КАСПИЙСКИЙ РЕГИОН В СОВРЕМЕННОЙ ГЕОПОЛИТИКЕ

Парвин ДАРАБАДИ


Парвин Дарабади, доктор исторических наук, профессор Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан)


В наши дни Каспийский регион и его огромные углеводородные ресурсы — важнейшие геостратегические и геоэкономические факторы, которые оказывают существенное влияние на мировую политику и экономику. Особенно это проявляется после известных событий 11 сентября 2001 года, когда пришли в движение мощные тектонические силы, способные коренным образом изменить всю конфигурацию геополитического ландшафта на Евразийском пространстве. В наступившем столетии непосредственную роль в определении геополитических позиций той или иной страны играет уровень ее контроля над топливно-энергетическими ресурсами и средствами их транспортировки, а также способность государства обеспечить их надежную защиту от международного терроризма.

Великое противостояние Запад — Восток, в течение столетий базирующееся на фундаментальном законе геополитики — дуализме теллурократии и талассократии, протекало в основном как военно-политическое соперничество двух культурно-исторических цивилизаций: демократии и идеократии. Одним из центров этого противостояния был и продолжает оставаться Каспийский регион. Согласно теории классика геополитики Хэлфорда Маккиндера, наряду с бассейнами Северного Ледовитого океана и Аральского моря, он входит в "осевую зону" (Pivot area) — Heartland, то есть во внутриконтинентальные евразийские территории, вокруг которых происходило пространственное геоисторическое развитие. Историческая же динамика геополитических процессов вокруг этого региона теснейшим образом связана с тем, что на протяжении последних двух тысячелетий здесь тесно контактировали три могучих суперэтноса: тюркский, славянский и арийско-иранский, в более же широком цивилизационном смысле, начиная с VII века, — христианский и мусульманский миры, а частично и буддизм.

Геополитический ареал бассейна Каспийского моря охватывает западную часть Центральной Азии, Южную Россию, Северный и Южный Кавказ, Северный Иран. Обладая сильным геополитическим полем, "Сердце Евразии" (Hearteurasia) — Каспийский регион как магнит притягивал и притягивает обширные сухопутные пространства Передней и Центральной Азии, с их неисчерпаемыми природными ресурсами и людским потенциалом. Географическая же роль Каспия, в недрах которого таятся огромные запасы нефти и газа, все больше приобретает геополитическую окраску. Если прежде этот регион не относился к главным областям геополитических потрясений (таковыми были Восточная Европа, Балканы, Ближний и Средний Восток), то в ХХ веке, особенно на рубеже минувшего и нынешнего столетий, он становится величиной поистине глобальной значимости. Расположенный на границе ислама и христианства, геостратегически связанный со Средиземным морем (фактор Турции), Индийским океаном (фактор Ирана) и Европой (фактор России), Каспий — один из эпицентров геополитических противоречий современного мира и противостояния между атлантизмом и евразийством. К тому же он ключ к господству над центром Heartlanda, из которого (по Х. Маккиндеру) можно править всем миром, но где преобладающего влияния Запада никогда еще не было.

С геоэкономической точки зрения участие в разработке нефтегазовых запасов Каспия, в их транспортировке на мировые рынки привлекает особое внимание, обуславливает скрытую (а порой и открытую) борьбу между не только прибрежными странами, но и великими державами, а также некоторыми региональными государствами за доступ к контролю над этими энергетическими ресурсами. Находясь в центре геополитического разлома постсоветского пространства, в 1990-е годы этот регион стал неотъемлемой частью новой "большой игры" в мировой политике, ведущейся по классическим правилам геополитики, в условиях, когда в системе международных отношений ей окончательно уступает место идеология.

Распад СССР привел к радикальному пересмотру многих ранее казавшихся незыблемыми геополитических реалий, связанных с этим регионом. Если до краха Советского Союза Каспийское море фактически было его внутренним "озером", то в нынешней ситуации Россия — лишь один из пяти претендентов на его богатства. Сам же Каспий стал "морем проблем", вызванных острыми спорами об определении международного статуса этого водоема и дискуссиями о его разделе между пятью прикаспийскими государствами: Россией, Азербайджаном, Ираном, Туркменистаном и Казахстаном. Учитывая, что для всех пяти прибрежных государств Каспий самым непосредственным образом связан с их национальной, военно-политической и экономической безопасностью, что здесь сосредоточены их стратегические интересы, при разделе данного "пирога" предлагаются разные, порой взаимоисключающие варианты решения проблемы.

Важнейший внешний фактор, оказывающий сильное влияние на регион, — значительное увеличение числа стран, имеющих здесь свои геополитические и геоэкономические интересы. Наряду с традиционными "геополитическими игроками": Россией, США, Великобританией, Турцией и Ираном — все большую активность на Каспии проявляют Франция, Китай, Пакистан, Саудовская Аравия, Япония и ряд других государств, что создает своего рода "геополитическую головоломку" в системе современных международных отношений. По оценке российских экспертов, на долю этого региона приходится свыше 25 млрд т нефти (ее мировые запасы составляют 150 млрд т)1. По мнению же западных экспертов, как альтернатива арабской нефти к 2010 году она может иметь большое значение для Европы, когда уменьшится добыча в Северном море2. По оценке "Нью-Йорк Таймс", только в Казахстане, Азербайджане и Туркменистане сосредоточено более 100 млрд баррелей нефти, что делает Каспийский регион третьим (после Персидского залива и Сибири) нефтяным резервуаром мира3, а также одним из основных центров геополитического и геоэкономического влияния на планете.

В то же время обостренный интерес к региону связан не только, а порой и не столько с наличием огромных запасов углеводородов и достаточно реальной перспективой превращения его в "мировую бензоколонку" XXI века, но и с его ключевым положением в геополитическом раскладе мировых конкурирующих сил. В 1990-е из Восточного Средиземноморья сюда постепенно перемещается геополитическое противостояние Запад — Восток и на передний план выходят, с одной стороны, геостратегические императивы США и НАТО, а с другой — России и Ирана. Причем геополитическое давление атлантизма оказывается с трех основных направлений: с запада — из Средиземноморья (через Турцию), с юга — из Аравии (через Ирак) и с востока — из Пакистана (через Афганистан и Центральную Азию). В связи с этим появилась реальная угроза вытеснения России с данного геополитического поля и лишения ее традиционной доминирующей роли на Каспии. По мнению политолога А.С. Панарина, Каспий сегодня стал эпицентром "пиратских игр". "Открытые там залежи нефти притягивают сюда силы, никогда прежде не достигавшие такого углубления в тело Континента. Идея нефтяного пути, идущего от Каспия на Запад и на Восток и смыкающего два океана — Атлантический и Тихий, — есть не что иное, как попытка сил Моря отколоть от Континента неслыханно большой кусок, обкорнать его. Кому все еще не ясно, что речь идет о беспрецедентной агрессии Моря, собирающегося раздробить Континент, тому уже ничем нельзя помочь. Инициаторы этого проекта хотят не просто провести новую линию связи между Атлантикой и Тихим океаном и тем самым закрепить достижения вестернизации. Они хотят предупредить возможность новой консолидации Континента по индоевропейской вертикали, так как каспийский проект прямо направлен на то, чтобы срезать эту вертикаль, прервать ее"4. По мнению того же автора, "линия рассечения выглядит так: Украина — Грузия — Азербайджан — республики Средней Азии (теперь называемой Центральной) — Китай (на этом этапе приглашаемый победителями к участию в разделе) — Тихоокеанское побережье"5.

В силу своего чрезвычайно важного геостратегического положения Азербайджан оказался в центре прямых геополитических интересов супер- и региональных держав (как это было и в предыдущие столетия). По оценке солидного западного научного издания, Азербайджан вообще и Баку в частности превратились в политический и экономический центр всего Каспийского региона6. Расположенный на стыке крупных европейских и азиатских региональных держав, Азербайджан имеет достаточно реальные перспективы превратиться в "страну-ворота" (С. Коэн), обращенные лицом к Востоку.

Геополитическое соперничество Запада и России за энергоресурсы, в частности проявляющееся в южнокавказских конфликтах, начавшихся в конце 1980-х годов, с середины 1990-х перекинулись с суши на море. А после подписания в Баку "контракта века" (20 сентября 1994 г.) о строительстве основного нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан это соперничество приобрело более зримые очертания.

Актуализируется проблема выбора маршрута транспортировки каспийской нефти на мировые рынки. Считая эту проблему "одним из острейших геополитических вопросов для России", представители ее военной элиты не скрывали своего опасения, что "в его решении важную роль будут играть британо-американские нефтяные компании, которые медленно, но верно стремятся установить транснациональный контроль над природными ресурсами Каспия"7. С точки зрения официальной Москвы геополитическая выгода Запада в "контракте века" заключается в том, что, во-первых, Запад экономически укрепится в этих геополитически очень чувствительных для России зонах. Во-вторых, эта сделка будет способствовать горизонтальной консолидации государств Центральной Азии и Кавказа вокруг новых коммуникационных артерий, ориентированных друг на друга, лишая при этом Россию контроля над товаропотоками. В-третьих, через инвестиции Запад будет способствовать укреплению хрупкой государственности образовавшихся на постсоветском пространстве новых независимых стран. Наконец, в-четвертых, в качестве противовеса России Запад создаст мощный экономический и военно-политический союз8.

К этому следует добавить, что варианты трубопроводов из Каспийского региона на мировые рынки: Россия — Казахстан — Туркменистан — Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая, — безусловно, будут способствовать более активному вовлечению в каспийскую "геополитическую игру" новых акторов, в частности КНР, Пакистана, Японии и других стран, откроет перспективу выхода каспийской нефти и газа на гигантский Азиатско-Тихоокеанский рынок. В целом же монополизация транспортировки каспийских углеводородов позволит держать под контролем всю геополитическую обстановку в Центральной Азии и на Кавказе.

В геостратегической плоскости формирующаяся на Южном Кавказе антиевразийская по своей сути горизонтальная ось США (НАТО) — Турция — Грузия — Азербайджан, а в перспективе и некоторые Центральноазиатские государства таит в себе катастрофические последствия для России, которая из-за провальной внешней политики Ельцина потеряла ряд своих позиций в регионе. Попытка же российской дипломатии выстроить вертикальную геополитическую ось Москва — Ереван — Тегеран (без участия в ней Азербайджана) выглядит весьма неадекватной натиску с Запада. Учитывая, что обе эти группировки еще не создали свои четкие организационные структуры, в этих комбинациях не исключены разные варианты.

Усилить свое геополитическое влияние в регионе пытается и исламский Иран — региональная держава континентального типа. Интересы этой антиамериканской, антиатлантической и геополитически активной страны во многом совпадают с интересами России. Тегеран стремится заключить со всеми прибрежными государствами соглашение о совместном использовании Каспия и его ресурсов на равной долевой основе, что может дать ему возможность не только вернуться к состоянию начала XVIII века, но и значительно легитимизировать и укрепить здесь свое реальное, а не фактически виртуальное присутствие. Учитывая, что территория Ирана — одно из геополитически ключевых звеньев для новых независимых прикаспийских государств, Запад вряд ли сможет полностью исключить его из участия в каспийских проектах. Именно Иран, наряду с Арменией, — основной стратегический союзник России, противостоящий продвижению НАТО на восток в южном направлении. Причем в формирующейся оси Москва — Тегеран ставший на путь вооруженного конфликта с Баку Ереван неизбежно оказывается важнейшим стратегическим звеном, дополнительно скрепляющим Россию с Ираном и отрезающим Турцию от Центральной Азии.

Среди главных геополитических игроков, определяющих будущее Среднего Востока и непосредственно влияющих на геополитические сдвиги на постсоветском пространстве, особенно на Южном Кавказе, выделяется Анкара. Вступление Турции в НАТО (1952 г.) и создание на ее территории военных баз Альянса в период "холодной войны" сыграли важную геостратегическую роль. Ведь в случае военного конфликта она бы сдерживала продвижение СССР на Ближний Восток. После разрушения советского геополитического пространства у Турции появился реальный шанс максимально использовать сложившуюся ситуацию для усиления своего геополитического влияния путем реанимации идей пантюркизма, особенно в близком ей в этническом, религиозном, языково-культурном отношении Азербайджане и в ряде Центральноазиатских государств. А строительство основного нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан способствует и "привязке" к ней ориентированной на Запад Грузии9.

За последние годы проявляется стремление Китая и Японии играть более активную роль в новой "большой геоэкономической игре" — в наступлении на нефтяные и газовые месторождения богатой энергоносителями Центральной Азии, в частности в Каспийском регионе. Движущей силой китайской стратегии стала все возрастающая потребность в энергоносителях, обусловленная чрезвычайно высокими темпами экономического роста страны10. К началу нынешнего столетия Китай намного расширил политические и экономические связи со всеми пятью прикаспийскими государствами, особенно с Казахстаном, преследуя далеко идущие геополитические цели на центральноазиатском направлении своей внешней политики.

Учитывая непростые отношения Израиля с арабским миром, в ближайшей перспективе не исключается подключение этого государства к каспийским нефтегазовым проектам, прежде всего через Азербайджан.

За последнее десятилетие Каспий стал для Запада регионом огромного геополитического значения. С середины 1990-х годов США, не сумев найти modus operandi с Россией, обратили основные усилия на здешнюю нефть и ради контроля над нею пытаются создать на Кавказе и Каспии свою сферу влияния. Причем, по мнению бывшего госсекретаря Соединенных Штатов Дж. Бейкера, Каспий не экономическая и не геологическая или техническая проблема, а геополитический вопрос первостепенной важности11. В тот период Вашингтон, не имея возможности активно вмешиваться в постсоветское пространство, определил для себя трех фаворитов — Украину, Азербайджан и Казахстан. Соединенным Штатам они были нужны для решения своей геополитической задачи — установить "предел распространению российского влияния на трех ключевых направлениях: на Балканы (Украина), в Закавказье (Азербайджан) и в Центральную Азию (Казахстан)"12. Причем последние два направления непосредственным образом связаны с Каспийским регионом.

Запад значительно активизирует деятельность, направленную на усиление своего военно-политического влияния в регионе. Так, 1 октября 1999 года в зону ответственности Объединенного центрального командования (ОЦК) НАТО были включены пять республик бывшего СССР: Туркменистан, Кыргызстан, Казахстан, Узбекистан и Таджикистан, причем две из них имеют непосредственный выход к Каспийскому морю. В информационно-аналитическом директорате ЦРУ создано подразделение, которое должно отслеживать происходящие в зоне Каспийского моря события и вырабатывать соответствующие рекомендации для политического руководства США. Это также вызвано серьезными опасениями Вашингтона, что в случае провала экономических и политических реформ в странах Прикаспия, а также при сохранении и возникновении здесь новых внутренних и межгосударственных конфликтов эти государства могут превратиться в "источник терроризма, рассадник религиозного и политического экстремизма, поле боя для ведения открытой войны"13.

В целом же, США видят в нефти Каспия дополнительный источник энергии, которую можно будет использовать, если поставки нефти из стран Персидского залива окажутся под угрозой. Помимо этого американские интересы в углеводородах Центральной Азии и Каспия во многом определяются стремлением сохранить влияние на своих союзников, то есть на Западную Европу и Японию. Соединенные Штаты стремятся дистанцировать Центральноазиатские страны от России и даже вывести их из зоны влияния Москвы, ослабить ее потенциальные возможности настолько, чтобы она уже не смогла когда-либо вновь бросить геополитический вызов Вашингтону. Все возрастающее влияние США в Центральной Азии, особенно после событий 11 сентября 2002 года и начала антитеррористической войны в Афганистане, безусловно, дало геополитическое преимущество Белому дому в отношении Китая, Ирана, Юго-Западной и Южной Азии, не говоря уже о России. В русле американской стратегии в Евразии Вашингтон, используя фактор "исламского фундаментализма и экстремизма", стремится "пристегнуть" Центральную Азию к "географическому поясу", который составляют Турция, Саудовская Аравия и Пакистан, а в перспективе в него могут войти Ирак и Иран14. Без подключения к этому процессу прикаспийских стран, прежде всего Азербайджана, Казахстана и Туркменистана, решение поставленной геостратегической задачи весьма проблематично.

Неурегулированные проблемы, главным образом с определением статуса моря и его разделом между прикаспийскими государствами, не могут не вызывать серьезную обеспокоенность России, геополитическое присутствие которой в этом регионе значительно ослабло. Однако после прихода к власти В.В. Путина российская дипломатия стала гораздо прагматичнее и последовательнее, в частности, Кремль ныне стремится нормализовать отношения со всеми прикаспийскими государствами.

Что же касается непосредственного военного присутствия России на Каспии, то 4 марта 2000 года президент страны утвердил указ "Основы политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2010 года". В этом документе особо подчеркивается необходимость создания качественно нового военно-морского флота, как одного из важнейших военно-политических компонентов государства для обеспечения, в частности, "свободы деятельности РФ на Черном и Каспийском морях"15. Возможность продемонстрировать свою военно-морскую мощь на Каспии у России появилась после фактического провала Ашхабадского саммита глав прикаспийских государств, состоявшегося в апреле 2002 года. Уже на следующий день после его завершения В.В. Путин отдал распоряжение о подготовке к широкомасштабным военно-морским маневрам, которые были назначены на август. Основная причина, побудившая Кремль к их проведению, — стремление показать тем прикаспийским государствам, которые все больше отделяются от России и все теснее сближаются с США, что с военной точки зрения она, несмотря на свою экономическую слабость, по-прежнему играет лидирующую роль в регионе. В ходе этих маневров министр обороны страны С. Иванов недвусмысленно заявил, что "мир на Каспии может быть обеспечен только тогда, когда у России будут современные вооруженные силы, способные быстро и эффективно противостоять всем вызовам и угрозам в регионе"16. Следует отметить, что никогда ранее — ни в советское время, ни в период новой России — столь масштабных учений на Каспийском море не проводили.

В Иране эти маневры восприняли не как средство давления на Тегеран с целью сделать его более сговорчивым при решении вопроса о правовом статусе Каспия, а как попытку противостоять стремлению США и НАТО укрепиться в регионе. Следует отметить, что желание укрепить здесь свои военно-морские силы проявляют и другие прибрежные государства.

По мнению одного из ведущих российских теоретиков идей Евразийства А. Дугина, контроль над Каспием и всем каспийско-черноморским пространством — стратегическая задача глобального противостояния атлантизма и евразийства. А задача России — создать ось Москва — Тегеран, что позволит ей достичь своей многовековой цели — выйти к теплым морям и таким образом разорвать пресловутое "кольцо анаконды"17. Как заявил бывший министр обороны США К. Уайнбергер, "если бы России удалось удержать господство на Каспийском море, это было бы для нее более важной победой, чем победа Запада, добившегося расширения НАТО на восток"18.

Хотя на Каспии сложилась конфликтная ситуация, она еще не имеет кризисного измерения. Однако геополитическое соперничество, разворачивающееся между формирующимися новыми геостратегическими центрами вокруг региона, создает весьма реальные перспективы для его превращения в решающий "театр военных действий" в атлантистско-евразийском геополитическом противостоянии. Первые залпы этой "схватки львов" прозвучали в Карабахе и Чечне. В то же время в обозримом будущем возможно формирование геоэкономических конструкций в направлении на запад: Каспий — Черное море — Средиземноморье — Атлантика и на восток: Каспий — Китай — Азиатско-Тихоокеанский регион, а также на юг: Каспий — Персидский залив и Каспий — Индийский океан. В сочетании с уже функционирующими нефтегазовыми магистралями и реализуемыми проектами Баку — Супса, Баку — Новороссийск, Тенгиз — Новороссийск, Корпедже — Курдкуй, Баку — Джейхан и т.д. это может способствовать полномасштабному выходу энергоресурсов региона на мировые рынки, а также интеграции экономик прикаспийских государств в формирующуюся новую планетарную экономическую систему в рамках наступающей эры глобализации.

В целом же тектонические процессы, происходившие в 1990-х годах на постсоветском пространстве, в конце концов привели к "фрагментации" всего Евразийского пространства, с последующим усилением влияния Запада на ряд государств СНГ. Этому во многом способствовали накопившиеся за предыдущие десятилетия острые межнациональные проблемы, весьма ощутимые различия региональных интересов, а также различные религиозные, этнические, расовые и культурные ориентации, вызывающие и обостряющие внутриевразийские противоречия. И все это происходит, несмотря на то что евразийские государства, в том числе и прикаспийские страны, имеют общую континентальную специфику национальной истории, а также общие традиции государственности и экономических интересов, в корне отличающиеся от атлантической цивилизации.

В современных условиях, когда талассократический Запад в лице своего безусловного лидера США получил реальные возможности одержать тотальную геополитическую победу над теллурократическим Востоком, прежде всего над Россией, на передний план вышла основная геостратегическая цель атлантистов — не допустить, чтобы лишь одна Россия доминировала в Евразии, в том числе и в Каспийском регионе. Это и способствовало его трансформации в один из важнейших, наряду с Балканами и Ближним Востоком, геополитический центр мира.

В геополитической борьбе за Каспий решается судьба нового миропорядка, так как контроль над ним позволяет контролировать Кавказ, Центральную Азию и Средний Восток со всеми вытекающими геостратегическими преимуществами.

Происходящие в последнее десятилетие вокруг Каспия военно-политические события: межнациональные и межгосударственные конфликты на Кавказе, антитеррористическая операция США и их союзников в Афганистане, военные операции Соединенных Штатов и Великобритании в Ираке, а также уже ставшее реальностью военное присутствие НАТО в ряде Центральноазиатских стран и в Грузии — способствуют постепенному, но верному геополитическому окружению этого региона с запада, юга и востока. "Появление НАТО на берегах Каспия, в Центральной Азии означает коренную трансформацию геополитических контуров этой части Евразии, заход в глубокий тыл России, Ирана, Афганистана и, в определенной степени, Индии и Китая"19.

В целом же контроль над этим важнейшим в геополитическом отношении регионом Евразии приобретает особую актуальность, ибо в этом случае перед Западом могут открыться реальные перспективы долговременного геостратегического доминирования над Востоком. Однако в силу имеющихся гигантских пространственных, природных и людских ресурсов, неисчерпаемых внутренних возможностей и опираясь на свои глубинные культурно-ценностные пласты, Восток имеет реальные шансы устоять перед этим натиском, а в обозримом будущем и восстановить геополитическое равновесие. И лишь тогда можно будет говорить о наступлении эры взаимопонимания и сотрудничества между странами и народами Запада и Востока как о единственной разумной альтернативе выживания человеческой цивилизации в нынешнем тысячелетии. Это тем более важно в свете тотального наступления международного терроризма, все более приобретающего зловещие черты совершенно нового по своей социально-политической сущности явления глобального масштаба — геотерроризма — детища геополитики XXI века. Не исключено, что при негативном сценарии развития геополитических процессов именно по Каспийскому региону может пройти "линия разлома между цивилизациями", то есть линия будущих "фронтов" в ходе грядущих, согласно концепции С. Хантингтона, столкновений цивилизаций, одинаково опасных как для Запада, так и для Востока.


1 См.: Красная Звезда, 5 октября 2000; Морской сборник, 1997, № 7. С. 22.
2 См.: Кушкумбаев С. Влияние энергоресурсов на некоторые аспекты внутренней и внешней политики Казахстана // Центральная Азия и Кавказ, 1998, № 1. С. 41.
3 См.: New-York Times, 17 February 1998.
4 Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. М.: Алгоритм, 2000. С. 275.
5 Там же. С. 295.
6 См.: Perceptions Journal of International Affairs, 1999, Vol. IV, No. 2.
7 Морской сборник, 1997, № 7. С. 23.
8 См.: Внешняя политика и безопасность современной России (1991—1998). Хрестоматия. Т. I. М.: Международные отношения, 1999. С. 19.
9 См.: Сафронов Р. Турецкая внешняя политика и государства Центральной Азии и Кавказа // Центральная Азия и Кавказ, 1998, № 1. С. 19.
10 См.: Мозиас П.М. Китай в регионе // В кн.: Европа — Россия: проблемы южного направления. Средиземноморье — Черноморье — Каспий. М., 1999. С. 399—400.
11 См.: Los-Angeles Times, 11 March 1998.
12 Уткин А.Н. Американская стратегия для XXI века. М.: Логос, 2000. С. 105.
13 Цит. по: Россия и Закавказье: реалии независимости и новое партнерство. М.: ЗАО "Финстатинформ", 2000. С. 53.
14 См.: Российские стратегические исследования. Ежегодник. М.: Логос, 2002. С. 104.
15 Морской сборник, 2000, № 4. С. 8.
16 Известия, 12 августа 2002.
17 Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить пространством. М.: АРКТОГЕЯ-центр, 1999. С. 241.
18 Красная Звезда, 27 сентября 2000.
19 Ковальский Н.А. Реструктуризация геополитического пространства от Гибралтара до Каспия в 90-е годы // В кн.: Европа — Россия: проблемы южного направления. Средиземноморье — Черноморье — Каспий. С. 30.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL