ЭЛЕКТОРАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО РОССИЙСКОГО РЕГИОНА
(НА ПРИМЕРЕ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ)

Андрей БАРАНОВ


Андрей Баранов, доктор исторических наук, профессор кафедры политологии и политического управления Кубанского государственного университета (Краснодар, Российская Федерация)


Из-за мозаичности территориальной системы России изучать структуру электорального пространства ее регионов значительно сложнее, чем общегосударственную. Россия — многоукладное ("многосоставное", по А. Лейпхарту, "расколотое" — по А. Ахиезеру) общество. Разнородны субъекты политического процесса на отдельных территориях страны: от этнодвижений, ориентированных на традициональную субкультуру, до бизнес-элит, вовлекаемых в глобализационные инновации. Гражданское общество в РФ лишь зарождается, впереди еще долгий и не гарантированный от срывов путь правового, ментального и организационного становления институтов такого общества. Нередки ситуации застоя и даже деградации "точек роста" демократии, когда поверхностное, показное внедрение неадаптированных к нашей "почве" политических форм оборачивается архаизацией общества. Поэтому постсоветские преобразования в регионах совершаются в разных направлениях и с разной скоростью. Особенно актуальным и мало изученным представляется анализ факторов строения электорального пространства регионов, в том числе политических партий и объединений. В этом плане особый интерес вызывает Краснодарский край — один из наиболее населенных и геополитически важных регионов. В 1990-х годах кубанское политическое сообщество проявляло вполне репрезентативные для России традиционалистские и этатистские ориентации большинства граждан при наличии "очагов" либерального модернизма1.

Мы попытаемся проверить первичную гипотезу о типе структуры электорального пространства одного из узловых секторов всего Северного Кавказа — Кубани, определить степень и характер влияния политических партий и объединений на ее электоральное пространство; обосновать авторскую классификацию и агрегирование единиц анализа (партий и объединений); выявить пространственные ареалы влияния основных акторов электорального процесса; сравнить электоральные циклы на временном интервале 1990—2001 годов в крае; дать рекомендации по изменению "нарезки" избирательных округов.

Партогенез как проявление формирования гражданского общества развивался на Кубани в относительно неблагоприятных условиях. Горожане составляют лишь 54% жителей края. Традиционные ценности земледельцев отвергают партийную фрагментацию, что категорично выражено в позиции влиятельного казачьего движения. Интеллигенция относительно малочисленна и размещена в основном в крупных городах. В советские годы структуры КПСС были сравнительно мощнее, чем в соседних регионах. Сохранилась ностальгия по "благополучным" временам. По демографической структуре регион относится к наиболее возрастным в России. Совокупность этих факторов объясняет слабую "укорененность" новообразованных партий, их преимущественно "городскую" социальную опору. По типологии Е.В. Белокуровой, кубанский вариант партогенеза можно отнести к государственно-корпоративному, а не к либерально-корпоративному либо партнерскому2.

На первой стадии образовались предпартийные конгломераты — объединения, созданные на основе политических клубов и предвыборных групп поддержки (Демократическое движение Кубани, Краевое отделение общества "Мемориал" и т.д.). Они локализовались в крупных городах и не выходили за рамки субкультуры интеллигенции. Национал-консервативный фланг сообщества предпочел "асимметричные" формы борьбы за власть — лоббирование интересов в структурах КПСС, создание Кубанской казачьей рады (1990 г.). Мобилизация сторонников "почвенничества" шла в большей мере за счет местнических лозунгов — возрождения казачества, создания республики в составе РСФСР. Можно сказать, два основных фланга политического спектра закрепляли раскол социокультурного пространства края3.

На второй стадии эволюции партийного строительства шла идентификация стихийно возникших гражданских инициатив с общефедеральным политическим спектром, стремительно менявшимся. По выборочному опросу, проведенному в 1994 году группой социологов под руководством А.М. Ждановского, 85% сторонников правоцентристских сил составляли горожане, 70% были в возрасте от 31 до 50 лет, 67% — со средним специальным и высшим образованием4.

На Кубани раньше, чем в целом по России, проявился абсентеизм граждан — результат разочарования курсом ускоренных рыночных реформ. Финансовая и идеологическая слабость партий породила патерналистскую, "замещающую" форму политической организации — "партию власти". В 1992—1994 годах ее роль выполняли Гражданский союз Кубани и блок "Кубань" во главе с Н.Д. Егоровым, умеренно-либеральным губернатором края, а после победы национал-консерваторов на выборах в Законодательное собрание края (1994 г.) эти функции отошли к блоку "Отечество" (Н.И. Кондратенко). При этом к 1994 году 81% сторонников умеренных реформ составляли люди среднего возраста, 50% — имеющие высшее образование. Среди голосовавших за блок Кондратенко преобладали сельские жители, 50% из них зарабатывают на жизнь физическим трудом, 20% — лица с высшим образованием, 66% — в возрасте 31— 50 лет и 20% — старше 50 лет5.

Леворадикальное объединение "Отечество" возглавляет представительные органы края с конца 1994 года, исполнительную власть — с конца 1996-го. В организационном плане это иерархическая структура, построенная на основе принципа "демократического централизма", создавшая сеть ячеек во всех населенных пунктах. Идеологически победа блока обеспечивается благодаря сочетанию коммунистических и национал-консервативных лозунгов, финансовую основу его электоральных успехов обеспечивают региональный и местные бюджеты, а также поддержка со стороны части "идеологически близких" либо заинтересованных слоев предпринимателей.

Для осмысления партогенеза Кубани особо интересны 1994—1999 годы, когда начался кризис демократических организаций "первой волны". Приход к власти Н.И. Кондратенко в конце 1996 года (он набрал 82% голосов участвовавших в выборах) вынудил сторонников демократии координировать действия, учитывая свою малочисленность. В настоящее время правоцентристы в основном поддерживают Союз правых сил, поскольку объединение "Яблоко" сравнительно ослабло и более склонно к сотрудничеству с региональной властью.

Характерная черта курса краевой администрации — создание полностью контролируемых "сверху" структур: пионерского, молодежного (Патриотический союз молодежи), ветеранского и других движений. Единственной казачьей организацией, получившей регистрацию в крае с правом несения государственной службы, стало Кубанское казачье войско (атаман В.П. Громов). Движения, продолжавшие стремиться к демократии и рынку, вытесняли в нишу маргинальной оппозиции. Показательно, что в 1999 году краевая администрация объявила экстремистским даже предвыборный блок "Отчество — вся Россия"6. Сейчас наметилась координация демократических движений в рамках Краснодарского клуба гражданского образования, существующего с 1995 года7, а также на основе участия в Гражданском форуме. После победы А.Н. Ткачева на губернаторских выборах (конец 2000 г.) в правящем слое региональной элиты обозначился качественно иной курс, сравнительно деидеологизированный и прагматичный. Акцентируются идеологемы "здравого смысла", "общей пользы", единства интересов Кубани и всей России. Создание Южного федерального округа также снизило остроту противостояния патерналистской и демократической субкультур в регионе, сместив базовые конфликты на внутрисистемный уровень взаимодействий.

Кубань — край полиэтничный, с существующими очагами потенциальных конфликтов. Реальные различия этнических общин в мировоззрении, по социальному статусу и уровню жизни возрастают. Это повышает возможность структуризации регионального сообщества по рубежам этнических групп и движений, что проявляется и в других регионах Юга8. Е.В. Морозова отмечает, что для сельских жителей края этническое структурирование более актуально, нежели партийная принадлежность9. Группа сотрудников Института социологии Российской академии наук под руководством Н.Ф. Туценко установила, что к началу 2000 года лишение гражданских прав и свобод могло вызвать возмущение у 22,9% жителей г. Краснодара, а заключение мира с чеченскими сепаратистами — у 47,6%10. Таким образом, структурирование кубанцев по традиционалистским критериям идет параллельно с формированием гражданского общества, причудливо переплетаясь с ним.

В данной статье использованы результаты социологических опросов, статистика выборов, географические карты, материалы периодической печати. Для анализа выбраны следующие избирательные кампании: референдум 1991 года о сохранении СССР; президентские выборы в 1991, 1996 и 2000 годах; выборы депутатов Государственной Думы в 1993, 1995 и 1999 годах; выборы главы администрации Краснодарского края в 1996 и 2000 годах; выборы в Законодательное собрание Кубани в 1994 и 1998 годах.

Исследователи электоральных циклов в России сталкиваются с проблемой сопоставимости быстро возникавших, видоизменявшихся, исчезавших предвыборных группировок. Например, из участников президентской кампании 1991 года в бюллетени кампании 2000 года были внесены лишь А.М. Тулеев и В.В. Жириновский — маргинальные фигуры. Поэтому сравнительный анализ всех избирательных кампаний 1991—2000 годов возможен лишь на основе агрегирования единиц изучения. Предлагаем классификацию акторов в системе координат: "национал-консерваторы", "либералы", "центристская партия власти", "левоцентристы", "коммунисты". Эта шкала позволяет абстрагироваться от сиюминутных подробностей и сосредоточиться на основных тенденциях политических предпочтений.

Вместе с тем некоторые единицы анализа, как и мотивы голосования граждан, по содержанию крайне неоднородны, что вынуждает изучать парламентские, президентские и региональные кампании порознь. Например, не поддается жесткой идеологической идентификации голосование за президентов РФ (Б.Н. Ельцина, В.В. Путина) и глав администрации края (Н.И. Кондратенко и А.Н. Ткачева). Это объясняется тем, что представления кубанских избирателей об идеологической идентификации политических акторов несистемны, иллюзорны, а зачастую и фантастичны. Как показали социологические опросы, проведенные М.М. Кириченко, в общественном мнении прослеживается персонификация политических партий и движений (их отождествляют с имиджем лидеров). Приписываемый набор качеств и проявлений рекламной "маски" часто не соответствует реальному поведению политических субъектов, как бы живет самостоятельной "виртуальной жизнью". Например, реальные управленческие действия нынешнего губернатора края А.Н. Ткачева значительно ближе к "либерально-рыночному" сценарию активности, нежели декларируемый самим персонажем образ "наследника батьки Кондратенко". Также отметим, что основная часть населения воспринимает выборы в местные органы самоуправления как способ облегчить тяготы повседневной жизни и как шанс передоверить решение своих проблем лично доступному "крепкому хозяйственнику", знающему кубанские реалии "изнутри". Мотивация участия в общероссийских выборах качественно иная: возможность повлиять на общегосударственный политический курс, выразить свое отношение к ключевым вопросам. Общероссийские институты власти воспринимаются двойственно: как высшая инстанция в системе бытия государства и в то же время как некая внешняя (по отношению к региону) бюрократическая сила.

Таблица11

Голосование избирателей Краснодарского края на парламентских общефедеральных выборах (в % от явившихся)

Агрегированные единицы

1993

1995

1999

Явка на выборы (в % от числа избирателей)

56,7

60,2

58,5

Национал-консерваторыI

24,8

21,8

4,8

ЛибералыII

26,9

6,5

10,7

ЦентристыIII

6,8

6,8

32,8

ЛевоцентристыIV

7,4

КоммунистыV

16,4

30,7

36,9

Прочие

17,7

34,2

14,8

Удельный вес группировок, набравших более 5% голосов явившихся на выборы кубанцев

90,7

65,7

70,8

Примечания:

  1. В 1993 году — ЛДПР. В 1995 году — Конгресс русских общин (6,6%), ЛДПР (15,2%). В 1999 году — ЛДПР.
  2. В 1993 году — "Яблоко" (9,5%), "Выбор России" (11,8%) и Демократическая партия России (5,6%). В 1995 году — "Яблоко". В 1999 году — "Яблоко" (4,6%) и Союз правых сил (6,1%).
  3. В 1993 году — Партия российского единства и согласия. В 1995 году — "Наш дом — Россия". В 1999 году — "Единство" (27,8%) и "Отечество — вся Россия" (4,99%).
  4. В 1993 году — Аграрная партия России.
  5. В 1993 и 1999 годах — КПРФ. В 1995 году — КПРФ (24,5%) и радикально-коммунистические блоки (6,2%).

Эти данные позволяют сделать выводы о высокой поляризации электората (от 65,7 до 90,7% голосовали за крупные партии), о стабильном участии в выборах (от 56,7 до 60,2%), о дрейфе голосов в пользу центристов и коммунистов. Успех центристов в 1999 году объясняется, прежде всего, использованием национал-государственных лозунгов, то есть блок "Единство" отнял изрядную долю сторонников ЛДПР, КРО, КПРФ. Рост либерального электората шел в 1999 году только за счет СПС в ущерб "Яблоку". По-прежнему нет почвы для левоцентризма. Провал блока "Отечество — вся Россия" еще раз это подтвердил.

Итоги президентских кампаний 1990-х годов дают возможность уточнить тенденции сдвигов массового сознания с учетом фактора лидерства. Кубанцы явно воспринимают выборы президента более важными для себя, так как голосуют гораздо активнее, чем на парламентских. В 1991 году явка на президентские выборы по краю составила 72,1%, в 1996-м (первый тур) 67,3%, в 2000-м — 66,3%. Уровень поддержки действующего главы государства колебался от 45,1% в 1991-м до 26,6% в первом туре 1996 года за Ельцина и 51,5% за Путина в 2000 году. Основным конкурентом "партии власти" неизменно был коммунист (Рыжков в 1991 г. — 24%, Зюганов в 1996 г.: первый тур — 39,9%, второй тур — 51,5%, а в 2000 г. — 37,4%)12. Сравнение уровня поддержки Зюганова в 1996 и 2000 годах, КПРФ в 1999-м убеждает в том, что коммунисты на Кубани достигли "верхней планки" своего влияния (37—40%). Набрать дополнительные голоса они смогут лишь за счет национал-консервативного и центристского электората, что весьма проблематично при нынешних сильных конкурентах и негибкой идеологии коммунистов.

Региональные выборы 1990-х годов отличаются от общероссийских значительным снижением активности граждан. Так, в губернаторской кампании 1996 года участвовали 48% избирателей, в 2000-м — 46,3%, а в выборах в Законодательное собрание края (1998 г.) — лишь 38,9%. Абсолютное большинство всегда получала коалиция национал-консервативных и коммунистических сил — "Отечество" (Кондратенко) — от 78 до 82% голосов явившихся на участки13, что значительно весомее рейтинга КПРФ.

В чем же причины успехов "Отечества" в 1990-х годах? Прежде всего — устойчивые экономические и социокультурные черты регионального сообщества. Кубань — край сельскохозяйственный, как мы уже отмечали, горожане составляют лишь 54% населения (из них многие живут в малых городах, где образ жизни предполагает включенность в аграрные циклы работ). Большинство горожан сохраняет черты крестьянского менталитета в силу своего происхождения и социальных сетей коммуникации (феномен "горожан в первом поколении"). На историческом и современном материале некоторые авторы выявили такие черты региональной политической культуры, как повышенные (относительно среднероссийского уровня) традиционализм, корпоративизм и религиозность14. В политическом процессе кубанцы придают этничности гораздо большее значение, нежели обитатели крупных городских агломераций и столичных центров. Эти черты сообщества накладываются на субъективную готовность к включению в структуры рыночной экономики, образуя в итоге причудливый феномен "бизнесмена-патриота", сторонника "национального, народного капитализма". В массовом сознании данный феномен противопоставляется собирательному образу "московского финансиста-космополита", то есть проводника иностранных интересов.

Во-вторых, причины успехов "Отечества" обусловлены рядом краткосрочных факторов: слабостью неправительственных организаций и групп интересов, ориентированных на либеральные ценности; отсутствием развитого рынка независимых информационных услуг (на региональном и тем более на местном уровне); маломощностью организационной, идеологической и рекламной деятельности партий-оппонентов. Не было политиков, которые смогли бы проявить харизматические качества и ретранслировать доминирующие ценности региональной культуры лучше, нежели это делал Н.И. Кондратенко. За пределами данной парадигмы мышления и деятельности они могли рассчитывать только на голоса сравнительно неорганизованной и малочисленной "радикально-демократической" субкультуры (например, в портовых и в курортных городах, в столице края и т.п.).

Другое дело, что социальная база "Отечества" (Кондратенко) внутренне противоречива как по основополагающим ценностям и мотивам политического выбора, так и по прагматическим интересам деятельности. Это предположение, по нашему мнению, подтверждается итогами года губернаторства А.Н. Ткачева (с конца 2000 по 2002 г.). Наметилось размежевание коммунистического, национал-консервативного и прагматично-технократического компонентов региональной "партии власти", отчасти поощряемое федеральными субъектами политического процесса. На выборах краевого парламента в 2002 году "партия власти" сократила свое влияние с 86 до 54%.

Обширный материал для анализа внутрирегионального политического пространства дают итоги выборов в Государственную Думу (1999 г.) по партийным спискам. Они рассчитаны краевой избирательной комиссией по административным районам и округам, что позволяет выявить уровень однородности территориальных единиц анализа.

В Краснодарском крае было создано семь округов с общей численностью избирателей 3 848 667 чел. (549 838 в среднем по округу). Колебания количества зарегистрированных избирателей — от 512 800 в Краснодарском округе до 572 200 — в Туапсинском. Причины столь серьезного разброса — требование законодательства о совпадении административных границ районов и округов, а также манипулирование "нарезкой" рубежей в партийных целях. Так, жители Краснодара более склонны поддерживать либеральных и центристских политиков, нежели избиратели в сельских районах. Например, в краевом центре КПРФ набрала от 29,5 до 31,5%, а в сельских районах — от 37,4 до 42,9%15. Аналогичная ситуация сложилась в Туапсинском и Новороссийском избирательном округах. Причина — искусственное включение в их состав Славянского, Апшеронского, Белореченского и Горячеключевского районов, где основную часть населения составляют жители сел и казаки.

На основе результатов голосований 1999 года выявим ареалы влияния ведущих участников выборов: КПРФ, "Единства", СПС, "Яблока" и ЛДПР. В сумме они получили 85% поданных голосов.

Наибольших успехов добилась КПРФ (36,8%). Ее ареал влияния охватывает в основном сельские местности (сравним, 58,1% — в Белоглинском районе и 19% — в Новороссийске). Гораздо выше поддержка КПРФ на территории бывшей Кубанской области, нежели в пределах бывшей Черноморской губернии с ее космополитичным и ориентированным на общероссийские ценности населением. Однако КПРФ относительно слаба в сельских местностях, расположенных на оживленных торговых путях или имеющих важные промышленные центры. В Новокубанском районе она набрала 31,8% голосов, в Белореченском — 34%, в Туапсинском сельском — 34,8%. А доминирует КПРФ в окраинных депрессивных районах: Белоглинском (58,1%), Калининском (54,5%), Щербиновском (50,5%)16.

Движение "Единство", созданное незадолго до выборов 1999 года, не могло рассчитывать на популярность своих региональных лидеров. Следовательно, его успех на Кубани (27,8% голосов) — итог организационных усилий и общефедеральной рекламной кампании. Разброс голосования за "Единство" — от 17,9% (Калининский район) до 44,8% (г. Туапсе). Электоральная база движения относительно равномерно распределена по отдельным местностям, причем она слабее базы КПРФ. В малых и средних городах, отягощенных грузом национальных проблем, избиратели поддержали "Единство" больше, чем в космополитичных Краснодаре (от 24,7 до 27,8%) и Сочи (от 21,1 до 28,4%). Так, в Новороссийске блок получил от 37,7 до 40,6% голосов — по четырем районам17.

За ОВР (главного неудачника кампании) проголосовали лишь 4,99% участвовавших в выборах. Избиратели восприняли это объединение как невнятно-умеренную оппозицию. Ниша умеренного патриотизма и центризма всецело отошла к "Единству". Электоральная база ОВР узка и охватывает прежде всего Краснодар (от 6,7 до 8,3%) и Сочи (от 6,6 до 12,3% в четырех районах), что было обусловлено позицией мэров данных городов. В сельских местностях ОВР не смогло преодолеть 5%-й барьер, а в 28 районах даже не набрало 4%18.

Радикально-националистический электорат был распылен по блокам-аутсайдерам. Из них относительное влияние сохранила лишь ЛДПР (4,8% в целом по краю). Ее сторонники есть во всех местностях (от 4 до 5,5%), однако голоса у нее обычно отнимает популярная в крае КПРФ. "Единство" меньше влияло на итоги жириновцев. Относительно весомых успехов ЛДПР добилась в Ейске (6,2%), Анапе (5,9%), в Адлерском районе (5,2%), Приморском (7,5%) и Восточном (9,3%) районах Новороссийска, а наибольших — в Абинском районе (15%). Все это густонаселенные урбанизированные местности, где достигли значительной зрелости межэтнические конфликты19.

В 1999 году либеральная часть партийного спектра была представлена СПС и "Яблоком". Их электорат — прежде всего жители крупных городов. В среднем по Кубани СПС набрал 6,05%, в Краснодаре — от 8,4 до 9,5% голосов, в Сочи — от 8,6 до 15,5%, в центре Новороссийска — 8,8%, но не смог преодолеть 6%-й барьер ни в одном сельском районе. В пяти экономически депрессивных районах (Кущевском, Белоглинском, Новопокровском, Апшеронском и Тихорецком) СПС получил меньше 3% голосов20.

Объединение "Яблоко" (4,6% по краю) также опирается на горожан. Наибольшее влияние ему обеспечено в г. Кропоткин (12,5%), где его интересы представляет нынешний мэр. В Сочи блок набрал от 4,5 до 7%, в Краснодаре — от 7,3 до 8,8%, неплохая поддержка у него (4—5%) в 12 сельских районах и большая, чем у СПС, разбросанность полученных результатов. В сравнении с СПС "Яблоко" конкурентоспособно в Краснодаре и в малых городах (Анапе, Геленджике). Сочи и Новороссийск однозначно предпочли СПС. Это заставляет задуматься об идеологическом имидже "Яблока", опирающегося на социал-демократические ценности21.

Итак, по итогам исследования можно отметить, что электоральное пространство Кубани неоднородно. Его базовые расколы относительно поддержки основных партий пролегают по осям "либерализм — коммунизм" и "космополитизм — национализм". Выделяется ареал с повышенным влиянием либеральных ценностей (Краснодар, города Черноморского побережья, в некоторой мере — районные центры степной Кубани). Противовесом ему служит ареал голосования за КПРФ (сельские районы степной и нагорной Кубани, прежде всего — депрессивные местности). Ареал центристских, умеренно патриотических движений более аморфен, что создает возможности расширить его за счет "полярных" противоположностей районов, большинство жителей которых ныне поддерживают либералов и коммунистов. Подтверждение тому — результаты президентских выборов 2000-го и губернаторских выборов 2001 года.

Поскольку территориальное распределение голосов на президентских и региональных выборах качественно отличается от аналогичных предпочтений в "думской" кампании, резерв роста влияния партий на Кубани заложен в актуализации региональных ценностей и ориентаций, в идентификации партии с личностью популярного политика. В силу социального состава электората основная борьба идет за голоса абсентеистов, а также за выбирающих ситуативно (до 45% голосующих). В отношении избирателей, имеющих устойчивые политические ориентации, необходим квалифицированный анализ внутренне противоречивого комплекса ценностей и установок. В данной социокультурной среде выбор в пользу демократии и плюрализма можно обеспечить благодаря актуализации ряда ценностей: личной ответственности, конкурентного успеха и т.п., которые необходимо трансформировать из традиционалистского в либеральный режим действия.

Таким образом, нынешний уровень партогенеза на Кубани следует оценивать как первоначальный и обратимый. Партии и объединения зародились на рубеже 1980—1990-х годов, позиционировались в общероссийском и региональном политическом спектре, а впоследствии из-за собственной слабости и под влиянием авторитарных воздействий регионального режима деформировались. По нарастающей проявляются общероссийские и макрорегиональные (южнороссийские) факторы политического процесса, в том числе перевод партийной системы в агрегированное "управляемое" состояние. Видимо, в ближайшем будущем модель умеренного контроля государства над электоральным соперничеством сохранится. Сегодня же идеологическое оформление этой модели меняется на региональном уровне — от национал-консерватизма к умеренному социальному консерватизму (на примере воззрений Н.И. Кондратенко и А.Н. Ткачева).


1 См.: Колосов В.А., Криндач А.Д. Тенденции постсоветского развития массового сознания и политическая культура Юга России // Полис, 1994, № 6.
2 См.: Белокурова Е.В. "Третий сектор" и региональные власти. В кн.: Политическая социология и современная российская политика. СПб., 2000. С. 272—294.
3 См.: Вартумян А.А. Региональный аспект в деятельности новых политических партий России, конец 80 — середина 90-х гг. (на примере Северокавказского региона). Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1997. С. 13—15.
4 См.: Политическая сцена Кубани: Кто есть кто / Под ред. А.М. Ждановского. Краснодар, 1995. С. 7—14.
5 См.: Там же. С. 7—9, 15—27.
6 См.: Кубань сегодня, 27 июля 1999.
7 См.: Краснодарский клуб гражданского образования. Дневник, 1999 / Под ред. Я. Лобастова. Краснодар, 2000. С. 20—25.
8 См.: Маркедонов С. Возможно ли гражданское общество на Кавказе? // Русский журнал [http: //www.russ.ru/politics/polemics/20001225_marked.html].
9 См.: Морозова Е.В. Региональная политическая культура. Краснодар, 1998. С. 330—342.
10 См.: Туценко Н.Ф. Чего мы ждем от нового президента? // Краснодарские известия, 11 февраля 2000.
11 Источники табл.: Колосов В.А., Криндач А.Д. Указ. соч. С. 133; Чугров С.В. Электоральное поведение российских регионов // Мировая экономика и международные отношения, 1996, № 6. С. 27—39; Данные о количестве избирателей и явке на выборы депутатов Государственной Думы РФ 19 дек. 1999 г. // Рабочая тетрадь "Политический маркетинг". Краснодар, 2000. Прилож. С. 1—4.
12 См.: Колосов В.А., Криндач А.Д. Указ. соч. С. 123, 132; Емцева А. Выборы: Кубань в своем репертуаре // Краснодарские известия, 22 июня 1996; Глазунов И. и др. Россия выбрала Президентом В.В. Путина // Вольная Кубань, 28 марта 2000; Волкова М. Мелкие сенсации 26 марта // Независимая газета, 28 марта 2000.
13 См.: Кубанские новости, 23 декабря 1996, 12 декабря 1998.
14 См.: Морозова Е.В. Указ. соч. С. 252—347; Савва М.В. Этнический статус. Краснодар, 1999; Кириченко М.М. Какого цвета электоральная карта Кубани? // Человек. Сообщество. Управление (Краснодар), 2000, № 1. С. 38—53.
15 Данные о количестве избирателей и явке на выборы депутатов Государственной Думы РФ 19 дек. 1999 г. // Рабочая тетрадь "Политический маркетинг". Краснодар, 2000. Приложение. С. 1—4.
16 Там же. С. 1—2.
17 Там же. С. 2, 3.
18 Там же. С. 3, 4.
19 Там же. С. 1, 3.
20 Там же. С. 2, 4.
21 Там же. С. 1, 4.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL