ГИДРОЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ ТАДЖИКИСТАНА

Георгий ПЕТРОВ


Георгий Петров, кандидат технических наук, советник министра энергетики республики (Душанбе, Таджикистан)


По инициативе ООН 2003-й год объявлен годом пресной воды. Это связано с огромной ее важностью для всего человечества, ведь вода — основа жизни на земле. А в Таджикистане вода является еще и основой энергетики, которая создана буквально на глазах одного поколения. Еще живы люди, видевшие в 1936 году пуск первой промышленной электростанции — Варзобской ГЭС-1 мощностью 17,15 МВт. А в 1980-е годы в республике развернулось строительство новых крупных ГЭС — Рогунской, мощностью 3 600 МВт, двух Сакгтудиских, общей мощностью 870 МВт, Нижнекафирниганской, мощностью 100 МВт и начаты подготовительные работы для возведения Шуробской ГЭС, мощностью 900 МВт. Последняя крупная станция — Байпазинская, мощностью 600 МВт. Она введена в строй в 1986 году. К тому времени в республике уже действовала Нурекская ГЭС с самой высокой в мире (300 м) земляной плотиной и водохранилищем объемом 10,5 км3. К 1990-м годам общая мощность таджикской энергосистемы достигла 4,4 млн кВт — такова она и сегодня. Отметим, что за все это время введены в строй всего лишь две небольшие ТЭЦ: Душанбинская, мощностью 196 МВт и Яванская, мощностью 120 МВт, причем строительство других тепловых электростанций в обозримой перспективе не предусматривается.

При этом подготовлена концепция дальнейшего развития гидроэнергетики (см. табл. 1).

Таблица 1

Концепция развития гидроэнергетики на 1991—2005 гг. (план-прогноз 1990 года)

1991—1995

1996—2000

2001—2005

За 2005

Вводы мощностей,

Тыс. МВт

4,32

7,21

10,87

29,13

Прирост среднемноголетней
выработки эл. энергии, ТВт · ч

14,03

33,4

39,36

111,61

Капиталовложения, млн долл.

4 370

6 483

13 051

30 281

Источник: Минэнерго СССР, ГПИО "Энергопроект", Всесоюзное проектно-изыскательское и научно-исследовательское объединение "Гидропроект" им. С.Я. Жука, Москва, 1990 г.

После реализации этой программы удельное потребление электроэнергии на душу населения, достигшее к концу 1980-х годов 2 700 кВт · ч в год, должно было увеличиться до 35 500 кВт · ч, что в несколько раз больше, нежели в самых развитых странах мира, и республика стала бы экспортером электроэнергии. Однако выполнению этой программы помешал распад СССР и разрыв хозяйственных связей Таджикистана с другими бывшими союзными республиками, выпускающими технологическое оборудование, строительную технику и занимающимися техническим и научным обеспечением проектов.

И все же строительство новых ГЭС не заброшено. Сооружения находятся в сохранности, поддерживаются в хорошем состоянии, и сегодня вновь решается вопрос о возобновлении работ с привлечением средств международных финансовых организаций.

Преимущественное развитие именно гидроэнергетики определяется ресурсным потенциалом страны. По абсолютным значениям, как и в сравнении с другими республиками Центральной Азии, у Таджикистана практически нет реальных запасов нефти и газа. Скажем, если в регионе запасы условного топлива составляют 4,5 млрд т, то на долю нашей страны приходится всего 0,05 млрд т. Вместе с тем запасы угля в Таджикистане, как и во всех республиках Центральной Азии, довольно значительны, но для его использования требуются огромные опережающие затраты на обустройство месторождений. К тому же все они находятся, как правило, в горных районах, где отсутствуют площади, необходимые для строительства крупных тепловых станций, а транспортная сеть не развита.

В чисто техническом плане могла бы развиваться атомная энергетика, так как в Таджикистане имеются большие запасы урана и мощности по его переработке. Но ее развитие сдерживает, прежде всего, высокая сейсмичность района и настороженное отношение всего населения к надежности атомных реакторов, особенно после чернобыльской катастрофы. Потенциал ветроэнергетики невелик — в республике практически нет районов с необходимой для ее внедрения среднегодовой скоростью ветра 5,5—6,0 м/с. К тому же ветроэнергетика сложна технически, связана с большими затратами на закупку и эксплуатацию оборудования, с отчуждением больших территорий и т.д. Из других нетрадиционных источников заслуживает внимания солнечная энергетика. Однако ее использование ограничивается бытовыми потребностями.

В то же время в Таджикистане сосредоточены большие запасы дешевой и экологически чистой гидроэнергии: республика расположена в бассейне двух основных рек Аральского моря — Амударьи и Сырдарьи. К тому же на ее территории формируются основные водные ресурсы Центральной Азии (из общего объема регионального стока 115,6 км3—64 км3, т. е. 55,4%), а с учетом транзитного стока Сырдарьи общая величина водных ресурсов страны составляет 80 км3, то есть 70% региональных.

Именно последняя величина и определяет потенциальные гидроэнергетические ресурсы республики. По их общим запасам она занимает второе место в СНГ, после России, и восьмое в мире, после Китая, России, США, Бразилии, Заира, Индии и Канады; по запасам на душу населения — 87,8 тыс. кВт · ч на человека в год — второе место в мире, после Исландии; по запасам на единицу территории — 3,62 млн кВт · ч/км2 в год — первое. Другими словами, в Таджикистане сосредоточено почти 4% мирового гидроэнергетического потенциала, а общая величина его потенциальных запасов составляет 527,06 млрд кВт · ч в год при среднегодовой мощности 60,167 млн кВт. Из них, как минимум, 50%, то есть не менее 260 млрд кВт · ч в год технически возможны и экономически эффективны для освоения уже при современном уровне техники.

Пригодные для использования гидроресурсы страны в два раза превышают всю сегодняшнюю выработку электроэнергии в Центральной Азии (130,5 млрд кВт · ч в год) и составляют 56% общего потребления первичных энергоресурсов в регионе, включая уголь, нефть и газ (149,4 млн т у. т. в год)1. При этом они распределены по всей территории республики равномерно и имеются в достаточном количестве не только на крупных, но также на средних и мелких реках. Общая структура этих запасов, реально доступная для промышленного использования выглядит так, как показано в табл. 2. (Приведенная оценка принята в мировой статистике.) Сразу необходимо отметить, что в таком виде она дает искаженную картину, преуменьшая роль возобновляемых ресурсов, в первую очередь гидроэнергии, в пользу минерального сырья. Это связано с тем, что минеральное топливо оценивается по их общим запасам, в то время как возобновляемые ресурсы — по годовому потенциалу. Чтобы привести их к сопоставимому виду, следует использовать известное понятие "жизненный цикл", обычно применяемое в инвестиционных проектах. Это даст возможность установить годовой потенциал запасов минерального топлива, который уже можно сравнивать с гидроэнергопотенциалом и другими возобновляемыми ресурсами.

Таблица 2

Общая структура энергоресурсов Таджикистана

(млн т у. т.)

Гидроресурсы

Уголь

Нефть

Газ

158,12

667,3

37,0

15,0

Можно принять, что жизненный цикл угольных месторождений составляет 50, а нефтяных и газовых 20 лет. С учетом этого общая структура энергоресурсов Таджикистана, приведенная к годовым запасам, будет выглядеть так, как показано в таблице 3. Она кардинально отличается от представленной в таблице 2.

Таблица 3

Общая структура годовых запасов энергоресурсов Таджикистана (с учетом их жизненного цикла, млн т у. т.)

Гидроресурсы

Уголь

Нефть

Газ

158,12

13,35

1,85

0,75

Таким образом, ясно, что энергетика Таджикистана базируется на гидроресурсах. Но сегодня их запасы используются только на 5—6%. При любом сценарии развития общие ресурсы нашей страны всегда будут превышать ее собственные потребности. Поэтому их эксплуатацию целесообразно рассматривать на региональном уровне.

Ориентация энергетики республики на гидроресурсы определяет целый ряд ее существенных особенностей. Прежде всего, отметим высокую экономическую эффективность, так как себестоимость электроэнергии, вырабатываемой национальной энергосистемой, составляет 0,4 цента за кВт · ч. Поэтому, даже при нынешних мощностях, средней выработке 15 млрд кВт · ч в год и тарифе один цент/кВт · ч, ее общая прибыль будет равна 90 млн долл., при тарифе два цент/кВт · ч она увеличится до 240 млн долл., при тарифе три цент/кВт · ч — до 400 млн долл., а при тарифе пять цент/кВт · ч — до 700 млн долл. в год. При вводе новых мощностей пропорционально им будет увеличиваться и прибыль энергосистемы. Сегодня весь бюджет республики равен 180 млн долл. Понятно, что гидроэнергетика может стать не только основой экономики, в том числе ее экспорта, но и отраслью, формирующей бюджет государства.

Эффективность гидроэнергетики определяется отсутствием в ее себестоимости топливной составляющей. При сложившихся сегодня цене на газ — 50 долл./тонна и норме расхода топлива на ТЭС — 0,33 кг/кВт · ч эта составляющая равна 1,65 цент/кВт · ч. Можно показать, что даже небольшая доля тепловых станций в энергосистеме резко увеличивает ее себестоимость (см. табл. 4).

Таблица 4

Доля тепловых станций в системе

0

0,3

0,5

0,8

Себестоимость эл./эн. системы, цент/кВт · ч

0,4

0,9

1,38

1,78

Видно, что даже наличие в системе только 30% тепловых станций увеличивает себестоимость электроэнергии в два с лишним раза.

Высокая прибыль гидроэнергетики определяет инвестиционную политику таджикской энергосистемы. Есть реальная возможность развивать ее за счет собственных средств. Например, для завершения строительства Сангтудинской ГЭС-1 требуется 350 млн долл., для пуска первой очереди Рогунской — 450 млн, а для полного завершения ее строительства — 1 200 млн долл. При этом за счет налогов существенно пополнится государственный бюджет. Соответствующие расчеты, сделанные для периода 15 лет, показывают, что уже при простом воспроизводстве (без строительства новых ГЭС) и тарифе в один цент/кВт · ч прибыль энергосистемы составит 756 млн долл., в госказну поступят налоги — 504 млн, то есть общая прибыль государства будет равна 1 260 млн долл. Уже при такой ситуации за счет прибыли энергосистемы возможно строительство первой очереди Рогунской ГЭС. Но при реализации этого проекта прибыль для государства несколько снижается (до 999 млн долл.).

При увеличении тарифа до двух цент/кВт · ч за счет собственных средств можно завершить строительство не только Рогунской, но и Сангтудинской ГЭС. При этом общая прибыль для государства увеличится с 3 360 млн долл. до 3 567 млн. И, наконец, при тарифе пять цент/кВт · ч завершение строительства этих двух ГЭС существенно повысит все составляющие прибыли: и системы, и налоги и в целом для государства (с 9 660 млн долл. до 13 143 млн долл.), что позволит обеспечить устойчивое развитие не только самой энергосистемы, но и всей экономики страны.

Отсюда становится ясно, что долгосрочная инвестиционная политика в области энергетики может строиться, прежде всего, в расчете на собственные ресурсы. Кредитные заимствования при этом будут лишь временной антикризисной мерой. Однако это не исключает привлечения и использования прямых инвестиций, особенно с учетом огромных экспортных возможностей отрасли.

То, что основой развития энергетики должен стать расчет на собственные средства, показывает политика мировых банков. Например, одно из условий предоставляемого сегодня Азиатским банком развития (АБР) реабилитационного кредита энергокомпании Таджикистана (47 млн долл.) — повышение тарифа на электроэнергию до двух цент/кВт · ч. Но при таком тарифе, как показано выше, сама эта компания будет иметь ежегодную прибыль 240 млн долл. Понятно, у кредитов АБР одна цель — активизация, ускорение технической реабилитации и финансовое оздоровление отрасли, что необходимо для ее дальнейшей нормальной работы.

Но здесь необходимо учесть одно обстоятельство. Все сделанные выше расчеты прибылей выполнены для единой энергосистемы. При ее разукрупнении и реструктуризации, что рекомендуют сегодня мировые банки, инвестиционные составляющие также дробятся на части и вновь объединить их практически невозможно. Поэтому вопрос о реформах в энергетике приобретает для республики особую важность. Вообще в отношении разукрупнения энергосистем, по-видимому, существует своего рода масштабный эффект: то, что пригодно и хорошо для таких крупных стран, как США, Россия, Китай, может оказаться совершенно неприемлемым для Таджикистана. С другой стороны, разукрупнение энергосистем не самоцель, а лишь средство демонополизации отрасли и создания нормальной конкурентной среды. В случае с Таджикистаном это не только возможно, но и более эффективно сделать на региональном уровне, то есть создать общий для стран Центральной Азии рынок электроэнергии и условия для их вступления в ВТО.

Еще одна особенностью гидроэнергетики нашей республики — ее комплексное назначение. Наряду с обеспечением электроэнергией к основным функциям гидроузлов, прежде всего базового — Нурекского, относится ирригация и защита от наводнений.

Что касается защиты от наводнений, то эта задача решается однозначно, не затрагивая другие функции. Даже наоборот, выравнивая речной сток (особенно за счет срезки пиков паводков), она помогает нормальному функционированию как энергетики, так и ирригации. Например, при расчетном паводке на р. Вахш 5 400 м3/сек. за все 25 лет эксплуатации Нурекской ГЭС максимальные расходы воды в реке (по ее течению ниже самой ГЭС) не превышали 2 000 м3/сек. Это позволило существенно расширить зону хозяйственного освоения всей пойменной части в нижнем течении Вахша (за ГЭС). Освоенная в результате этого территория с лихвой компенсировала потери от затопления земель, которые к тому же по качеству значительно хуже пойменных.

Отношения между гидроэнергетикой и ирригацией значительно сложнее. Их интересы противоречат друг другу. Оптимальный энергетический режим работы гидроузлов — наполнение водохранилищ летом, во время таяния высокогорных ледников, и максимальной выработкой электроэнергии зимой, в маловодный и наиболее холодный период года. А ирригационный режим, наоборот, требует наполнения водохранилищ зимой и орошения летом, в вегетационный для посевов период.

Эти противоречия ярко проявились после распада СССР и образования в Центральной Азии новых независимых государств. Тогда интересы гидроэнергетики и ирригации приобрели национальный характер, так как в работе гидроузлов в энергетическом режиме заинтересованы Таджикистан и Кыргызстан, расположенные в верховьях рек, в зоне формирования стока, а в ирригационном режиме их работы заинтересованы Узбекистан, Казахстан и Туркменистан, находящиеся по нижнему течению.

Наиболее сложная ситуация возникла в бассейне р. Сырдарьи, где еще в 1980-х годах все водные ресурсы были полностью освоены и уже наблюдается их дефицит. (Эти противоречия даже могут вызывать локальные экологические катастрофы, что мы покажем на примере бассейна этой реки ниже, при обсуждении экологических вопросов.)

Для управления водно-энергетическим комплексом на региональном уровне созданы специальные межгосударственные структуры. Так, в 1990 году были организованы Бассейновые водохозяйственные объединения (БВО) "Сырдарья" и "Амударья". В их ведении находятся все основные водохозяйственные объекты ирригационного назначения, которыми эти структуры непосредственно управляют. В 1992 году сформирована Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия (МКВК) со своим Научно-информационным центром (НИЦ МКВК). Она определяет общую политику использования водно-энергетических ресурсов региона, решает вопросы вододеления, утверждает ежегодные режимы работы гидроузлов и водохранилищ. В том же 1992 году были созданы Электроэнергетический совет Центральной Азии и его исполнительный орган — Объединенный диспетчерский центр (ОДЦ "Центральная Азия"). Они непосредственно управляют согласованием режимов энергетических систем, обеспечивая их устойчивую работу. Кроме того, проблемными вопросами региона занимается Международный фонд спасения Арала (МФСА). Здесь же отметим, что именно в сфере совместного использования водно-энергетических ресурсов страны региона подписали наибольшее число межгосударственных соглашений.

Согласно этим документам все республики Центральной Азии признали общность и единство водных ресурсов региона, одинаковые права на использование и ответственность за обеспечение их рационального использования и охрану. А на первом этапе, сразу же после распада СССР, приняли к неуклонному выполнению все ранее подписанные и действующие соглашения, договоры и другие нормативные акты, регулирующие взаимоотношения по водным ресурсам в бассейне Арала. Это обеспечило необходимую преемственность и условия для бесконфликтной реализации в республиках политических и экономических реформ. Кроме того, эти соглашения предусматривают (в качестве перспективных задач) упорядочение системы и повышение дисциплины водопользования в бассейне, выработку межгосударственных правовых и нормативных актов по применению общих для региона принципов возмещения потерь и убытков.

Конкретные вопросы по согласованию интересов энергетики и ирригации решаются на основе подписанного руководителями Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана (17 марта 1998 г., Бишкек) Соглашения об использовании водно-энергетических ресурсов бассейна реки Сырдарья, которое определяет режим работы гидроузлов и систему компенсаций взаимных услуг за поставку воды и попутно вырабатываемую при этом электроэнергию. К сожалению, несмотря на все эти меры, окончательно решить данный вопрос до сих пор не удалось, хотя, надо признать, есть вариант кардинального решения проблемы. Его суть, как ни парадоксально, в еще более интенсивном развитии гидроэнергетики. Ведь сегодняшние противоречия между гидроэнергетикой и ирригацией связаны с тем, что в республиках, расположенных по верхнему течению реки, есть только по одному крупному водохранилищу: в Кыргызстане — Токтогульское, в Таджикистане — Кайраккумское. Естественно, они не могут одновременно работать в энергетическом и в ирригационном режиме. Если же их будет больше, то вполне возможно разделить их функции. При этом со всех точек зрения развитие гидроэнергетики эффективно, прежде всего, в горных районах, где есть все условия для создания высоконапорных гидроузлов с водохранилищами.

Энергосистема Таджикистана — часть единой энергетической системы Центральной Азии, созданной в период существования СССР и в своей основе действующей и сегодня. Она, как и прежде, жизненно важна для Таджикистана. Основной объем его электроэнергии вырабатывается в южной части республики (на каскаде Вахшских ГЭС), не имеющей непосредственной связи с севером — Согдийской областью. Поэтому последняя 85% необходимой ей электроэнергии (~3,5 млрд кВт · ч в год) получает из Узбекистана, которому, в свою очередь, такой же объем электроэнергии Таджикистан передает на юге для Сурхандарьинской области. Для непосредственной передачи энергии с юга на север нашей страны необходимо построить ЛЭП 500 кВ, протяженностью 350 км и стоимостью 150 млн долл. Однако такой проект экономически неэффективен.

Для нашей республики очень важно региональное сотрудничество и с точки зрения его ресурсной базы. Особенностью Центральной Азии является и то, что в целом она самодостаточна в отношении всех видов энергетических и водных ресурсов (при нормальном их использовании), но между отдельными странами они распределены весьма неравномерно. Основные запасы нефти сосредоточены в Казахстане, газа — в Туркменистане, Узбекистан занимает промежуточное положение между ними, а в Таджикистане (как мы уже отмечали) и в Кыргызстане практически нет запасов минерального топлива. Но с другой стороны, именно в этих двух последних странах, прежде всего в Таджикистане, формируются все основные водные ресурсы региона. При этом сам он потребляет лишь небольшую их часть, а основные потребители воды — Узбекистан, Казахстан и Туркменистан. Кроме того, в руках Душанбе и Бишкека сосредоточены основные возможности регулирования стока. И за счет дальнейшего освоения энергоресурсов эти возможности будут только увеличиваться, что может стать основой интеграции Таджикистана в экономику региона.

С точки зрения экологии, гидроэнергетика не только не загрязняет окружающую среду, но даже способствует ее оздоровлению, вытесняя из сферы использования минеральное топливо. Например, освоение гидропотенциала Таджикистана (260 млрд кВт · ч в год) в интересах всего региона, так как позволило бы на 84 млн тонн уменьшить сжигание углеводородов на тепловых станциях, что в свою очередь сократило бы эмиссию парниковых газов на 250 млн тонн в год и внесло бы существенный вклад в оздоровление окружающей среды региона. Конечно, это не означает, что у энергетики Таджикистана вообще нет никаких проблем с экологией. Они существуют, причем как со знаком плюс, так и со знаком минус.

Для начала рассмотрим вопрос о водохранилищах. Среди негативных факторов, связанных с ними, в первую очередь, следует отметить разрушение берегов, затопление (или подтопление) прилегающих территорий. Кроме того, может измениться температурный режим воды в нижнем течении реки и за счет эффекта отстоя она станет светлее. Последнее с точки зрения ирригации, по некоторым данным, может ухудшить качество воды. Все эти факторы в той или иной мере имеют место на Нурекском и Кайраккумском водохранилищах. Кроме того, возможны определенные проблемы и в связи с режимами сработки — наполнения водохранилищ, в которых они функционируют как в энергетических, так и в ирригационных целях. Характерный пример в этом отношении — Чарвакское водохранилище в Узбекистане. При большом количестве взвешенных наносов в реке Чирчик, жарком климате и соответствующей розе ветров, глубокая сработка этого водохранилища в конце лета приводит к образованию пыльных бурь, распространяющихся на большое расстояние вниз по руслу реки. Борьба с этими бурями связана с серьезными финансовыми затратами.

К позитивным факторам водохранилищ (разумеется, наряду с их основными функциями) можно отнести снижение сейсмической активности прилегающего района за счет дополнительной нагрузки и уменьшения прочности земной коры от увлажнения. Это (все вместе) инициирует большое количество мелких землетрясений и уменьшает вероятность появления крупных. Кроме того, водохранилища защищают от паводков, улучшают микроклимат близлежащих территорий и создают возможности для их рекреационного использования.

Если говорить об изменении режимов рек, то в этом плане, как правило, негативных последствий немного. Они в основном обусловлены суточным и недельным регулированием стока, не имеющим места в крупных водохранилищах. К тому же отрицательные последствия с лихвой перекрываются тем, что эти же изменения режимов резко снижают естественные колебания стока, позволяя более эффективно использовать берега рек. В качестве примера можно привести реку Вахш.

И, наконец, нельзя забывать, что плотины, образующие водохранилища, — сооружения повышенной опасности. Их разрушение с образованием мощной прорывной волны может вызвать весьма серьезные последствия. В этом отношении полезно сравнить крупные гидроузлы Центральной Азии с Сарезским озером, объемом воды 17 км3, которое как региональная угроза вызывает озабоченность и пристальное внимание всего мира. Но и водохранилища крупных гидроэлектростанций имеют приблизительно такие же (а порой и большие) параметры: Нурекское — 10,5 км3, Токтогульское — 19 км3. Однако при этом объем Нурекской плотины почти в 50 раз меньше Сарезской. Кроме того, сброс воды через Сарезское озеро осуществляется автоматически, а через гидроузлы — с помощью управляемых людьми специальных туннелей, затворов и другого очень сложного оборудования. Все это требует постоянного и очень тщательного контроля. Безусловно, риски, связанные с крупными гидроузлами, не ниже, чем на Сарезском озере.

Можно утверждать, что все отмеченные негативные факторы хорошо изучены, известны причины и понятен механизм их действия. Поэтому нет технических сложностей для полного исключения или ограничения этих факторов до допустимого, то есть безопасного уровня. Более того, такие мероприятия, как правило, предусматриваются и закладываются уже на стадии разработки проекта и его экспертизы. К сожалению, выполняются они не всегда, а если и выполняются, то только в минимальном объеме, необходимом для эксплуатации сооружений.

Для экологии гидроэнергетики более сложны и важны на сегодняшний день проблемы управления всем водно-энергетическим комплексом и связанные с этим вопросы эксплуатации сооружений на трансграничных реках, то есть в конечном счете вопросы, обусловленные ролью человека.

Наиболее характерен в этом отношении бассейн реки Сырдарьи, где сложился достаточно напряженный водный баланс. В этом бассейне, как и вообще в Центральной Азии, водные ресурсы осваивали комплексно, прежде всего в интересах энергетики и ирригации. Поэтому здесь при всех крупных гидроэлектростанциях создавали водохранилища, позволяющие существенно, а иногда и кардинально регулировать речной сток. Это, например, Токтогульское водохранилище в Кыргызстане, объемом 19 км3 и Кайраккумское — в Таджикистане, объемом 4,2 км3.

Как мы уже отмечали, в силу природно-климатических, экономических, социальных и некоторых других причин интересы стран региона относительно использования его водных и энергетических ресурсов разделились. С самого начала было ясно, что несогласованные действия по управлению работой водохранилищ могут привести к серьезным проблемам. Поэтому 17 марта 1998 года ряд стран Центральной Азии подписали соглашение "О совместном использовании водно-энергетических ресурсов бассейна реки Сырдарьи", к которому 17 июня 1999 года присоединился Таджикистан. Оно предусматривает согласование режимов работы Нарын-Сырдарьинских каскадов водохранилищ путем взаимных услуг и компенсаций.

На основании этого общего, рамочного документа отдельные республики ежегодно заключают двухсторонние соглашения, устанавливающие конкретные режимы и условия, по которым основной объем компенсаций предусматривается кыргызской стороне — собственнику самого большого в бассейне Токтогульского водохранилища. К сожалению, несмотря на все это, согласовать все интересы, связанные с использованием водно-энергетических ресурсов Сырдарьинского бассейна, не удалось. Так, Кыргызстан не выполняет взятые на себя обязательства по ирригационному регулированию стока и в большинстве случаев работает в приоритетном для себя энергетическом режиме, сбрасывая воду зимой и накапливая ее летом. Кроме всего прочего, повышенные зимние выпуски из Токтогульского водохранилища — причина создания неблагоприятной ситуации в среднем течении Сырдарьи, ниже Чардаринского гидроузла. Вследствие недостаточной пропускной способности реки у г. Кзыл-Орда подтапливаются освоенные территории и вода попадает в Арнасайскую впадину, что усугубляет проблему Аральского моря. И хотя такое положение вызвано тем, что при строительстве в русле Сырдарьи перегораживающих сооружений Казахстан нарушил все действующие строительные нормы и правила (СНИП), это лишь подтверждает тезис: сегодня экологические проблемы в водно-энергетическом комплексе в значительной мере связаны с управленческими решениями.

До последнего времени положение исправлял Таджикистан (в какой-то мере), регулируя Кайраккумским водохранилищем сток реки в интересах ирригационного комплекса Казахстана и Узбекистана. Но, во-первых, это водохранилище, в отличие от Токтогульского, может осуществлять только сезонное, а не многолетнее регулирование стока, что недостаточно в долговременном аспекте. Во-вторых, не получая за оказываемые им услуги достаточной компенсации, Душанбе регулирует этот сток просто в силу сложившейся традиции, проявляя добрую волю. Но даже и в этом случае не обеспечивается стабильное использование водно-энергетических ресурсов бассейна. А в нынешних рыночных условиях такая схема не может долго существовать. Работая в энергетическом режиме, Кыргызстан в годы с нормальным (и даже повышенным) поступлением воды срабатывает ее из Токтогульского водохранилища больше, нежели в него поступает. И Бишкек уже выступил с официальным заявлением относительно того, что в маловодные годы дефицит воды, выделяемой им для ирригационного комплекса Казахстана и Узбекистана, может составить 1,5 млрд м3, что в самом лучшем случае приведет к выводу из оборота 150 тысяч гектаров орошаемых земель.

Однако ситуация еще более тревожная. Как показывает прогноз, сделанный кыргызской стороной, в случае нескольких маловодных лет подряд Токтогульское водохранилище может истощиться полностью (до мертвого объема). При этом дефицит воды в регионе в вегетационный период составит 3—5 млрд м3. А это уже экологическая катастрофа.

Резюмируя вышеизложенное, отметим, что в современных условиях управление водно-энергетическими системами становится фактором, который может оказать самое серьезное влияние не только на экономику, но и на экологию. Проблема межгосударственная, и решать ее необходимо на соответствующем уровне.

Неблагоприятная ситуация в Сырдарьинском бассейне вызвана отнюдь не объективными причинами, она — результат несогласованного управления. Именно чтобы не допустить такое положение и создавалось Токтогульское водохранилище, основная задача которого — многолетнее регулирование речного стока (что и соблюдалось вплоть до 1992 г.). Сегодня из-за отсутствия необходимых договоренностей между странами оно не выполняет эти свои функции.

Отмеченное выше показывает значительные преимущества таджикской гидроэнергетики: высокую экономическую эффективность, широкую функциональную направленность, экологическую чистоту и безопасность — по сравнению с энергетическими системами других стран региона, основанными преимущественно на тепловых станциях. Но все эти преимущества проявляются лишь при нормальной работе энергосистемы, что, например, имело место в 1980-е годы. Тогда при тарифе 1,1 цента за кВт · ч общая экономическая прибыль системы составляла в среднем 95,88 млн долл. в год. Без учета амортизационных затрат — 136,23 млн долл., а при исключении из себестоимости экономически не оправданных затрат на топливо для ТЭЦ ее общая прибыль доходила до 157,16 млн долл., что соответствует рентабельности 225%. И, наконец, прибыль собственно гидроэнергетики, то есть без затрат на покупную электроэнергию, в те годы была в среднем 227,12 млн долл. в год (при рентабельности 800%).

Сегодня, к сожалению, энергосистема Таджикистана находится практически в кризисном положении. Прежде всего, резко ухудшилась ее финансовое состояние. Так, при общем упадке экономики и неплатежеспособности всех групп потребителей (даже при существовавшем до последнего времени предельно низком тарифе 0,4 цент/кВт · ч, не превышающем себестоимость электроэнергии) оплата за пользование электроэнергией в последние 10 лет не превышает 60%. Вместе с тем многократно возросли ее потери и непроизводительные расходы по всей цепочке — от производства до потребления. К тому же во всех отраслях экономики резко увеличилась энергоемкость продукции. При общем снижении ВВП (по ППС) с 1992 по 2000 год с 9,3 до 6,12 млрд долл., за это же время электроемкость продукции увеличилась с 1,94 до 2,79 кВт · ч/долл. Если же рассчитывать по общему банковскому курсу, то эти показатели в четыре раза хуже. Формально, по всем мировым критериям, таджикская энергосистема сегодня является банкротом.

Этот кризис объясняется следующими причинами. Во-первых, уже упоминавшимися низкими тарифами на электроэнергию, которые в среднем составляют 0,35—0,47 цента за кВт · ч, и низкой оплатой за ее потребление, в лучшем случае не превышающей 60%. В результате дебиторская задолженность энергокомпании сегодня превышает 50 млн долл. Во-вторых, обесцениванием основных фондов: в связи с административными реформами 1995 года их стоимость снизилась в десятки раз. Если в 1990 году основные фонды энергосистемы оценивались в 1,57 млн долл., то в 2000 году — менее 100 млн долл. В результате, в таком же соотношении уменьшились отчисления в ремонтные и реновационные фонды. В-третьих, реформой финансово-кредитной системы, в результате чего была резко сжата денежная масса. В итоге с 2000 года она (блок М2) не превышает 5% от ВВП. При этом большая часть платежей производится на бартерной основе.

К тому же значительно ухудшилось техническое состояние всех объектов энергосистемы. Первые сигналы неблагополучного положения — возникающие аварийные ситуации. Существенно снизилась и надежность сооружений энергосистемы, что (кроме всего прочего) связано с инструментальными натурными наблюдениями за ними. Монтаж контрольно-измерительной аппаратуры (КИА), устанавливаемой при строительстве гидроузлов, до настоящего времени не завершен, в большинстве случаев не налажены автоматизированный сбор и первичная обработка данных. Серьезный же их технический анализ вообще не проводится: прежде эти функции возлагались на специализированные научные и проектные институты других бывших союзных республик, связи с которыми сегодня разорваны.

В результате всего этого резервы, запасы прочности и надежности всех сооружений водно-энергетического комплекса Центральной Азии постепенно снижались, многие из них уже исчерпаны. Серьезные недоработки в этой сфере проявляются и на уровне межгосударственных связей между республиками региона, в частности относительно совместного использования водно-энергетических ресурсов.

Таким образом, первоочередные задачи гидроэнергетики республики таковы: ее финансовое оздоровление, укрепление технической базы, модернизация и реконструкция сооружений и оборудования, дальнейшее развитие и укрепление контактов с другими странами, прежде всего соседними. Только после этого могут быть реализованы все ее огромные потенциальные возможности на благо как самого Таджикистана, так и всей Центральной Азии.


1 См.: Организация Объединенных Наций. Специальная Программа ООН для экономик Центральной Азии "СПЕКА". Исследование "Рациональное и эффективное использование энергетических ресурсов в Центральной Азии". М., 2002.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL