РОССИЯ И КИТАЙ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ: ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ

Владимир КИНДАЛОВ
Олег ЛИМАНОВ


Владимир Киндалов, преподаватель Ташкентского государственного института востоковедения (Ташкент, Узбекистан)

Олег Лиманов, преподаватель Ташкентского государственного института востоковедения (Ташкент, Узбекистан)


В последнее время Центральная Азия вновь оказалась в фокусе событий мирового масштаба. Сегодня здесь обостряется борьба за влияние, отражающая и прежние региональные проблемы, и современные глобальные реалии. В ней переплелись амбиции новых "игроков" и традиционное соперничество старых региональных держав, среди которых выделяются Россия и Китай.

Реальная оценка ситуации и перспектив ее развития невозможна без тщательного анализа российского и китайского факторов, их роли в борьбе с международным терроризмом, восприятия Пекином и Москвой угроз собственной безопасности, интересов КНР и РФ и вариантности политики этих двух государств в Центральной Азии. События 11 сентября 2001 года в США и последовавшая за ними антитеррористическая операция в Афганистане против "Аль-Каиды" и режима талибов полностью изменили геополитическую ситуацию, поставив перед Россией и Китаем немало сложных вопросов. Регион, в котором обе страны уже имеют свои определившиеся интересы, ныне оспаривается еще одним влиятельным конкурентом — США.

Позиция КНР

После начала антитеррористической операции в Афганистане, ситуация в Центральной Азии резко изменилась и обозначила очевидные недостатки в реализации здесь политики КНР.

Влияние событий, последовавших за терактами 11 сентября, на китайскую политику оказалось существенным. Сила такого влияния зависела от уровня заинтересованности Пекина в геополитических изменениях и вовлеченности его в глобальные процессы. И в связи с данными событиями Китай не мог "остаться в стороне", хотя бы потому, что его самым непосредственным образом касались геополитические сдвиги, управляемые Соединенными Штатами. КНР, стремящаяся стать глобальной державой и занять место среди главных игроков на международной политической арене, ощутила на себе колоссальное воздействие новой ситуации и попыталась использовать ее в своих интересах.

Однако у Пекина есть ряд серьезнейших проблем, которые ему сложно решить с опорой лишь на собственные резервы и возможности. Для разрядки порождаемой этими проблемами напряженности Китай вынужден действовать с оглядкой на соседние страны. И Центральная Азия в данном контексте занимает особое место. Ведь одна из важнейших задач, стоящих сегодня перед китайскими внешнеполитическим и оборонным ведомствами, — вызовы национальной безопасности со стороны исламского экстремизма и национального сепаратизма в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР).

Благодаря развитию сотрудничества со странами региона Китай надеется решить следующие вопросы: обеспечить стабильность на своих неспокойных западных рубежах и в пограничных районах; создать необходимые условия для реализации планов экономического развития западных районов КНР, что позволит сократить разрыв в развитии прибрежных и внутренних территорий; получить гарантированный доступ к источникам энергии для своей растущей промышленности; оказывать противодействие однополярной системе и доминирующему влиянию США на экономическом, политическом и военном уровнях.

Все это — жизненно важные задачи КНР на западных рубежах, обеспечивающие безопасность государства. Однако на этом направлении Пекин рискует столкнуться с действиями других внешних сил.

В целом же среди актуальных внешнеполитических и внутренних задач, вставших перед китайским правительством после 11 сентября 2001 года, выделим следующие: развитие контактов с администрацией США, с тем чтобы перевести их на уровень реального стратегического партнерства, укрепляя при этом стратегическое сотрудничество с Россией; усиление своих позиций в Центральной Азии; повышение авторитета КНР на международной арене.

По мнению китайских лидеров, обеспечить значительный экономический рост страны и сохранить ее территориальную целостность можно лишь на основе улучшения отношений с Вашингтоном, что будет способствовать созданию благоприятной международной атмосферы. Это, в свою очередь, поможет решению проблемы возвращения Тайваня по принципу "одно государство — две системы", а также внесет существенный вклад в борьбу против национального сепаратизма в СУАР и в Тибете.

Как считают авторы этих строк, в последнее время геополитические ориентиры Китая частично изменились. И хотя место России в региональном раскладе сил по-прежнему определяется традиционной направленностью китайско-российских отношений на сдерживание США и на создание им противовеса, а Вашингтон выступает главным внешним фактором угрозы, китайское руководство намерено улучшать связи с администрацией Белого дома.

Следует отметить, что в ходе смены своих геополитических ориентиров власти КНР не изменили своей сдержанной внешнеполитической тактике, в принципе традиционной для китайского государства. Пекин сегодня предпочитает "выдержать паузу и сберечь силы", особенно когда речь идет о "больном вопросе" Синьцзяна и о Центральной Азии, которая до последнего времени занимала второстепенное место во внешнеполитических приоритетах страны.

Даже когда стало ясно, что антитеррористическая борьба Вашингтона — лишь способ достижения им своих политических целей и в результате такого развития событий проблема Синьцзяна, вопреки расчетам китайского руководства, даже усугубляется, Пекин продолжал "молчать". В данном случае проявляется уже более ста лет свойственное китайской политике противоречие, которое заключается в том, что Поднебесная вынуждена соотносить свои большие амбиции с недостатком своей реальной стратегической мощи. Однако в Пекине верят, что уже через несколько десятилетий положение будет исправлено (если мудрость не изменит нынешнему руководству страны) и КНР займет достойное место в системе международных отношений.

Вместе с тем тактика Китая, возможно, была бы несколько иной, если бы Вашингтон однозначно пошел на сближение с Пекином по принципиально важному для него вопросу Тайваня и относительно соблюдения прав человека в КНР. В таком случае можно было бы ожидать укрепления китайско-американских отношений. Однако это, видимо, пока не входит в планы США.

Устранение радикального режима талибов, активно поддерживавших уйгурских сепаратистов, с политической сцены Афганистана весьма выгодно Китаю (с точки зрения интересов его безопасности), и в Пекине в этом плане могут быть благодарны американцам за вторжение в регион. Более того, в пользу КНР сыграло и решение администрации США (конец 2001 г.) включить Организацию освобождения Восточного Туркестана в список террористических структур.

Синьцзян играет в стратегии развития Китая особо важную роль. Она обусловлена не только экономической и энергетической важностью СУАР, но и его военно-политическим и стратегическим значением. Со второй половины 1990-х годов власти страны реализуют признанную приоритетной программу развития ее западных и центральных районов (включающую и СУАР), которая должна вывести эту значительную часть КНР из бедности и отсталости. Однако, несмотря на то что в развитие этой автономии центральное правительство уже много лет вкладывает крупные средства, западные аналитики, прежде всего, обращают внимание на репрессивную политику Пекина в отношении уйгурского населения Синьцзяна. В связи с этим западные государства, в первую очередь США, пытаются использовать вопрос о соблюдении прав человека в национальных районах страны для давления на КНР и ее сдерживания. Но действия китайских властей подтверждают решимость Пекина бороться против любых проявлений сепаратизма и исламского радикализма в данном районе. Это противоречит заметному в последнее время усилению позиций США в Центральной Азии и постепенно вырисовывающейся наступательной политической линии Вашингтона в глобальном масштабе.

Постоянным фактором угрозы для КНР становится и появление военно-воздушных баз антитеррористической коалиции на территории Центральноазиатских государств. В Китае отдают себе отчет в том, что устанавливаемый здесь контроль со стороны Вашингтона, а именно это подразумевает военное присутствие США в регионе, расширяет возможности Белого дома не только в сдерживании Пекина, но и в дестабилизации обстановки в Китае в целом, главным образом во взрывоопасном Синьцзяне. В этой связи ряд китайских экспертов, побывавших за последний год в Центральной Азии, неоднократно высказывал мнение о том, что республикам региона необходимо более четко определиться со сроками пребывания американских военных на их территории, прежде всего в рамках соответствующих соглашений, подписанных этими государствами с Соединенными Штатами. В частности, на международной конференции "Центральная Азия и Китай: поиск новых геополитических ориентиров" (15 июля 2002 г., Алматы) экс-посол КНР в России, председатель Китайского общества по изучению Восточной Европы и Центральной Азии Ли Фэнлинь отмечал неудовлетворенность сложившимся статус-кво. По его мнению, безопасность Центральной Азии должна обеспечиваться совместными усилиями самих ее государств, без вмешательства со стороны. Наконец, обеспечивать эту безопасность, с точки зрения КНР, должны международные структуры, главнейшей из которых в регионе является Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).

В этой связи руководству КНР необходимо выработать новую стратегию в отношении стран Центральной Азии на ближайшую и более отдаленную перспективу. В 1990-е годы Пекин придерживался осторожной тактики выжидания в контактах с постсоветскими республиками региона, так как был поглощен своими внутренними проблемами. Вступление в 2001 году в ВТО, поворот к интеграции в мировое рыночное хозяйство, глобализационные процессы и новые геополитические реалии обусловили изменения в его внешней политике. Кроме того, сегодня в КНР уже понимают, что Центральная Азия не представляет собой серьезной угрозы для возможной дестабилизации в Синьцзяне. А в результате решения погранично-территориальных проблем с государствами региона угроза их негативного влияния была снята с повестки дня китайской политики.

Вместе с тем новая ситуация в мире подталкивает Пекин к большей активности в продвижении своих интересов. Характерная особенность такой политики Китая в регионе — укрепление военно-технического сотрудничества с его странами. Так, во время поездки заместителя начальника Генерального штаба Народно-освободительной армии Китая (НОАК) Сюн Гуанкая по Центральной Азии (март 2002 г.) было объявлено, что КНР выделяет безвозмездную военно-техническую помощь Казахстану на 3 млн долл., Кыргызстану — на 1,6 млн долл., Узбекистану — на 1млн долл. В мае того же года побывавший в КНР президент Таджикистана Э. Рахмонов получил от Пекина 1,2 млн долл.

Это свидетельствует о том, что Китай уже не рассматривает экономический рост в качестве единственной первостепенной задачи государства, как было на первых этапах реформ, а в число своих приоритетов поставил и военное строительство. За последние 14 лет расходы на эту сферу ежегодно росли. Так, если в 2001 году они составляли 121 млрд юаней (14,5 млрд долл.), то в 2002-м — 141 млрд юаней (около 17 млрд долл.), то есть увеличились на 17,7%. Правда, основное внимание государство по-прежнему уделяет социально-экономическим реформам, планируя к 2030 году сформировать "развитую экономическую систему" и по сравнению с 2000 годом увеличить ВВП в расчете на душу населения в четыре раза. Исходя из этого, многие эксперты ожидали смены тактики КНР и ее выступления на глобальной внешнеполитической сцене в новой для себя роли только на основе успеха этих реформ и всесторонней модернизации страны. Однако, как мы уже отмечали, после 11 сентября ситуация кардинально изменилась.

В ближайшее время следует ожидать смены тактики КНР в Центральной Азии. Здесь следует отметить, что после распада СССР интерес Пекина к этому региону постоянно увеличивался и постепенно росло его влияние на последний. Но наибольшую активность на данном направлении Китай проявляет с начала 2002 года, когда Россия обозначила курс на сближение с НАТО и США.

Понятно, что в интересах КНР не обострять отношения с Соединенными Штатами. Это обусловлено как стратегическим расчетом, так и сложившейся ныне международной ситуацией (в условиях, когда Россия — первый партнер Китая в противостоянии с США — фактически "подыгрывала" Белому дому, Пекин оказался в стороне от данного процесса). Вместе с тем в КНР специально подчеркивают, что военное усиление Соединенных Штатов в Центральной Азии затрагивает в первую очередь интересы Москвы, а интересы Китая в данном случае не пострадают. Таким образом, сохраняя позицию "стороннего наблюдателя" и продолжая играть на российско-американских противоречиях, китайские стратеги надеются оказаться в выигрыше в долгосрочной перспективе. В целом же в треугольнике Россия — США — КНР каждая сторона будет стремиться играть на противоречиях между двумя другими. В связи с активизацией сотрудничества Москвы и Вашингтона (после событий 11 сентября) в области глобальной безопасности, созданием Совета "Россия — НАТО" и подписанием в его рамках соглашения о сотрудничестве (май 2002 г.) Пекин оказался в наименее выгодном положении.

Вместе с тем США, при всем их желании, не могут игнорировать "китайский фактор". Растет значение Пекина в обеспечении мирного и стабильного развития АТР, Китай поддерживает возглавляемую Соединенными Штатами борьбу против международного терроризма, а союз КНР с Россией — весомая политическая сила. Все это сдерживает Вашингтон, заставляя его лавировать между своим жестким и мягким курсом в отношении Пекина, между сценарием "китайской угрозы" и версией "близких партнерских отношений". Кроме того, Китай намерен планомерно развивать центральноазиатское направление своей внешней политики, что будет способствовать решению его проблем, связанных с обеспечением безопасности и стимулированием экономического роста страны, прежде всего ее северо-западных районов.

На сегодняшний день сложились предпосылки для того, чтобы правительство КНР уделяло республикам региона самое пристальное внимание. В числе этих предпосылок отметим экономические интересы Пекина в Центральной Азии: ее энергоресурсы, рынок сбыта китайских товаров, транспортно-коммуникационные возможности. Но, безусловно, самое главное — политические аспекты, в первую очередь "американский фактор" и проблема синьцзянских сепаратистов. Вместе с тем новый этап китайской политики будет означать трансформацию ее нынешних, преимущественно политических интересов в Центральной Азии, в конкретные экономические цели. В среднесрочной перспективе Китай способен значительно укрепить здесь свои позиции, конкурируя с Россией, США, Ираном, Турцией и некоторыми другими странами.

Таким образом, положение, сложившееся в регионе после 11 сентября, не способствовало решению прежних задач китайского руководства и создало дополнительные угрозы безопасности страны. Более того, нынешняя ситуация может сыграть роль катализатора в реализации стратегии Китая, выдвинув центральноазиатское направление в число наиболее приоритетных для КНР. Тем самым активность Пекина будет направлена, с одной стороны, на обеспечение безопасности своего жизненно важного "западного направления", а с другой — на развитие более тесного сотрудничества с государствами региона.

Стратегия и тактика России

В настоящее время роль России в регионе несопоставима с той безграничной властью, которую имела Москва во времена СССР. Более того, ее влияние здесь стремительно сокращается. Заметным в последние годы стало стремление РФ занять демонстративно равноудаленную позицию в отношении острых ситуаций, проявлять сдержанность в их урегулировании, избегать прямого участия в конфликтах, непосредственно не затрагивающих ее национальные интересы. В этой связи образовался определенный политический вакуум, который заполнили другие внешние силы: США, страны Европы, КНР, Турция и Иран.

Конечно, государства Центральной Азии заинтересованы в инвестициях и в иной финансовой помощи стран Запада, включая и США, а также в военном сотрудничестве с ними, считывают, что западные посредники лучше, нежели российские, справятся с урегулированием конфликтов и с угрозами, создаваемыми здесь религиозными экстремистами и наркомафией. Учитывая вышеупомянутые факты и усиление военного присутствия США в регионе, многие российские политики и эксперты критикуют руководство страны за его самоустранение от разрешения конфликтов на южных рубежах России, а также за снижение участия Москвы в региональных процессах. "Все то, что сейчас делают американцы в ЦА и Афганистане, пусть в меньших масштабах, ждали от России, но не дождались. Теперь все это они получают от США"1.

Вместе с тем присутствие в регионе необходимо России прежде всего для минимизации существующих на ее южных границах рисков и угроз, снижения здесь уровня межнациональной напряженности, пресечения нелегального транзита оружия, наркотиков, товаров и незаконной миграции. Кроме того, российские политики учитывают и стратегическую значимость Центральной Азии. Однако Москва напрямую не вмешивалась в разрешение конфликта, связанного с попытками боевиков Исламского движения Узбекистана (ИДУ) проникнуть в Узбекистан и Кыргызстан (1999 и 2000 гг.), так как тогда ее военные силы были заняты в Чечне. Негативным для России фактором в данной ситуации послужило то, что, пообещав поставить Ташкенту и Бишкеку вооружение, необходимое для контртеррористической операции, Москва не оказала им помощи в запрошенных размерах. В итоге Узбекистан закупил недостающее оружие и боеприпасы у Китая.

В то же время, не желая портить отношения с США, большинство стран региона согласилось пойти на уступки Вашингтону в военно-политической и экономической сферах, за что им была обещана американская помощь в ликвидации ИДУ. Воздушное пространство этих стран было предоставлено военно-транспортной авиации Соединенных Штатов, а аэродромы на их территории (за исключением Туркменистана) — для размещения обслуживающего персонала ВВС антитерроритической коалиции.

Понятно, что Москва и Пекин довольно нервозно реагируют на такое изменение ситуации в регионе. Они считают, что их обошли, и не без оснований опасаются подрыва здесь своих позиций, поскольку практически ничего не могут противопоставить американцам. Дабы не оказаться в роли стороннего наблюдателя за массированным дипломатическим наступлением американцев, в январе 2002 года Ташкент посетил министр иностранных дел России Игорь Иванов, где он заявил, что Москва возражает против создания постоянных американских военных баз в Центральной Азии.

Для сдерживания усиливающегося здесь влияния США, а также для укрепления своих отношений с КНР и со странами региона Москва будет стремиться эффективнее использовать потенциал ШОС. Более того, недостаточные политические и экономические возможности Центральноазиатских государств подводят их к необходимости сотрудничать с сильными партнерами, что позволит укрепить позиции стран региона в международной системе. Россия и КНР — постоянные члены Совета Безопасности (СБ) ООН. Данный факт создает определенные гарантии того, что интересы стран Центральной Азии будут поддерживать эти два влиятельных в СБ государства, имеющие общие интересы с республиками регионе.

Кроме того, принятая главами правительств стран ШОС Программа многостороннего сотрудничества на 2001—2010 годы, а также предложения Пекина о постепенной либерализации торговли и инвестиций в регионе, о развитии пограничной торговли и другие экономические инициативы в перспективе дадут России неоспоримые преимущества для укрепления здесь торгово-экономического сотрудничества. Интенсивные экономические связи позволят поднять на более высокий уровень отношения между участниками данной организации.

Еще один реальный ответ России на складывающуюся ситуацию — создание (ноябрь 2002 г.) ее военно-воздушной базы (10 истребителей Су-27) в кыргызском городе Кант, к востоку от Бишкека. Это было сделано в соответствии с договоренностью между руководителями министерств обороны обеих стран, в дополнение к уже существующей в Таджикистане военной базе и дислоцированной в этой республике российской 201-й мотострелковой дивизии. Военно-политическое сотрудничество Москвы и Душанбе обусловлено важным стратегическим положением Таджикистана, который должен стать барьером на пути наркомафии и религиозного экстремизма, проникающих в регион из еще нестабильного Афганистана. В Москве понимают, что при политическом хаосе, который может возникнуть в Центральноазиатских государствах, потоки беженцев оттуда хлынут в Россию, к чему она сегодня не готова. При этом официальные российские лица делают очевидную ставку на президента Таджикистана Э. Рахмонова, считая, что он лучше, чем главы других республик региона, обеспечивает безопасность своей страны и пытается сохранить в ней стабильность.

В то же время нельзя исключить и смены в Душанбе правящей элиты, что будет означать приход к власти представителей соперничающих с Рахмоновым кланов (М. Худойбердыев — выходец из ходжентского клана) или политической силы, близкой к исламским кругам (С. Нури). В этом случае, учитывая прошлые связи Москвы с "антиисламской" стороной конфликта, российские позиции окажутся подорванными.

Оценивая ситуацию в целом, можно утверждать, что (исходя из долгосрочной перспективы) наиболее реальными региональными экономическими и военно-политическими партнерами России будут Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан. В то же время в качестве своего важного союзника в сохранении здесь стабильности и безопасности РФ рассматривает Узбекистан. Эта республика — самая крупная по численности населения (свыше 24 млн чел.) и наиболее стабильная в Центральной Азии — может стать проводником интересов России в регионе и катализатором новых совместных инициатив Москвы, Вашингтона и Пекина.

Государства региона находятся в центре внимания не только России и Китая, но и Соединенных Штатов, которые активно развивают здесь многостороннее экономическое и стратегическое сотрудничество, а во многих случаях и являются серьезным конкурентом Москвы и Пекина.

Как представляется, наиболее важная задача стран Центральной Азии на среднесрочную перспективу — реализация эффективной многовекторной политики, способной установить баланс интересов России, США и КНР для обеспечения экономического развития региона, его безопасности и стабильности.

Складывающаяся ситуация показывает, что такую политику можно реализовать лишь при взаимовыгодном разделении республиками региона сфер своих интересов между Москвой, Вашингтоном и Пекином, но отнюдь не при конфронтации с ними.


1 Шелия В. Прощай или до свидания? // Новая газета, 21 марта 2002.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL