ИРАН НА ПУТИ К ЯДЕРНОЙ БОМБЕ?
(Анализ ракетно-ядерной программы страны)

Сергей МИНАСЯН


Сергей Минасян, кандидат исторических наук, преподаватель кафедры прикладной политологии и кафедры мировой политики и международных отношений Российско-Армянского государственного университета, научный сотрудник Института истории Национальной академии наук Армении (Ереван, Армения)


Введение

Судя по всему, стимулом к разработке Ираном собственной ракетно-ядерной программы может стать относительно слабое оснащение современным вооружением войск страны по сравнению с армиями своих основных соседей, а также Израиля и группировкой США в зоне Персидского залива. В годы "холодной войны" превосходство государств Варшавского договора в обычных вооружениях рассматривалось как серьезная угроза для западноевропейских государств, что НАТО компенсировало развитием своего тактического ядерного оружия на возможном европейском театре военных действий. Аналогичным образом в условиях Ближнего Востока Тегеран может попытаться ликвидировать свое отставание в обычных вооружениях, разработав ракетно-ядерную программу, способную стать фактором сдерживания угроз своей национальной безопасности1.

Иранские специалисты указывают, что в этом плане опасность могут представлять угрозы двух уровней: исходящие от обычных вооружений и от оружия массового поражения (ОМП), прежде всего, ядерного. Угрозы в сфере обычных, конвенциональных вооружений в первую очередь проявляются в подавляющем превосходстве армий западных государств и некоторых их региональных союзников в мобильности, в современных электронных системах связи, в управлении и разведке, в боевых возможностях ВВС и ВМС, в том числе по переброске войск в район Ближнего Востока.

Что касается угроз второго уровня, то они исходят от региональных и мировых ядерных держав. По мнению многих иранских экспертов, распространение ядерного оружия на Ближнем Востоке (Израиль) и в Южной Азии (Индия и Пакистан) поставило Исламскую Республику Иран (ИРИ) перед совершенно новой геостратегической ситуацией, когда резко возросла вероятность использования в региональных военных конфликтах ОМП. К тому же, как считают эти эксперты, в возможных дипломатических конфронтациях государства региона во многом будут опираться на свой ядерный потенциал. Иранцы уверены, что наибольшая ядерная опасность для Тегерана исходит в первую очередь от Израиля. При учете того, что любой удар с его стороны может нанести стране непоправимый урон, намечены три варианта защиты от иностранной агрессии и нежелательного вмешательства: создание ядерного оружия; внешняя защита с использованием "ядерного зонтика" мировых ядерных держав; ядерное разоружение Израиля и создание на Ближнем Востоке безъядерной зоны (NWFZ).

Хотя иранские специалисты указывают, что наиболее желателен третий вариант, принимая во внимание все аспекты современной геополитической ситуации в регионе, они считают именно его наиболее труднодостижимым2. Поэтому вполне закономерно, что Тегеран может быть потенциально заинтересован в создании собственного ядерного оружия и наиболее эффективных средств его доставки — баллистических ракет разного радиуса действия.

По некоторым оценкам, в самом Иране к настоящему времени так и не определились относительно режима нераспространения. Хотя многие высшие руководители страны неоднократно заявляли о приверженности режиму нераспространения оружия массового поражения, в иранском обществе не прекращаются споры о том, нужно ли для обеспечения своей безопасности обладать ядерным или иным неконвенциональным оружием. Эти дебаты особенно обострились после ядерного испытания в пакистанской провинции Белуджистан, всего в 30 км от восточной границы Ирана.

Присоединение ИРИ (январь 1998 г.) к Конвенции о запрещении химического оружия 1993 года (КЗХО) и к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 года (ДВЗЯИ) вызвало ожесточенные споры в военно-политическом руководстве страны, в особенности между так называемыми консерваторами и реформаторами. В частности, командующий Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Яха Рахим Сафави (как считается, он курирует возможную военную ядерную программу государства) в узком кругу офицеров-единомышленников отметил, что присоединение к международным договорам не защитит Иран от угроз со стороны США и международного сионизма в лице Израиля3. Однако подобные споры затрагивают лишь вопрос о том, нужно ли вообще стране ядерное оружие, но отнюдь не относятся к программе его создания, так как эта тема закрыта для любых дискуссий в государстве. Основные аргументы противников создания ядерного оружия таковы: каждый шаг нашей страны находится под пристальным вниманием всего мира, поэтому появление у нас ядерного оружия может быть слишком опасным и вызовет жесткую реакцию мирового сообщества; даже появление ядерного оружия не защитит нас от Соединенных Штатов, но может спровоцировать превентивные удары по объектам ядерной инфраструктуры со стороны США, а также, вероятно, Израиля; такое оружие не потребуется для сдерживания Саудовской Аравии, ОАЭ и других стран Персидского залива, но при его создании придется решать серьезные экономические и технологические проблемы4.

Сторонники этого оружия в первую очередь указывают, что все новые члены "ядерного клуба" находятся в непосредственной близости от Ирана и с каждым из них у Тегерана есть разногласия. Кроме того, огромную угрозу таит в себе ядерный потенциал США (даже не столько стратегическое, сколько тактическое оружие, в частности малой и сверхмалой мощности, предназначенное для точечных ударов, а также высокоточное, по своей эффективности приближающееся к ядерному) и агрессивная военная доктрина Соединенных Штатов по отношению к Ирану, что весьма проявляется в последнее время5.

И наконец, исходя из истории ядерного сдерживания периода "холодной войны" и опыта существования биполярной системы, сторонники создания Ираном ядерного оружия особо отмечают, что само его наличие не предполагает, что оно обязательно будет использовано против вероятных противников, а станет лишь средством сдерживания. При этом они утверждают, что создание такого оружия обусловлено не только решением традиционных военных задач, но и позволит повысить статус ИРИ в регионе, да и во всей современной системе международных отношений.

Сейчас очень трудно судить о вероятной ядерной доктрине Ирана в случае появления у него ядерного оружия. Выберет ли он стратегию ядерного сдерживания и будет ли использовать этот потенциал только для ответного удара и в качестве последнего аргумента в обеспечении своей национальной безопасности, или же предпочтет более агрессивную политику, основанную на возможности нанести превентивный удар (например, по ядерным силам Израиля) и таким образом запугать потенциальных соперников, в том числе и соседние страны.

Вероятное развертывание иранской ядерной программы, что напрямую связано с проблемой распространения ОМП на Ближнем Востоке, — своеобразный катализатор, показывающий уровень проблем региональной безопасности и стабильности. К тому же некоторые нерегиональные государства рассматривают эту программу Ирана как реальную и непосредственную угрозу, что, естественно, не может сказаться на перспективах безопасности всего так называемого Большого Ближнего Востока.

Создание и нынешнее состояние программы использования атома в мирных целях

Для общего представления о возможностях ИРИ в плане создания ядерного оружия необходимо проследить основные этапы иранской программы по развитию ядерной энергетики.

Еще в 1957 году США заключили с Ираном соглашение о сотрудничестве в ядерной сфере в рамках американской программы "Атом для мира". Первый ядерный реактор (5 МВТ), построенный с помощью Соединенных Штатов, начал действовать в 1967 году. Он расположен в Амирабадском центре ядерных исследований (ныне Амирабадский технический колледж) в Тегеране. В конце 1960 — начале 1970-х годов в стране приступили к исследованиям по использованию атомной энергии в мирных целях. В 1970 году Иран подписал Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), а в 1974-м начал активно сотрудничать с МАГАТЭ по проблемам гарантий, то есть к тому времени у него уже появились все необходимые юридические основания для разработки собственной программы использования атома в мирных целях. Тогда же, в 1974 году была создана Организация атомной энергии Ирана (ОАЭИ), подписан ряд контрактов с американскими, западногерманскими, французскими, бельгийскими и другими компаниями относительно постройки реакторов, закупки оборудования и топлива для атомных станций. Это была весьма амбициозная программа, которая предусматривала постройку 23 реакторов. Ее планировали завершить к концу 1990-х годов.

К началу исламской революции Иран подписал контракты с западными компаниями на строительство шести ядерных реакторов. Два из них (по 1 300 МВТ) — на атомной станции близ Бушера (их строили немецкие фирмы "Сименс" и KWU) — были готовы на 60% и 70%. Велись подготовительные работы по строительству двух 935 МВТ реакторов при поддержке Франции. Тысячи иранских специалистов по ядерной энергетике прошли соответствующую подготовку в США, Великобритании, Франции, Германии, Индии6. Помощь Ирану в создании его атомной энергетики оказывал даже Израиль.

После падения шахского режима (1979 г.) многие ядерные программы страны были свернуты: прекратилась поддержка со стороны США. К концу 1980-х годов под давлением Соединенных Штатов многие западные и другие государства практически прекратили сотрудничество с Ираном в этой сфере. Страну покинули иностранные специалисты и значительная часть их иранских коллег. Более того, с марта 1984-го по ноябрь 1987 года авиация Ирака, используя разведывательную информацию спецслужб США и Великобритании, шесть раз наносила бомбовые удары по Бушерской атомной станции, в ходе которых ей были нанесены значительные разрушения, что еще более замедлило реализацию ядерной программы Ирана7.

Однако уже с середины 1980-х годов ИРИ приступила к новому этапу развития ядерной программы, причем в значительной мере опираясь уже на собственные силы. Начались работы по добыче урановой руды в провинции Йязд, в 1984 году был открыт Ядерный исследовательский центр в Исфахане, где впоследствии установили небольшой ядерный реактор китайского производства.

В начале 1990-х годов Тегеран уделял ядерной гражданской программе все большее внимание. Это в значительной мере объяснялось растущими энергетическими потребностями экономики страны, хотя она так и не достигла того уровня, что был при шахском режиме. Опыт создания Исфаханского ядерного центра и другие разработки показали, что Иран остро нуждается в зарубежных поставках оборудования и ядерных материалов, в техническом содействии, в консультациях, в иностранных специалистах и т.д. Дефицит специалистов стал одной из основных проблем ИРИ, поэтому (наряду с подготовкой новых кадров) со второй половины 1980-х годов ее власти взяли курс на возвращение на родину тех, кто уехал из страны после революции8.

В конце 1980-х и в начале 1990-х годов в ядерной сфере с Ираном сотрудничали Аргентина, ЮАР, Испания, Бельгия, Германия, Пакистан, Индия, Китай и СССР (впоследствии Россия). Однако все они, за исключением Китая и России, вскоре под давлением США были вынуждены отказаться от связей с Тегераном в этой области.

Что касается Китая, то он оказывал помощь в исследовательских работах и в установке опытных реакторов, в подготовке иранских специалистов, а также в строительстве атомных станций и в промышленном развитии ядерной энергетики. Так, в 1985 году КНР поставила для Исфаханского ядерного исследовательского центра "субкритический тренировочный реактор" — миниатюризированный нейтронный источник (MNSR) мощностью 27 КВТ, затем появились данные и о поставках другого китайского оборудования, необходимого для исследований, а также о стажировке иранских специалистов в Китае. Однако, несмотря на серьезные намерения сторон, было заморожено строительство атомной станции мощностью в 300 МВТ, так как в октябре 1997 года Вашингтон и Пекин подписали соглашение, согласно которому китайская сторона обязывалась прекратить сотрудничество с Ираном в ядерной сфере9.

Что касается России, то в настоящее время она единственный реальный партнер ИРИ в этой области. Не будем углубляться в эту тему — она подробно рассмотрена в другой нашей работе10, но отметим, что в Бушере планируется сдать в эксплуатацию два реактора VVER-1000, мощностью по 1 000 МВТ, а затем еще два, более современных —VVER-440 мощностью в 440 МВТ. Согласно контракту, первый блок Бушерской АЭС должен быть готов уже в 2003 году11. По словам заместителя руководителя ОАЭИ Ассадоллы Сабори, более чем 70% работ на АЭС завершены и уже в этом году ожидается отгрузка партии ядерного топлива из России12.

Как отмечают некоторые американские эксперты, российские реакторы VVER-1000 в Бушере могут быть использованы для создания примитивного ядерного боезаряда на отработанном топливе (его в Иране до 180 кг в год)13, что, однако, маловероятно. Во-первых, российские специалисты и официальные лица подчеркивают, что согласно практике, принятой для всех зарубежных реакторов советского/российского производства, это топливо необходимо сначала отправить на переработку в Россию и лишь затем возвратить в Иран14. Во-вторых, у Тегерана нет ни средств, ни инфраструктуры, ни технологий, необходимых для того, чтобы создать ядерный боезаряд на основе энергетического плутония. В мировой практике есть только один пример создания и успешного испытания такого боезаряда. Это в 1962 году смогли сделать США, да и то лишь после 15 лет исследований и 62 натурных испытаний. К тому же подобные боезаряды мало пригодны для длительного хранения, а в связи с их высокой радиоактивностью необходимы еще более серьезные меры защиты персонала, нежели при работе с оружейным плутонием15.

Здесь уместно отметить, что наличие или отсутствие ядерной энергетики вовсе не означает, что государство может создать ядерное оружие. Так, в Пакистане оно разработано на основе высокообогащенного урана, хотя он и не используется на пакистанских АЭС. Более того, у Израиля вообще нет ядерной энергетики, однако наличие у него ядерного оружия не вызывает сомнений. А в ЮАР создание ядерных взрывных устройств на основе высокообогащенного урана практически не связано с ядерной энергетикой страны16. Порой утверждают, что Иран — один из крупнейших в мире экспортеров нефти и не нуждается в ядерной энергетике. Однако иранские исследователи отмечают, что нефть может иссякнуть и, если не вкладывать средства в ядерную энергетику, страна со временем безнадежно отстанет от остального мира17. К тому же американцы почему-то не приводили подобных аргументов в 1970-е годы, когда в этой сфере оказывали помощь шахскому правительству.

В связи с тем, что Иран подписал практически все международные договоры о мирном использовании ядерной энергии (за исключением новой расширенной системы гарантий МАГАТЭ "92+2"), он имеет все права на развитие своей атомной промышленности. В 1999 году в списке стран, получающих техническую помощь от МАГАТЭ, Иран занимал десятое место по затрачиваемым Агентством средствам, а в конце 2000 года участвовал в 12 его проектах18.

Однако как сама ядерная программа Ирана, так и его сотрудничество в этой сфере с другими государствами вызывают серьезную озабоченность США, Западной Европы, Израиля и арабских стран. Они опасаются, что ИРИ сумеет применить накопленный опыт использования ядерных технологий для создания атомного оружия. В то же время отдельные американские и израильские специалисты признают, что сам по себе Бушерский атомный реактор вряд ли будет задействован для создания бомбы. Все государства, применявшие в таких целях гражданскую ядерную программу, делали это не с помощью АЭС, а на основе исследовательских реакторов. Однако и они отмечают, что использование АЭС для подготовки персонала, создания необходимых технологий и заключения контрактов по ядерному оружию под прикрытием гражданских нужд способствует развитию ядерной программы19.

Известный израильский эксперт Ш. Фельдман, сотрудник Центра стратегических исследований в Яффе, отмечал: "Что касается возможностей Ирана по обзаведению ядерным оружием, то здесь наибольшую угрозу представляет не строительство объекта в Бушере. Если исходить из того, что нам известно, это строительство представляет собой вполне оправданную попытку использования ядерной энергии в мирных целях. Проблема заключается в возможном существовании других иранских проектов, в том числе и по обогащению урана, и, кроме того, в том, в какой мере размах строительства, ведущегося в Бушере, позволяет Ирану осуществлять под его прикрытием проекты иного назначения"20. В то же время надо признать, что Иран — во всяком случае формально — соблюдает многие договоры в сфере ядерной энергетики лучше, нежели ближайший союзник США — Израиль, не подписавший ДНЯО, а также Пакистан и Индия, не присоединившиеся к этому договору, но уже имеющие ядерное оружие.

Военная ядерная программа

Эту программу Иран также начал разрабатывать с середины 1970-х годов. Есть сведения, что сам шах выступил с заявлением (затем его завуалировали) о намерении создать собственное ядерное оружие. Однако ирано-иракская война 1980—1988 годов прервала данный процесс. И только к 1987 году, как считают многие западные эксперты, по личному распоряжению имама Хомейни эти исследования возобновили, что, естественно, вызывает озабоченность как соседних, так и других государств.

Однако оценки наличия или степени готовности военной ядерной программы Ирана различны. Имеющиеся по этой теме материалы поступают по двум каналам. Во-первых, это так называемая "закрытая информация из компетентных источников", на которую особо ссылаются, в частности, американские и израильские официальные лица. Во-вторых, открытая информация различных СМИ, научно-исследовательских центров, а также других учреждений и организаций21.

Следует отметить, что анализ закрытой информации абсолютно бесперспективен, поскольку нет возможности изучить ее, тем более оценить ее источники. Например, нельзя определить достоверность информации, представляемой американцами России и другим заинтересованным государствам, что США объясняют нежеланием раскрывать свои источники. (Однако еще в 1977 г., когда Франция познакомилась с американскими разведывательными данными о программе Пакистана по созданию ядерного оружия, Вашингтон сумел убедить Париж отказаться от сотрудничества с Исламабадом в области атомной энергетики. Информацию о разработке Ираком ядерного оружия США с 1991 года передавали в МАГАТЭ, в результате чего и зашла речь о такой программе Багдада.)

Что касается открытых материалов, то здесь возникает дополнительная сложность, связанная с чрезмерной насыщенностью информации, зачастую дублирующей друг друга, а также с недостаточной компетентностью многих сведений, даже подготовленных специализированными научно-исследовательскими центрами. Естественно, наиболее достоверными могут быть официальные источники: государственные или международные организации, материалы парламентских слушаний, международных конференций и т.д. Они и должны стать основой всех научных анализов по данной теме.

Западные специалисты, в первую очередь американские, однозначно утверждают, что Иран активно работает над созданием всех видов оружия массового поражения, главным образом ядерного. Эти доводы они зачастую основывают на оценках выступлений ряда высших военных и политических руководителей ИРИ, сообщающих о желании и возможности создать ядерную бомбу для обеспечения безопасности страны. В частности, еще в октябре 1988 года, вскоре после войны с Ираком, тогдашний спикер иранского парламента, а впоследствии президент страны Акбар Хашеми-Рафсанджани заявил о желании ИРИ иметь химическое, бактериологическое и радиологическое оружие. О совместных с другими мусульманскими государствами работах над созданием "исламской бомбы" в 1991 году сообщали вице-президент Ирана аятолла Моаджарани и другие иранские официальные лица.

В 1993 году ЦРУ сообщило, что, по его расчетам, Тегеран сумеет создать ядерное оружие в течение 8—10 лет, а министр обороны США заявил, что этот процесс может составить от 7 до 15 лет22. Причем за последние 10 лет ЦРУ неоднократно публиковало данные о "реальных" сроках появления ядерного оружия в Иране (см. табл. 1). Все это скорее свидетельствует об отсутствии достоверных сведений относительно научно-технического потенциала ИРИ в данной сфере.

Таблица 1

Время составления прогноза ЦРУ (год)

Прогнозируемая дата появления ядерного оружия у Ирана (год)

1992

2000

1995

2003

1997

2005—2007

Вместе с тем, по мнению Агентства США по контролю над вооружениями и разоружением, работы по производству иранской бомбы продвигаются медленно, так что в лучшем случае она появится в 2005—2007 году23.

Еще более категоричны израильтяне. По словам министра обороны страны Бениамина Бен-Элиэзера, уже к 2005 году Тегеран будет иметь ядерное оружие. Об этом же сообщила израильская разведка Моссад (впрочем, это не первое заявление израильской разведки о сроках его появления, до того она утверждала, что такая программа будет завершена в 2000 г.)24.

Что касается России, то ее официальные структуры и неправительственные эксперты "рисуют" несколько иную картину. Согласно открытому докладу Российской службы внешней разведки, в настоящее время Иран, несмотря на наличие у него соответствующей программы, не имеет ни ядерного оружия, ни возможностей для его создания. Даже при технической и финансовой помощи (1—1,5 млрд долл. ежегодно) он создаст это оружие не раньше чем через 10 лет, а уровень достижений страны в ядерной сфере не превышает аналогичный показатель 20—25 государств25.

Это подтверждается и при сравнении статистических данных по основным экономическим и военным параметрам стран Ближнего Востока. Среди них наиболее высоким экономическим потенциалом обладают Турция, Израиль, Иран и Пакистан (по объему ВВП и потреблению энергоресурсов). При этом по ВВП на душу населения этот список возглавляют Израиль, Сирия, Турция и Иран. В то же время Тегеран стоит на последнем месте по уровню военных расходов, что объективно свидетельствует о значительно меньшей его милитаризации по сравнению с теми же Израилем, Сирией, Пакистаном, Турцией и Египтом. Эти данные подтверждаются и в динамике — за 1989—1998 годы: доля военных расходов в ВВП за этот период составляла в среднем в год у Саудовской Аравии —13,6% (около 17,8 млрд долл.), у Израиля — 10%, у Сирии — 7,6%, у Пакистана — 6,3%, у Турции — 3,8%, у Египта — 3,6%, тогда как у Ирана — 2,6%.

Объемы военного финансирования в ИРИ напрямую не подтверждают наличие в стране программы создания ядерного оружия. Если же руководствоваться сугубо финансовыми показателями, то в реализации таких программ можно подозревать также и Саудовскую Аравию, Турцию, даже Сирию. При этом иранская промышленность недостаточно развита и по-прежнему сильно зависит от импорта необходимых материалов, узлов и комплектующих изделий26.

Если за основу брать показатели бюджетных расходов Ирана, то в среднем затраты на оборону к ВВП (с учетом колебаний цен на нефть) выглядят следующим образом (см. табл. 2)27.

Таблица 2

Отношение

1971-1973

1978-1979

1982-1985

1989-1996

1997-1998

Расходы на оборону к ВВП (%)

6,9

7,7

2,9

1,7

2

Расходы на оборону ко всем расходам (%)

28,7

26,2

14,6

10,3

10,8

Эти данные показывают, что после ирано-иракской войны расходы на военные нужды значительно сократились. Более того, из-за финансовых проблем Тегеран неоднократно прерывал закупки обычных вооружений. Так, в начале 1990-х годов Россия приостановила поставки ему некоторых видов оружия в связи с тем, что он не выполнил свои финансовые обязательства (например, последняя из заказанных им подводных лодок была направлена в Иран только в 1997 г.). И вряд ли, даже при большом желании, ИРИ сможет выделять значительные ресурсы на военную ядерную программу. Но также нельзя не согласиться и с мнением некоторых европейских экспертов о том, что нынешний реформаторский режим в состоянии развивать данную программу. Это можно объяснить: сегодня правительству легче привлечь на родину многих живущих за границей иранских физиков-ядерщиков, которые будут работать в этой сфере28.

Таким образом, даже при достаточном финансировании и активной иностранной помощи (что вызывает большие сомнения) маловероятно, что Иран создаст ядерное взрывное устройство до 2005—2007 года.

Однако ряд экспертов полагает, что в определенной ситуации вероятно появление в стране "радиологического" боезаряда или так называемой "грязной ядерной бомбы" и в более короткие сроки. В свое время СССР/Россия и США отказались ставить на вооружение подобные заряды из-за опасности, которая могла возникнуть при их хранении, и сложности использования в боевых условиях. Но в Иране эти соображения, вероятно, отойдут на второй план, и военно-политическое руководство страны решится на создание даже таких боезарядов. В их производстве будут использованы высокорадиоактивные материалы, например ядерные отходы. Но поражающие способности такого оружия ниже, нежели у обычного ядерного боезаряда. Однако если его взрывать, например, над крупным городом, то радиоактивные элементы способны рассеиваться по обширной территорией и по своим катастрофическим последствиям они будут адекватны ядерному боезаряду небольшой мощности29.

Современное состояние ракетной программы

Особое место в программе развития вооруженных сил ИРИ занимают планы по созданию современных ракетных войск. Именно эта программа — косвенный аргумент тех, кто говорит о скором появлении у Тегерана ядерного оружия. Однако следует отметить, что только ее наличие еще не свидетельствует о замыслах создать собственное ядерное оружие. В конце концов, его потенциальными носителями могут быть боевые самолеты, тяжелая артиллерия и т.д. По оценкам экспертов, в этих целях можно использовать крылатые ракеты, например китайские HY-2/C-801 Silkworm, советские самолеты МиГ-29 и СУ-24, американские — F-4E/D, F-14A, F-5E и китайские — F-7.

В целом у Тегерана есть производственное оборудование, необходимое для реализации ракетной программы, но у него нет технологий изготовления систем управления и наведения ракет30. В послевоенный период важную помощь в этой сфере ему оказывали в основном Северная Корея и Китай. Так, на базе северокорейской ракеты NoDong-1 (модернизированный вариант советской ракеты R-300, известной на Западе под названием "Скад" (Scud)) была создана ракета Shahab-3. А Китай предоставил технологии для производства противокорабельных ракет (ПКР) С-701 (с дальностью полета 15 км) и С-802 (около 120 км), которые могут быть использованы и в авиационном варианте — в данном случае истребителями F-4E/D и F-5E, имеющимися на вооружении иранских ВВС31.

В настоящее время в армии страны насчитывается около 35 пусковых установок (ПУ) оперативно-тактических ракет (ОТР) и 84 ПУ тактических ракет (ТР) с большим количеством ракет разного радиуса действия (в основном Scud-B/C северокорейского производства, а также модифицированные или созданные в Иране на основе бывших советских, северокорейских и китайских ракетных технологий CSS-8, FROG, Iran-130, Oghab, Shahin-1/2, Nazeat, Shahab-2/3 — всего около 500 ракет)32.

Из них, по утверждению экспертов, ракета Shahab-3 (модернизированная советская ракета R-300, Scud-B по западной классификации) имеет дальность полета около 1 300 км, что позволяет ей долететь не только до Израиля и большинства арабских государств, но и до всех американских баз в районе Персидского залива33. Она оснащена моноблочной отделяемой головной частью (массой примерно 1 000 кг) и имеет точность попадания (коэффициент вероятного отклонения — КВО) 1,9—2,1 км. К 2010 году Иран, вероятно, сумеет развернуть 16—20 таких пусковых установок (сегодня они дислоцируются близ Хамадана и Исфахана).

Кроме того, иранские специалисты создают баллистическую ракету средней дальности (БРСД) Shahab-4 на основе северокорейской ракеты TaepoDong-1, которая будет представлять собой двухступенчатую жидкостную баллистическую ракету стартовой массой 27—30 т, способную доставить моноблочную отделяемую головную часть (1 100—1 200 кг) на расстояние до 2 200 км с КВО примерно 2 км. Предполагается, что первые пусковые установки этих ракет (в количестве двух — шести единиц) поступят на вооружение к 2010 году. Вполне вероятно, что к 2015 году их количество увеличится до 10 единиц.

Технические решения, полученные в процессе создания этой ракеты, иранские специалисты могут использовать при создании баллистической ракеты Shahab-5, которая, по-видимому, также станет аналогом северокорейской БРСД TaepoDong-2. По некоторым оценкам, эта жидкостная двухступенчатая баллистическая ракета может иметь стартовую массу 84—86 т, максимальную дальность полета до 3 400—3 550 км и точность попадания около 4 км. Предполагается, что первые (в количестве двух — четырех единиц) пусковые установки баллистических ракет среднего радиуса действия Shahab-5 появятся на вооружении к 2010 году, а к 2015 году их количество увеличится до шести единиц. Они будут оснащены моноблочными отделяемыми головными частями с обычным взрывчатым веществом. Однако, по мнению иранских специалистов, их можно оснастить головными частями с химическим оружием34.

Всего в рамках программы Shahab, которая реализуется с 1992 года, создается несколько типов баллистических ракет на жидком топливе. Предполагается, что уже к 2015 году иранская армия получит значительное количество таких ракет разной дальности, что, по мнению военно-политического руководства страны, должно способствовать укреплению ее вооруженных сил и, как следствие, повышению авторитета и влияния ИРИ на Ближнем Востоке.

Заключение

По словам известного российского эксперта И. Сафранчука, директора московского представительства Центра оборонной информации, "Иран, являясь крупной страной со значительным геополитическим и геоэкономическим потенциалом, пока не располагает возможностями по полному его раскрытию. Это объясняется тем, что в государстве процветает восточная бюрократическая модель, которая абсолютно не приспособлена для реальной эффективной работы, зато может достоверно имитировать активность по совершенно разным направлениям. В этом состоит основная трудность при определении реального военно-технического потенциала Ирана и его продвинутости по военно-техническим программам, в том числе в области ОМУ"35.

При этом, говоря о возможностях Ирана создать ядерное оружие, необходимо определиться с самим содержанием понятия военной ядерной программы, которую целесообразно рассматривать в двух аспектах. Во-первых, наличие в принципе желания иметь такое оружие, что практически не верифицируемо и в международно-правовом плане не является основанием, чтобы отказать Тегерану в доступе к ядерным технологиям. Во-вторых, как наличие такой программы, так и факт ее претворения в жизнь, что поддается проверке.

Приняв эту точку зрения и основываясь на ряде заявлений высших должностных лиц ИРИ, а также на оценках некоторых экспертов, можно утверждать, что Иран, вероятно, уже приступил к прикладным работам в рамках этой программы. Но сегодня нельзя говорить о реальной возможности того, что в ближайшем будущем Иран создаст ядерное оружие. Ведь убедительных признаков реализации такой целостной программы не выявлено, что подтверждено и данными МАГАТЭ. Но все-таки вероятность ее наличия весьма высока, с чем в принципе согласно большинство западных и российских экспертов и что отражено в докладах ведущих мировых разведывательных служб. Конечно, в свое время инспекции МАГАТЭ не обнаружили нарушений Ираном положений ДНЯО. Однако разведывательные службы США, Великобритании, Франции, Германии, Израиля неоднократно предупреждали, что параллельно с разработкой гражданской ядерной программы, которая находится под контролем инспекций МАГАТЭ, Иран создает и ядерное оружие36.

И все-таки уровень достижений ИРИ позволяет организовать производство оружейных ядерных материалов с иностранной помощью, страна пытается освоить данные технологии. Таким образом, учитывая имеющиеся оценки, Иран можно отнести к числу государств, принявших принципиальное решение о создании такого оружия и стремящихся подготовить необходимую для этого научно-производственную базу37.

Не может не вызывать тревогу и стремление Тегерана приобрести тяжеловодородные реакторы и установки, способные производить материалы для создания ядерного боезаряда. Так, в начале 1990-х годов Китай поставил ИРИ тяжеловодный реактор нулевой мощности, непригодный для наработки плутония, но позволяющий моделировать процессы, происходящие в тяжеловодном реакторе большой мощности. Во второй половине 1990-х ОАЭИ вела переговоры о покупке тяжеловодного исследовательского реактора, по некоторым данным, мощностью 40 МВТ в России38. К тому же время от времени появляются сообщения о желании Ирана приобрести ядерные материалы и даже ядерное оружие на так называемом мировом "черном рынке".

В ходе визита в Иран (конец февраля 2003 г.) глава МАГАТЭ Мохаммед Аль Барадей заявил, что ИРИ необходимо присоединиться к Дополнительному протоколу о гарантиях. Это обусловлено тем, что эксперты Агентства выявили интереснейшую "деталь" — завершение строительства завода по обогащению урана близ Натанза, в 200 милях западнее Тегерана. Этот факт, разумеется, вызвал серьезную озабоченность специалистов39. Хотя в целом глава МАГАТЭ выразил удовлетворение итогами визита, добавив, что Иран согласился предоставить Агентству информацию о дизайне любого нового ядерного объекта, а это можно считать знаком большей прозрачности иранской ядерной программы40.

Естественно искренность намерений ИРИ сотрудничать в области ядерной программы должно подтвердить присоединение страны к новой расширенной системе гарантий МАГАТЭ "93+2" (IAEA Additional Protocol of Program 93+2 INFCIRC/540), предусматривающей более глубокий уровень инспекций, нежели дополнение к своему прежнему соглашению с Агентством о гарантиях (INFCIRC/214). Хотя присоединение к Дополнительному протоколу "93+2" не является юридически обязательной процедурой, его подписание подняло бы уровень доверия к Ирану со стороны МАГАТЭ и других заинтересованных структур относительно выполнения Тегераном своих обязательств по ДНЯО.

Большое значение для развития ядерной программы Ирана может иметь дальнейшая судьба самого режима нераспространения. Положение во многом осложнилось после обретения ядерного оружия Индией и Пакистаном и фактического их присоединения к "ядерному клубу". Крах режима нераспространения в Восточной и Южной Азии, а также недавний выход Северной Кореи из ДНЯО будут иметь самые серьезные последствия на Ближнем Востоке. Появление ядерного оружия у Ирана (особенно после Израиля) может вызвать реакцию во всем арабском мире, особенно с учетом того, что, по сообщениям ряда источников, Саудовская Аравия тесно сотрудничает с Пакистаном в военной области. "Более того: при наихудшем сценарии развития событий возможно, что ядерная цепная реакция прокатится и по другим странам исламского мира — от Турции до Малайзии и Индонезии"41.

Развитие ракетно-ядерной программы Ирана во многом будет зависеть от позиций США, России, государств Западной Европы, а точнее — от их политической воли и возможностей. С одной стороны, они способны не допустить того, чтобы Тегеран приобрел ядерные и ракетные технологии, а с другой — должны совместно или с помощью других заинтересованных государств гарантировать безопасность Ирана, в том числе от региональных ядерных держав и угроз, все чаще раздающихся со стороны США. А это действительно во многом зависит от перспектив мирного урегулирования на Ближнем Востоке. Ведь только реальные гарантии Тегерану в сфере безопасности смогут убедить его в том, что ему не следует приобретать ядерное оружие.

Впрочем, все-таки целесообразно разделять иранскую ракетную и ядерную программы. Первая во многом продиктована тем, что она представляется наиболее дешевым, быстрым и рациональным для ИРИ вариантом преодоления отставания по средствам дальнего действия и по авиации от своих ближайших соседей: Турции, Саудовской Аравии и Пакистана, не говоря уже о наиболее сильных на Ближнем Востоке ВВС Израиля и, тем более, от американской военной группировки в зоне Персидского залива. По количеству современных боевых самолетов (примерно 70—80) Миг-29, СУ-24 и СУ-25 советского/российского производства военно-воздушные силы Ирана значительно отстают от ВВС Турции (240 F-16C/D), Саудовской Аравии (114 Tornado ADV/IDS, 167 F-15S/C/D) и сопоставимы с ВВС Пакистана (32 F-16A/B), даже Азербайджана (пять СУ-24, два СУ-25, свыше 30 МиГ-25) и Туркменистана (24 Миг-29, 24 МиГ-25). При этом следует учесть, что иранские самолеты американского производства F-4 и F-5 разработаны еще в 1960-е годы, большая часть F-14 находится в плохом техническом состоянии, эти самолеты сложно использовать в воздушных боях из-за проблем с пуском ракет Phoenix класса "воздух — воздух"42.

Вместе с тем необходимо признать, что даже появление у Тегерана внушительного количества ракет, созданных с применением скадовских технологий и оснащенных конвенциальными боезарядами, не ликвидирует его отставание от соседей в авиации и в другом современном вооружении. В ходе Второй мировой войны Германия применила около 4 200 ракет V-2 (прототип всех ракет типа Scud) против Великобритании, что, однако, не оказало серьезного влияния на исход войны. Применение ракет мало повлияло на результаты ирано-иракской войны 1980—1988 годов. До 1991 года наибольшим на Ближнем Востоке ракетным арсеналом обладал Ирак (около 1 000 ракет), что также не сыграло большой роли в ходе тогдашней войны в Персидском заливе. Хотя можно предположить, что развитие и внедрение новых технологий при производстве ракет в Иране, в частности в системах их наведения, повысит точность попадания этих ракет, то есть позволит увеличить их военное значение.

Подводя итоги сказанному, отметим, что если мировое сообщество даже сумеет убедить Тегеран в том, чтобы он свернул свою военную ядерную программу, то, учитывая нынешнюю военно-политическую ситуацию на Ближнем Востоке, он вряд ли прекратит работы в сфере ракетного вооружения, даже при улучшении американо-иранских отношений.


1 См.: Campbell K.M. Nuclear Proliferation Beyond Rogues. // The Washington Quarterly, Winter 2002—2003. P.12.
2 См.: Roshandel J. Iran, Nuclear Technology and International Security // The Iranian Journal of International Affairs, Spring 1996, Vol. VIII, No. 1. P. 164—165.
3 См.: Talbot B.J., Hicks J.J. Led by a Lion: The U.S. Role in Preserving Gulf Security // Aerospace Power Journal, Fall 2000. P. 88.
4 См.: Farhi F. To Have or Not to Have? Iran’s Domestic Debate on Nuclear Options. Iran’s Nuclear Weapons Options: Issues and Analysis. Ed. by J. Kemp. Washington, 2001. P. 41—45.
5 See: Entessar N. The Post-Cold War U.S. Military Doctrine: Implications for Iran // The Iranian Journal of International Affairs, Summer 1996, Vol. VIII, No. 2. P. 406—411.
6 См.: Cordesman A.H. Iran and Nuclear Weapons // CSIS, Washington, 2000. P. 5—6.
7 См.: Koch A., Wolf J. Iran’s Nuclear Facilities: A Profile // CNS, Monterey, 1998. P. 1—2.
8 См.: Сафранчук И. Ядерные и ракетные программы Ирана и безопасность России: рамки российско-иранского сотрудничества. Ч. 1 // Научные записки ПИР-Центра (Москва), 1998, № 8.
9 См.: Gill B. Chinese Arms Exports to Iran // Middle East Review of International Affairs, May 1998, Vol. 2, No. 2. P. 62—65.
10 См. подробнее нашу работу: Minasian S. The Contemporary Status of Iran’s Nuclear Missile Program and the Russian-Iranian Relations. Iran and Caucasus. Vol. VI. Briel — Leiden — Boston, 2002.
11 См.: Зобов А. Безопасность России, Иран и американские санкции. Спец. прилож. к сборнику "Ядерное распространение". 2001, Вып. 1. С. 23—25.
12 См.: Iran's Nuclear Plant Nears Completion // The Guardian, 11 March 2003.
13 См.: Wehling F. Russian Nuclear and Missile Exports to Iran // The Nonproliferation Review, Winter 1999. P. 137—138.
14 См.: Зобов А. Указ. соч. C. 27—28.
15 См.: Хлопков А. Иранская ядерная программа в российско-американских отношениях // Научные записки ПИР-Центра, 2001, № 18. С. 22.
16 См.: Новиков В. Новые подходы к укреплению режима нераспространения ядерного оружия // Ядерное распространение, апрель — июнь 2001, Вып. 39. С. 20.
17 См.: Roshandel J., Lotfian S. Horizontal Nuclear Proliferation: Is Iran a Nuclear-Capable State? // The Iranian Journal of International Affairs, Spring 1993, Vol. V, No. 1. P. 215.
18 См.: Хлопков А. Указ. соч. C. 17.
19 См.: Nelson R.C., Saltiel D.H. Managing Proliferation Issues with Iran // The Atlantic Council of the U.S. Policy Paper, January 2002. P. 12.
20 Региональные аспекты нераспространения. Московская международная конференция по нераспространению // Ядерное распространение, апрель — июнь 2001, Вып. 39. С. 43.
21 См.: Новиков В. Ракетно-ядерное нераспространение: вопрос Ирана // Ядерный контроль, сентябрь —октябрь 2002, № 5. С. 50—51.
22 См.: Carus W.S. Iranian Nuclear, Biological and Chemical Weapons: Implications and Responses // Middle East Review of International Affairs, March 1998, Vol. 2, No. 1. P. 12—13.
23 См.: Cordesman A.H. Op. cit. P. 2.
24 См.: Iran’s "Nuclear Weapon" // Jane’s News Briefs, 14 September 2001, Issue 2656.
25 [www. svr.gov.ru/material/4-iran; www. svr.gov.ru/material/2-13-9].
26 См.: Алимов А. Военно-промышленный потенциал Ирана: некоторые оценки // Ядерный контроль, май — июнь 2001, № 3. С. 44—50.
27 См.: Цуканов В.П. О реализации финансовой политики Ирана в условиях нефтяных шоков (за период 60— 90-х годов). В кн.: Иран: ислам и власть. М., 2001. С. 95 (таблица 3).
28 См.: Elusive Partnership: U.S. and European Policies in the Near East and the Gulf // The Atlantic Council of the U.S. Policy Paper, September 2002. P. 18.
29 См.: Cordesman A.H. Op. cit. P. 31—32.
30 См.: Корсаков Г.Б. Проблема распространения ракет и ракетных технологий // США и Канада: экономика, политика, культура, 1999, № 6. С. 37—38.
31 См.: Hewson R. China, Iran Share Missile Know-how // Jane’s Defense Weekly, 4 December 2002. P. 15.
32 См.: Сажин В. Вооруженные силы Ирана // Зарубежное военное обозрение, 2000, № 12. С. 2—9; The Conventional Military Balance in The Gulf // CSIS, Washington, 2000. P. 76; Military Balance 2000/2001 // IISS, Oxford University Press, 2001. P. 139.
33 См.: Ходаренок М. В ракетном клубе — пополнение // Независимое военное обозрение, 31 мая 2002.
34 См.: Дворкин В. Состояние и перспективы развития ракетного вооружения в странах "третьего мира" в период до 2015 года // Ядерный контроль, январь — февраль 2002, № 1. С. 44—45.
35 Сафранчук И. Указ. соч.
36 См.: Zak Ch. Iran's Nuclear Policy and the IAEA: An Evolution of Program 93+2 // WINEP, Washington, 2002. P. 6—7.
37 См.: Россия в поисках стратегии безопасности (проблемы безопасности, ограничения вооружений и миротворчества). Глава 7, Нераспространение ядерного оружия. М., 1996. С. 76.
38 См.: Хлопков А. Указ. соч. С. 22.
39 См.: Traynor I. UN Alarm at Iran's Nuclear Programs // The Guardian, 18 March 2003.
40 См.: Скосырев В. Нам обещают пирог в небе // Московские новости, 26 февраля 2003.
41 Рогов С.М. Ядерное оружие в многополярном мире // США и Канада: экономика, политика, идеология, 1998, № 8. С. 8—12.
42 Jane’s Sentinel Security Assessment. The Gulf States, April-September 2002. P. 237; Military Balance 2000/2001. P. 41, 78—80,139—140, 297—298; The Conventional Military Balance in The Gulf. P. 53—54.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL