ПЕРСПЕКТИВЫ ТРАНСАФГАНСКОГО ТРУБОПРОВОДА

Сергей СМИРНОВ


Сергей Смирнов, старший научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте республики (Алматы, Казахстан)


Геоэкономические проекты на Ближнем Востоке и в Центральной Азии весьма политизированны и нередко выступают в качестве основных инструментов реализации замыслов отдельных государств. Один из ярких тому примеров — изрядно запылившийся проект Трансафганского газопровода из Туркменистана в Южную Азию. При этом еще не решены вопросы, связанные с его финансированием, оценкой рисков и с экономическим обоснованием.

После разгрома талибов и избрания Хамида Карзая главой Афганистана переговоры о строительстве магистрали возобновились. 30 мая 2002 года три главных участника проекта — Туркменистан, Афганистан и Пакистан — предприняли очередную попытку реанимировать идею и создали комитет по ее продвижению. В частности, было подготовлено межправительственное соглашение "О проектах газопровода и нефтепровода Туркменистан — Афганистан — Пакистан", которое главы этих государств подписали в декабре 2002 года в Ашхабаде. Проблема ныне лишь в одном — найти средства на его реализацию.

Однако ни одна транснациональная компания не проявляет серьезного интереса к этим планам по вполне понятной причине: экономическая эффективность трубопровода будет не очень высокой. Низкие покупательные возможности южноазиатского рынка позволяют прогнозировать, что инвестиции в магистраль окупятся лишь в отдаленной перспективе.

Депутат Государственной Думы России Сергей Генералов, в 1998—1999 годах занимавший пост министра топлива и энергетики страны, считает, что "строительство Трансафганского газопровода преследует, прежде всего, политические цели. Предполагается, что он станет фактором политической и экономической стабильности для Афганистана и Пакистана, но не более. Экономическая же целесообразность проекта пока вызывает сомнение. Строительство связано с большим количеством рисков"1.

Названа лишь первая причина того, что до сих пор ни одна крупная структура средств на проект не субсидировала (за исключением Азиатского банка развития, выделившего грант на 1,5 млн долл. для подготовки ТЭО). Даже ветеран этого проекта "Юнокал" не планирует к нему возвращаться. Вместе с тем эксперт Фонда Карнеги, Марта Олкотт, считает, что "крупные проекты прокладки газо- и нефтепроводов из района Каспия на привлекательный международный рынок Аравийского моря могут стать главным, если не единственным способом вдохнуть жизнь в Афганистан"2. Следует отметить, что международные наблюдатели практически едины в оценках потенциального влияния проекта на стабилизацию геополитической ситуации в регионе. Однако разработка ТЭО только начало — дальше надо будет строить. И вот здесь начинается полоса сплошной неопределенности.

В личных посланиях главам Туркменистана и Пакистана президент США Дж. Буш-младший высоко оценил проект газопровода и других транзитных магистралей через Афганистан. Однако в выступлениях американской администрации уже не раз звучало, что, истратив на антитеррористическую операцию огромную сумму, Соединенные Штаты больше тратиться на Афганистан не будут. Таким образом, можно сделать вывод, что вкладывать средства в строительство трубопровода правительство США не намерено.

Тем не менее президент Туркменистана Сапармурад Ниязов надеется, что к 2005 году идея может быть реализована. "Каждый туркмен... будь он геолог, газовик или госчиновник, должен активно этому способствовать", — заявил Ниязов на заседании правительства. И его можно понять: уж очень сложно ему строить отношения с Москвой, не имея хотя бы в качестве маленького козыря другой трубы. Глава республики неоднократно выступал с различными, часто диаметрально противоположными предложениями альтернативных магистралей. Это были трансиранский, транскаспийский, трансазиатский (в Китай и Японию) и, наконец, трансафганский проекты переброски туркменского газа. Он хотел проложить "афганскую трубу" до прихода талибов к власти и при талибах (с которыми ради трубы даже "дружил"), думает о ней и сегодня. Хотя, в связи с нынешними событиями вокруг Ирака, Афганистан в целом и проект в частности выпали из первоочередных интересов администрации Буша. Но можно предположить, что суета вокруг газопровода в любом случае принесет выгоду Ниязову: если даже не удастся проложить новую трубу, то, по крайней мере, будет проще договариваться с Москвой об уступках в цене транзита по действующей магистрали. Да и Пакистану это может помочь в его переговорах с Ираном о поставках газа.

Предполагается, что газопровод (протяженность не менее 1 500 км) пройдет от месторождения Довлетабад в Туркменистане до афганских городов Герат и Кандагар, затем через город Мултан на Аравийское побережье Пакистана в порт Гвадар, откуда газ в сжиженном виде будут экспортировать на мировые рынки.

Пропускная способность магистрали определена в 15 млрд м3 газа в год, затем ее предполагается удвоить. Стоимость строительства 2—2,5 млрд долл., а если его продлить в Индию, еще 500 млн долл. Однако ни одна страна региона оборудование для трубопроводов не производит, поэтому его придется импортировать из Западной Европы или Японии. Кроме того, необходимо построить завод по сжижению газа. Все это не только значительно увеличит стоимость проекта, но и повысит связанные с ним финансовые риски. Тем более что рынок Южной Кореи и Японии, куда предполагается реализовывать сжиженный газ, закрыт контрактными поставками с Ближнего Востока и Малайзии. Вряд ли от этих поставщиков стоит ожидать положительной реакции на реализацию данной идеи.

Вместе с тем изучается возможность прокладки параллельно газопроводу линии электропередачи, автомобильной и железнодорожной магистралей, что позволит сократить суммарные расходы. Ашхабад предлагает возобновить работу и над "нефтяной составляющей" проекта. Предполагается, что Туркменистан и Россия могли бы заполнять обе "трубы": газовую на 80% туркменским газом и на 20% российским, а нефтяную — наоборот3.

Однако этот нефтепровод станет альтернативой иранскому маршруту, интерес к которому проявляют Россия, Казахстан и ряд компаний других стран. В частности, по имеющейся информации, в настоящее время компания "ТотальФинаЭльф" готовит ТЭО строительства нефтепровода из Казахстана через Туркменистан на Иран, с выходом к Персидскому заливу и возможным ответвлением в западный Пакистан. Общая стоимость проекта —1,5 млрд долл. Пытаясь повысить его привлекательность, Тегеран предложил льготные расценки на транзит нефти. Согласно казахстанским источникам, доля этого направления в экспорте нефти из Казахстана может достигнуть 30—35%, а "трубу" намечено построить к 2008—2012 годам.

К этому же сроку эксперты-скептики относят и перспективу "воплощения" Трансафганского проекта. В его реализации больше всего заинтересованы Туркменистан и Афганистан, который ищет пути возрождения своей экономики и надеется на поступление валюты от транзитных платежей. Так, на основе достигнутого соглашения можно предположить, что транзитные платежи (став крупнейшим и едва ли не единственным в обозримом будущем легальным источником доходов в твердой валюте) могут приносить в бюджет Афганистана порядка 300 млн долл., страна будет получать 12% прокачиваемого по трубопроводу газа, к тому же у нее появится возможность создать около 12 000 новых рабочих мест, необходимых для обслуживания мощной инфраструктуры магистрали. Но этих поступлений, безусловно, мало: по оценкам европейских экспертов, для восстановления нормальной жизни в ближайшие годы Афганистану необходимы инвестиции на сумму не менее 45 млрд долл.

В Туркменистане извлекаемые запасы голубого топлива только на суше составляют около 3 трлн м3 и сконцентрированы они на 100 основных газовых, газоконденсатных и нефтегазоконденсатных месторождениях. А на шельфе Каспия, по экспертным оценкам, они составляют 5,5 трлн м3. Обладая такими ресурсами, Туркменистан, добывающий сегодня 67 млрд м3 газа в год, мечтает освободиться от транзитной монополии России и получить альтернативный доступ на мировой рынок. В настоящее время объем добычи газа в этой стране определяется экспортной заявкой основных его потребителей: России, Украины и Ирана, а поступления от экспорта энергоносителей составляют почти 75% ее государственного бюджета.

По сообщению туркменского телевидения (17 декабря 2002 г.), Ашхабад намерен к 2005 году довести ежегодную добычу голубого топлива до 85 млрд м3 и до 120 млрд м3 — к 2010 году. Основанием для подобного оптимизма, вероятно, служит статистика 1989 года, когда добыча газа составила 89,9 млрд м3. Здесь уместно заметить, что близкие к этим объемам показатели заложены в принятую в 1994 году программу "10 лет благополучия", согласно которой планировалось еще в 2000 году выйти на уровень добычи 112 млрд м3. Но, увы, планы оказались слишком завышены.

Для решения поставленных задач страна рассчитывает получить более 25 млрд долл. иностранных инвестиций в нефтяной и газовый сектор. Необходима не только модернизация его нынешней инфраструктуры, но и соответствующая подготовка новых месторождений. Кроме того, согласно одобренной правительством программе геологоразведки на период до 2010 года отечественные и зарубежные инвесторы должны получить 32 лицензии на изучение шельфовых месторождений и 15 лицензий на изучение и разработку нефтегазовых участков на суше. По экспертным оценкам, прогнозные запасы углеводородов туркменского шельфа составляют 16,5 млрд тонн условного топлива, разведанные запасы на шельфе — 203 млн тонн нефти и 70 млрд м3 газа4.

Ашхабад рассчитывает, что строительство Трансафганского трубопровода позволит преодолеть кризисное положение, сложившееся в сфере бурения, переработки газа и технического состояния отрасли. Безусловно, выход на огромные рынки Индии и Пакистана сулит Туркменистану заманчивые перспективы.

По оценкам специалистов, месторождение Довлетабад — одно из крупных в мире. Его запасы составляют около 1,7 трлн м3. Однако они практически не используются из-за ограниченной технической мощности "северного" транзита. Ресурсы этого месторождения могут полностью обеспечить загрузку Трансафганского трубопровода как минимум на 30 лет.

Как все начиналось

Еще в первой половине 1990-х годов аргентинская компания "Бридас", выигравшая несколько тендеров на разработку крупных газовых месторождений в Восточном Туркменистане и в Прикаспии, предложила идею строительства Трансафганской магистрали. В июле 1993 года это предложение одобрил президент Туркменистана С. Ниязов, а в марте 1995 года он и премьер-министр Пакистана Б. Бхутто подписали соглашение о разработке технико-экономического обоснования трубопровода. Проявившие интерес к проекту более мощные компании — американская "Юнокал" и саудовская "Дельта ойл", отодвинув "Бридас", в октябре 1995 года подписали с правительством Туркменистана контракт на его реализацию. Стоимость прокладки газопровода тогда была оценена в 1,8 млрд долл.

В то же время компания "Юнокал" планировала построить параллельно этой магистрали нефтепровод от Чарджоу (Туркменистан) до побережья Аравийского моря (проекты КТК и Баку — Тбилиси — Джейхан тогда лишь обсуждали). Общая стоимость Центральноазиатского нефтепровода протяженностью 1,6 тыс. км (из них через Афганистан — 670 км) оценивалась в 2,7 млрд долл. По нему можно было бы прокачивать российскую нефть из Сибири с использованием трубопровода Омск — Павлодар — Шымкент — Чарджоу, казахстанскую и туркменскую нефть Каспия, а также узбекскую нефть.

В мае 1996 года Туркменистан, Афганистан (правительство Б. Раббани), Пакистан и Узбекистан подписали Меморандум о взаимопонимании по проекту строительства Трансафганского газопровода.

25 октября 1997 года в Ашхабаде создается консорциум "СентГаз", в котором доли участников распределились следующим образом: 54,11% — "Юнокал", 15% — "Дельта ойл", 7% — правительство Туркменистана, 7,22% — "Иточу" (Япония), 3,96% — "Кресент групп" (Пакистан)5. Предполагалось даже предложить 10% Газпрому (Россия), но затем Ашхабад в одностороннем порядке исключил его из числа участников. Афганистан в консорциуме вообще не был представлен. Стремительный приход к власти в Афганистане движения "Талибан" имел целью объединить страну, обеспечить ее стабильность и открыть дорогу для строительства "трубы". Как известно, результат получился противоположный. Ухудшение ситуации в Афганистане заставило приостановить работы, а затем и полностью свернуть их. При этом уже было подготовлено предварительное ТЭО, определены протяженность магистрали (1 300 км) и ее сметная стоимость (2,5 млрд долл.). Более того, в октябре 1997 года "Юнокал" даже пригласила в свой учебный центр в Омахе (штат Небраска) большую группу талибов, чтобы после обучения использовать их как специалистов на строительстве и при эксплуатации газопровода.

В феврале 1998 года консорциум "СентГаз", возглавляемый "Юнокал", распался. Казалось, об этом проекте забыли если не навсегда, то надолго. Но, когда в связи с антитеррористической операцией в регионе появился американский военный контингент, о нем вспомнили, и сейчас пытаются вдохнуть в него жизнь.

На встрече с заместителем генерального секретаря ООН Кензо Ошимой (конец октября 2001 г.) С. Ниязов предложил поддержать проект как "действенное средство для налаживания мирной жизни в Афганистане" и выступить его политическим спонсором. А после двусторонних встреч и консультаций лидеры Туркменистана, Пакистана и Афганистана подписали договор о строительстве магистрали. "Подписание этого соглашения следует рассматривать в самом широком геополитическом аспекте, — считает Феликс Юрлов, заведующий сектором Института востоковедения Российской академии наук. — С одной стороны, Туркменистан ищет выход на мировую арену. Ниязов нуждается в международных проектах. С другой стороны, Соединенные Штаты, активно поддерживающие проект, рассчитывают использовать его в качестве дополнительного фактора для расширения своего влияния в регионе"6.

Однако дальше слов дело по-прежнему не продвигается: афганский участок газопровода пролегает через районы, контролируемые враждующими между собой группировками и полевыми командирами. Инвесторы не настолько наивны, чтобы всерьез воспринимать гарантии безопасности, обещаемые режимом, который без посторонней помощи не способен обеспечить даже собственную безопасность. Американские части, дислоцированные в настоящее время вблизи маршрута прокладки трубопровода, вряд ли смогут контролировать все 746 км афганского участка. Кроме того, далека от стабильной ситуация на северо-западе Пакистана, населенном пуштунскими племенами и практически не контролируемом официальным Исламабадом.

Рынки сбыта

Афганистан, с его 28-миллионным населением и одной из самых низких в мире покупательной способностью (800 долл. ВВП на душу населения), практически не обладает газовой инфраструктурой и потребляет всего около 400 ГВт-час электроэнергии. При этом лишь 6% населения страны имеет доступ к электричеству. Из-за экономической разрухи трудно оценить спрос на природный газ. Но, беря за основу коэффициент его потребления на душу населения в 172 м3 в год (показатель по Пакистану в 2002 г.), потенциальный спрос можно оценить приблизительно в 4,8 млрд м3.

По оценкам советских специалистов, запасы природного газа в Афганистане составляют 142 млрд м3. Подтвержденных данных, прошедших независимый международный аудит, нет. Но, несомненно, страна обладает определенным потенциалом, необходимым для удовлетворения части собственных потребностей в голубом топливе. Однако следует иметь в виду, что, во-первых, из-за гористого рельефа разработка нефтегазовых месторождений тяжела и весьма затратна. В 1980-е годы 90% добывавшегося газа шло в СССР, пик экспорта (1984 г.) составил 3 млн м3, а в начале 1990-х правительство Афганистана пыталось заключить контракт на его поставку в Чехию и Венгрию. Во-вторых, территория Афганистана характеризуется высокой сейсмической активностью, что увеличивает риски.

Кроме того, в обозримом будущем обеспечить безопасность транспортировки газа можно только при наличии в стране американского военного контингента. Но имеющийся ныне его личный состав явно не в силах решить эту задачу. К тому же американцы в Афганистане не будут находиться вечно: рано или поздно они выведут и этот контингент. Однако проблема не только в обеспечении безопасности на трассе будущего трубопровода, но и в том, что Пакистану туркменский газ не очень-то и нужен.

Конечно, это государство, с населением 148 млн чел., — один из самых перспективных рынков в регионе. На природный газ приходится 41,5% общего потребления энергии в стране, приблизительно равно спросу и собственное производство. Запасы составляют 747 млрд м3, ежегодная добыча более 20 млрд м3, в 2002 году7 — 21 млрд м3. Его добычей, наряду с национальными компаниями "Петролеум" и Нефтегазовой корпорацией развития, занимаются британская "БП", итальянская "ЭНИ", австрийская "ОМВ", австралийская "БЭйчП", малазийская "Петронас". Ожидается, что в ближайшие годы спрос на природный газ резко возрастет и к 2005 году достигнет 35—37 млрд м3.

Таким образом, общий объем спроса на природный газ в Афганистане и Пакистане составляет около 30 млрд м3 с перспективой увеличения до 40—45 млрд м3 к 2005 году и 50—60 млрд м3 к 2010 году.

Однако в последнее время в Пакистане открыты новые месторождения: Саван, Миано, Замзама, Бхит, Хассан, Бадим. Их освоение не только позволит ежегодно добывать дополнительно до 20 млрд м3 газа, но даст возможность обеспечить внутренние потребности в ближайшие годы без существенного импорта. При нынешнем уровне добычи и темпах ежегодного прироста спроса, составляющих за последнее десятилетие 8% (1 млрд м3) запасов хватит еще лет на 30—35. Тем более что дополнительные объемы может дать разработка недавно открытых месторождений. В частности, уже в 2004 году только на месторождении Бхит можно будет довести добычу до 2,4 млрд м3. Так что если в среднесрочной перспективе и появится потребность в импорте, то далеко не в тех объемах, которые обеспечат рентабельность Трансафганского газопровода. Таким образом, экономически оправданным указанный проект может быть только при выходе на индийский рынок. Однако структуры госбезопасности Индии решительно возражают против любых вариантов зависимости энергообеспечения страны от Исламабада, а это, естественно, произойдет, если газ будут транспортировать через пакистанскую территорию.

Нынешнее потребление в Индии также невелико (около 22 млрд м3 в год) и при существующем приросте использования (5,5%) в год покрывается преимущественно собственной добычей. Однако ожидается повышение темпов роста потребности до 34 млрд м3 в 2005 году и до более 40 млрд м3 — в 2010-м, в первую очередь в связи с реализацией индийского варианта "плана ГОЭЛРО" по строительству тепловых электростанций. При этом на начало 2003 года доказанные запасы газа в стране составляли всего 762 млрд м3. К тому же это шельфовые месторождения, на которых себестоимость добычи довольно высока.

Пока Индия ориентируется на импорт сжиженного природного газа (СПГ) из Катара и Омана. Так, заключен контракт с катарской компанией "РасГаз" на строительство двух терминалов по приему СПГ. Строительство одного из них (в Дахедже) завершится в текущем году, а компания "Шелл" сооружает терминал, на который с 2005 года начнет поступать СПГ из Омана. Этот вариант, безусловно, недешевый, однако при сравнительно небольших объемах закупок он вполне оправдан. В перспективе же стране крайне необходима инфраструктура газового импорта, обеспечивающая минимум транспортных издержек. Взять это топливо в больших количествах Дели может, кроме Туркменистана, по существу только из Ирана или из Бангладеш.

Иран, занимая второе место в мире (21 трлн м3) по запасам, добывает около 70 млрд м3 газа, при внутреннем потреблении 60—63 млрд м3. Свыше половины запасов (12 трлн м3) приходится на месторождение Южный Парс в Персидском заливе. Российский "Газпром", принимающий участие в его разработке и обладающий опытом строительства магистрали "Голубой поток", предлагает проект транспортировки газа в Индию через прибрежное мелководье Пакистана (с промежуточной компрессорной станцией либо на морской платформе, либо в Карачи). Стоимость проекта составляет около 3,5 млрд долл. По-видимому, собственником и оператором трубопровода должен стать международный консорциум, поскольку в одиночку финансировать эти работы "Газпром" не в состоянии. Однако, с точки зрения Индии, прохождение трубы в пределах территориальных вод Пакистана не ликвидирует фактор риска, связываемый с Исламабадом. Кроме того, нельзя исключить, что Вашингтон попытается оказать давление на желающих субсидировать этот проект инвесторов, чтобы заставить их отказаться от участия в нем.

Проект поставок газа из Бангладеш поддерживают "Шелл" и "Юнокал". Наряду с меньшей протяженностью этой магистрали (по сравнению с иранским вариантом), она не проходит через Пакистан, что чрезвычайно привлекательно для Индии. Тем более что работающие в Бангладеш зарубежные компании считают официальные данные о запасах газа в этой стране (500 млрд м3) заниженными как минимум вдвое. Таким образом, проект Трансафганского трубопровода нереален до тех пор, пока Пакистану не потребуется импортировать газ в значительных объемах или же между Исламабадом и Дели не установятся отношения, которые позволят без опасения развивать сотрудничество в этой сфере.

"Витязь" на распутье?

Есть еще несколько потенциальных направлений экспорта туркменского газа: в Китай и далее — в Японию (через Казахстан), в Турцию (Тенгиз — Туркменбаши — Баку — Тбилиси — Эрзерум), в Иран, а также через Россию в Западную Европу (использование системы газопроводов Средняя Азия — Центр). Китайское направление связано не только со строительством самой трассы, но и с предварительным созданием внутренней системы соответствующих линий на территории КНР. Маршрут обсуждали на разных уровнях, проводили предварительное изучение проекта. Называли длину "трубы" (более 6 тыс. км), ее пропускную способность (28 млрд м3 в год) и сметную стоимость (около 12 млрд долл.), но этим все и ограничилось. По оценкам Всемирного банка, тариф за перекачку туркменского газа по данному трубопроводу может составить более 115 долл. за 1 тыс м3 (в ценах 1996 г.), что делает этот маршрут неконкурентоспособным. Таким образом, если его реализация и возможна, то лишь в весьма отдаленном будущем.

Турецкое направление предусматривает транспортировку туркменского газа через Каспийское море, Азербайджан, Грузию и Турцию в Европу. Этот проект, одобренный западными странами на Стамбульском саммите ОБСЕ 1999 года (предполагалось завершить строительство в середине 2002 г.), также реализовать не удалось. Причина — острые противоречия между Ашхабадом и Баку по вопросам разработки спорных месторождений и транзитных тарифов. Официально Туркменистан от проекта не отказался, но и бороться за него в ближайшее время не собирается, по-видимому, в связи, с высокой стоимостью работ отодвинув его на дальнюю перспективу. По данным Министерства нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана, работа над проектом приостановлена на стадии оформления четырехстороннего рамочного соглашения стран-участниц8. Подписанное президентами Турции и Туркменистана в Анкаре еще 29 октября 1998 года, оно предусматривает ежегодные поставки (в течение 30 лет) 16 млрд м3 газа в Турцию и 14 млрд м3 через ее территорию на европейский рынок. Однако, как отмечается в Концепции развития газовой отрасли Казахстана до 2015 года, "статус Каспийского моря не позволяет рассматривать данный газопровод как потенциальный".

Иранское направление стало единственным, где Туркменистану удалось реализовать некоторые проекты. Так, в 1997 году вошла в строй экспортная "труба" Корпедже — Курткуи. Строительство этой трассы протяженностью 230 км, пропускной способностью 4 млрд м3 в год и стоимостью 195 млн долл. финансировала Национальная нефтяная компания Ирана (80%) и правительство Туркменистана (20%). Официальный Ашхабад рассматривает ее как составную часть более чем 3 000-километровой (пока виртуальной) магистрали Туркменистан — Иран — Турция — Европа, меморандум о строительстве которой правительства этих трех стран подписали еще 14 мая 1997 года. К 2005 году планируемый объем поставок должен составить 22,5 млрд м3 газа, а к 2010-му — 30 млрд м3. В конце 2000 года стал действовать газопровод Артык — Лютфабад. Предусматривается строительство еще одного газопровода, в результате чего объем поставок возрастет до 8 млрд м3 газа в год9.

И все-таки наиболее реальный вариант — экспорт газа в Россию (и далее в Европу). По мнению замминистра энергетики страны Олега Гордеева, "существующая система газопроводов, которая была создана еще во времена Советского Союза, позволяет решить проблему транзита туркменского газа с меньшими затратами"10. По сообщению пресс-службы "Газпрома", на прошедшей 15 мая 2003 года в Астане встрече председателя правления этой компании А. Миллера с премьер-министром Казахстана И. Тасмагамбетовым была достигнута договоренность о том, чтобы уже в начале июня приступить к проектным работам по реконструкции и модернизации действующей системы, а также по строительству нового газопровода в рамках программы "Средняя Азия — Центр" (САЦ). Это напрямую касается Туркменистана, поскольку по казахстанской системе магистральных газопроводов его газ поступает в европейскую часть России, в Украину и Закавказье. Так, если в 2001 году транзит туркменского голубого топлива по САЦ составил 32,5 млрд м3, то, согласно прогнозам "КазТрансГаза", к 2005 году он увеличится до 50 млрд м3. Хотя, безусловно, Ашхабаду здесь придется конкурировать с Астаной и Ташкентом.

Вместе с тем обсуждается идея создания Евроазиатского газового альянса. И если С. Ниязов пока отмалчивается, то в уже упомянутой нами Концепции развития газовой отрасли Казахстана до 2015 года она упоминается неоднократно. Проект, безусловно, привлекателен: это и единая стратегия реализации газа на мировом рынке, и единые транзитные тарифы и таможенные условия, единые принципы доступа к инфраструктуре и т.д. При равноправном участии России, Казахстана и Туркменистана (что потребует определенных уступок со стороны Москвы) его реализация вполне вероятна. Таким образом, создаются предпосылки для экспорта центральноазиатского газа на европейский рынок. Соглашение между Россией и Казахстаном о транзите казахстанского голубого топлива в страны ЕС стало лишь первой договоренностью такого рода.

В начале апреля 2003 года Россия и Туркменистан подписали соглашение, по условиям которого российский "Газпром" в течение 25 лет (с 2004 г.) закупит в Туркменистане около 2 трлн м3 газа (на начало 2002 г. его запасы оценивали в 2,86 трлн м3)11. Обращает на себя внимание график закупок: 5—6 млрд м3 в 2004 году, 60—70 млрд м3 в 2007-м, 70—80 млрд м3 с 2009-го по 2028 год. Кроме того, газ необходимо экспортировать и в Иран (согласно контракту поставки должны быть увеличены до 13 млрд м3), и в Украину (имеется межправительственное соглашение о поставках в 2002—2006 годах 250 млрд м3: в 2002-м — 40 млрд м3, в 2003—2005 годах — по 50 млрд м3, в 2006-м — 60 млрд м3). В частности, российская "Итера" получила согласие С. Ниязова в 2003 году поставить в Украину 46 млрд м3 туркменского газа12.

Таким образом, даже учитывая намерения Ашхабада вдвое увеличить добычу газа (при потребности страны 10—12 млрд м3), на Трансафганский проект газа может просто не хватить и эта магистраль так и останется лишь "бумажной трубой".


1 Независимая газета, 21 октября 2002.
2 Цит. по: Бражников М. Трансафганский газопровод: намерения и реальность // Континент, 2002, № 23.
3 Там же.
4 См.: Ведомости, 29 октября 2002.
5 См.: Виноградова О. Бумажный проект // Нефтегазовая вертикаль, 2003, № 4. С. 97.
6 [http://www.vedomosti.ru/stories/2002/12/27].
7 См.: Виноградова О. Указ. соч. С. 98.
8 См.: Покровский С. Туркмения торопится увеличить добычу // Нефтегазовая вертикаль, 2001, № 4. С. 45.
9 См.: Гурбанов В. Развитие транспортной инфраструктуры как фактор изменения геополитической ситуации в Прикаспийском регионе: взгляд из Баку. В сб. материалов конференции "Каспийский регион на современном этапе: проблемы, тенденции, перспективы". Алматы: КИСИ, 2003. С. 120.
10 Независимая газета, 24 октября 2002.
11 См.: Виноградова О. Газовые постулаты России // Нефтегазовая вертикаль, 2002, № 18. С. 34.
12 См.: Ведомости, 29 октября 2002.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL