ФАКТОР САЛАФИЗМА В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ И НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Бахтияр МИРКАСЫМОВ


Бахтияр Миркасымов, заведующий отделом проблем Азиатско-Тихоокеанского региона Российского института стратегических исследований (Москва, Россия)


В 2000 году численность жителей мусульманских стран достигла 1 263 млн человек и продолжает быстро увеличиваться (2,6% в год, при среднемировых показателях — 1,7%)1. Однако если в середине 1990-х годов мусульмане составляли 18,5% населения планеты, то производимый исламскими государствами ВВП не превышал 4,4%. Понятно, что такая диспропорция приводит к сокращению реальных доходов на душу населения, способствует переходу маргинализованной части населения на более радикальные позиции в исламе, а также к использованию религии для государственного переустройства отдельных стран. Некоторые идеологи мусульманской общины, прикрываясь исламскими лозунгами, давно заявляют о решимости перекроить весь мир (вначале — мусульманский) на свой лад. Не удивительно, что в зоне пристального внимания определенных политических сил, выступающих с позиций ислама, оказались Центральная Азия и Кавказ, где особую активность проявляют приверженцы фундаментализма и салафизма2.

Ситуация в государствах Центральной Азии

Хотя мусульмане составляют большинство населения новых независимых государств Центральной Азии, они отличаются от исламских стран Среднего Востока. В составе СССР республики Средней Азии развивались в условиях официальной идеологии атеизма, лишь отчасти сохраняя мусульманские обычаи в повседневной жизни. Суннитский ислам ханафитского мазхаба изучали лишь в медресе Самарканда и Бухары, официальные религиозные учреждения конформистски следовали указаниям властных органов, а на местах (главным образом среди сельских жителей и в повседневной жизни "самозванных мулл") существовал "параллельный" ислам в виде суфийских братств (тарикатов) накшбандийя и кадирийя.

Советских студентов-теологов направляли на учебу не только в дружественные Советскому Союзу Ливию и Сирию, но и в знаменитые теологические университеты Египта и Иордании. Но отнюдь не в Иран. Неожиданное следствие обучения в суннитских арабских странах — влияние идей "Братьев-мусульман"3 на сознание студентов, хотя никто из них в то время не примкнул к антисоветскому движению диссидентов.

После обретения независимости государства Центральной Азии стали полноправными членами Организации Исламская конференция (ОИК), Организации экономического сотрудничества (ОЭС) и других международных структур исламских стран. В государственную символику некоторых республик региона были введены элементы мусульманской символики. Увеличилось число людей, соблюдающих требования ислама и совершающих паломничество в Мекку.

В 1989 году Саудовская Аравия начала оказывать финансовую поддержку мусульманским религиозным институтам Центральной Азии, выделять средства на обновление и строительство мечетей, направлять в регион Коран (миллионы экземпляров), субсидировать паломников для совершения хаджа, предоставлять стипендии для обучения студентов в Королевстве, где они воспринимали идеи ваххабизма. А дипломатические отношения с образовавшимися на постсоветском пространстве государствами Эр-Рияд установил лишь через несколько лет. Такая тактика привела к тому, что во второй половине 1990-х годов правящие режимы стран Центральной Азии назвали ваххабизм самой большой угрозой стабильности в этих республиках. А события в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане продемонстрировали, что политический ислам стал важной силой в этих государствах, особенно в Ферганской долине.

Таджикистан

Таджикистан — единственная республика Центральной Азии, в которой говорят на фарси. При этом 80% ее населения составляют сунниты и 5% — шииты4. В стране действует оказывающий гуманитарную помощь Фонд имама Хомейни. Однако Иран не проявлял здесь амбициозных устремлений, поскольку в политически активную Партию исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) входили главным образом сунниты.

В первые годы независимости на развитие политической ситуации в стране решающее влияние оказывали не межконфессиональные, а межрегиональные и межклановые противоречия. Однако в дальнейшем в борьбу была вовлечена и оппозиция, для прихода к власти использовавшая исламские лозунги.

ПИВТ выросла из подпольной молодежной организации, созданной в 1978 году. Ее председателем стал Саид Абдулло Нури. Партия занималась изучением и распространением взглядов шейха Хасана аль-Банны, братьев Саида и Мухаммада Кутба, Абулъало Мавдуди, которые пропагандировали доктрину "Братьев-мусульман". Несмотря на запрет официальными властями, в октябре 1990 года состоялась учредительная конференция, а через год прошел первый съезд Партии исламского возрождения Таджикистана, на котором председателем ее избрали Мухамадшарифа Химматзода. На первом этапе ПИВТ, осознавая необходимость длительной просветительской работы по возрождению ислама в стране, намеревалась легально участвовать в парламентском процессе; основными целями при этом были: духовное возрождение, экономическая и политическая независимость республики, политическое и правовое пробуждение ее граждан для возврата к основам ислама5.

На президентских выборах 1991 года партия выступила в одном блоке с движением "Растохез" (лидер Тохири Абдуджаббор) и "Лаъли Бадахшон" (лидер Атобек Амирбеков), под общим названием "Союз демократических сил". Проиграв эту кампанию кандидату коммунистов Рахмону Набиеву, представителю старой республиканской номенклатуры и ленинабадских кланов севера страны, ПИВТ со своими союзниками перешла к организации антиправительственных выступлений, включая митинги, голодовки и вооруженные столкновения с силами правопорядка. Республика оказалась поделенной на две части: победившая кулябско-ленинабадско-гиссарская коалиция ограничила деятельность Союза демократических сил территориями Каратегина, Припамирья и Горно-Бадахшанской автономной области. В июне 1993 года ПИВТ и союзные ей партии были запрещены. Значительная часть оппозиции была вынуждена эмигрировать в Афганистан (60 тыс.) и страны СНГ (свыше 250 тыс. человек)6.

Вооруженные отряды Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), в которую вошли Движение исламского возрождения Таджикистана (ДИВТ, бывшая ПИВТ) и Демократическая партия республики, обосновались в учебных лагерях четырех районов Афганистана (Хост, Фархор, Камни Бобо, Шам Шату). В их рядах насчитывалось до девяти тысяч человек, в то время как на территории Таджикистана — не более трех тысяч человек7. Финансированием, военно-материальным обеспечением ПИВТ и ее боевиков в Афганистане неофициально, но активно занимались Пакистан, Афганистан, Саудовская Аравия и ряд международных мусульманских центров. Среди них: Всемирная исламская лига (Саудовская Аравия), Комитет исламского призыва (Саудовская Аравия, Пакистан), Организация исламской благотворительности (Саудовская Аравия, Иордания, Ливия), Комитет по связям с Афганистаном (США, Саудовская Аравия, Пакистан), Международная исламская организация по оказанию помощи (Саудовская Аравия), "Братья-мусульмане", "Аль-Каида" (Судан, Афганистан)8.

В Афганистане ПИВТ установила контакты с чеченцами и арабским боевиком Хаттабом. Заместитель председателя партии, бывший вице-премьер Д. Усмон обратился к афганским талибам с просьбой о помощи. Хаттаб, прибывший из Нагорного Карабаха, где он воевал на стороне азербайджанцев, влился в ряды таджикской оппозиции и уже весной 1994 года руководил группой арабов из семи человек, которая вместе с таджикско-афганским отрядом уничтожила российскую погранзаставу на реке Пяндж9.

Иран, оказывавший большое влияние на таджикскую оппозицию и стремившийся помешать усилению арабского влияния, потребовал отстранения Хаттаба, который был противником мирных переговоров между враждующими таджикскими сторонами. Кроме того, опасаясь продолжения конфликта в Таджикистане, в результате которого могло значительно укрепиться сотрудничество ДИВТ с движением "Талибан"10, Иран совместно с Россией содействовал мирному урегулированию межтаджикского противостояния, благодаря чему сохранил в регионе свои позиции.

В настоящее время представители ПИВТ входят в правительство страны, у партии есть возможность вести политическую борьбу легальными, в том числе и парламентскими методами. Но хотя в республику вернулось относительное спокойствие, еще не ясно, как будет развиваться политическая ситуация в случае обострения социально-экономического положения не только в Таджикистане, но и в соседних Центральноазиатских государствах.

Узбекистан

С конца 1980-х годов на волне перестройки в республике возрождается интерес к исламу: распространяется информация о его ценностях и нормах, растет число мечетей и количество студентов религиозных учебных заведений, развиваются контакты с мусульманскими странами. В Ферганскую долину стали приезжать состоятельные этнические узбеки — потомки эмигрантов, стремящиеся в память о своих предках построить мечеть на своей исторической Родине.

Зарубежные центры распространения идей исламского фундаментализма реагировали на новые возможности быстрее, чем правительства и представители официального духовенства. В программу обучения подпольных религиозных школ, существовавших главным образом в Ферганской долине, включили предметы, пропагандирующие радикальные социальные и политические взгляды, в результате чего повысилось влияние более радикального ханбалитского мазхаба суннизма и выросло новое поколение молодых экстремистов.

Многие зарегистрированные религиозные организации, лояльные государству, отказались от своей былой активной позиции в борьбе с фундаменталистами и ограничились призывами к веротерпимости, к дружбе народов и т.п. А экстремистски настроенные служители культа, наоборот, максимально активизировались. В сотрудничестве с определенными кругами интеллигенции, общественных деятелей они инициировали создание мусульманских партий и организаций, ставивших перед собой далеко идущие политические цели, в том числе регулирование исламом общественно-политической жизни.

На первом этапе своей деятельности "Адолат", "Товба", "Ислам лашкарлари" и другие исламские партии и боевые группы проявляли терпимость к существующему политическому строю, хотя и не скрывали своей основной задачи — установить в стране шариатские нормы. Например, в Наманганской области военизированной организации "Адолат" удалось стать реальной силой, контролирующей общественную жизнь на основе мусульманских принципов. Кроме того, широкую известность приобрела деятельность "Хизб ут-Тахрир аль-ислами" (ХТИ). Это объединение, привлекшее большое число сторонников в Наманганской, Ферганской, Андижанской, Сурхандарьинской и Ташкентской областях, стремится свергнуть существующий политический строй и захватить власть. Немалую поддержку (денежные средства, пропагандистская литература, оружие) названным выше организациям, движениям и партиям оказали аналогичные структуры Пакистана, Ирана, Турции, Афганистана и Саудовской Аравии.

По данным бишкекского политолога У. Ботобекова, за тесные связи с радикальными исламскими организациями — движением "Бирлик" и партией "Эрк" — в августе 1992 года из Узбекистана депортировали 70 священнослужителей, в свое время прибывших из Саудовской Аравии11. Тогда же часть религиозных экстремистов республики перешла на территорию воюющего Афганистана, где можно было получить оружие и пройти курс специальной подготовки. Было налажено тесное сотрудничество между исламистскими партиями Таджикистана и Узбекистана.

В 1996 году узбекские исламисты создали Исламское движение Узбекистана12 (ИДУ), руководителем которого стал Тохир Юлдашев. Наряду с ним известными лидерами ИДУ стали Джума Намангани и Зубайр ибн Абдуррахим. Движение имело свои базы в Мазари-Шарифе и Кундузе (Афганистан). Если в ноябре 1999 года в его рядах насчитывалось 600 человек, то к 2001-му — 2 000 боевиков и членов их семей13. В их числе: узбеки из Ферганской долины, молодые люди из Кыргызстана, Таджикистана, а также чеченцы, дагестанцы и уйгуры из Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая. Порой в этих вооруженных формированиях насчитывалось до 5,5 тысяч боевиков14. Они не только совершали боевые вылазки на территорию кыргызской части Ферганской долины (1999 г.), в Сурхандарьинскую, Ташкентскую области и на перевал Камчик (2000 г.), но и на стороне талибов участвовали в боях против подразделений Северного альянса. Организация наладила тесное сотрудничество с "арабской бригадой 055" Усамы бен Ладена и с такими экстремистскими антишиитскими группами в Пакистане, как "Сипах-е-Сахаба" и "Лашкар-е-Джангви"15, которые также воевали на стороне талибов. Таким образом, ИДУ превратилось в интернациональную панисламистскую организацию, принимавшую в свои ряды экстремистов всего региона.

Политический и духовный лидер ИДУ Т. Юлдашев отмечал, что первоочередные цели его действий против властей — борьба с коррупцией, социальной несправедливостью, освобождение из тюрем своих единомышленников, а следующий этап — создание исламского государства, которое будет соблюдать законы шариата и сформирует религиозное правительство16. Свидетельство расширения сферы интересов ИДУ (от одной республики до всего региона) и подтверждение панисламистских устремлений — заявление Д. Намангани о создании Исламской партии Туркестана17. Члены этой и других радикальных исламских групп ассоциировались с международной террористической организацией "Аль-Каида" и представляли собой базу ее поддержки18.

Что касается партии "Хизб ут-Тахрир", то в Узбекистане и в других Центральноазиатских странах она функционирует на конспиративной основе, ее цель — создание халифата, объединяющего все государства региона. Хотя теоретически "Хизб ут-Тахрир" выступает за приход к власти мирным путем, но не исключает и вооруженной борьбы. Причем с началом американской антитеррористической кампании в Афганистане ХТИ стала более радикальной. Численность партии в республиках Центральной Азии, по данным из разных источников, ныне составляет десятки тысяч человек. Почти все ее теоретические сочинения и периодические издания (журналы "ал-Ва’й", "ал-Хадара") переводят на языки государств региона (в том числе и на русский) и распространяют среди населения, особенно в мечетях, вузах, на транспорте. Кроме того, ХТИ печатает листовки, довольно примитивные по содержанию и в основном направленные против официальных политиков (особенно против президентов стран Центральной Азии). Но в связи с радикализацией партии в листовках появились призывы к самопожертвованию во имя джихада.

В 2000 году "Хизб ут-Тахрир" поддержала вторжение боевиков ИДУ на территорию Узбекистана и Кыргызстана. (Представители этих двух организаций совещались непосредственно перед началом боевых действий.) Израильский аналитик в области безопасности и спецслужб, редактор журнала "Спецотдел" М. Фальков упоминал о финансовой связи между лидером военного звена ИДУ Дж. Намангани (Д. Ходжиевым) и партией "Хизб ут-Тахрир". Так, сообщалось, что летом 1993 года Д. Ходжиев на средства ИСИ (Пакистанская межведомственная разведка — ISI) и нескольких исламских организаций (главным образом, "Хизб ут-Тахрир аль-ислами", "Ихван-уль-Муслемин" и саудовского Фонда "Ибраим бин-Абдулазиз Ибраим") открыл в Каратегинской долине Таджикистана собственный лагерь по подготовке боевиков. Руководство ИДУ тесно сотрудничает с рядом международных и региональных исламистских организаций и движений, в первую очередь с "Хизб ут-Тахрир", "Аль-Каида", "Талибан", "Братья-мусульмане" и другими.

Тогдашний министр иностранных дел Узбекистана Абдулазиз Камилов обвинил Пакистан в подготовке боевиков для осуществления террористических актов в республике. По сообщениям СМИ, в Пакистане проходили подготовку до 400 выходцев из Центральной Азии, прежде всего из Таджикистана и Узбекистана, при этом основная масса прибыла из Ферганской долины, где очень сильны исламские традиции и зарегистрирована самая высокая в регионе безработица среди молодежи. В основном из этих лиц формировались группы боевиков для террористических вылазок в Центральную Азию. В 1994—1997 годах одна из таких группировок совершила ряд тяжких преступлений в Наманганской области. Как показало следствие, члены этой группировки проходили подготовку в Пакистане и проповедовали идеи радикального политического ислама19.

Следует отметить, что в доктринальном плане представители движения отрицают свою принадлежность к ханбалитскому мазхабу суннизма (т.е. к ваххабизму), называясь сторонниками "чистой" веры. В заявлении, зачитанном на узбекском языке и транслировавшемуся по иранскому радио, лидеры ИДУ причисляли себя к ханафитскому мазхабу20. Однако некоторые исследователи считают, что вообще нет смысла обсуждать вопрос о принадлежности террористов к той или иной религиозно-правовой школе, поскольку экстремисты нарушают предписания Корана и тем самым ставят себя вне ислама21.

Попытки решить проблему силовыми методами не дали желаемого результата. Репрессии против верующих, подозреваемых в нелояльности властям, заставили исламистов выехать за рубеж, где их в своих интересах используют другие страны. Так, за последние годы в Таджикистан и Афганистан бежали сотни семей — мужчины пополнили ряды боевиков. Обвинения Ташкента, выдвинутые против арабских государств и Ирана, откуда идет радиовещание на узбекском языке ("Хорасан Овози — Голос Хорасана"), привели к тому, что в этих странах стали собирать деньги на "терпящих бедствие мусульман Узбекистана"22, а собранные средства фактически направлялись на финансирование боевых действий.

Наряду с традиционными методами борьбы против ХТИ и других аналогичных групп в последнее время в республике созданы примирительные комитеты. Специальные комиссии, в которые входят улемы-ханафиты, исламоведы и востоковеды, выезжают в города и села для организации дискуссий, пытаются убедить молодых членов "Хизб ут-Тахрир" вернуться в лоно ханафитских мечетей, где, кстати, тоже идут открытые дискуссии и проповеди. Если судить по резко возросшему количеству добровольно раскаявшихся, то подобные дискуссии — довольно эффективное средство нейтрализации деятельности ХТИ.

В Кыргызстане, Казахстане и Туркменистане экстремизм с религиозной окраской пока не столь масштабый, но баткенские события 1999 года в Кыргызстане показали, что он может легко пересекать границы, особенно в Ферганской долине.

Ислам на Северном Кавказе

К настоящему времени в этой части России сложились три течения ислама: суннизм, тарикатизм (суфийские братства) и салафизм. Северокавказские сунниты подразделяются на шафиитов и ханафитов. В регионе ислам традиционно распространен в форме суфизма: тарикатов кадирийя, накшбандийя и шадилийя. На равнинной части Чечни преобладает братство накшбандийя, а в горной местности — кадирийя. Кадирийское духовенство поддержало Джохара Дудаева, выступавшего за создание исламского государства. Салафизм также неоднороден, и его можно классифицировать по степени радикализации. Таким образом, ислам оказался наиболее пригодной идеологией для противостояния в условиях России.

На Северном Кавказе главным внутриисламским противоречием стал конфликт между салафитами и блоком тарикатистов с традиционалистами. С 1997 года такие противоречия проявляются между сторонниками традиционного для Чечни суфизма и привнесенного извне радикального фундаментализма (салафизма), который в средствах массовой информации нередко называли "ваххабизмом".

Салафитское движение, сосредоточенное главным образом в Чечне и Дагестане, включает в себя два направления: "умеренное" и радикальное. "Умеренное" представлял А. Ахтаев (ныне покойный), основной упор оно делало на просветительскую работу, пропаганду религиозных знаний, для чего было создано общество "аль-Исламия".

Количество последователей радикального направления среди мусульман России, по некоторым оценкам, колеблется от 5% до 20%23. Лидером радикальных салафитов в Дагестане является Багауддин Мухаммад (Кебедов) Кизилюртовский. В республике насчитывается около двух тысяч его сторонников24. У Айюба (Омарова), другого известного салафита, от 500 до 1 000 последователей — в Цумадинском и Кизилюртовском районах (сейчас Айюб живет в Астрахани). Радикальное крыло салафитов издавало газету "аль-Халиф", организовало издательский центр "Сантлада" (впоследствии "Бадр"), которое публиковало труды теоретиков фундаментализма Хасана аль-Банны, Саида Кутба, идеологов ваххабизма Мухаммада ибн Сулеймана ат-Тамими, Салиха ибн Фавзана аль-Фавзана, а также другую салафитскую литературу.

Багауддин стремится создать в Дагестане исламское государство, возможно даже в рамках Российской Федерации. В отличие от дагестанцев чеченские салафиты считают своей главной задачей выход из состава России, а радикальный ислам для них лишь одно из средств достижения этой цели. Среди их приверженцев в республике известны З. Яндарбиев, М. Удугов, Ш. Басаев, И. Халимов, А. Хусаинов, для которых призывы к исламу — лишь форма выражения сепаратизма и инструмент для получения финансовой и политической поддержки из-за рубежа.

Оказавшись под давлением радикального духовенства салафитского толка, президент Чечни А. Масхадов издал указ о введении полного шариатского правления, хотя шариатские нормы противоречат традиционному образу жизни и адатам (обычаям) чеченцев. В июле 1998 года в Гудермесе произошли столкновения фундаменталистов и тарикатистов, в которых погибло более 50 человек25. Масхадов пытался нейтрализовать "ваххабитов": вывел из правительства нескольких приверженцев религиозного радикализма, расформировал шариатскую гвардию и депортировал четырех иностранных миссионеров "ваххабизма". Однако он не смог серьезно противостоять им, так как к тому времени фундаменталистов поддерживали многие полевые командиры, в том числе и Хаттаб. Масхадов утратил контроль над некоторыми районами республики, а затем на сторону "ваххабитов" перешла и основная часть полевых командиров.

Противоречия между фундаменталистами и тарикатистами отошли на второй план после ввода российских войск в 1999 году в Чечню. Но во второй кампании чеченское общество оказалось не столь монолитно, как в войне 1994—1996 годов. Муфтий республики Ахмад Кадыров, в первую войну воевавший против российской армии, вину за развязывание нынешней возложил на фундаменталистов и перешел на сторону федерального правительства. Против Кадырова уже совершено несколько терактов. Даже многие тарикатисты, выступающие против федеральных войск, не хотят действовать сообща с фундаменталистами.

Что касается других республик Северного Кавказа, то исламистов там немного (их количество исчисляется сотнями). Например, Министерство внутренних дел Кабардино-Балкарии располагает банком данных на 300 человек. Столько же, по оценкам специалистов, и в Карачаево-Черкессии. Более заметно их присутствие в Ингушетии, куда активно проникают чеченцы. По некоторым данным, таковых здесь может быть до тысячи человек26. Опасность распространения исламского радикализма осознает и руководство этой республики.

Зарубежная поддержка северокавказских салафитов

По мнению многих обозревателей, в первую чеченскую войну финансирование сепаратистов шло за счет криминальных структур чеченцев, действовавших как на территории самой Чечни, так и России в целом. А с конца 1990-х годов сепаратисты стали получать значительную материальную подпитку из зарубежных исламских фондов. Для этого широко использовались благотворительные общества и фонды арабских стран Персидского залива. Так, в Кувейте сбором и пересылкой средств в Чечню занимались следующие структуры: Общество социальных реформ27 (руководитель Абдалла аль-Мутауи) через свое представительство в Баку (представитель Ахмад Абу Саид) регулярно финансировало группировку Хаттаба; Организация исламского спасения Чечни (Муназзамат аль-игаса ли Шешен) посылала деньги тому же Хаттабу, направляя спецкурьеров через Турцию и Азербайджан; Возрождение исламского наследия28 (Ихья ат-турас аль-исламий) перечисляло средства для "ваххабитского" центра "Кавказ".

В Катаре широко использовали "Благотворительное общество Катара" (Джамият Катар аль-хейрийя), а также "Ид бен Мухаммед" (руководитель Мухаммед бен ат-Тани). В Бахрейне с чеченцами встречались представители "Общества исправления" (Джамият аль-ислах), в Оъединенных Арабских Эмиратах чеченскую делегацию принимали министр обороны страны (наследный принц Дубая) шейх М. аль-Мактум и руководство Исламского банка, который возглавляет этнический чеченец Саид Лута. Кроме того, в средствах массовой информации ОАЭ (МВС, "аль-Джазира", "33") была организована пропагандистская кампания, направленная на поддержку "единоверцев"29.

Отношение властей Саудовской Аравии к религиозным неправительственным организациям в 1990-е годы несколько изменилось. После распада СССР в местах проживания российских мусульман начали действовать исламские организации, связанные с Королевством: Международная ассоциация благотворительной помощи "Таиба", Комиссия по научным знаниям о Коране и Сунне, Российский фонд "Ибрагим бен Абд аль-Азиз аль-Ибрагим", Международная исламская организация спасения ("аль-Игаса"), Исламская помощь, "аль-Хайрия", "Икраа", "Беневоленс Интернешнл Фаундейшн", "Катар"30. Они закладывали в России основы существования "параллельного" ислама, отличающегося от официального мусульманства и традиционных мазхабов.

Если с конца 1960-х годов Эр-Рияд поддерживал негласные контакты с отдельными радикальными исламскими группировками и оказывал им помощь, то после высказанных в 1994 году Египтом, Алжиром, Тунисом и Индией требований прекратить подобную практику, правительство Саудовской Аравии официально прервало связи с экстремистскими организациями. Однако, несмотря на смену руководства в таких структурах, как Всемирная исламская лига, Международная исламская организация спасения, Всемирная лига исламской молодежи, а также на сокращение их финансирования за счет бюджета, местные власти все-таки не смогли остановить поток саудовских денег в адрес чеченских сепаратистов. Радикальные фундаменталисты начали переводить им валюту через США, Западную Европу и страны Персидского залива. А Эр-Рияд официально обратился к правительству России с просьбой не использовать термин "ваххабизм" применительно к боевикам в Дагестане31.

Что касается Ливана, то в сентябре 1999 года эмиссары Ш. Басаева и Хаттаба договорились о подготовке боевиков для войны в Чечне в лагере Айн Хелук, где их принимал шейх Тахир Махмуд аль-Муршиди, глава группировки "Бригады Халеда аль-Истамбули". Он же выделил группу арабских добровольцев для участия в военных действиях на территории Чечни. Вероятно, благодаря финансовой поддержке "Аль-Каиды" в последние годы суннитская группа "Асбат аль-Ансар"32 сместила свои приоритеты с борьбы против Израиля на поддержку чеченских сепаратистов. В январе 2000 года два члена этой группировки обстреляли из гранатомета российское посольство в Бейруте, а спустя неделю еще одну их аналогичную попытку пресекла служба безопасности страны. "Асбат аль-Ансар" связана с другой экстремистской организацией, которая действует под псевдонимом "Тафкир ва аль-Хиджра"33. Используя автономное положение лагерей палестинских беженцев в Ливане, при попустительстве, а может быть и при участии сирийских спецслужб, в этих лагерях готовили боевиков-добровольцев для Чечни.

В Йемене к чеченской кампании подключились "Объединение в защиту реформ" (шейх Абд аль-Маджид аз-Зиндани), Международная благотворительная организация (Исмаил Али Салех), Международная исламская организация (зарегистрирована в США, глава — Ахмед Ясни). Все они, согласно их учредительным документам, должны заниматься исключительно проповедью, строительством мечетей и медресе, организацией паломничества.

Особое место в арабских странах занимает Иордания, где проживает около 50 тысяч черкесов и чеченцев, бежавших туда в конце XIX века после кавказской войны. Помимо "Чеченского благотворительного общества" и "Общества друзей Чечено-Ингушетии" (руководители Саид Бено — бывший министр общественных работ, и Салих Бено — глава службы безопасности страны) к организации помощи Чечне подключились местные "Братья-мусульмане" и фонд "аль-Харамейн".

Вербовкой наемников и сбором средств для сепаратистов Чечни занимался базирующийся в Лондоне Международный исламский фронт, что и отмечал его представитель шейх Омар Бакри Мухаммад.

* * *

Современный экстремизм, действующий под лозунгами ислама, не привязан к определенной территории, идейно упрощен и не имеет социально-экономических программ. Его проповедники считают, что вера в Аллаха, соблюдение требований шариата, как их трактуют фундаменталисты, и джихад против всех врагов — это то, чего вполне достаточно для установления халифата с исламской формой правления. Реальную опасность таит в себе импорт идей радикального ислама, вызвавший дестабилизацию политической жизни в Чечне, Дагестане, Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане. Возможны столкновения между сторонниками традиционной религии, поддерживающими существующую власть, и представителями новообразованных радикальных религиозных объединений. В результате противодействия государственных органов характер и методы работы экстремистских организаций в Центральной Азии существенно изменятся. Неизменным останется лишь одно — их притязания на политическую власть, что необходимо им для реализации своих целей и интересов.

Трансформация ислама в орудие политической борьбы, а также дестабилизация обстановки на Северном Кавказе и в Центральной Азии связаны и с распространением здесь салафизма, не всегда точно именуемого в данных регионах "ваххабизмом". Проблема международного терроризма и интернационализации конфликта в Чечне также возникла в результате действий сторонников этого течения. Если религиозные традиционалисты Северного Кавказа и Центральной Азии смогут сохранить свои позиции в сфере исламской теории, обычаев и обрядов, то с политической точки зрения салафизм останется здесь лишь одним из факторов развития ситуации, не имеющим приоритетного значения для ее формирования.


1 См.: Зарубежное военное обозрение, 2000, № 9. С. 2.
2 Селективная актуализация норм исламского наследия раннего периода в научной литературе иногда называется "салафизмом", т.е. возвращением к тому, чему следовал Пророк и первые три поколения мусульман (от слова "салаф" — предки).
3 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической (см.: Известия, 15 февраля 2003).
4 [http://www.odci.gov/cia/publications/factbook/fields/political_parties_and_leaders.html].
5 См.: Олимова С., Олимов М. Исламская партия возрождения в межтаджикском конфликте и его урегулировании // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 1 (13). С. 133.
6 См.: Там же. С. 135.
7 См.: Там же.
8 См.: Профи, 2000, № 2. С. 36.
9 См.: Шерматова С. Исламский фактор в руках политических элит. В кн.: Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри / Под ред. А. Малашенко и М.Б. Олкотт. М.: Московский Центр Карнеги, 2001. С. 222.
10 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической.
11 См.: Молдалиев О. Современные вызовы безопасности Кыргызстана и Центральной Азии. Бишкек, 2001. С. 68.
12 Включена Государственным департаментом США в официальный список международных террористических организаций.
13 [http://www.odci.gov/cia/publications/factbook/fields/political_parties_and_leaders.html].
14 См.: Зеленков М. Военно-политические последствия террористических актов в США для Центральноазиатского региона // Гражданин, 20 ноября 2001.
15 Включена Государственным департаментом США в официальный список международных террористических организаций.
16 См.: Rashid А. Namangani's Foray Causes Concern Among Central Asian Governments, 2 May 2001 // EURASIANET [http://www.afghanradio.com/news/2001/february/feb7k2001.html].
17 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической.
18 См.: Jane’s Intelligence Review, August 2001.
19 См.: Экстремизм в Центральной Азии. Алматы: Институт России и Китая, 2000. С. 19.
20 См.: Пономарев В. Угроза "исламского" экстремизма в Узбекистане: мифы и реальность. М., 1999, С. 2.
21 См.: Молдалиев О. Указ. соч. С. 85.
22 Шерматова С. Указ. соч. С. 218.
23 См.: Малашенко А., Тренин Д. Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России. М.: Московский Центр Карнеги, 2002. С. 87.
24 См.: Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М.: Московский Центр Карнеги, 2001. С. 110.
25 См.: Ротарь И. Под зеленым знаменем ислама. Исламские радикалы в России и СНГ. М.: АИРО-ХХ, 2001. С. 33.
26 См.: Малашенко А., Тренин Д. Указ. соч. С. 87—88.
27 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической.
28 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической.
29 См.: Поляков К. Влияние внешнего фактора на радикализацию ислама в России. В кн.: Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. С. 294.
30 См.: Максаков И. Исламский миссионер в Дагестане // Независимое военное обозрение, 2001, № 13.
31 См.: Поляков К. Арабский Восток и Россия: проблема исламского фундаментализма. М., 2001. С. 80.
32 В феврале 2003 года вместе с другими 14 экстремистскими исламскими организациями признана Верховным судом РФ террористической. Включена Государственным департаментом США в официальный список международных террористических организаций.
33 [http://www.meib.org/articles/0109_l1.htm].

SCImago Journal & Country Rank
  •  Фреза галтельная  фреза кукуруза От Производителя. Мы производим твердосплавные фрезы kalpa-vriksa.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL