия все еще пытается обсуждать вопросы, связанные с безопасностью, например вывод российских баз с ее территории, ситуацию в Абхазии. Азербайджан и Армения говорили на такие темы только в первые годы членства в ССАС, но вскоре поняли, что НАТО это совсем не интересно. Похоже, между Арменией и Азербайджаном существует своего рода джентльменское соглашение о том, чтобы не затрагивать болезненных проблем на дипломатических встречах, и Североатлантический союз это весьма ценит16. Хотя официальные лица неоднократно заявляли, что НАТО заинтересована в мире и стабильности в регионе, рассматривая это как важный элемент собственной безопасности, Альянс не занял активной позиции в посредничестве и в разрешении замороженных конфликтов. Он считает, что это относится к ведению других международных организаций, в частности ОБСЕ и ООН, которые имеют соответствующие мандаты и в большей мере ориентированы на разрешение конфликтов. У Североатлантического блока есть несколько причин для невмешательства в эту сферу. Прежде всего, подобные действия не соответствовали бы статье 5 Устава НАТО: поскольку южнокавказские страны не являются членами НАТО, Альянс не станет прибегать к силе для решения тамошних конфликтов без мандата Совета Безопасности ООН. Однако некоторые эксперты считают, что НАТО будет защищать собственные интересы, если что-то будет им угрожать17. Хотя Босния и Федеративная Республика Югославия не являлись членами СЕАП, НАТО приняла решение послать туда свои воинские подразделения в регион, сделав это без поддержки Совета Безопасности ООН. Другая важная причина сдержанной позиции НАТО — Россия.

Южнокавказские страны не только использовали международные события, но и злоупотребляли ими, чтобы получить поддержку НАТО в урегулировании своих замороженных конфликтов. В этом плане можно выделить три основных аспекта. Первый выгодный для себя вывод эти республики сделали уже в середине 1990-х годов, когда подразделения НАТО (АЙФОР и СФОР) участвовали в событиях на Балканах. Второй — действия НАТО в Косове, еще более осложнившие отношения, так как у НАТО не было на то мандата ООН. Азербайджан, Армения и Грузия считали, что ситуация в Косове адекватна конфликтам на их территории. Правда, Армения и Азербайджан всего лишь рассуждали о возможном участии Альянса в решении их проблем, в то время как Грузия, ссылаясь на балканскую ситуацию, настаивала, чтобы Североатлантический блок ввел свои войска и на ее территорию. Наконец, если тогда в основе их сравнения с положением в Косове лежала ссылка на "этническую чистку", то события 11 сентября привели к тому, что лозунгом для возможного в будущем военного вмешательства НАТО стал "терроризм". Так, говоря о ситуации на Южном Кавказе, Тамаз Надареишвили, председатель абхазского парламента в изгнании, даже заявил, что в Абхазии находится около 40 боевиков "Аль-Каиды"18. А азербайджанский генерал-полковник Абиев отметил: "Если мы действительно хотим победить терроризм в Афганистане, то такую же решимость необходимо продемонстрировать и в отношении армянских террористов"19. В ответ на эти обвинения министр обороны Армении Серж Саркисян сообщил, что подразделение "Аль-Каиды", нашедшее пристанище в Азербайджане, участвовало в нескольких атаках на Соединенные Штаты20.

Политика НАТО и внешняя политика государств-членов Альянса

Все решения НАТО, в том числе касающиеся государств Южного Кавказа, принимаются на основе консенсуса, причем все члены этой структуры имеют одинаковое права. Хотя понятно, что одни страны больше вовлечены в эту деятельность, нежели другие, и различия во взглядах делают принятие решений трудным процессом, порой принимаются решения, не всегда оптимальные для всех участников. Очевидны внутренние проблемы НАТО (например, противоречия между Турцией и Грецией), равно как и не всегда последовательная политика Соединенных Штатов (в частности, такое странное сочетание, как принятие поправки 907 против Азербайджана, при заинтересованности в его нефти, и влияние армянской диаспоры).

Одни страны больше связаны с регионом, чем другие, и это приводит к неверной оценке уровня вовлеченности НАТО в дела республик Южного Кавказа. Государства-члены Альянса могут сотрудничать с ними в рамках программ Североатлантического блока или по собственной инициативе, в русле своей внешнеполитической деятельности. Кроме того, страны-члены НАТО часто работают в регионе "в духе" программы ПРМ. Это означает, что они придерживаются идей и целей программы "Партнерство ради мира", но их действия не предусмотрены официальными планами НАТО. То, что у стран-членов НАТО есть своя собственная политика и программы в регионе, показывает, что Североатлантический блок можно легко обойти. Часто вовлеченность одного из членов этой структуры в военную сферу на Южном Кавказе ошибочно воспринимают как действия всего Альянса. Один из удачных тому примеров — американская программа "Обучи и оснасти" для Грузии.

НАТО в общественном мнении и в средствах массовой информации

Общественное мнение формируется на основании того, что люди слышат по радио, видят по телевидению, читают в газетах. Но средства массовой информации весьма пристрастны и в большинстве случаев не отражают официальную точку зрения НАТО. Информация же, исходящая непосредственно от Североатлантического блока (в том числе и о нем самом), распространяется через контактные центры, а также через ряд атлантических советов и ассоциаций. На общественное мнение влияют и новости, косвенным образом относящиеся к НАТО. Наглядный тому пример — армянское общественное мнение, на которое отрицательно влияют исторически сложившиеся негативные турецко-армянские отношения.

Наряду со средствами массовой информации стран Южного Кавказа, весьма важную роль в информировании людей о партнерстве их страны с Североатлантическим блоком играют российские телевизионные каналы и газеты. Эти СМИ излагают новости в том же духе, что и армянские источники, часто в противоречии с их интерпретацией азербайджанской и грузинской журналистикой. В целом же российские средства массовой информации можно назвать антинатовскими.

Еще несколько лет тому назад НАТО представала в общественном мнении, с одной стороны, в обличье страшного зверя, раздавившего Советский Союз, и как военный блок, бомбивший Югославию, а с другой — как организация, которая может войти в регион и оказать помощь. В Армении это воспринималось отрицательно, в Грузии и Азербайджане — наоборот. Но в последние годы эйфория прошла, так как ни один из прогнозов относительно действий НАТО в регионе не подтвердился. Тем не менее, похоже, общественное мнение считает, что страна может только выиграть от сотрудничества с этой структурой.

Меняющаяся НАТО

НАТО отнюдь не статичная организация, ее структура и виды деятельности быстро развиваются. Осознание этого не менее важно для исследования отношений между Североатлантическим блоком и республиками региона, чем понимание внутренних изменений в кавказских государствах. Ряд событий привел к трансформации структуры НАТО и к корректировке ее задач. Анализ этих изменений показывает, что очень велика роль таких международных событий, как конец "холодной войны", участие Альянса в конфликте в Косове и события 11 сентября. Это в какой-то мере объясняет, почему действия НАТО часто весьма непредсказуемы.

Проблемы, возникающие в ходе сотрудничества

Хотя многие официальные лица заявляют, что само сотрудничество не вызывает особых вопросов, поскольку оно основано на общей мотивировке, тем не менее проблем и препятствий в этом процессе довольно много, что, разумеется, существенно затрудняет взаимодействие. В каждой стране региона есть внутренние проблемы, вызывающие сильную "головную боль". Можно говорит об их многогранности. Это в первую очередь нерешенные конфликты; низкий уровень вооруженных сил; менталитет, обращенный в прошлое и обуславливающий непонимание современного мира; коррупция; недостаток знаний, опыта, навыков; несовпадение интересов различных партий и общественных слоев, при резкой дифференциации последних; отсутствие четкого представления о приоритетах; недостаточное функционирование механизмов сотрудничества; слабость государств; экономические и финансовые трудности и т.д. Кроме того, для стран Южного Кавказа характерны иллюзии относительно стратегических планов НАТО, основанные на недостаточном знании и нереальных оптимистических представлениях. Еще одну проблему создают конфликтные интересы членов НАТО и России. Не только в трех южнокавказских республиках существуют разные взгляды на то, каким должно быть сотрудничество, но и среди членов Альянса можно отметить взаимоисключающие подходы к этому процессу. На первый взгляд может показаться, что недостаточное знание английского — наименьшая из проблем, но даже это представляет собой огромное препятствие, особенно в вооруженных силах.

Развенчание мифов о сотрудничестве

Следует отметить, что многое из того, что говорят и думают об отношениях между НАТО и странами Южного Кавказа, не что иное, как предвзятое мнение. И в этой сфере не только зачастую неверно оценивают события, но и сложились ошибочные стереотипы. Один из самых больших мифов заключается, несомненно, в том, что Южный Кавказ с его конфликтами НАТО относит к числу своих важнейших приоритетов. Кроме того, Альянс часто рассматривают как сугубо военный блок: одни считают, что он будет участвовать в региональных конфликтах, а другие полагают, что у него в регионе единственный интерес — нефть. Вовлеченность в военную сферу одного из членов НАТО часто неверно воспринимают или интерпретируют как участие всего Североатлантического блока. И наконец, распространено общее заблуждение, что Азербайджан и Грузия (в первую очередь) в ближайшее время станут членами НАТО. На самом же деле реальный уровень сотрудничества недостаточно высок, а перечень проблем и препон, которые ставят это сотрудничество под угрозу, достаточно длинный. И весьма маловероятно, что какая-нибудь южнокавказская республика в ближайшем будущем станет членом НАТО, так как это создаст новые проблемы, во многом напоминающие конфронтацию периода "холодной войны".


1 Интервью автора с Александром Рондели, руководителем научного отдела Министерства иностранных дел Грузии. Тбилиси, 20 января 2000 г.
2 См.: Smith M. Geopolitical Challenges to Moscow in the Transcaucasus. Camberley, UK: Conflict Studies Research Center, 1999. P. 1.
3 Ibidem.
4 Ibid. P. 6.
5 Выступление лорда Робертсона, генерального секретаря НАТО, на тему "Кавказ сегодня: перспективы регионального сотрудничества и партнерства с НАТО". Тбилиси, 26 сентября 2000 г.
6 См.: Wright J. Georgia Might Find Its Only Defense In NATO // The Russia Journal Weekly – Monitor (Moscow), 20—26 March 2000. P. 2.
7 См.: Paliani I. EAPC and PfP Enhancements in Promoting Security // The Caucasian Perspective, NATO fellowship, Tbilisi, Georgia, 2002. P. 16.
8 Интервью автора с Элхином Амирбековым, советником Азербайджанской миссии в НАТО. Брюссель, Бельгия, 13 марта 2003 г.
9 Интервью автора с Оливье Неола, специалистом по политическим вопросам, в штаб-квартире НАТО. Брюссель, Бельгия, 13 марта 2003 г.
10 См.: Чернявский С. Южный Кавказ в планах НАТО // Международная жизнь (Москва), 1998, № 9. С. 103.
11 См.: Howard G. NATO and the Caucasus: The Caspian Axis. В кн.: NATO after Enlargement: New Challenges, New Missions, New Forces. Ed. by S. Blank. Carlisle, PA, U.S.: Strategic Studies Institute, 1998. P. 181.
12 Интервью автора с Деспиной Афентули, представителем Греции в отделе информации штаб-квартиры НАТО. Брюссель, Бельгия, 15 января 2003 г.
13 Азербайджанский чиновник хочет, чтобы НАТО охраняла нефтепровод Баку — Джейхан // Интерфакс (Москва), 22 ноября 1999.
14 См.: Aliyev K. Security in the Caucasus: Caspian Crossroads. Interview with U.S. Lt. Gen. William E. Odom [http://ourworld.compuserve.com/homepages/usazerb/426.html], 13 July 2002.
15 См.: Paliani I. Op. cit. P. 5.
16 Интервью автора с Храчя Тащян, советником Армянской миссии в НАТО. Брюссель, Бельгия, 10 марта 2003 г.
17 См.: Mekhtiev E. Security Policy in Azerbaijan // NATO fellowship (Baku), 2001. P. 45.
18 См.: Civil Georgia. No Definitive Information on Al-Qa'eda Fighters' Presence in Abkhazia — Boucher Says. Tbilisi, Georgia, 12 March 2002 [http://www.civil.ge/cgi-bin/newspro/fullnews.cgi?newsid1015918240,85479], 13 March 2002.
19 Выступление генерал-полковника Сафара Абиева, азербайджанского министра обороны, на Сессии министров обороны Совета евроатлантического партнерства. Брюссель, Бельгия, 19 декабря 2001 г.
20 Заявление армянского министра обороны Сержа Саркисяна. Брюссель, Бельгия, 19 декабря 2001 г.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL