СОГНУТЬСЯ, НО НЕ СЛОМАТЬСЯ: НУЖЕН ЛИ ДАГЕСТАНУ ИНСТИТУТ ПРЕЗИДЕНТСТВА?

Роберт Брюс УЭР
Энвер КИСРИЕВ


Роберт Брюс Уэр, доцент Южно-Иллинойского университета (США)

Энвер Кисриев, ведущий социолог Дагестанского научного центра Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


За месяц до выборов исполнительной власти Дагестана (июнь 2002 г.) по этой самой южной российской республике прошла волна граффити. В начале мая ее столица, Махачкала, пестрела плакатами, возвещавшими о приближавшемся концерте народных аварских песен, рекламные объявления, протянутые через улицы, сообщали о национальных фольклорных представлениях, включая драму, танцы и т.д. Предстоящий концерт назывался "Аварцы отдыхают", а неизвестные шутники дописывали: "…еще четыре года", что придавало многим плакатам неожиданный политический оттенок. Многих забавлял очевидный намек на приближающиеся выборы.

Аварцы, самая большая из 14 крупных этнолингвистических групп Дагестана, составляющая приблизительно 28% от 2,2-миллионного населения республики, разумеется, надеются играть ведущую роль в ее политической жизни. Эти ожидания усиливаются традиционными представлениями аварцев о чести. Вместе с тем со дня ратификации демократической конституции Дагестана (июль 1994 г.) представителя этого народа не избирали председателем республиканского коллегиального органа исполнительной власти — Государственного Совета. Этот пост бессменно занимает Магомедали Магомедов, этнический даргинец.

Юмор граффити заключался в публичном признании, что его избрание еще на четыре года предрешено заранее. Так и случилось: в порой весьма упорной борьбе за высший пост и на сей раз аварцы проиграли даргинцам. На первый взгляд это кажется нелепой ошибкой, поскольку в конституции Дагестана было зафиксировано положение об обязательной ротации на посту председателя Государственного Совета представителей 14 основных этнических групп республики, и ни одна группа не может претендовать на то, чтобы их соплеменник был избран на данный пост более одного срока подряд.

Первый раз председателем Госсовета республики М. Магомедов стал в июне 1994 года, причем, что необходимо отметить особо, только на двухгодичный переходный период. Однако за это время он сумел весьма изобретательно внести в текст конституции ряд поправок, направленных на то, чтобы удержаться у власти… до 2002 года. Впрочем, с такими же результатами завершились и выборы, состоявшиеся в июне 2002-го. Для сложившейся в Дагестане сбалансированной политической ситуации весьма характерно, что итоги этого "демократического" голосования оказались предсказуемыми, не вызвали общественного протеста, а были встречены с юмором.

В Государственный Совет республики входит 14 человек. Их избирают члены Конституционного Собрания Дагестана (242 чел.). Из них 121 — депутаты Народного Собрания, получившие большинство на основе всеобщего голосования от каждого из 121 избирательного округа республики, столько же — представители от тех же округов — специально избранные делегаты Конституционного Собрания.

Каждый член Конституционного Собрания может выдвинуть одного кандидата в Государственный Совет, а затем троих из выдвинутых представителей от каждой этнической группы (по наибольшему числу сторонников) включают в избирательный бюллетень в качестве кандидатов в Госсовет. Каждый член Конституционного Собрания может голосовать за любого кандидата в Государственный Совет независимо от его этнической принадлежности. Эта система отбора способствует политической интеграции и стабильности, поскольку она дает бóльшие возможности представителям, имеющим межнациональную поддержку. Благодаря значительному этническому разнообразию в Дагестане, у кандидатов, пользующихся поддержкой нескольких народностей, больше шансов быть многократно выдвинутыми, чем у кандидатов, которых выдвигает одна группа. И соответственно у кандидатов, поддерживаемых лишь одной из этих групп, меньше шансов победить при окончательном голосовании в Собрании. Характерно, что ни один лидер национального (моноэтнического) движения не был избран в Государственный Совет. Победившие кандидаты — наиболее влиятельные члены своих этнических групп, но таковыми они стали не в результате этнического шовинизма. Цель такой избирательной системы — гарантировать, что правительство будет состоять из людей, стремящихся поддерживать стабильность, искать (и находить) умеренные и мирные решения конфликтов, возникающих между различными группами населения.

На выборах 2002 года, как и в 1998 году, на пост председателя Государственного Совета Магомедали Магомедова выдвинул Муху Алиев (председатель Народного Собрания). Это выдвижение поддержали Имам Яралиев (этнический лезгин, Генеральный прокурор), Саид Амиров (этнический даргинец, мэр Махачкалы). Причем все трое — бывшие соперники Магомедова. Кроме того, его поддержали Серажудин Ильясов (этнический лак, председатель Центробанка) и Хизри Шихсаидов (этнический кумык, премьер-министр и нередко союзник Магомедова). В сущности все эти фамилии отражают поддержку со стороны лидеров соответствующих этнических групп, наиболее крупных в Дагестане. Характерно также, что в некоторых случаях поддержку оказали этнические лидеры, в то или иное время находившиеся в оппозиции к Магомедову. А это свидетельствует о силе его нынешней коалиции. Пассивность большинства популярных аварских политиков в какой-то мере отразила их неспособность предотвратить переизбрание главы Госсовета "с чрезмерным стажем".

Затем на первый план вышла Ханум Алиева, этническая кумычка, вице-мэр Махачкалы. Не без очевидных колебаний она выдвинула в качестве альтернативного кандидата на пост председателя Государственного Совета Атая Алиева (кумыка, но не родственника, а лишь однофамильца), заявив при этом, что ее кандидат "из команды М. Магомедова и будет проводить его политику", однако добавила, что необходимо готовить следующее поколение политиков. Совершенно ясно, что "альтернативная" кандидатура Алиева была предложена чисто формально, для создания хотя бы малейшей видимости борьбы на выборах. В то время, когда депутаты в неодобрительных тонах закулисно комментировали этот вариант, Атай Алиев стоически играл свою роль и даже отказался выступить с предвыборной речью.

На заседании Конституционного Собрания (июнь 2002 г.) присутствовало 233 из 242 членов.

Таблица 1

Этническое представительство в Конституционном Собрании Дагестана в 2002 году

Национальность Число членов Доля в Конституционном Собрании (в %) Доля в населении (в %)* Количество присутствующих представителей
1 аварцы 65 26,8 27,0 57(-8)**
2 агулы 3 1,2 0,8 3
3 азербайджанцы 11 4,5 4,0 11
4 даргинцы 40 16,5 15,5 39(-1)**
5 кумыки 32 13,2 13,0 32
6 лакцы 12 4,9 5,0 12
7 лезгины 29 12 11,5 29
8 ногайцы 4 1,6 1,5 4
9 русские 20 8,3 8,0 20
10 рутульцы 2 0,8 0,8 2
11 табасараны 10 4,1 4,5 10
12 таты 4 1,6 0,5 4
13 цахуры 2 0,8 0,5 2
14 чеченцы 8 3,3 8,0*** 8
  Итого 242 100,0**** 100,0**** 233

* Согласно последним данным 1996 года.

** Отсутствовали Шарапудин Мусаев — даргинец, Сайгидпаша Умаханов — аварец, мэр Хасавюрта и семеро его сторонников. Здесь следует отметить, что, после того как на выборах 1998 года Ш. Мусаев проиграл М. Магомедову, побежденного обвинили в коррупции и сместили с поста директора Республиканского пенсионного фонда, который он использовал для увеличения собственного состояния.

*** Численность чеченцев, проживавших в республике, менялась в зависимости от ситуации в регионе. Хотя чеченцы-акинцы родом из Дагестана, с середины 1990-х годов официальные лица республики пытались сдерживать миграцию из Чечни. Например, дагестанский закон запрещает продажу квартир чеченцам, в результате чего некоторые из них скрывают свою национальность с помощью поддельных документов. Этот и другие факторы затрудняют точное определение чеченского населения в любой конкретный момент. По официальным данным, в настоящее время насчитывается 65 тыс. чеченцев, граждан Дагестана, однако проживает в республике, вероятно, порядка 90 тыс. чеченцев.

**** Для удобства процент этнического состава округлялся до десятой доли.

Постоянно у власти

М. Магомедов (род. в 1930 г.) уже давно вошел в высший эшелон политической иерархии Дагестана. Он стал известным в 1983 году, когда даргинец Магомед-Салем Умаханов покинул пост секретаря Коммунистической партии республики. Его сменил аварец Магомед Юсупов, до того бывший премьер-министром, а премьер-министром стал Магомедали Магомедов. На этой должности он проявил себя как компетентный, но вместе с тем и незаметный руководитель.

В 1987 году Магомедов уступил это кресло молодому кумыку Абдуразаку Мирзабекову, которого выдвинул Юсупов, а сам занял несколько церемониальный пост председателя Верховного Совета республики, который дагестанцы с легкой иронией в то время называли "предпенсионным постом". Таким образом, в возрасте 57 лет Магомедов готовился уйти со сцены, поскольку он был самым старшим (причем наименее известным) дагестанским лидером и ничто не предвещало его дальнейшей карьеры.

Однако в годы перестройки он проявил незамеченные в нем прежде способности. В марте 1990-го состоялись выборы депутатов Верховного Совета. Незадолго до того первым секретарем Коммунистической партии республики (по тем временам эта должность еще была ключевой) стал молодой аварец Муху Алиев. Абдуразак Мирзабеков сохранил за собой пост премьер-министра. До прояснения политической ситуации в России шестидесятилетнему М. Магомедову разрешили остаться во главе Верховного Совета. А на первом съезде народных депутатов (апрель того же года) он вновь был избран на эту должность.

В течение предыдущего года реальная политическая власть постепенно переходила от коммунистов к исполнительной власти, прежде всего к Кабинету министров, возглавляемому Мирзабековым. Но медленное сползание республики к политическому кризису внесло дополнительные коррективы в расстановку сил. Угроза массовых протестов, возможность этнических конфликтов, риск дестабилизации вынудили сосредоточить внимание на представительных органах власти. В этих условиях постепенно утверждался новый дух — дискуссий, переговоров и открытого компромисса, что вело к повышению авторитета Верховного Совета.

В сложившейся ситуации росту влияния М. Магомедова способствовало то, что он тогда возглавлял парламент республики, к тому же благодаря изощренному маневрированию, сумел оказаться в центре событий. Через год, когда партия коммунистов перестала быть единственной и направляющей, его положение еще более укрепилось. Муху Алиеву, который тогда был лидером Коммунистической партии Дагестана, удалось стать первым заместителем Магомедова (вопреки желанию последнего). Таким образом, в период смены режима превалировал этнический паритет, и власть вновь оказалась у триумвирата: Магомедов, Алиев и Мирзабеков. Неожиданно это оказалось выгодным Магомедову.

В июне 1994 года Конституционное Собрание утвердило новый Основной закон Дагестана. К тому времени расстановка сил была такой, что Магомедову удалось стать во главе исполнительной власти, то есть занять пост председателя Государственного Совета, на который он был избран Конституционным Собранием, победив молодого и амбициозного летчика-испытателя аварца Магомеда Толбоева. Абдуразак Мирзабеков сохранил за собой должность премьер-министра и соответственно был членом Государственного Совета, заместителем Магомедова. Муху Алиев стал председателем Верховного Совета, позже — Народного Собрания республики.

Успех Магомедова зависел от поддержки со стороны Мирзабекова и Алиева, которую он получил при условии, что через два года покинет этот пост. Формально такой вариант гарантировался статьями Конституции, предусматривающими отставку председателя Государственного Совета по окончании двухлетнего переходного периода. В статье 93-й говорилось, что "представитель одной и той же национальности не может быть избран Председателем Государственного Совета два срока подряд". А статья 89-я Основного закона предусматривала, что депутаты Государственного Совета избираются на четырехлетний срок, но 10-я статья 11-й главы, в которой речь шла о смене власти, оговаривала, что "первый Государственный Совет республики Дагестан избирается на два года". Вместе с тем согласно статье 92-й председатель Государственного Совета является "главой республики", и это оказалось решающим фактором. Магомедов использовал эти два года для укрепления своего положения, сумев обеспечить себе поддержку со стороны влиятельных лидеров второго и третьего уровней политической иерархии. С их помощью он смог отменить 10-ю статью 11-й главы Основного закона, ограничивающую начальный срок для Государственного Совета двумя годами. Эти действия натолкнулись на мощную оппозицию. Теме не менее Магомедову удалось добиться своего, отчасти потому, что срок своих полномочий хотели продлить и другие 13 членов Госсовета, в том числе и Мирзабеков.

Противников продолжения времени правления Магомедова возглавлял Муху Алиев, которого поддерживали многие аварские лидеры, включая и депутатов Народного Собрания. В какой-то момент эта конфронтация дошла до рукопашной в Собрании, но в конце концов оно подавляющим числом голосов проголосовало за внесение поправок в Конституцию. Затем эти поправки поддержал Конституционный суд Дагестана, и первоначальный срок пребывания в Государственном Совете был продлен на два года, то есть до полноценного четырехлетнего срока. Мирзабеков внезапно "заболел" и уехал в Москву.

Когда в 1998 году истек уже четырехлетний период полномочий Магомедова, он не имел права переизбираться, что было зафиксировано в статье 93-й Конституции, запрещавшей представителям одной национальности занимать пост председателя два срока подряд. Но к тому времени он уже обладал властью, достаточной для того, чтобы инициировать дальнейшие поправки в текст Конституции. В марте 1998 года ее 93-я статья была изменена и гласила теперь, что "одно и то же лицо не может быть избрано более чем на два срока подряд". Это означало, что 68-летний Магомедов может быть избран еще раз, поскольку предыдущие четыре года были лишь его первым сроком. Три месяца спустя, в июне, он получил в Конституционном Собрании 70% голосов, победив молодого амбициозного претендента Шарапудина Мусаева.

Через три года (17 мая 2001 г.) Государственная Дума РФ приняла закон, запрещающий главам республик выдвигаться на третий срок, если это специально не разрешено местным законодательством. В 2002-м истекал второй срок правления Магомедали Магомедова, и казалось, что у него больше не будет возможности переизбраться. Однако Совет Федерации России отменил решение Думы и разрешил региональным руководителям избираться на третий срок. Таким образом, были устранены федеральные ограничения, но у М. Магомедова еще оставалась преграда в виде Конституции Дагестана. Более того, многие считали, что уж теперь он не сможет еще раз внести в нее нужные ему изменения, так как Кремль начал работу по приведению законодательств регионов в соответствие с Конституцией России. Однако председатель Госсовета Дагестана вновь нашел способ обойти Основной закон республики.

Это произошло 31 мая 2001 года, при завершении сессии Народного Собрания Дагестана. Депутатам в авральном порядке раздали проект нового закона и стали призывать проголосовать за него в режиме дефицита времени. А в предложенном проекте предусматривалось, что ограничение, установленное статьей 1 Закона Республики Дагестан "Об изменениях статьи 93 Конституции Республики Дагестан", согласно которому одно и то же лицо не может быть избрано на пост председателя Государственного Совета более чем на два срока подряд, обратной силы не имеет и ее действие начинается только с момента утверждения вышеупомянутого закона ("Дагестанская правда", 1 июня 2001 г.). Другими словами, отныне закон республики утверждает, что одно и то же лицо не может избираться на этот пост более чем два раза подряд, но начиная с 1998 года и позже. Поскольку в течение этого периода Магомедов избирался на этот пост лишь один раз, он может быть переизбран. В течение следующего года он вновь продемонстрировал свои организаторские способности, то есть всячески препятствовал серьезным соперникам участвовать в избирательной борьбе и эффективно обеспечил нужный себе результат.

Изощренный путь к цели

Магомедали Магомедов играет роль главы Дагестана и действует как президент, хотя Конституция республики провозглашает коллегиальную исполнительную власть в форме Государственного Совета, а на референдумах ее население трижды проголосовало против президентской системы правления. По иронии судьбы (но не на удивление) это конституционное решение также стало средством укрепления власти Магомедова.

С помощью референдума об учреждении президентской системы правления он стремился подорвать позиции своих противников еще в 1991 году, когда, как мы уже отмечали, соперничал в борьбе за власть с премьер-министром Абдуразаком Мирзабековым и Муху Алиевым, возглавлявшим в то время Коммунистическую партию Дагестана. Магомедов поддержал эту инициативу, надеясь, что положительный исход всенародного опроса не только станет первым шагом в установлении такого правления, но и поможет ему получить этот пост на всеобщих выборах, так как рассчитывал, что избиратели поддержат данную идею, и был уверен, что в борьбе за это место победит Алиева и Мирзабекова. Таким образом, первый референдум по вопросу о посте президента в Дагестане (июнь 1992 г.) состоялся в условиях напряженной политической борьбы.

В бюллетенях для голосования эта инициатива была представлена следующим образом: "Считаете ли Вы необходимым ввести пост Президента Дагестана, избираемого на всеобщих выборах?". (См. табл. 2, в которой представлены результаты данного и двух последующих референдумов по тому же вопросу.)

Таблица 2

Результаты трех референдумов по вопросу введения поста Президента Дагестана (в проц.)

Дата референдума за против
28 июня 1992 г. 10,6 87,9
12 декабря 1993 г. 30,8 68,1
7 марта 1999 г. 21,6 74,8

Во время выборов в Государственную Думу РФ, состоявшихся в декабре 1993 года, была предпринята еще одна попытка выяснить мнение дагестанского народа относительно института президентства. Но на сей раз формулировку несколько изменили: "Считаете ли Вы необходимым ввести пост главы Республики Дагестан, избираемого на всеобщих выборах?". В то время, после атаки на российскую законодательную власть в октябре 1993 года, когда в Дагестане резко упала популярность президента страны Б. Ельцина, решили не спрашивать народ о президенте, а задали вопрос о "главе республики".

Осенью 1998 года политическая ситуация в Дагестане осложнилась в связи с убийством Саида Мухамада Абахрова, исламского духовного лидера, муфтия республики. Тогда съезд мусульман Дагестана принял резолюцию, требующую отставки М. Магомедова с должности председателя Государственного Совета и проведения выборов президента Дагестана. Призыв к введению поста президента исходил преимущественно от мусульманских лидеров-аварцев, стремившихся скинуть Магомедова. Поскольку аварцы — самая большая этническая группа в республике, они надеялись, что на всеобщих выборах победит их человек.

После съезда конфронтация разрешилась компромиссом: Магомедов может остаться, однако при условии, что он согласится на референдум об учреждении поста президента. И если по результатам всенародного опроса будет принято решение за новую форму правления, то будут назначены всеобщие президентские выборы. Этот, уже третий по счету референдум проходил 7 марта 1999 года, одновременно с выборами в Народное Собрание Дагестана второго созыва. Его итоги продемонстрировали этнические предпочтения по данному вопросу. Как и можно было предвидеть, много сторонников президентского поста оказалось среди аварцев; лаки также поддержали эту инициативу активнее, нежели представители многие других народов республики; а в местах компактного проживания лезгин (на юге Дагестана) более 90% участвовавших в референдуме высказались против поста президента. Хотя лезгины — четвертая по величине этническая группа в республике, они считают (может быть, и не без оснований), что находятся в политической тени, и не хотят, чтобы аварцы получили дополнительные преимущества. Почти такой же сильной оппозиция была и в преимущественно даргинских районах, поскольку даргинцы могли бы потерять контроль над высшим постом в Дагестане.

Чем же объясняется неизменная популярность в республике коллегиальной исполнительной власти? Для дагестанцев важно, чтобы у каждого из них был этнический представитель в Госсовете. Этническое представительство означает, что их депутат располагает информацией о событиях, происходящих на высочайшем уровне, может непосредственно участвовать в обсуждении и решении проблем, действовать на равных с представителями других народов республики и определять ее политический курс. В сущности каждый дагестанец имеет право непосредственно обращаться к своему представителю в Государственном Совете с проблемами и просьбами. Еще важнее, что дагестанское коллегиальное правление предотвращает монополизацию политической власти одной или несколькими политическими группировками, опирающимися в конечном счете на связи на местах. Кроме того, было бы ошибочным рассматривать этот коллегиальный орган как этнически фрагментарный или же как неэффективный, по крайней мере в период длительного пребывания у власти М. Магомедова. Короче говоря, Государственный Совет сочетает определенную эффективность исполнительной власти с функциями представительства народов республики, что привело к поддержанию этнического паритета и политической стабильности.

По тем же причинам введение президентской формы правления может создать по крайней мере минимальную угрозу стабильности. Нельзя также предполагать, что большинство дагестанцев воспримет всеобщие выборы президента как установление законного правительства или проигравшие на этих выборах согласятся с результатами голосования. Кроме того, похоже, что такой итог выборов вызовет ряд сложных изменений, которые пошатнут единство республики. И хотя маловероятно, что последствия этого процесса будут ощутимы сразу же, со временем они изменят политическую ситуацию в Дагестане. Не исключено, что он утратит самовоспроизводящиеся черты своей стабильности, опирающейся на динамичное балансирование между его многочисленными группами. Тогда стабильность будет зависеть от административного и бюрократического контроля, осуществляемого из федерального центра. Вместо того чтобы уделять внимание паритету внутренних сил, настроению народа и значению внутренних событий, местная элита все больше будет ориентироваться на интересы Москвы и правящая верхушка еще более отдалится от актуальных потребностей общества. В то же время та часть элиты, чья власть уменьшится из-за введенной федерацией системы, начнет искать другие точки опоры, возможно, даже попытается использовать этнический национализм, исламский экстремизм или игру на антирусских настроениях.

Еще одна сложность заключается в том, что политическая система Дагестана особенно уязвима в период предусмотренной Конституцией ротации чиновников высшего уровня. Такие замены опасны, поскольку они неизбежно нарушают хрупкое равновесие многочисленных этнических групп республики, так как влекут за собой дальнейшие изменения в ее политической системе. Например, если согласно действующей сегодня системе вместо Магомедали Магомедова председателем Государственного Совета изберут кумыка Хизри Шихсаидова, нынешнего премьер-министра, то надо избирать и нового главу правительства. Им мог бы стать даргинец, аварец, лезгин, лак, но не кумык, так как это нарушит этническое равновесие. Кроме того, этническая принадлежность будущего премьер-министра зависела бы от этнической принадлежности других лидеров высшего уровня. Например, если сегодняшний председатель Народного Собрания аварец Муху Алиев останется на своем посту, то другой аварец уже не может быть председателем Государственного Совета. Таким образом, это бы вызвало серию перестановок в правящей элите. Поскольку речь идет о высших должностях, невозможно провести какую-либо многоуровневую перестановку так, чтобы полностью удовлетворить все участвующие в ней стороны. В такие моменты неизбежен политический кризис. Похоже, что президентская система власти привела бы к регулярной напряженности.

Продление срока пребывания на высшей должности, наоборот, может способствовать простому, хотя и временному, решению таких проблем. Если не говорить о личных интересах М. Магомедова, то отчасти именно по этим причинам его попытки продлить сроки своего правления вызвали энтузиазм у его друзей и готовность пойти на уступки — у врагов. Те, кто увидел в таких приемах лишь авторитарность и "восточные" привычки, не учли этот важнейший для республик аспект.

В Дагестане, впрочем как и везде, существует скрытая взаимосвязь между конституционной властью и политической стабильностью. Одно поддерживает другое и подвергается риску, если другое нарушается. Однако на данную взаимоподдержку могут оказывать влияние социальные и политические потрясения, приводящие эти две реальности к противостоянию, так что одна сохраняется за счет другой.

Правление С. Магомедова пришлось на период социальных потрясений. Дагестан с его 34 этнолингвистическими группами — наиболее полиэтничная республика России и, наряду с соседней Чечней, хронически самая бедная. Та же Чечня и соседние Азербайджан и Грузия погрязли в этнических войнах и наводнили Дагестан более чем 400 тыс. беженцев. А с конца 1997-го и по конец 2000 года все крупные международные благотворительные организации покинули этот регион из-за торговли заложниками в Чечне. С 1996 по 1999 год Дагестан пережил три вторжения с территории Чечни, в результате которых 32 тыс. человек были вынуждены покинуть места постоянного проживания. Во время первого чеченского конфликта (1994—1996 гг.) Россия закрыла границу с Азербайджаном. А поскольку все основные автомобильные и железные дороги Дагестана в Россию проходят по Чечне, они также были перекрыты, и дагестанцы фактически оказались в блокаде. Советская промышленность перестала существовать, экономика пришла в полный упадок, что привело к 80-процентной безработице. Между тем в начале 1990-х годов исламский экстремизм впервые проник в Россию через Дагестан. В 1996 году лидер египетской организации "Аль-Каида" Айман аль-Завахири шесть месяцев просидел в дагестанской тюрьме, что стало причиной обострения ситуации, а в 1998 году официальные лица Махачкалы обвинили организации стран Персидского залива в том, что они ведут джихад против традиционно умеренных мусульман Дагестана. При всем том в республике сохранилась политическая стабильность, и удалось избежать затяжного конфликта.

Конечно, длительное пребывание у власти М. Магомедов использовал для удовлетворения личных амбиций и для защиты интересов своих сторонников. Но вместе с тем это же время стало для дагестанцев способом (правда, неконституционным) минимизировать нестабильность в кризисный период, не подрывая при этом окончательно свой Основной закон. Каким бы это ни казалось неподобающим, но деятельность Магомедова по перекройке конституции помогла народам республики сохранить этническое равноправие в рамках коллегиальной исполнительной власти, избежать этнических конфликтов, которые могли бы возникнуть при перестановках на высшем уровне.

Поэтому трудно определить, подорвал ли Магомедов конституционную демократию Дагестана или сохранил ее. Чтобы ни происходило за кулисами событий, председатель Госсовета действовал открыто, используя для этого государственные каналы. И, несмотря на возрастающее недовольство господством даргинцев в общем и пребыванием Магомедова в этой должности в частности, он все-таки пользуется народной поддержкой, так как оказался неплохим администратором, сумевшим в весьма сложных обстоятельствах сохранить стабильность и добиться усиления экономической помощи из Москвы. За последние годы уменьшилась преступность, в некоторых районах республики отмечается развитие экономики и инфраструктуры. К тому же М. Магомедов далек от шовинизма, активно поддерживает различные этнические группы. Согласно общему мнению, он находится у власти, так как лучшей кандидатуры нет. Многие дагестанцы боятся, что его уход в отставку может привести к жестокой борьбе за освободившееся место, будет способствовать росту нестабильности.

Разумеется, со временем Магомедов должен покинуть столь важный пост, и атмосфера авторитарности, созданная на выборах 2002 года, показывает, что его отставка, вероятно, запоздала. Но если он уйдет в 2006-м, как это ныне предусмотрено законом, он оставит после себя республику, чуть более сильную в экономическом отношении, с несколько более прочной этнической интеграцией и немного демократичней, чем если бы он ушел в 1996-м. Сегодня же в этом плане можно сказать лишь одно: понадобится по крайней мере еще лет 10, чтобы понять, поддержали ли отступления М. Магомедова от Основного закона конституционную демократию или навредили ей.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Грузоперевозки фурой  Грузоперевозки фурами по Москве и Московской области. Дешево. Свой автопарк cargo-profit.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL