ТУРЦИЯ В ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ КАМПАНИИ

Закир ЧОТОЕВ


Закир Чотоев, магистр международных отношений, докторант кафедры международных отношений Института социальных наук Анкарского университета (Анкара, Турция)


Нестабильность на Ближнем Востоке и новые угрозы международного терроризма сделали Турцию "прифронтовым государством" в нынешней системе безопасности1. Это обусловлено тем, что наша страна граничит с двумя государствами из трех, названных Вашингтоном "треугольником зла или осью зла". Кроме того, втягивание Анкары как стратегического партнера в систему безопасности на Ближнем Востоке стало одной из главных задач Вашингтона во второй половине 1990-х годов, когда США стремились создать стратегический треугольник из своих близких союзников в регионе: Турции, Израиля и Египта2. Хотя эти намерения Вашингтон не смог реализовать до конца из-за непрекращающегося палестино-израильского конфликта, все-таки можно говорить об определенном укреплении турецко-израильских и турецко-египетских отношений. Таким образом, Турция, как член НАТО и государство, стремящееся вступить в Европейский союз, а также активно участвовавшее в миротворческих операциях на Балканах, в силу своей политической направленности и географического положения продолжает сохранять стратегический интерес для стран Запада и США.

Для лучшего понимания стремлений и возможностей Турции как стратегического партнера Запада в военно-политических процессах целесообразно ознакомиться с некоторыми аспектами ее внешней политики и безопасности. Кроме того, мы затронем вопросы развития антитеррористической кампании, возглавляемой США, и место Турции в этом процессе, а также проследим влияние этих событий на политику Анкары в Центральной Азии и на Кавказе.

Внешнеполитические проблемы

На сегодняшний день важнейший приоритет внешней политики Турции — ее вступление в ЕС. С этой задачей связано решение ряда внешнеполитических вопросов. Основной из них — урегулирование проблемы Кипра, то есть отношений между северной (турецкой) и южной (греческой) его частями. Если удастся преодолеть разногласия и подписать договор о мирном урегулировании на принципах построения федеративного государства, то в 2004 году Кипр станет полноправным членом ЕС. В ином случае это окажется возможным только для греческой части острова, которая является легитимной для мирового сообщества. А северная его часть останется за рамками этого процесса. Турецкий же военный контингент, базирующийся на Северном Кипре для поддержания порядка и предупреждения конфликта между греческим и турецким населением, по определению стран ЕС, примет статус "оккупационных сил"3. Однако для военного руководства Анкары этот контингент имеет особое стратегическое значение как гарант безопасности присредиземноморских границ Турции. Вместе с тем разногласия в решении кипрского вопроса не только вызывают политические и правовые противоречия между турецкой и греческой сторонами острова, но и создают определенные политические проблемы в самой Турции.

Еще один камень преткновения — разногласия между странами ЕС и Турцией относительно новой европейской политики безопасности (ESDP)4. Как страна, стремящаяся вступить в ЕС, Турция опасается, что ESDP или так называемая "европейская армия быстрого реагирования" будет использована против нее в разрешении проблемы Кипра, и стремится определить свое место в этой структуре. Основываясь на временной зависимости новой военной группировки ЕС от НАТО, турецкое правительство использует свое давление (право вето), как члена Североатлантического альянса, на решения относительно организационных и политических аспектов ESDP.

Среди главных проблем безопасности Турции также следует отметить и угрозу распространения терроризма со стороны приграничных государств. Террористические организации, деятельность которых направлена против Турции и ее правительства, можно охарактеризовать как радикально левые (DHKP-C, TIKKO), религиозные (Hizbullah, IBDA/C) и сепаратистскo-этнические (ASALA, PKK-KADEK). К примеру, за минувшие десять лет от рук Армянской секретной армии освобождения (ASALA) в разных странах мира погибли 34 турецких дипломата. Религиозно-исламские организации периодически организовывают покушения на светско-ориентированных деятелей турецкой интеллигенции5. Но, безусловно, самая "кровожадная" — Курдская рабочая партия (PKK), на счету которой свыше 30 000 жертв среди военных и мирного населения Турецкой Республики (ТР). По некоторым оценкам, борьба с PKK обошлась турецкому правительству почти в 150 млрд долл.6 Хотя в результате успешной для Анкары внешнеполитической кампании (1998—1999 гг.) эта партия лишилась своего идейного руководителя А. Оджалана и значительной части поддержки приграничных государств, угроза терактов с ее стороны не прекращается в связи с переименованием и легитимизацией организации в качестве политической партии. Однако вакуум, образовавшийся в Северном Ираке после окончания войны в Персидском заливе (1991 г.), продолжает создавать благоприятные условия для терроризма, который использует эту территорию как свою перевалочную базу. К тому же в нынешней ситуации населенный курдами Северный Ирак, фактически много лет не подчиняющийся Багдаду, сам по себе представляет потенциальную угрозу для Турции, где проживает свыше 12 млн курдов.

Наряду с указанными выше особо важная задача правительства ТР — создание благоприятной основы для скорейшей ликвидации последствий экономического кризиса 2001 года, а также дальнейшее экономическое развитие страны. С этой целью правительство прилагает усилия для привлечения необходимых зарубежных инвестиций.

Участие в антитеррористической кампании

События 11 сентября 2001 года продемонстрировали всему миру невиданную до того жестокость и разрушительную силу террористических актов. Их последствия сравнивали с разгромом во Второй мировой войне японцами Перл-Харбора (там погибло намного меньше людей). В том, что Соединенные Штаты нанесут террористам ответный удар, никто не сомневался. Но многие страны (что обусловлено их беспокойством о своей безопасности) интересовало против кого и каким образом он будет направлен: против "Аль-Каиды" и талибов Афганистана, Саддама Хусейна, Северной Кореи, ливийского режима Каддафи и т.д. Буквально через два дня, 13 сентября президент США Джордж Буш запросил соответствующие полномочия у Конгресса, представив виновной в терактах организацию "Аль-Каида", возглавляемую саудовским миллиардером Усамой бен Ладеном. Несколько позже вице-президент Соединенных Штатов Чейни заявил, что война международному терроризму не ограничится лишь афганским режимом "Талибана", а будет направлена и против других стран, поддерживающих бен Ладена, а также и против иных террористов7. После создания международной антитеррористической коалиции для нанесения удара по режиму "Талибана", отказавшегося выдать лидера "Аль-Каиды" Усаму бен Ладена, на повестку дня вышел вопрос о легитимности военного вмешательства в Афганистан. В статье 51 Устава Организации Объединенных Наций предусматривается индивидуальное или коллективное применение силы против другой страны только в случае "вооруженного нападения", как средство "самообороны" против агрессора. В резолюции 1368 (2001 г.) Совета Безопасности относительно этих событий говорится, что СБ, "...признавая неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии с Уставом... призывает все государства срочно предпринять совместные усилия, чтобы предать правосудию исполнителей, организаторов и спонсоров этих террористических нападений, а также выражает свою готовность предпринять все необходимые шаги, чтобы отреагировать на террористические нападения, совершенные 11 сентября 2001 года"8. Хотя мировое сообщество в основном одобрило военную операцию против "Талибана", но ни в резолюции 1368, ни в последующих резолюциях СБ ООН (1377 и др.) не было принято четких обоснований, позволяющих начать военные действия в Афганистане, а теракты 11 сентября еще не были охарактеризованы как "вооруженное нападение". Администрация Дж. Буша приняла эти документы к сведению, так как в это время она больше была озадачена нужной ей реакцией в НАТО. Уже 12 сентября Североатлантический совет принял решение о том, что если будет доказана организация этих терактов извне, то необходимо действовать, исходя из пятой статьи Устава НАТО, которая предусматривает коллективную самооборону, основанную на принципе "один за всех, и все за одного"9.

Как член НАТО, Турция в тот же день, 12 сентября, заявила о свой готовности поддержать военную операцию10. На официальный запрос США, сделанный ими 13 сентября, турецкое правительство дало положительный ответ, сообщив, что поддерживает международную антитеррористическую коалицию11. А 2 октября Североатлантический совет заявил о правомочности применения упомянутой пятой статьи, что легитимизировало антитеррористическую операцию в структуре НАТО. Несмотря на то что союзники США, предложив свою военную помощь, одобрили военное вмешательство против талибов как операцию НАТО, Вашингтон предпочел вести эту кампанию под своим контролем, используя в ее ходе возможности Альянса и поддержку отдельных стран. Такой сценарий министр обороны США Дональд Рамсфелд назвал "гибкой коалицией"12. Это свидетельствует о том, что Соединенные Штаты не хотели связывать себя ответственностью перед Североатлантическим блоком, желая действовать по своему усмотрению, однако используя при этом необходимую поддержку союзников13. Правительство Турции, положительно ответив на запрос Вашингтона, в короткие сроки получило одобрение в парламенте страны и предоставило Соединенным Штатам на своей территории военные базы, порты, воздушные коридоры, а также возможность дислоцировать коалиционные силы14. Кроме того, американским военным, не имеющим достаточной агентурной сети в Афганистане, были переданы информация и разведданные, полученные в результате продолжительных связей с генералом Дустумом, долгое время находившемся в Турции15.

Анкара прекрасно понимала, что развитие отношений с США открывает перед ней новые перспективы, а возросшая для западных партнеров необходимость в Турции может сыграть важную роль для обеспечения поддержки в решении многих проблем: вступление в ЕС, участие в европейской политике безопасности, получение зарубежной финансовой помощи. И, конечно же, должна способствовать развязыванию рук для борьбы со своими доморощенными террористами. Вместе с тем повышается угроза терактов со стороны радикальных исламистов, может увеличиться давление НАТО в решении кипрской проблемы. В эти дни, не зная, кто же окажется целью ответного удара США, правительство Турции обсуждало три сценария развития антитеррористической кампании. Первый предполагал, что она будет направлена против "Аль-Каиды" и "Талибана". Анкара считала его наиболее благоприятным для себя, так как при таком развитии событий военные действия разворачивались бы на значительном расстоянии от границ Турции. Согласно второму сценарию, кампания может быть направлена на Ближний Восток, против Ирака, Сирии, Ливана и других стран. Этот вариант считался более опасным, так как события развернулись бы в непосредственной близости от Турции и при прямом ее участии в них. Третий сценарий, предполагающий глобальный охват антитеррористической кампании, мог привести к катастрофе16. Однако, несмотря на все опасения, турецкое правительство изъявило готовность участвовать в этом процессе, так как он был наилучшим решением вопроса, особенно при относительной зависимости от своего союзника.

В свою очередь и для Вашингтона участие Анкары в антитеррористической коалиции имело весьма большое значение. Будучи близким союзником США и в то же время мусульманской страной, Турция, с первых дней выступившая на стороне Вашингтона против радикального исламистского терроризма, являла собой пример для других мусульманских союзников Вашингтона (Пакистана и Саудовской Арави) и ориентировала их на более решительные действия на стороне Соединенных Штатов. Об этом свидетельствуют колебания Пакистана (хотя и непродолжительные), который до недавнего времени поддерживал "Талибан", а также предложение министра обороны США Рамсфелда о том, чтобы перенести штаб операции из Саудовской Аравии в Турцию, когда Эр-Рияд раздумывал о целесообразности использования военно-воздушной базы "Султан"17. К тому же участие мусульманской Турции в антитеррористической коалиции давало Дж. Бушу важное доказательство, что война против терроризма не является войной против вообще ислама и против всех мусульман. В дополнение ко всему этому официальные лица США могли рекламировать "турецкую модель" как эффективный результат развития мусульманского общества на демократической и светской основе18.

После завершения военной фазы операции на передний план перед союзниками вышла другая важная задача — установление долговременного мира и порядка в Афганистане. На основе резолюции Совета Безопасности ООН 1386 (2001 г.) был создан миротворческий контингент Международных сил поддержки безопасности (ISAF), командование которым (сроком на первые три месяца) поручили Великобритании19. К началу работы нового переходного афганского правительства во главе с Х. Карзаем (июнь 2002 г.) во внутриполитической жизни страны возникла определенная напряженность, связанная с формированием нового правительства, а также с продолжавшимся сопротивлением некоторых групп талибов. В этих условиях свои опасения выразили Германия и Турция, кандидаты на командование ISAF в последующем периоде. В результате долгих переговоров (в течение нескольких месяцев зимы и весны 2002 г.) Анкара, получив гарантии от союзников на то, что на этот период в Афганистане сохранится определенный контингент сил антитеррористической коалиции, а также финансовую помощь США в размере 228 млн долл. на содержание командования ISAF и своего батальона миротворческих сил (265 чел.), введенного в феврале 2002 года, согласилась принять командование на следующие шесть месяцев — с 20 июня 2002 года20. В этом важную роль опять же сыграла мусульманская принадлежность турков, что помогло бы разрядить возможную конфликтную ситуацию между миротворческими силами и афганцами (ведь обстановка в общем оставалась нестабильной). Период командования Турции ISAF-ом протекал без особых потрясений (10 февраля 2003 г. эти функции были переданы командованию Германии и Голландии), отмечен вкладом Анкары в создание новых афганских вооруженных сил и похвалой западных официальных лиц.

Таким образом, турецкое правительство, внеся посильный вклад в антитеррористическую кампанию в Афганистане, обеспечило поддержку США, Великобритании и некоторых других стран в решении своих внешнеполитических проблем. Результаты этой деятельности проявились довольно скоро. В декабре 2002 года ЕС подготовил новый список террористических организаций, деятельность которых будет запрещена на территориях европейских стран, и включила в него Курдскую рабочую партию и DHKP-C. На саммите стран Евросоюза в Копенгагене под влиянием США и Великобритании было достигнуто соглашение относительно европейской армии быстрого реагирования и членства Турции в ЕС. Согласно этим соглашениям Кипр и Мальта остались вне оперативной деятельности структуры ESDP, а Норвегию и Турцию, которые входят в НАТО, но не являются членами ЕС, будут приглашать для обсуждения предстоящих операций европейской армии. Кроме того, была одобрена кандидатура Турции в члены ЕС, с началом переговоров по этому вопросу сразу же после рассмотрения доклада о выполнении Анкарой ряда необходимых условий (декабрь 2004 г.)21.

Второй этап антитеррористической кампании: война в Ираке

После свержения "Талибана" в Афганистане администрация Дж. Буша, пытаясь связать Саддама Хусейна с оружием массового поражения и международным терроризмом, заговорила о новом этапе своей антитеррористической кампании. Не получив желаемой поддержки мирового сообщества, осенью 2002 года (после временного затишья) подготовка кампании против враждебного Соединенным Штатам режима в Ираке развернулась с новой силой. Так, в своей речи на Генеральной Ассамблее ООН (12 сентября) президент Соединенных Штатов Америки заявил, что Ирак представляет собой угрозу для Организации Объединенных Наций и всего мира, поскольку он по-прежнему не выполняет резолюции ООН об уничтожении имеющегося у него оружия массового поражения, в частности резолюцию 687 (1991 г.). Президент США призвал международное сообщество принять меры в целях обеспечения безопасности. "В силу своих исторических традиций и на основе своего выбора Соединенные Штаты примут такие меры", — отметил Дж. Буш22. В ответ на это представитель Багдада заверил, что у его страны нет какого-либо ядерного, химического или биологического оружия массового уничтожения. Вскоре Генеральный секретарь ООН получил письмо министра иностранных дел Ирака, в котором тот пригласил инспекторов, покинувших страну в 1998 году, вернуться и установить, выполняет ли Ирак соответствующие резолюции. 8 ноября Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1441 (2002 г.), благодаря усилиям России и Франции представляющую собой более мягкий вариант первоначально проектируемой "американской" резолюции. Вместе с тем СБ постановил, что Ирак "существенно нарушал" и продолжает "существенно нарушать" свои обязательства, предусмотренные предыдущими резолюциями, и решил предоставить ему "последнюю возможность" выполнить эти обязательства по разоружению и ввести усиленный режим инспекций. Кроме того, в этом документе отмечено: "Совет Безопасности неоднократно предупреждал Ирак, что дальнейшее нарушение им своих обязательств приведет к серьезным для него последствиям"23. Это была первая, а как вскоре выяснилось, и последняя попытка Вашингтона создать юридическую основу для своего военного вторжения в Ирак.

25 ноября в Багдад прибыли первые инспекторы, которые начали свою работу в сотрудничестве с иракским правительством. Тем временем Соединенные Штаты уже развернули усиленную подготовку к войне, создавая новую коалицию, которую поддерживали лишь такие близкие союзники США, как Великобритания, Кувейт, Турция, Иордания, Саудовская Аравия и ряд других государств.

Начинался нежелательный для Турции второй сценарий "антитеррористической" кампании на Ближнем Востоке, так как, напомним, Анкара не желала, чтобы военные действия разворачивались в непосредственной близости от границ страны. И все же участие Турции в военной кампании против Ирака сулило ей определенные выгоды. Во-первых, как мы уже отмечали, развитие отношений с Вашингтоном обеспечивало Анкаре международную политическую и финансово-экономическую поддержку. Во-вторых, она получала возможность участвовать в политической реконструкции послевоенного Ирака, а в перспективе влиять на ограничение свободы Курдской автономии, обеспечить гарантии для тюркских меньшинств и снизить до минимума возможную активность PKK и DHKP-C в Северном Ираке. Кроме того, Анкара может создать на границе буферную зону для беженцев, чтобы предотвратить до сих пор незабытые последствия войны 1991 года24. Накапливая силы в Кувейте, на южной границе с Ираком, Соединенные Штаты в то же время начали переговоры с Анкарой и подготовку к тому, чтобы открыть против Багдада северный фронт. Неоднократно давая Анкаре гарантии, что не он допустит создания независимого курдского государства, Вашингтон оказывал постоянное давление на новое правительство Турции, так как стремился в кратчайшие сроки получить у ее парламента (Меджлиса) разрешение на дислокацию своих войск, на использование военных баз и воздушных коридоров на территории нашей страны. Однако турецкое правительство, разрешив исследование и модернизацию военных объектов (январь 2003 г.) для их возможного использования союзными войсками, не спешило вносить в Меджлис вопрос о предоставлении исполнительной власти военных полномочий — "тезкере". В то время Анкара была озабочена более насущными для нее проблемами: избранием лидера правящей Партии справедливости и развития (AKP) Реджепа Т. Эрдогана депутатом парламента и урегулированием кипрского вопроса. Кроме того, правительство хотело сначала договориться с США относительно военно-политической и финансово-экономической помощи, причем с предоставлением письменных гарантий. Анкара слишком хорошо помнила свою ошибку, допущенную в ходе ирано-иракской войны 1991 года, когда она, не заручившись твердыми гарантиями Соединенных Штатов, понесла огромные экономические потери и совершила некоторые политические промахи.

В процессе этих переговоров Вашингтон выдвинул следующие требования: использование военных баз и воздушных коридоров, разрешение на переброску через территорию страны 62 000 солдат и военной техники с частичной их дислокацией в районе турецко-иракской границы непосредственно со стороны Турции. Свои требования были и у Анкары. Среди них: предоставление ей 10 млрд долл. на безвозмездной основе и 20 млрд долл. в виде займа, присутствие турецких войск в Северном Ираке для поддержания порядка, оказания гуманитарной помощи и предотвращения потока беженцев на территорию Турции. После некоторого торга 19 февраля Вашингтон предложил Анкаре 6 млрд долл. безвозмездно и 20 млрд долл. кредитов (по каналам МВФ), а также гарантии относительно Северного Ирака. Анкара же, в свою очередь, согласилась на переброску 30 000 солдат, а также на использование своих военных баз и воздушных коридоров25. Проблемным оставался вопрос о ратификации этих договоров парламентами обеих стран. Вашингтон заявил, что подпишет договоры и тут же ратифицирует их после одобрения "тезкере" в Меджлисе Турции. Между союзниками проскользнуло недоверие, вызванное возможным невыполнением юридически не подкрепленных обязательств. На международной арене Вашингтон продолжал наращивать усилия по легитимизации военной операции против Ирака, заявляя, что Саддам не выполняет своих обязательств по разоружению, не сотрудничает с экспертами ООН и МАГАТЭ. На экстренном совещании Совета Безопасности ООН, созванном 5 февраля, госсекретарь США Колин Пауэл представил доказательства того, что у Ирака до сих пор есть оружие массового поражения, которое он прячет от международных экспертов. Однако, несмотря на все эти усилия, большинство членов СБ эти аргументы Вашингтона не удовлетворили26.

В условиях возрастающей враждебности США правительство Саддама Хусейна все активнее демонстрировало свою решимость сотрудничать с мировым сообществом, в частности с комиссиями ООН и МАГАТЭ. Ярким примером тому стал второй доклад Организации Объединенных Наций, в котором подчеркивалось стремление Ирака к сотрудничеству с этими комиссиями и необходимость продолжить их работу. Таким образом, Вашингтон оказался в одиночестве, выход из которого он видел… в необходимости военного вторжения27. Создавшееся положение, характеризовавшееся противостоянием политике Америки со стороны большинства стран мира и противоречиями в лагере союзников Вашингтона по НАТО, лишь увеличило амбиции администрации США, пытавшейся доказать необходимость военного вмешательства в Ирак. Так, Вашингтон увеличивает давление на Анкару, одновременно прилагая все усилия для укрепления безопасности Турции средствами и возможностями НАТО. Несмотря на противодействие Франции, Германии и Бельгии в Североатлантическом совете, вопрос о передаче Турции самолетов раннего предупреждения "AWACS", системы противоракетной обороны "Patriot" и средств защиты от химического и биологического оружия (на случай ракетного удара Ирака), был перенесен в Комитет по оборонному планированию, где в конечном счете получил одобрение28. Однако спешно подготовленное турецким правительством "тезкере" Меджлис не утвердил (1 марта), к большому разочарованию Вашингтона.

Причиной этого отказа стало, с одной стороны, давление союзников по НАТО, а с другой — внутренние проблемы, нежелание некоторых политических кругов Анкары ввязываться в войну и посылать турецких солдат в Северный Ирак. В результате этого повисла в воздухе договоренность с Вашингтоном относительно его финансовой помощи. Однако осознание правительством США того, что северный фронт необходим для скорейшей и безболезненной победы в войне с Ираком, вновь привело Вашингтон к столу переговоров с Анкарой, в ходе которых было подписано соглашение о присутствии незначительного контингента турецких войск в Северном Ираке — в основном для оказания гуманитарной помощи и поддержания порядка29. Правительство начало подготовку к новому "тезкере", координируя эти действия с другими политическими силами, поддерживавшими эти планы30. Но внутренние политические проблемы, связанные с переизбранием и назначением Эрдогана премьер-министром, а также бытующее мнение о том, что Вашингтон не начнет войну без Турции (северного фронта) затянули процесс на несколько дней, до утверждения парламентом нового правительства.

Между тем администрация Дж. Буша, не поддержанная мировым общественным мнением и не сумевшая обеспечить необходимое для утверждения новой резолюции Совета Безопасности ООН количество голосов, провела на Азорских островах саммит с лидерами Великобритании и Испании и приняла решение о безотлагательном военном вторжении в Ирак. 18 марта 2003 года США предъявили ультиматум Саддаму Хусейну и его сыновьям, дав им 48 часов для выезда из страны31.

Легитимность своей военной кампании президент Соединенных Штатов обосновал "... действительными сегодня резолюциями 678 и 687 Совета Безопасности ООН, согласно которым США и их союзники полномочны использовать силу для обнаружения и уничтожения в Ираке оружия массового поражения. Это не проблема полномочий, а проблема воли". Буш также подчеркнул, что невозможно прийти к соглашению ни с террористами, ни с диктатурами, ни с режимами, поддерживающими терроризм, имеющими в своем арсенале такое оружие. Поэтому надо опережать их32. Таким образом, начатая рано утром 20 марта военная операция США застала врасплох правительство Турции, которое срочно, в тот же день, провело "тезкере" через парламент. Однако Меджилис дал полномочия лишь на использование турецких войск за пределами страны и на предоставление воздушных коридоров. То, что Вашингтон не предупредил Анкару о начале войны, показало, что она вычеркнута из числа его близких союзников в разворачивавшейся военной операции. Вопрос о вхождении турецких войск в Северный Ирак и последующее запаздывание с решениями об открытии воздушных коридоров привели к серьезному кризису в отношениях между Турцией и США33.

Анализируя последствия этого кризиса, важно отметить, что положительное решение парламента на военные полномочия правительства, на переброску войск коалиции по территории страны и на использование ее военных баз могло бы благополучно пройти, хотя и с небольшим запозданием. Причина этой неудачи объясняется, по некоторым мнениям, с одной стороны, чрезмерным давлением и спешкой Вашингтона, недоверием к нему в связи с непредставлением им письменных гарантий по данному вопросу. К тому же, как отметил премьер-министр Эрдоган, СМИ США критиковали Турцию как страну, готовую ради денег на все. А это, естественно, вызвало резкое недовольство депутатов Меджлиса34. С другой стороны, неудача объясняется неопытностью нового турецкого правительства, а также очередным расколом и нестабильностью в правящей партии. Если же говорить о реальной помощи и поддержке Анкарой военной кампании, то следует отметить, что неофициально часть военной техники и солдат коалиции, ожидавших "разрешения" в портах и на базах в Турции, все-таки перебросили к месту назначения35. Были открыты не только воздушные коридоры, но и некоторые авиабазы для гуманитарных целей. То, что Анкара и Вашингтон нужны друг другу как в решении проблемы Ирака, так и в дальнейшем, наводит на мысль о том, что они восстановят пошатнувшиеся дружественные связи и взаимное доверие. К тому же уже 23 марта министр иностранных дел Турции заявил, что между нашей страной и США нет разногласий и Анкара является членом антитеррористической коалиции36. А 25 марта Вашингтон уведомил правительство Турции, что предоставляет ей 1 млрд долл. безвозмездной помощи и выделяет кредиты — 8,5 млрд долл.37

Перспективы региональной политики

События 11 сентября 2001 года стали причиной для пересмотра региональной политики многих стран. Первый этап антитеррористической кампании, направленный против режима талибов, представлявшего угрозу исламского радикализма, экстремизма и терроризма, поддержали многие страны мира, особенно соседние с Афганистаном государства. Эта поддержка выразилась в готовности Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана предоставить военные базы на своей территории, благодаря чему правительства этих государств надеялись укрепить свою власть в "домашних условиях" и первыми получить от Вашингтона политические и экономические дивиденды. Несмотря на заявления МИД и глав этих республик о приоритетах России в Центральной Азии, все это не могло не повлиять на баланс сил в регионе. Турция, как близкий союзник Америки и активный участник первого этапа антитеррористической кампании, также обозначила свое военное присутствие в этом регионе. Таким образом, у Анкары, которая до того не могла противостоять укреплению здесь Москвы и Пекина и в силу этого принимать активное участие в делах Центральной Азии, при поддержке и непосредственном присутствии Соединенных Штатов открылись в регионе новые возможности.

Что же касается кавказского региона, а точнее — Южного Кавказа, где Турция и без того активно присутствовала со времен окончания "холодной войны", то антитеррористическая кампания также способствовала упрочению ее положения. Ибо возросла важность Анкары, как непосредственного участника международной коалиции. К тому же в связи с тем, что американские базы до сих пор остаются в Центральной Азии, необходимо поддерживать действующие и создавать новые воздушные коридоры подкрепления. А одним из них, наверняка, является коридор Турция — Грузия — Азербайджан38. Кроме того, появление в Грузии американского военного персонала и инструкторов, задача которых — обучение грузинских сил безопасности борьбе с терроризмом, также можно оценивать как начало военного присутствия США на Кавказе, где у Вашингтона и Анкары есть общие интересы, в том числе и связанные с обеспечением безопасности транспортировки энергоресурсов.

Анализируя события второго этапа "антитеррористической" кампании, а точнее — войны в Ираке, следует отметить, что падающий рейтинг Соединенных Штатов, обусловленный незаконным (по мнению многих стран) военным вмешательством в дела Багдада, вряд ли значительно скажется на позиции Вашингтона в республиках Центральной Азии и Кавказа (хотя и может вызвать у них некоторое недоверие). Тем временем Россия, имеющая военно-воздушную базу в Таджикистане, в рамках Договора о коллективной безопасности (ДКБ) заключила с Кыргызстаном соглашение о размещении своих боевых самолетов и на его территории для поддержки Коллективных сил быстрого развертывания (КСБР), что позволило ей в определенной мере уравнять баланс сил в регионе.

Вместе с тем в результате кризиса в отношениях с Соединенными Штатами положение Турции пошатнулось как на мировом уровне, так и в региональном плане. Это обусловлено проблемой, связанной с присутствием турецких войск в Северном Ираке, в так называемом "мягком подбрюшье" Анкары39. Не только США и Англия, но и Германия, Бельгия, Россия, а также и другие страны возражали против вступления туда турецких войск40. Таким образом, покинутая Вашингтоном и его союзниками, к тому же получившая предупреждения от европейских стран в связи с ситуацией на Кипре, Турция может оказаться в одиночестве. Правда, это вряд ли окажет значительное влияние на ее региональную политику на Кавказе, но резко ограничивает возможность без поддержки Вашингтона играть активную роль в Центральной Азии. С другой стороны, разрыв Турции с Соединенными Штатами, ее возможный выход из антитеррористической коалиции в итоге может привести к сближению Анкары с Европой. Так, Франция неоднократно намекала, что пай США в МВФ составляет 17%, а европейских стран — 32%41. Определенную поддержку правительству Турции выразили Германия и Голландия42. При таком варианте развития событий Анкара вновь может активно развивать отношения со странами Центральной Азии и Кавказа. Но уже не в фарватере политики Вашингтона, а, вероятно, сближаясь с Россией.

В заключение следует отметить, что участие и активность Турции в коалиции против международного терроризма во многом зависела от легитимности этапов антитеррористической кампании. Если на первом ее этапе США получили молчаливое одобрение Совета Безопасности ООН и безоговорочную поддержку стран НАТО (как акт самообороны), то на втором этапе Вашингтон встретил упорное сопротивление и в Совете Безопасности, и в стане своих союзников по НАТО. Это определило отношения Турции с США и сказалось на участии Анкары в военном вмешательстве в Афганистане и Ираке. Как и во всем мире, в Турции война против Саддама Хусейна встречена без одобрения. Некоторые политические круги страны, в том числе и депутаты парламента от правящей партии, были настроены против ее участия в этой войне, что и продемонстрировали при голосовании в Меджлисе по предоставлению военных полномочий иностранным государствам. А правительство республики приняло сторону США, так как понимало, что участие (или неучастие) Турции в войне не повлияет на решение Вашингтона относительно действий против Саддама Хусейна, а лишь может облегчить (или усложнить) их. В случае отказа Анкара лишилась бы возможности участвовать в послевоенной политической реконструкции Ирака, что недопустимо относительно "мягкого подбрюшья" Турции — Северного Ирака, а также осталась бы без необходимого ей источника политической и экономической поддержки, что в итоге повредило бы национальным интересам страны.

Таким образом, под давлением политических сил, правительство Турции было вынуждено играть роль "пассивного" участника коалиции, чем усугубило отношения с США, и теперь оно может потерять все дивиденды от военной кампании против Ирака. Чрезмерно уверившись в своей стратегической важности, Турция оказалась на международной арене в положении не близкого и поддерживаемого союзника, а одинокого актера. И хотя быстрая нормализация отношений, основанная на взаимных интересах Анкары и Вашингтона, в ближайшем будущем сулит ей определенные перспективы, Турция решила какое-то время не играть в "опасные игры", а вести более осторожную политику.


1 См.: Moralı T. Turkey’s Security Perspectives and Perceptions // Turkish Policy Quartely, Winter 2002, Vol. 1, No. 2. P. 59.
2 См.: Wareman D. Turkey and Israel: A New Balance of Power in the Middle East // Washington Quarterly, Winter 1999, Vol. 22, Issue 1. P. 25—31; Rabin B. Turkish-İsrail Relations // Insight Turkey, July — September 1999, Vol. 1, Issue 3. P. 59—66.
3 Radıkal, 12 марта 2003. С. 11.
4 См.: Moralı T. Op.cit. P. 60—61.
5 См.: Recep A. The Struggle with Global Terrorism and the Steps that Must Be Taken Against It // Insight Turkey, July — September 2002, Vol. 4, No. 3. P. 10.
6 См.: Ibid. P. 12—14.
7 См.: Radıkal, 17 сентября 2001. С. 4.
8 UN Security Council Resolution No. 1368 (2201) [http//www.un.org/].
9 Appendix VIII: North Atlantic Treaty. NATO's Handbook, Brussels: NATO's Office of Information and Press, 1995. P. 218.
10 См.: Radıkal, 13 сентября 2001. С. 9.
11 См.: Radıkal, 14 сентября 2001. С. 7.
12 Deighton A. The Eleventh of September and beyond: NATO. Special edition: Superterrorism, Policy Responses. Ed. by Lawrence Freedman // The Political Quartely, 2002, Vol. 73. P. 119.
13 См.: Ibid., p. 131.
14 См.: Radıkal, 22 сентября 2001. С. 7.
15 См.: Radıkal, 16 сентября 2001. С. 7.
16 См.: Radıkal, 15 сентября 2001. С. 7.
17 См.: Radıkal, 24 сентября 2001. С. 7.
18 См.: Makovsky A. Turkey’s Unfinished Role in the War Against Terrorism // Insight Turkey, January — March 2002, Vol. 4, No. 1. P. 42.
19 См.: Erol M., Burget F. Afganistan’da Son Aşama: "Zoraki Güvenlik-Istikrar Anlayışının Gönüllü Gücü ISAF Komutasına Almanya Talip" // Stratejik Analiz, Cilt 3, Sayı 31, Kasım 2002. P. 58.
20 См.: Там же.
21 См.: Radıkal, 14 декабря 2002. С. 10—11.
22 Обзор деятельности Совета Безопасности ООН за 2002 год: Ирак [http://www.un.org/].
23 Резолюция 1441 (2001) Совета Безопасности ООН [http://www.un.org/].
24 См.: Makovsky A. Op. cit. P. 47.
25 См.: Radıkal, 20 февраля 2003. С. 6.
26 См.: Radıkal, 7 февраля 2003. С. 11.
27 См.: Radıkal, 16 февраля 2003. С. 11.
28 См.: Radıkal, 20 февраля 2003. С. 11.
29 См.: Radıkal, 9 марта 2003. С. 11.
30 См.: Radıkal, 6 марта 2003. С. 6.
31 См.: Заявление Дж. Буша относительно войны // Radıkal, 19 марта 2003. С. 9.
32 См.: Там же.
33 См.: Radıkal, 22 марта 2003. С. 4.
34 См.: Radıkal, 24 марта 2003. С. 7.
35 См.: Radıkal, 24 марта 2003. С. 6.
36 См.: Там же. С. 7.
37 См.: Radıkal, 26 марта 2003. С. 12.
38 См.: Ağacan K. ABD’nın Gürcistan’a Asker Göndermesi: Terörle Mücadelede Üçüncü Cephe mi, Yoksa Köprübaşının Tutulması mı? // Stratejik Analiz, Cilt 2, Sayı 24, Nisan 2002. P. 71.
39 Опасения Турции обусловлены не столько возможностью создания в Северном Ираке независимого Курдистана, так как этому государству тяжело будет выжить в окружении четырех врагов (да и США дали гарантию, что не допустят этого). Анкару больше тревожит вероятность образования сильной курдской автономии, включающей богатые нефтью города Киркук и Мосул, которая к тому же сможет оказывать значительное влияние на центральную власть. Ведь не следует забывать, что Вашингтон вел двойную игру, "делая глазки" курдам.
40 См.: Radıkal, 23 марта 2003. С. 6.
41 См.: Hurriyet, 25 марта 2003. С. 12.
42 См.: Radıkal, 27 марта 2003. С. 5.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL