ТАДЖИКИСТАН: ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВОДНОЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ

Азиз НИЯЗИ


Азиз Ниязи, старший научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук, директор Института проблем развития Центральной Азии (Москва, Россия)


По мере исчерпания ископаемых видов топлива и все более осторожного отношения к атомной энергетике значение воды в выработке электроэнергии будет неуклонно возрастать. В 2001 году на гидроэнергетику приходилось 19% общего объема производимой энергии (2 740 тераватт в час, ТВт · ч), на стадии планирования или сооружения находились мощности для выработки еще 377 ТВт · ч, а примерно 4 000—7 500 ТВт · ч этого потенциала пока не используется.

В настоящее время гидростанции дают, как минимум, 50% электроэнергии из всей вырабатываемой в 66 странах, и не менее 19% — в 24. Промышленно развитые государства эксплуатируют около 70% своего энергетического потенциала, развивающиеся — только 15%.

Ожидается существенный рост малой гидроэнергетики. Для работы небольших автономных (не подключенных к энергетической системе) гидроэнергетических установок, вырабатывающих менее 10 мегаватт (МВт), не нужно столь сложного обслуживания, как для более крупных. Их можно эффективно использовать в сельских и отдаленных местностях. Например, в Китае, по приблизительной оценке, работает 60 000 таких малых мощностей. Ожидается, что к 2010 году использование малой гидроэнергетики увеличится в мире еще на 60%.

Всего же в мире в 1995 году крупная гидроэнергетика производила 2 265 ТВт · ч в год. Планируется, что в 2010 году она будет давать 3 990 ТВт · ч. А малая в 1995 году вырабатывала 115 ТВт · ч в год, в 2010-м этот показатель повысится до 220 ТВт · ч. По СНГ показатели крупной в 1995 году составляли 160 ТВт · ч в год, в 2010-м планируется получить 388 ТВт · ч, а малой соответственно 4 ТВт · ч в и 12 ТВт · ч в год1.

В целом применение воды в выработке энергии считается безопасным для окружающей среды, так как по сравнению с тепловыми станциями уменьшает выбросы парниковых газов и других атмосферных загрязнителей от теплоэлектростанций, а также сводит к минимуму загрязнение, связанное с добычей ископаемого топлива, в котором последние нуждаются. Но не следует утверждать, что гидроэнергетика — экологически чистое производство. Довольно часто в зоны затопления под крупные водохранилища попадают обширные лесные массивы и плодородные земли, происходит заиливание водохранилищ. Нарушение целостности изменяет временной режим и объем речных стоков, температуру воды, перенос питательных веществ и осадков, а следовательно, и наполнение дельт, затрудняется миграция рыбы, оказываются под угрозой количество и качество воды, плодородие пойменных земель, рыбный промысел, экономика в дельте реки.

Кроме того, по поводу строительства крупных ГЭС могут разгораться нешуточные споры, перерастающие в значительные общественные конфликты. Сегодня проблемы энергетики и экологии начинают переплетаться с вопросами политики, экономической стратегии, межэтнических отношений. Нагляднейший тому пример — ситуация в Таджикистане, где еще 10 лет назад сфокусировались глобальные военно-политические, экологические и экономические проблемы, на которые только сейчас международное сообщество начинает обращать серьезное внимание.

Разразившаяся в стране в 1992 году братоубийственная война — следствие в первую очередь системного кризиса "нового поколения", ранее не известного человечеству. Эта республика первой в СССР наиболее остро ощутила накопившиеся проблемы взаимоотношений человека и природы, разрушительных последствий ускоренной массированной индустриализации для традиционного общества и окружающей среды2. Рачительное использование водноэнергетических ресурсов — приоритетный для Таджикистана вопрос, и, конечно же, решать его придется с учетом общих глобальных и региональных задач.

Вопросы эксплуатации

Таджикистану дан бесценный дар — изобилие пресной воды. На его территории расположено 60% ледников региона и формируется 55,4% стока в Приаралье, которое охватывает все Центральноазиатские республики и Афганистан3. Основной сток создается за счет ледниково-снегового питания и составляет примерно 70 куб. км в год4. По данным Института "Таджикгипроводхоз", в Туркменистане этот показатель не превышает 3,5 куб. км в год, в Узбекистане — 9,5 куб. км, в Кыргызстане — 48,7 куб. км. Обеспеченность ресурсами речного стока на одного жителя Таджикистана — 7,90 тыс. куб. м, Туркменистана — 0,70 тыс. куб. м, Узбекистана — 0,42 тыс. куб. м, Кыргызстана — 9,94 тыс. куб. м.

Характерная особенность Таджикистана — несовпадение естественного режима стока с потребностями потребления воды. Объемы стока меняются по сезонам, порой разительно. К примеру, на реке Вахш в июле воды в 30 раз больше, чем в зимние месяцы. По данным Института гидротехники и мелиорации республики, на все хозяйственные нужды используется 24% речного стока, а основной потребитель — сельское хозяйство (93%). Причем на условную единицу урожая ее расходуется в два раза больше, чем в других Центральноазиатских государствах: в год на ирригацию в среднем на одного жителя приходится 1 156 куб. м. Для регулирования водного стока в период интенсивных поливов используют водохранилища, в том числе крупных и средних ГЭС.

Как отмечает ведущий таджикский специалист по охране и использованию природных ресурсов Таджикистана Х.М. Мухаббатов, главный недостаток в процессе эксплуатации водохранилищ — интенсивное заливание их чаши, в 2—3 раза превышающее и опережающее проектные объемы и сроки службы. Сказывается повышенная мутность рек, большое количество в воде взвешенных частиц, прежде всего — значительное разрушение берегов водохранилищ. Заиливание приводит к отклонению экономических показателей от проектных расчетов и к сокращению срока службы искусственных водоемов. К примеру, головное водохранилище на Вахше заилилось более чем на 70% своего объема всего за два года своего существования. К настоящему времени сильно заилены два самых крупных водохранилища — Нурекской ГЭС на Вахше и Кайраккумской ГЭС на Сырдарье. К тому же осветленная вода после водохранилищ не только отрицательно влияет на урожайность сельхозкультур, но и приводит к росту норм расходов на орошение5.

По абсолютным запасам гидроэнергетических ресурсов Таджикистан занимает второе место в СНГ после России, а его перспективы для выработки электроэнергии на ГЭС огромны. В республике сосредоточено 54% всех гидроэнергетических ресурсов Центральной Азии — на 1 кв. км ее территории приходится 200 тыс. кВт · ч (150 кВт · ч в среднем по странам СНГ), а суммарные потенциальные запасы составляют 32,3 млн кВт по мощности или около 300 млрд кВт · ч по выработке энергии6. Из них используется лишь 6%. По ориентировочным расчетам, 75% всех этих ресурсов сосредоточены на высокогорных, среднегорных и низкогорных поясах, при этом 5—10% приходится на малые реки.

Потенциал гидроэнергетических ресурсов Таджикистана многократно переоценивали. Например, из числа рек потенциальной мощностью более 100 тыс. кВт были исключены те, что расположены в зонах девятибалльной сейсмичности, так как их створы признаны ненадежными для строительства крупных гидротехнических сооружений. Х.М. Мухаббатов и М.А. Бурханова отмечают, что в результате такой переоценки мощность водотоков, предназначенных к использованию, составила 22,6 млн кВт, или 198 млрд кВт · ч возможностей годовой выработки электроэнергии, из них технически выполнимые — соответственно 19,3 млн кВт и 169 млрд кВт · ч. А экономически эффективные ресурсы рек оцениваются в 85 млрд кВт · ч, что составляет около 30% потенциальных гидроэнергетических запасов республики.

На середину 1980-х годов суммарная мощность эксплуатируемых, строящихся и проектируемых ГЭС Таджикской ССР составляла, по одним подсчетам, 27 615,5 тыс. кВт, по другим — 13 028,8 тыс. кВт7, что свидетельствует о недостаточной изученности водотоков республики.

Среди водотоков мощностью более 100 тыс. кВт, пригодных к гидротехническому освоению, наиболее благоприятные возможности у рек Пянджского бассейна: 42,5 млрд кВт · ч и 51,6% суммарных потенциальных и технических энергоресурсов водотоков данной группы мощностей. Река Пяндж, как и ее приток — река Вахш, представляет особый интерес в плане энергетического использования и орошения. На Пяндж приходится 29,8%, на Вахш — 32% гидротехнических ресурсов бассейна Амударьи, исчисляемых в 63,173 млн кВт8.

По расчетам среднеазиатского Института "Гидропроект", строительство только одного гидроэнергетического узла на р. Пяндж мощностью 5 300 тыс. кВт с водохранилищем емкостью 28 млрд куб. метров позволило бы оросить свыше 3 млн га плодородных земель региона. Затраты окупятся за два года, даже при орошении и освоении первых 500 тыс. га земель. В перспективе на Пяндже можно создать каскад из 13 крупных ГЭС общей мощностью около 18 млн кВт и с годовой выработкой 82 млрд кВт · ч. Наиболее крупные из них: Даштиджумская, Джумарская, Московская, Кокчинская, Ширговатская, Рушанская.

На Вахше построено пять ГЭС: Нурекская, Головная, Перепадная, Байпазинская и Центральная. Планируется возвести еще пять, две из которых находятся в стадии строительства: Сангутдинская и Рогунская. На эту реку приходится почти 30% гидроресурсов республики. По удельной русловой мощности она превосходит почти все реки стран СНГ, и в целом строительство на ней гидравлических станций — дело экономически выгодное. Однако немало проблем возникает с Рогунской ГЭС. К ее строительству приступили в 1976 году. Проектная мощность — 3,6 млн кВт, планируемая выработка электроэнергии — 13,1 млрд кВт · ч. Гидроузел создавался как комплексное энергоирригационное сооружение, а включение в работу его водохранилища полезной емкостью 8,6 куб. км должно было обеспечить многолетнее регулирование стока, увеличив потребление воды в бассейне Амударьи с 52,2 до 59,3 куб. км. За счет регулирования стока Вахша планировалось оросить 300—400 тыс. га новых земель, а также улучшить водообепеченность 4 млн га земель, в основном по среднему и нижнему течению Амударьи. Предполагалось значительную часть пиковых нагрузок объединенной энергетической системы Средней Азии покрывать выработкой электроэнергии Рогунской ГЭС, к тому же ввод данного водохранилища должен был увеличить ежегодный энергетический эффект на расположенных ниже гидростанциях Вахшского каскада до 1,16 млрд кВт · ч.

Однако во второй половине 1980-х годов на строительстве этой ГЭС наметился спад, обусловленный общеэкономическими причинами. Кроме того, начали выясняться некоторые неприятные для проектировщиков детали. Об опасности возведения крупной ГЭС на этом месте предупреждал доктор геолого-минералогических наук П.В. Флоренский. Дело в том, что в районе Памира сталкиваются три перемещающиеся тектонические плиты: Индийская, Туранская, Восточно-Казахская. Это одна из самых сейсмически активных зон в мире. Землетрясения здесь достигают девяти баллов. Гидроузел спроектирован так, что длинная ось водохранилища на всем своем протяжении совпадает с Вахшским разломом — границей двух крупных структурных регионов. В случае прорыва плотины вся долина Амударьи подвергнется разрушительному потопу, в результате которого может погибнуть до 1 млн человек. Положение усугубляется и тем, что в районе створа, в основании плотины, и в прилегающих к нему разломах обнаружены залежи гипса и крупное месторождение соли. Растворяясь, они могут усилить общую тектоническую подвижность блоков земной коры. По мнению некоторых сейсмологов, есть вероятность того, что в связи с оседанием водохранилища повысится сейсмическая активность. Сторонники же строительства, напротив, доказывают, что создание водохранилища в высокосейсмической зоне, сложенной консолидированными скальными грунтами, не приведет к повышению энергии максимально возможного землетрясения, а будет способствовать более равномерной разгрузке напряжений во времени. Это выразится в увеличении силы слабых землетрясений и сокращения сильных, а регулировать сейсмические проявления можно путем изменения режима наполнения и сработки водохранилища9.

Сейчас высказываются опасения по поводу того, что Рогунская ГЭС, увеличивающая зарегулированность стока Амударьи, нанесет ущерб Аральскому морю, объем которого и без того за минувший век сократился на 40%. Но это вопрос спорный: основные потери Арал понес из-за резко возросшего потребления воды на орошение, нерационального и расточительного ее использования в гидромелиорации, промышленности и быту.

Проблемы отселения местных жителей и политические страсти вокруг "рогунского фактора"

Однако следует обратить самое серьезное внимание на социально-экологический фактор, который к началу гражданской войны в Таджикистане перерос в политический и сыграл значительную роль в накале страстей10. Суть в том, что, по проектным расчетам, под Рогунскую ГЭС необходимо изъять 17,1 тыс. га земель. В зону затопления попадает 6,8 тыс. га сельхозугодий, среди которых, по данным полевых обследований 1983 года, 1,6 тыс. га — орошаемые пашни и сады. Проблема этого строительства затронула в первую очередь так называемую Гармскую группу районов — Гарм, Каратегин, Таджикабад, Файзабад, Оби-Гарм, Тавильдару и другие, хотя не все они попадали в зону затопления. Но здесь также необходимо учесть, что таджикское население этой среднегорной части республики — локальная этнорегиональная субкультура с близкими диалектами, общими обычаями и хозяйственным укладом. Проблемы одних всегда задевают других. Около 95% таджиков Гармского региона — крестьяне и ремесленники. Здесь крепки общинно-патриархальные отношения, чтятся вековые устои, люди отличаются особой набожностью.

Традиционно население специализировалось на выращивании овощей, фруктов, масличных и зерновых культур. Хлопок здесь не возделывали. На обширных пастбищах выпасали не только местные стада, но и скот из других районов. Гарм давал значительную долю продовольствия республики. Трудолюбие, высокие урожаи, кооперативная и частная торговля обеспечивали относительно безбедную жизнь. И строительство Рогунской ГЭС не сулило никаких благ подавляющей части населения. Напротив, в зону затопления под водохранилище этого энергетического гиганта попадали 62 кишлака, взлелеянные веками плодородные земли, да к тому же и многие мазары — чтимые усыпальницы мусульманских святых и чудотворные места. Планировалось переселить десятки тысяч людей. Местные жители узнали об этом в конце 1980-х годов, тогда и началось упорное сопротивление крестьян. Жива была память о переселении тысяч их земляков в 1930—1960-х годах в засушливые степи Вахшской долины, осваиваемой под хлопок, когда в жертву монокультуре были принесены многие жизни переселенцев (мухаджиров). Люди не выдерживали резкой перемены климата, изнурительной непривычной работы, отравления ядохимикатами. Согласно новым планам, значительную часть горцев вновь нужно было переселить, на сей раз уже в Дангаринскую степь Кулябской области, также осваиваемую преимущественно под хлопок.

К 1990 году удалось сдвинуть с насиженных мест 205 семей. Часть в Дангару, часть выше зоны затопления — в районы Припамирья. Однако многие дома в Дангаринском районе оказались непригодными для жизни: сказывалось подтопление грунтовыми водами. Тяжело было привыкнуть и к иному хозяйственному укладу. В высокогорьях Припамирья начались конфликты переселенцев с местными жителями из-за нехватки земли и пастбищ. Компенсационные выплаты часто задерживались. Со временем некоторые семьи стали возвращаться.

Недовольство крестьян росло. В СССР уже начиналась перестройка, и люди не боялись открыто выражать свой протест. Не встретив понимания со стороны республиканских властей, авторитетные старейшины не раз отправлялись с жалобами в Москву, собирали митинги у стен телецентра в Останкине. Затем Рогун посетил Борис Ельцин. Будучи тогда членом Верховного Совета СССР и занимаясь вопросами строительства, он пообещал горцам помощь из Центра.

Крестьян поддержала местная интеллигенция, часть столичных ученых и деятелей культуры. Протестным движением не преминула воспользоваться и "демократическая" оппозиция. Крестьянское движение перерастало в серьезную политическую силу с региональной окраской. Все большую роль в нем стали играть официальные и неофициальные религиозные деятели, родом преимущественно из Гармской группы районов. Фактор Рогуна обострил отношения гармцев с ленинабадско-кулябской и отчасти с гиссарской хозяйственной элитой, исповедовавшей индустриальную идеологию и относившейся к традиции как к тормозу на пути прогресса. Конфликт все заметнее приобретал этнорегиональную окраску, все больше в нем проявлялось противоречий между ценностями традиционного общества и индустриальной модернизации.

Вокруг строительства развернулась широкая дискуссия. Оппоненты сооружения ГЭС требовали уменьшить высоту плотины на 50 метров (по плану она должна быть 335 м) и провести серьезную экспертизу с учетом возникших экологических, социальных и экономических проблем. Под давлением Москвы и местной оппозиции было принято специальное постановление о снижении высоты плотины, что позволяло сохранить часть территории древнего землепользования и существенно сократить число переселяемых людей. Но сама проблема Рогуна оставалась еще далеко не решенной.

К тому же после провозглашения Таджикистаном независимости достигнутый компромисс был нарушен. Президент республики Рахмон Набиев объявил о намерении завершить строительство ГЭС согласно первоначальным планам. Это заявление, прозвучавшее в марте 1992 года, совпало с ужесточением внутриполитического курса руководства страны. Обострилась борьба за власть внутри ее правящей верхушки. Преследуемая и радикализованная исламско-демократическая оппозиция начала собирать своих земляков для проведения митингов протеста в г. Душанбе. Она опиралась в основном на горцев из Гармской группы районов и Бадахшана. Другая сторона делала ставку на выходцев из Кулябской, Ленинабадской областей и центрального Гиссарского района. Общество в первую очередь раскололось по этнорегиональному признаку. По нему разделились даже КГБ и милиция. Идеология, будь то коммунистическая или демократическая, уже не играла существенной роли. Противостоящие стороны начали вооружаться. Маховик террора и насилия раскручивался с какой-то роковой одержимостью. Дальше была война, правых и виноватых в которой искать бесполезно11.

Конечно, Рогун — лишь одна из многих болевых точек внутритаджикского конфликта. Но никто не станет отрицать, что "рогунский фактор" существенно повлиял на обострение политической ситуации накануне гражданской войны. Кроме того, к тому времени в республике накопилась масса других серьезнейших социально-экологических проблем, оказавших глубинное воздействие на превышение уровня конфликтогенности, роста агрессивности в обществе. Небывалая острота вспыхнувшего противостояния была вызвана совпадением во времени и наложением друг на друга острейших кризисных ситуаций в экологии, экономике, политике, демографии и духовно-культурной сфере.

Так что, по мнению автора этих строк, в нынешней обстановке, еще далекой от устойчивой стабильности, торопиться с продолжением строительства Рогунской ГЭС не следует. Надо еще раз без ажиотажа взвесить все "за" и "против". Свои серьезные аргументы есть у сторонников и у противников данной идеи. Вопросы эти надо решать на профессиональном уровне, без политизации, взвешенно и в конечном счете в координатах общей стратегии развития, которые пока так и не определены.

Напомним, что планы строительства крупных гидроэлектростанций в Таджикистане были связаны с общей форсированной индустриализацией республики, которая и произошла с 1960-х по 1980-е годы. Тогда были введены в строй и заработали на полную мощность крупные металлургические, машиностроительные и химические предприятия — главные потребители электроэнергии. Однако дальнейшее возведение таких энергоемких производств ограничено природно-климатическими условиями республики. Предел уже достигнут. Конечно, то, что построено, необходимо сохранить, восстановить и использовать с умом, внедряя на них новые ресурсосберегающие технологии. Но, расположенные в долинах, занимающих всего 7% территории горного края, эти промышленные объекты нанесли большой ущерб экосистеме. Не учитывалась их крайняя опасность для окружающей среды, ведь Таджикистан относится к зоне с самым низким потенциалом самоочищения атмосферы по сравнению с другими республиками СНГ, не принималась во внимание низкая самоочищающая способность аридных почв и горных рек. Рядом с этими производствами из использования выводили наземные и подземные источники воды, дефицитные плодородные земли. Все это происходило на фоне самого высокого в СССР прироста населения и сокращения пахотных земель. Сейчас их на одного жителя приходится 18 соток, а орошаемой пашни — 11 соток.

Увеличение потребления электроэнергии и воды было также обусловлено расширением ирригационной системы, связанной в первую очередь с освоением земель под хлопок. В сельском хозяйстве удельное значение хлопкового клина было доведено до 50%. Расширение его площадей за счет земель, используемых прежде под зерновые и кормовые культуры, привело к образованию неустойчивого в экономическом и агрономическом отношении монокультурного хозяйства. Хлопок вытеснял с полей нормальный севооборот, ослаблял все другие отрасли сельского хозяйства. Из-за нерационального использования на хлопковых полях ядохимикатов, удобрений и поливной воды отравлялась почва, загрязнялись водные источники. Пестицидная и гербицидная нагрузка на полях с техническими культурами в среднем в 2—3 раза превышала допустимые нормы, во столько же больше нормы закачивалось на них воды, что сказывается и сегодня. Из 740 га пашни около половины находится в неблагоприятном мелиоративном состоянии — 40% засолены и подвержены эрозии, 100 тыс. га, на которых проживает около 1 млн человек, подтоплены грунтовыми водами, 50% ирригационных сооружений необходимо менять. Возникает вопрос: "Стоит ли в обостряющейся ситуации малоземелья выводить из оборота плодородные земли, занимая их под водохранилища?" Может быть, в первую очередь целесообразно направить средства и технические возможности на рекультивацию земель, ремонт и внедрение в ирригацию передовых технологий.

Кроме того, как отмечает Х.М. Мухаббатов, в советское время технико-экономические показатели и режим работы Рогунской ГЭС определялись в основном требованиями ирригации других союзных республик Средней Азии, в первую очередь Узбекистана и Туркмении. За счет создания водохранилища предусматривалось ввести в сельскохозяйственный оборот сотни гектаров новых земель. Однако экологический кризис в зоне Приаралья обусловил резкое сокращение ввода новых орошаемых земель в этом бассейне.

И, конечно же, следует учитывать социально-политический фактор. Рогун наглядно продемонстрировал, что при принятии технико-технологических решений нельзя игнорировать экологические и гуманистические аспекты. Необходима социологическая экспертиза, нравственная оценка. Нельзя пренебрегать мнением населения, даже если оно, в силу некомпетентности, значительно завышает степень риска. Игнорирование общественного мнения может вызвать политические, социальные, этнорегиональные конфликты, порой довольно разрушительные и продолжительные. Общие убытки от них, включая не только материальные, но и культурные, духовные, интеллектуальные, нравственные, могут значительно превысить планировавшиеся доходы от введения в эксплуатацию того или иного проекта.

Не следует забывать, что в исламское протестное движение, переросшее в военно-политическое, в основном были включены жители Гармской группы районов и переселенцы из данной зоны. Именно на этой части населения, наиболее четко соблюдавшей традиции предков, особенно болезненно сказались издержки индустриализации. Ее хозяйственные и общественные уклады вступили в противоречие с идеалами "прогресса" правящей элиты. Отметим, что в значительной части мусульманского мира индустриально ориентированная элита продолжает диктовать свои условия развития. Проводимая ею модернизация включает социальные, экономические и технологические процессы, разрушающие наработанную вековым опытом культуру отношения людей между собой и с окружающим миром. Культура эта традиционна, ее стержень — ислам. И там, где он пустил глубокие корни, а мусульманская этика определяет поведение людей, там и силен протест против технократических моделей "прогресса". Массовые исламские нонконформистские движения вызревают прежде всего в регионах древних земледельческих цивилизаций, где превалирует деревенский образ жизни, сохраняется глубинная внутренняя связь людей с природой. Так что в Таджикистане, стране с преобладанием древней мусульманской крестьянской культуры, проблемы современного развития необходимо решать весьма осторожно и взвешенно.

* * *

По существу в постконфликтный период возрождать республику, развитие которой отброшено на десятилетия назад, следует с сельского хозяйства. Это главный фундамент всей экономики Таджикистана. Подъем села — приоритетная задача его возрождения. Без этого традиционную аграрную страну из хозяйственной отсталости не вытянуть. А развитие промышленности, решение проблем городов необходимо теснейшим образом увязать с аграрным сектором.

При общем обилии гидроресурсов в Таджикистане положение с электрификацией, снабжением питьевой водой и ирригацией на селе крайне неудовлетворительное. Так, если в среднем по республике доступ к чистой питьевой воде имеет 50% населения, то на селе всего 20%. Многие сельские районы, особенно горные, не электрифицированы. После гражданской войны крайне тяжелое положение, связанное с нехваткой топлива и электроэнергии, сложилось в Гармской зоне.

При ограниченных материальных, технических и интеллектуальных возможностях нецелесообразно браться за развитие сразу всех отраслей экономики. Более того, ориентироваться на устаревшую индустриально-сырьевую модель просто пагубно. Сначала надо встать на ноги и лишь затем браться за крупные проекты, экономическая и социальная отдача от которых растягивается на десятилетия. Сейчас требуются постепенные и сбалансированные шаги для достижения быстрых социально-экономических результатов. Долговременного благополучия в этой стране удастся достичь не столько за счет ресурсов, сколько благодаря передовым технологиям, развитию образования и науки, разумным законам и четким их исполнением, инвестициям в производство и переработку продуктов сельского хозяйства, капиталовложениям в легкую промышленность. Повседневное хоть и небольшое, но реально ощущаемое улучшение жизни — лучший стимул для налаживания мирного процесса. Чем быстрее удастся победить бедность и нищету, тем интенсивнее будут протекать процессы стабилизации.

Конечно, в первую очередь необходимо развивать и гидроэнергетику, но начинать следует со средней и малой. Весьма отрадно, что наряду с военно-политическим сотрудничеством с Таджикистаном Россия наконец-то стала укреплять и экономические связи с республикой. В апреле 2003 года на уровне правительств достигнута договоренность об участии РФ в строительстве Сангутдинской ГЭС. Российская сторона инвестирует третью часть капитальных вложений в ее возведение. ТЭО проекта ожидается завершить к 1 октября 2003 года. Идут переговоры об участии в возведении других средних ГЭС на Вахше и Пяндже. Таджикские специалисты прорабатывают проекты строительства гидроэлектростанций на реках Сурхоб, Обихингоу, Кафирниган, Сырдарья, Зерафшан, а также решают вопросы реконструкции и технического переоснащения старых ГЭС.

Но наиболее быструю социально-экономическую отдачу могут дать малые гидроэлектростанции. Они строятся быстро и с минимальными затратами. Да и по экологическим параметрам они наиболее приемлемы для горных районов. Потенциал малых рек, пригодных для сооружения небольших электростанций в зонах децентрализованного энергоснабжения Таджикистана, составляет 3 200 МВт, или 10% гидроресурсов региона12. Специалисты подсчитали, что освоение лишь 10% этого потенциала позволит электрифицировать до 75% небольших населенных пунктов и сельскохозяйственных объектов13. Еще в 1980-е годы Институт "Гидропроект" им. С.Я. Жука и организация "Сельэнергопроект" разработали схему развития малой гидроэнергетики в Староматчинском и Гармском районах Таджикистана до 2010 года, где общеустановочная мощность малых ГЭС оценивается в 140 мВт, с годовой выработкой 850 млн кВт · ч. Согласно другим проработкам, выполненным Институтом "Таджикгидроэнергопроект", в Гармской зоне можно соорудить более 100 малых ГЭС. Установочная мощность основных 14 станций оценивается в 63,430 кВт, среднегодовая выработка электроэнергии — в 348 млн кВт · ч.

Таджикистану дан и другой источник энергии — солнце. Его лучи весьма эффективно использовать вместе с топливными установками и малыми ГЭС. Соответствующие разработки в республике имеются, также есть возможности для использования энергии ветра и биоэнергетики.

* * *

Подводя итог, отметим, что Таджикистан обладает богатейшим природным потенциалом для развития передовых энергетических технологий. Республика первой в СНГ столкнулась с системным кризисом "нового поколения", но и первой может продемонстрировать пример перехода к устойчивому развитию, что особенно важно для стран с преобладанием мусульманского населения, все больше озабоченных аналогичными проблемами.

Опыт Таджикистана наглядно показывает, что устаревшие схемы развития экономики и привязанной к ним энергетики могут негативно воздействовать на социально-экологические системы и, напротив, альтернативная энергетика способна стать стабилизирующим фактором.

Другой вывод, к которому нас подводит пример Таджикистана, заключается в том, что энергетика напрямую связана с проблемами рационального использования водных ресурсов. Однако невозможно конструктивно решить эту проблему без ревизии индустриально-потребительской модели развития, опирающейся на экстенсивное потребление природных ресурсов.

Мы становимся свидетелями обострения борьбы за мировые энергетические ресурсы, в ближайшее время не менее жесткие схватки могут начаться и за воду. В мире растет понимание того, что водно-энергетические проблемы становятся приоритетными в системе глобальной безопасности. По инициативе Президента Таджикистана Эмомали Рахмонова 2003 год объявлен ООН Международным годом чистой воды. Думается, не случайно, ведь эта страна пережила братоубийственную войну, глубинные причины которой были вызваны острейшим социально-экологическим кризисом. Внутритаджикский конфликт прозвучал набатом для всего человечества. Жаль, что остается много глухих. На Всемирном саммите по устойчивому развитию, состоявшемуся в 2002 году в Йоханнесбурге, США заблокировали обсуждение проблем мировой энергетики. Но обязательно придет время, когда мировая общественность провозгласит и год чистой энергетики.


1 См.: Вода для людей, вода для жизни. Доклад ООН о состоянии водных ресурсов мира. Обзор. М.: Весь мир, 2003. С. 21—22.
2 Об этом подробнее см.: Ниязи А. Таджикистан: Конфликт регионов на фоне социально-экологического кризиса. В кн.: Экология, общество и традиция: Социальные и политические кризисы в СНГ в контексте разрушения природной среды (Таджикистан и российский Север) / Под ред. М. Олкотт и А. Малашенко. Научные доклады. Вып. 15. М.: Московский Центр Карнеги, 1997. С. 8—41; Ниязи А. Таджикистан: от системного кризиса к устойчивому развитию // Центральная Азия, 1997, № 3 (9). С. 60—66; Ниязи А. Проблемы безопасности и системные кризисы в мусульманских регионах СНГ // Таджикистан — Россия: проблемы безопасности в Центральной Азии (материалы международной конференции). М.: Центр стратегических и политических исследований, Институт востоковедения РАН. Душанбе: Центр стратегических исследований при Президенте РТ, 2001. С. 40—49.
3 Эти данные приведены в докладах Я.Э. Пулотова "Рациональное использование водных ресурсов — основа устойчивого развития" и Т.О. Салимова "Великий шелковый путь: современные экологические аспекты" на конференции, посвященной Международному году пресной воды. М.: Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 15 мая 2003.
4 См.: Отчет Азиатского банка развития "Environmental Profile of Tajikistan". Asian Development Bank. 2000. P. 11.
5 См.: Мухаббатов Х.М. Природно-ресурсный потенциал горных регионов Таджикистана. М.: Граница, 1999. С. 151.
6 См.: Там же. С. 177.
7 См.: Бурханова М.А. Проблемы рационального использования энергетических ресурсов Таджикской ССР. Душанбе: Дониш, 1986. С. 25.
8 См.: Ресурсы поверхностных вод СССР: Средняя Азия. Л., 1971. Вып. 3. Т. 14. С. 93.
9 См.: Юнусов Б. Рогунская ГЭС: правда и домыслы // Дарьё (Душанбе), 1997, № 1. С. 17. Б.
10 Об этом подробнее см.: Ниязи А. Рогунская ГЭС в Таджикистане: социально-политические и экологические аспекты проблемы. В кн.: Постсоветское мусульманское пространство (религия, политика, идеология). Сборник статей под ред. В.В. Наумкина. М.: Институт востоковедения РАН, Российский центр стратегических и международных исследований, 1994. С. 195—200.
11 О специфике и динамике внутритаджикского конфликта написано немало. См. в частности: Бушков В.И., Микульский Д.В. Анатомия гражданской войны в Таджикистане (этносоциальные процессы и политическая борьба, 1992—1995). М.: Институт этнологии и антропологии РАН, Институт практического востоковедения, 1996; Межтаджикский конфликт: путь к миру. Сборник / Отв. редактор М. Олимов. М.: Институт этнологии и антропологии РАН. Информационно-аналитический центр "Шарк", 1998; Ниязи А. Таджикистан: конфликт регионов // Восток, 1997, № 2. С. 94—107.
12 См.: Бурханова М.А. Указ. соч. С. 79—80.
13 См.: Мухаббатов Х., Умаров Х. Экономика, человек, природа — проблемы взаимодействия // Памир (Душанбе), 1990, № 3. С. 180.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL