ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО: НАПРАВЛЕНИЯ ТРАНСФОРМАЦИИ

Наталия УШАКОВА


Наталия Ушакова, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Центра внешнеэкономических исследований Российской академии наук (Москва, Россия)


История субрегионального образования, объединяющего Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, с 28 февраля 2002 года именуемого Организация "Центральноазиатское сотрудничество" (ЦАС), уходит своими корнями в начало 1990-х годов. В 1990-м Среднеазиатские республики СССР и Казахстан предприняли первую попытку объединить усилия для структурной перестройки национальных хозяйств и подписали Соглашение об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве.

С обретением государственной независимости идея региональной интеграции обрела новый импульс, порожденный стремлением молодых суверенных государств облегчить процесс реформирования своих экономик и вхождения в глобализирующееся мировое хозяйство. Так, 30 апреля 1994 года Казахстан, Киргизия и Узбекистан подписали Договор о создании Единого экономического пространства (ЕЭП), направленный на реализацию совместных программ по углублению экономической интеграции и предусматривающий свободное перемещение товаров, услуг, капиталов, рабочей силы, а также согласование кредитно-расчетной, бюджетной, налоговой, ценовой, таможенной и валютной политики. Этот договор стал правовой основой региональной организации трех, а затем четырех государств региона — 26 марта 1998 года к ним присоединился Таджикистан. 17 июля 1998 года ее официально назвали Центральноазиатское экономическое сообщество (ЦАЭС).

Важно отметить, что создание такой структуры отнюдь не означало противопоставления региональной интеграции объединительным процессам в СНГ, как это зачастую преподносили СМИ. Оно диктовалось необходимостью поиска путей более рационального использования совокупных ресурсов региона в условиях резкого сокращения торгово-экономических связей с бывшими союзными республиками при крайне ограниченных возможностях выхода на рынки вне СНГ. Конечно, в этом процессе свою роль сыграло отсутствие у России внятной и эффективной политики в Центральной Азии, однако этот фактор не был определяющим. С самого начала государства ЦАЭС подчеркивали, что их сближение не означает регионального обособления, не входит в противоречие с СНГ, и декларировали открытый характер нового союза. В преамбуле самого Договора об образовании ЕЭП в качестве одного из побудительных мотивов подписания этого документа указывалось, что необходимо принять меры по реализации Договора о создании Экономического союза СНГ, заключенного в сентябре 1993 года республиками Содружества. В 1996 году статус наблюдателя в ЦАЭС был предоставлен России, в 1999-м — Грузии, Украине, Турции.

Договор о создании ЕЭП опирался на наличие в регионе условий, делающих возможным и целесообразным развитие интеграционного процесса: географическую близость, этноязыковую, культурную и ментальную общность, желание народов сохранять и развивать добрососедские отношения, выгодность совместного использования богатейшего природно-ресурсного потенциала Центральной Азии. Сюда же следует отнести необходимость сохранить единую транспортно-коммуникационную систему, обеспечивающую как свободное передвижение в регионе, так и эффективное использование его транзитного потенциала; взаимозависимость в использовании водных и энергетических ресурсов, обусловленную природно-климатическими особенностями региона и характером развития республиканских экономик в рамках союзного единого народнохозяйственного комплекса (ЕНХК); значимость консолидации усилий для решения экологических проблем и обеспечения национальной безопасности. Сохранение (в первые годы после размежевания) многих позитивных элементов некогда целостного общесоюзного экономического пространства, хотя и сильно деформированных, а также глубоко укоренившаяся за годы существования СССР вера в возможность ускорить экономические процессы организационно-политическими методами, эйфория первых лет суверенизации привели к переоценке реального потенциала интеграционных факторов, достаточно мощных в долгосрочном плане, но подвергшихся заметной эрозии в первые годы после обретения государственности. Планка интеграционного взаимодействия изначально оказалась сильно завышенной. К тому же словно бы выпало из поля зрения, что экономики Центральноазиатских республик не готовы к глубокой интеграции на рыночной основе.

Работа по реализации Договора о создании ЕЭП в определенной мере оказалась результативной. В частности, была подготовлена договорно-правовая база сотрудничества и апробированы его организационные формы. Началась реализация ряда интеграционных программ, был подготовлен перечень первоочередных инвестиционных проектов (после корректировки 1997 года их насчитывалось 25), и приступили к выполнению некоторых из них. Начал действовать, хотя и в ограниченных масштабах, Центральноазиатский банк сотрудничества и развития с капиталом, созданным за счет долевых взносов стран-участниц.

Государства ЦАЭС успешно координировали свою деятельность в проектировании и строительстве национальных сегментов волоконно-оптической линии связи ТрансАзия — Европа (ТАЕ), ныне сотрудничают в разработке технико-экономического обоснования проекта по совместному использованию искусственных спутников Земли для обмена телевизионными и радиограммами. Действуют соглашения о межгосударственной аренде земель и дорог. Есть положительные сдвиги и на других направлениях.

В целом, однако, многостороннее сотрудничество в рамках ЦАЭС не получило широкого развития. Большинство вопросов, в том числе важнейшая в отношениях между странами региона проблема водопользования, регулируется преимущественно на двусторонней основе. В марте 1998 года было подписано долгосрочное (на пять лет) Соглашение об использовании энергетических ресурсов бассейна реки Сырдарья, к которому через год присоединился Таджикистан. На основе этого договора страны ЦАЭС должны были ежегодно подписывать многосторонний документ о совместном и комплексном использовании ресурсов Нарын-Сырдарьинского каскада водохранилищ на текущий год, содержащий конкретные данные о подаче воды и электроэнергии из Токтогульского гидроузла в обмен на газ, уголь, мазут и электроэнергию, поставляемые странами, расположенными ниже по течению. Однако отсутствие эффективных механизмов реализации этих соглашений и обострившиеся противоречия относительно водопользования привели к тому, что партнеры предпочитали решать данные вопросы в рамках двусторонних договоренностей.

Таким образом, результаты деятельности ЦАЭС оказались гораздо ниже ожидаемых, а значительная часть перспективных интеграционных проектов не реализована. Это в основном объясняется усилившимся в новых условиях расхождением в экономических интересах стран региона, в характере и темпах проводимых ими социально-экономических реформ, в уровне либерализации экономики и вовлеченности в мировое хозяйство, а также разновекторностью политических и идеологических предпочтений, заполнивших вакуум, образовавшийся после распада СССР.

С исчезновением управленческой вертикали, обеспечивавшей в рамках СССР решение важнейших проблем региона (хотя и тоталитарными методами), обострились противоречия между государствами Центральной Азии по основным проблемам разработки природных ресурсов. А при определении тарифов и цен за использование транспортных коммуникаций и линий электропередачи возобладал национальный эгоизм. Отказ новых суверенных государств от прежних идеологических стереотипов в интерпретации своей истории выявил в ней гораздо больше разъединяющих, нежели объединяющих моментов.

Различия в темпах и масштабах экономической либерализации, в уровне государственного регулирования производственно-хозяйственной и финансовой сферы затрудняли взаимную конвертируемость национальных валют (в первую очередь узбекского сума), вызывали серьезные трудности в платежно-расчетных отношениях между хозяйствующими субъектами. К тому же интеграционный потенциал республик "четверки" значительно снизила начавшаяся их внешнеэкономическая переориентация на эффективные рынки вне СНГ (доля стран вне Содружества в суммарном внешнеторговом обороте государств ЦАЭС с 37,4% в 1994 г. увеличилась до 60,3% в 2001-м). С одной стороны, приоритеты стран ЦАЭС на этих рынках далеко не во всем совпадают, и, соответственно, расходятся векторы их геоэкономических и политических интересов; с другой стороны, государства-участники этой организации конкурируют друг с другом за привлечение инвестиций из промышленно развитых стран. В долгосрочном плане переориентация на рынки вне СНГ, где страны объединения выступают в качестве поставщиков сырья и продуктов первичной переработки, способствует закреплению неэффективной структуры их экономик с преобладанием ресурсодобывающих отраслей. Как свидетельствует мировой опыт, интеграционный потенциал таких экономик невелик.

Сыграли свою роль не столь заметные на первых порах, но со временем углубившиеся различия в позициях лидеров и правящих элит стран "четверки" по многим мировым и региональным проблемам, в том числе относительно интеграции на постсоветском пространстве. Необходимо учитывать и то, что в 1990-е годы в Центральноазиатских республиках сформировались силы, представляющие относительно крупный национальный капитал, у которого есть свои интересы, зачастую отличающиеся даже от долгосрочных национальных задач, не говоря уже о межгосударственных.

С конца 1990-х годов максималистские установки начального периода формирования "четверки" постепенно уступают место более реалистичному подходу к развитию интеграционного процесса. На первый план выдвинулась одна задача — создать зону свободной торговли в качестве действенного механизма поэтапного формирования ЕЭП. Были сформулированы приоритетные направления сотрудничества: решение проблем совместного и рационального использования водных и энергетических ресурсов, согласование политики в сфере развития транспортно-коммуникационной системы, совершенствование сложившихся хозяйственных связей и развитие импортозамещающих производств, создание максимально благоприятных условий для культурно-гуманитарных контактов — и намечены конкретные меры по реализации этих замыслов.

Однако процесс экономического взаимодействия активизировать не удалось. О низкой эффективности этой работы свидетельствует сокращение объема внутрирегиональной торговли с 2 133,4 млн долл. в 1994 году до 1 579,4 млн долл. в 2000-м (почти в 1,4 раза)1. Но в 2001 году его снижение удалось не только приостановить, по сравнению с уровнем предыдущего года этот показатель даже вырос — на 7,8%. Но этот процесс был кратковременным, и, по сравнению с соответствующим периодом 2001 года, за 10 месяцев 2002 года объем внутрирегиональной торговли уменьшился на 1,8%2. За 1994—2001 годы доля торговли между странами "четверки" в суммарном объеме их экспортно-импортных операций и в торговле со странами СНГ соответственно сократилась — с 15,6% до 7,2% и с 25,6% до 18,1%. Таким образом, величина этого показателя у стран ЦАС сейчас значительно ниже, чем была на заре интеграции у государств Европейского сообщества, где в 1958 году товарооборот в рамках "шестерки" составлял 31,7% суммарного объема их внешней торговли.

Таблица 1

Удельный вес внутрирегиональной торговли в экспортно-импортных операциях стран ЦАЭС

Страны

Показатели

1994

2001

во всей

торговле

в торговле со странами СНГ

во всей

торговле

в торговле со странами СНГ

Казахстан

экспорт

5,8

10,0

3,4

11,3

импорт

10,6

15,3

1,8

3,5

оборот

8,6

13,3

2,7

6,9

Кыргызстан

экспорт

41,7

63,6

19,7

55,7

импорт

37,7

53,4

32,1

58,4

оборот

39,6

58,1

25,8

57,3

Таджикистан

экспорт

9,0

40,2

14,2

43,6

импорт

47,1

72,8

35,7

45,7

оборот

35,1

68,3

25,2

45,1

Узбекистан

экспорт

28,2

41,3

9,3

27,2

импорт

7,4

13,8

12,8

34,5

оборот

18,7

30,5

11,0

30,9

Страны ЦАЭС,

всего

экспорт

15,0

28,7

6,0

19,6

импорт

16,2

23,1

8,6

17,3

оборот

15,6

25,6

7,2

18,1

Источники: Содружество Независимых Государств в 1994 г. Статистический ежегодник. С. 56—57; Содружество Независимых Государств в 2001 г. Статистический ежегодник. М., 2002. С. 82—83; Статистический бюллетень СНГ, 2002, № 8. С. 93.

Как видно из таблицы, торговые связи с партнерами по "четверке" не имеют существенного значения для Казахстана, на который приходится 60,7% суммарного ВВП этих стран в 2001 году, более 63% их внешнеторгового оборота и торговли в рамках СНГ. (Впрочем, по отдельным направлениям, например по импорту газа из Узбекистана, это значение гораздо выше.) Для Узбекистана (31,4% ВВП стран ЦАЭС, 27% их суммарного внешнеторгового оборота и 24,3% объема торговли в рамках СНГ) внутрирегиональная торговля в чисто экономическом плане играет второстепенную роль, но служит эффективным рычагом воздействия на соседей по региону. Внутрирегиональные связи остаются значимыми для Кыргызстана (4,5% ВВП стран ЦАЭС, 4% их внешнеторгового оборота и 4,5% объема торговли с республиками СНГ) и Таджикистана (3,4% суммарного ВВП стран ЦАЭС, 5,6% их суммарного внешнеторгового оборота и около 8% товарооборота со странами СНГ), зависящими от Казахстана и Узбекистана по поставкам энергоносителей. Кроме того, Кыргызстан "привязан" к рынкам Казахстана и Узбекистана и по экспорту продукции своей пищевой и текстильной промышленности, Таджикистан — к рынку Узбекистана по экспорту необработанного алюминия и электроэнергии. Но вес Кыргызстана и Таджикистана в ЦАЭС несопоставим с ролью стран-лидеров этой организации — Казахстана и Узбекистана.

Не получило существенного развития и внутрирегиональное инвестиционное сотрудничество, в том числе и в предпринимательском секторе. Так, из 3 800 предприятий с иностранным капиталом (ПИК), созданных к 1999 году в Узбекистане, на долю Казахстана пришлось лишь 22, а их удельный вес в экспорте всех действующих в Узбекистане ПИК составил лишь 0,02%. С участием кыргызских инвесторов в Узбекистане было создано 12 таких предприятий3. В общем объеме иностранных вложений в Кыргызстане доля казахстанских и узбекских инвестиций в конце 1990-х годов составляла соответственно 1,36% и 0,2%4. В Казахстане с участием узбекского капитала создано 91 предприятие, кыргызского — 53, что в общей сложности составляет немногим более 9% всех действующих здесь ПИК5.

На фоне затухания экономической интеграции усилились интеграционные импульсы, порождаемые необходимостью противодействовать общим угрозам национальной безопасности. Эти угрозы связаны с конфликтными очагами за пределами региона (северокавказский узел на западе, Афганистан, Курдистан и Кашмир — на юге, потенциально — Синьцзян и т.д.) и внутри его (Ферганская долина), а также с усилением религиозного и политического экстремизма и терроризма. В апреле 2000 года страны ЦАЭС подписали Договор о совместных действиях по борьбе с терроризмом, политическим и религиозным экстремизмом, транснациональной организованной преступностью и иными угрозами стабильности и безопасности сторон.

Изменение геополитической ситуации в мире и регионе после 11 сентября 2001 года (в том числе наращивание иностранного, прежде всего американского, военного присутствия в Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане; а также неприкрытое стремление администрации Буша утвердить на длительное время экономическое и политическое влияние в регионе и т.д.) и новые явления в мировом хозяйстве, порождаемые процессом глобализации, побудили лидеров ЦАЭС модифицировать "четверку" применительно к новым реалиям, расширить региональное взаимодействие за рамки экономического сотрудничества и соответствующим образом трансформировать эту структуру.

На встрече в Ташкенте, состоявшейся в декабре 2001 года, главы государств ЦАЭС "в целях дальнейшего продвижения и диверсификации политического диалога, совершенствования форм и механизмов региональной экономической интеграции, углубления взаимопонимания по вопросам единого пространства безопасности, выработки совместных действий по поддержанию мира и стабильности в регионе высказались за активизацию многопланового сотрудничества в области политических, торгово-экономических, научно-технических, культурно-гуманитарных отношений"6 и решили преобразовать ЦАЭС в Организацию "Центральноазиатское сотрудничество" (ЦАС). А 28 февраля 2002 года президенты этих стран Н. Назарбаев, А. Акаев, Э. Рахмонов, И. Каримов подписали Договор об ее учреждении. Наряду с расширением сферы деятельности, предусматривалось, что ЦАС будет решать проблемы, имеющие значение не только для региона в целом, но и для каждой из стран-участниц. В рамках "четверки" не предполагалось создавать военные структуры, поскольку они уже существуют в рамках Договора о коллективной безопасности (ДКБ) и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Одна из задач новой организации — обмен опытом в строительстве демократического общества. Ее участники собирались организовывать дискуссионные клубы, где политологи и журналисты могли бы открыто обсуждать внутригосударственные и региональные проблемы.

Формируется исполнительный механизм ЦАС, создан Комитет национальных координаторов — по одному от каждой страны. Координаторы (им предоставлены достаточно широкие полномочия) непосредственно подчинены главам своих государств, а опираться в работе должны на аппараты МИД своих республик, используя также опыт Исполкома и материально-техническую базу ЦАЭС. Председателем этой организации избран президент Узбекистана Ислам Каримов. Ее договорно-правовая база создается как путем выработки новых договоренностей на основе учредительных документов, так и путем инвентаризации нормативной базы ЦАЭС, что позволит определить преемственность в обязательствах сторон и аннулировать недействующие документы.

Углубление политического диалога в рамках ЦАС предполагает (среди прочего) развитие взаимодействия во внешнеполитической сфере, что обусловлено, прежде всего, необходимостью сбалансировать отношения с основными игроками в регионе: США, Россией, Китаем, странами Европы. При этом учитывается, что нельзя нарушать системы интересов, сложившихся у государств ЦАС в рамках ДКБ, ШОС, ЕврАзЭС, Организации экономического сотрудничества (ОЭС). Новая структура стремится максимизировать возможные выгоды от участия в антитеррористической коалиции и военного присутствия США, использовать эти возможности совместно, а не по отдельности каждой страной, с тем чтобы не обострять ситуацию в регионе. Не менее важны и вопросы, связанные с обеспечением региональной безопасности от внешних и внутренних угроз со стороны радикального исламского фундаментализма и религиозного экстремизма.

Особое внимание страны ЦАС уделяют отношениям с Афганистаном, поскольку безопасность и стабильность, дальнейшее демократическое развитие региона тесно связаны с искоренением сохраняющихся в этой стране очагов терроризма и подпитывающих их транснациональных наркосиндикатов. Поддерживая усилия международной антитеррористической коалиции и ООН по всеобщему афганскому урегулированию, государства ЦАС проявляют готовность активно содействовать вовлечению Кабула в интеграционные процессы в регионе. Они прорабатывают меры, направленные на координацию усилий по экономическому содействию Афганистану в рамках программы международной помощи в восстановлении его экономики. На четвертом заседании глав государств ЦАС (декабрь 2002 г., Астана) по предложению президента Узбекистана И. Каримова было принято решение пригласить Афганистан в эту структуру в качестве наблюдателя.

Важнейшим компонентом взаимодействия остается двустороннее и многосторонне экономическое сотрудничество. Его приоритетные направления определяются остротой проблем, порождаемых географической, исторической, экономической спецификой региона, и остаются теми же, что и на предыдущих этапах: транспорт, энергетика, использование трансграничных водных ресурсов. Однако, отказавшись от идеи широкой и всеобъемлющей экономической интеграции, страны "четверки" сосредоточили внимание на конкретных задачах, касающихся рационального совместного использования природных и техногенных ресурсов, выбора форм и методов сотрудничества, отвечающих характеру поставленных задач и реальному уровню взаимозависимости национальных экономик.

Согласно решениям, принятым на встрече глав государств ЦАС в Душанбе (октябрь 2002 г.), в ближайшее время должны быть определены приоритетные проекты для практического сотрудничества в области транспорта и энергетики. В частности, это касается строительства новых объектов и реконструкции действующих предприятий, их совместной эксплуатации, а также добычи и доставки энергоресурсов. Особое внимание обращается на согласование тарифной и таможенной политики на всех видах транспорта, что до сих пор остается камнем преткновения в отношениях между странами ЦАС. Продолжается работа над зародившимся еще в рамках ЦАЭС проектом Международного водно-энергетического консорциума, реализация которого позволит совершенствовать механизм совместного использования трансграничных водных ресурсов. Кроме того, на саммите было признано целесообразным создать консорциум по транспорту, что способствовало бы решению таможенных и приграничных проблем, а также консорциум по продовольствию, который мог бы внести вклад в обеспечение продовольственной безопасности региона. Намечаются меры для устранения барьеров на пути создания совместных предприятий. По мнению советника президента Казахстана, координатора ЦАС со стороны Астаны С. Примбетова, при согласовании общей стратегии развития региона первоначальные усилия следует направлять на конкретные кооперационные проекты, имея в виду создание предпосылок для последующего более интенсивного торгово-экономического переплетения отдельных народных хозяйств7.

Идея формирования ЕЭП сегодня рассматривается лишь в долгосрочном плане. Его создание может занять годы, даже десятилетия. Как подчеркивал в своем выступлении на саммите ЦАС (декабрь 2002 г.) президент Казахстана Н. Назарбаев, оно должно проходить поэтапно: развитие торгово-экономических связей, предпринимательства и инвестиций, денежно-кредитных, финансовых и валютных отношений, последовательная гармонизация законодательств8. В обозримой перспективе страны "четверки" ориентируются на создание зоны свободной торговли, пытаясь найти для этого взаимоприемлемые решения вопросов, связанных с таможней, границами, налогами, а также использовать, насколько возможно, опыт ЕС.

Эти подходы не являются чем-то новым, они обозначились уже во второй половине 1990-х годов. Качественные же сдвиги в экономическом взаимодействии связаны с наметившейся в рамках ЦАС тенденцией к активизации сотрудничества на микроуровне, к установлению и расширению прямых контактов между хозяйствующими субъектами и деловыми кругами Центральноазиатских государств. Потенциал этого сотрудничества, в том числе и в приграничных регионах, пока используется недостаточно. Придавая большое значение развитию приграничной торговли, страны ЦАС принимают меры по совершенствованию ее правовой базы.

По инициативе президентов государств-членов организации в ноябре 2002 года в Ташкенте был проведен первый в ее истории бизнес-форум "Центральноазиатское сотрудничество — углубление процессов экономической интеграции", в работе которого участвовали предприниматели и руководители ряда экономических ведомств республик ЦАС, представители международных экономических и финансовых организаций и стран-инвесторов. Они обсудили следующие вопросы: финансово-кредитное обеспечение регионального сотрудничества; аспекты динамичного развития малого и среднего бизнеса и создание совместных предприятий; развитие внешней торговли в рамках ЦАС; создание транспортных коммуникаций, способствующих расширению региональной торговли; формирование надежной системы информационного обеспечения предпринимателей. Ожидается, что состоявшийся бизнес-форум будет способствовать активизации экономических связей в рамках ЦАС, реализации совместных проектов, привлечению иностранных инвестиций для решения конкретных задач. Форум показал растущую заинтересованность деловых кругов в сотрудничестве в сфере малого и среднего бизнеса, потенциал и интегрирующую роль которого достаточно оптимистично оценили присутствовавшие на форуме представители Всемирного банка и Азиатского банка развития9.

Важное место в деятельности ЦАС занимает экологическое направление, прежде всего вопросы Арала. Рассматривая гибель моря как проблему не региональную, а всемирную, в ее решении главы государств ЦАС акцентируют внимание на повышение эффективности сотрудничества с международными организациями и институтами.

В качестве структуры, воплощающей новую модель регионального сотрудничества в Центральной Азии, ЦАС по сути находится в процессе становления. Результаты ее деятельности пока довольно скромны. Положительные тенденции наметились в сфере внешнеполитического сотрудничества. Так, по актуальным вопросам в этой сфере страны "четверки" выступают с единых позиций в ООН и ОБСЕ. В значительной степени согласованы их подходы к формированию в Центральной Азии зоны, свободной от ядерного оружия. Есть подвижки и по пограничным вопросам. На саммите (октябрь 2002 г.) был подписан документ о делимитации узбекско-таджикской границы (1 100 км). Осенью 2002 года достигнута договоренность об окончательной делимитации рубежей между Узбекистаном и Казахстаном. Однако в отношениях Узбекистана с его соседями до сих пор не урегулированы вопросы упрощения порядка пересечения границы и таможенных процедур. Не получили практического развития предложения о выработке многостороннего соглашения по борьбе с незаконной миграцией и трансграничной преступностью. По-прежнему "пробуксовывает" экономическое сотрудничество. Пока так и не вышла из стадии обсуждения идея основного многостороннего проекта — водно-энергетического консорциума. Так, Кыргызстан считает, что все участники должны иметь в консорциуме равные права и что Казахстан и Узбекистан не в полной мере учитывают интересы малых стран10. Сотрудничество в сфере водопользования и энергетики по-прежнему осуществляется на двусторонней основе, причем между странами ЦАС не прекращаются газовые "войны". На саммите, состоявшемся в декабре 2002 года, главы государств вынуждены были признать, что многие соглашения по ключевым проблемам опять откладываются11.

Реальная деятельность часто подменяется обилием вновь выдвигаемых инициатив, не продиктованных необходимостью и во многом дублирующих прежние договоренности. Например, представляется, что с точки зрения эффективности использования имеющихся ресурсов целесообразнее не создавать Международный антинаркотический центр, как было предложено на декабрьском саммите ЦАС 2002 года, а укреплять структуры, занимающиеся аналогичными вопросами в рамках ШОС (где участвуют все государства ЦАС) и ДКБ (Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан). В то же время неоправданно затянулась инвентаризация нормативных документов организации.

Процесс регионального сотрудничества (это понятие сегодня все чаще заменяет в официальных и деловых кругах стран-участниц ранее широко употреблявшийся термин "интеграция") слишком противоречив, чтобы можно было делать окончательные выводы о дальнейшей судьбе ЦАС. Очевидно, что объективные и субъективные условия позволяют сегодня говорить не об интеграции в полном смысле этого слова, а о возможности наладить устойчивое многоплановое взаимодействие между странами "четверки". Поступательное развитие этого процесса могло бы активизировать интеграционный потенциал долгосрочных факторов, о которых говорилось выше. Причем этот потенциал может расти по мере усиления элементов взаимодополняемости национальных экономик в результате структурных преобразований, осуществляемых в ходе реализации стратегий социально-экономического развития этих республик. Этот аспект сотрудничества все глубже осознают деловые круги стран региона, особенно представители малого и среднего бизнеса. Растущий интерес к расширению регионального взаимодействия, подкрепляемый собственной практикой рыночного хозяйствования (пусть пока и небольшой), и все шире распространяющийся в этой среде опыт ЕС, во многом совпадают с вектором интеграционных устремлений определенной части властных структур стран ЦАС, усиливая его.

Определенные стимулы для развития объединительных тенденций создает и скоординированное участие стран "четверки" (и Туркменистана) в Специальной программе ООН для экономик Центральной Азии (СПЕКА), разработанной Европейской экономической комиссией ООН (ЕЭК) и Экономической и социальной комиссией ООН для Азии и Тихого Океана (ЭСКАТО) для содействия в углублении сотрудничества государств региона, в стимулировании их экономического развития и интеграции в экономику стран Европы и Азии. Каждая Центральноазиатская республика является координатором в определенной сфере: Казахстан — в развитии транспортной инфраструктуры и упрощении процедур пересечения госграниц; Кыргызстан — в рациональном использовании водно-энергетических ресурсов; Узбекистан — в вопросах перестройки промышленной сферы с целью создания конкурентоспособных международных предприятий и т.д.

Однако набирают силу и дезинтегрирующие факторы, в том числе и субъективные, обостряется борьба за лидерство в регионе. По мнению экспертов ЕС, активизации сотрудничества между странами мешает, прежде всего, недостаток политической воли12.

Дезинтегрирующую роль играет и увеличивающееся внешнеполитическое расхождение стран ЦАС. Например, Узбекистан все более явно втягивается в орбиту влияния США (что начинает проявляться и у Таджикистана), на которые Ташкент делает главную ставку в предотвращении угрозы религиозного экстремизма и межэтнических конфликтов. Это, разумеется, снижает его заинтересованность в ЦАС как в инструменте обеспечения региональной безопасности, а значит и в "четверке" в целом. Узбекистан все больше дистанцируется от своих соседей по региону, вплоть до закрытия границ. Его позиция ставит под вопрос дальнейшее развитие объединительных процессов в Центральной Азии, поскольку без участия этой ключевой в географическом и демографическом отношении страны здесь не может быть осуществлен ни один крупномасштабный проект. Выступая на конференции "Экономические аспекты интеграционных процессов: опыт Европейского союза" (март 2003 г., Астана), представитель Центра стратегических исследований Таджикистана охарактеризовал сложившуюся ситуацию как "деградацию интеграции"13. Говорить же об изменении формата ЦАС вряд ли продуктивно потому, что в таком случае она бы во многом дублировала взаимодействие Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана в рамках ЕврАзЭС, ШОС, ДКБ, членами которых они являются. Вопросы, не входящие в сферу деятельности этих организаций, можно решить на двусторонней основе, как это и делается в настоящее время.

Тем не менее представляется, что у ЦАС есть шансы сохраниться если не как интеграционное объединение, то как структура, в рамках которой наиболее удобно вести совместные поиски эффективных вариантов взаимовыгодного решения отдельных локальных проблем. Накопление опыта совместных действий по конкретным вопросам и отработка их механизмов создаст основу для перехода в перспективе к сотрудничеству по более масштабным экономическим и политическим проблемам. При этом на первый план, видимо, должны выйти проблемы, связанные с согласованием экономических интересов стран-участниц и представляющие собой наиболее надежную почву для развития долгосрочного, недискриминационного устойчивого взаимодействия. Однако такой вариант, оптимальный для самой ЦАС, может ослабить потенциал ее взаимодействия с другими субрегиональными структурами в СНГ, рассматриваемыми как некие "интеграционные узлы", разветвленные связи между которыми способствуют "стягиванию" в единое целое фрагментированного экономического пространства бывшего СССР. В определенной мере нейтрализовать действие этих тенденций могло бы развитие сотрудничества на микроуровне — в рамках ЕврАзЭС и ШОС, причем в деятельности последней предполагается повысить экономическую составляющую. Перекрестное вовлечение хозяйствующих субъектов субрегиональных образований в сотрудничество в рамках каждой из этих структур способствовало бы уплотнению пока еще редкой ткани экономического взаимодействия на постсоветском пространстве. Представляется, что есть смысл сформировать механизм постоянных консультаций между ЦАС и ЕврАзЭС. Это позволит выявить точки пересечения интересов двух региональных образований и определить условия, делающие целесообразным объединение усилий в реализации отдельных проектов на приоритетных для каждого из них направлениях, таких как транспорт, включая трубопроводный, энергетика, а также в создании единого образовательного и научно-технологического пространства.


1 См.: Содружество Независимых Государств в 1994 г. Статистический ежегодник. М., 1995. С. 56—57; 10 лет Содружества Независимых Государств (1991—2000). Статистический ежегодник. М., 2001. С. 70, 74—77; Статистический бюллетень СНГ, 2002, № 8. С. 91.
2 См.: Российская бизнес-газета, 14 января 2003.
3 См.: Совет по внешней политике при Комитете по международным делам Госдумы РФ. Полпред. Ежегодный справочник. М., 2001. С. 103.
4 См.: Чиналиев В.У. Внешнеэкономические связи Кыргызстана. М., 2001. С. 103.
5 См.: Исингарин Н. 10 лет СНГ. Проблемы, поиски, решения. СПб., 2001. С. 218; Азия и Африка сегодня, 2001, № 12. С. 33.
6 Ташкентское заявление глав государств Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана от 28 декабря 2001 г. // Казахстанская правда, 28 февраля 2002.
7 См.: Казахстанская правда, 10 января 2002.
8 См.: Казахстанская правда, 29 декабря 2002.
9 См.: Народное слово, 28 ноября 2002.
10 См.: Panorama, 11 октября 2002.
11 См.: Российская бизнес-газета, 14 января 2003.
12 См.: Panorama, 7 марта 2003.
13 Panorama, 7 марта 2003.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL