КАБАРДИНО-БАЛКАРИЯ: ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ И ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ИСЛАМСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Ирина БАБИЧ
Ахмет ЯРЛЫКАПОВ


Ирина Бабич, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник отдела Кавказа Института этнологии и антропологии Российской академии наук (Москва, Россия)

Ахмет Ярлыкапов, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук (Москва, Россия)


Кабардино-Балкария относится к числу так называемых "исламских" республик России. Оба ее титульных народа традиционно исповедуют ислам суннитского направления ханафитского толка (мазхаба). Однако, как и практически по всей стране, знание его основ еще относительно недавно было практически нулевым не только среди простых верующих, но и среди религиозных деятелей. Все сводилось к обрядовой сфере, но даже здесь, по незнанию, нарушался порядок проведения обрядов. Причина тому — колоссальные успехи антирелигиозной пропаганды советских лет, когда основную часть населения удалось оторвать не столько от религии, сколько от большинства собственно исламских традиций. Продолжая считать себя мусульманами, основная часть кабардинцев и балкарцев утратило традиции совершения молитвы, выплаты закята, правильного отправления культа и т.д. Шариатские нормы, существование которых весьма затруднено без нормально функционирующей системы исламского образования, вытеснялись так называемыми "народными" формами ислама. Изоляция советских мусульман от их зарубежных единоверцев усугубляла эту картину. Не имея образованных служителей культа, лишенные возможности общаться с единоверцами и получать от них информацию, к 1970—1980-м годам советские мусульмане создали особую локальную форму ислама. Ее особенность — обилие неисламских по происхождению норм и многочисленные нарушения установившегося порядка отправления собственно исламских обрядов. Последнее особенно проявлялось на Северо-Западном Кавказе, который был далек от немногих сохранившихся в СССР исламских учебных заведений1 и, что не менее важно, совершенно утратил собственную сеть исламских образовательных учреждений.

Современная община

Согласно данным официальных органов, контролирующих деятельность исламских общин в Кабардино-Балкарии, в конце 2002 года в республике было 132 мусульманских общины (джамаата). В 1990-е годы в каждом населенном пункте появлялись 2—3 общины, которые, как правило, объединяли верующих, проживающих в одном квартале (джамаате) и посещающих одну мечеть или молельный дом. Поэтому современные исламские общины также называют джамаатами. Их количество в населенном пункте зависит от нескольких причин: во-первых, от общей численности его жителей; во-вторых, от степени распространения современного ислама среди молодых кабардинцев и балкарцев, которые составляют основную долю прихожан; в-третьих, от особенностей исторического развития этой религии в районах республики и от сложившихся в советские годы мусульманских традиций.

Следует учитывать и особенности исторического развития коренных жителей. На роль ислама в современных балкарских селениях повлияло проживание балкарцев в период их депортации (1944—1957 гг.) в Средней Азии и Казахстане. В советские годы мусульманская жизнь там была свободней и насыщенней, чем на Северо-Западном Кавказе, и многие балкарцы смогли получить начальное религиозное образование, собрать библиотеки исламских книг. Вернувшись в родные края, они сохранили связи с мусульманами Средней Азии и Казахстана, а некоторые в 1990-х годах стали работать в местных примечетских школах. Среднеазиатский стиль ныне превалирует и в архитектурном облике новых балкарских мечетей (сел. Былым).

Количество членов в джамаатах определить трудно: прежде всего, нет четких критериев, кто может стать его членом, а кто этого недостоин. Джамааты могут формироваться на основе четырех категорий мусульман: не посещающие мечеть, но периодически совершающие намаз и соблюдающие пост дома (в этой категории много женщин); посещающие мечеть только по основным исламским праздникам, не совершающие дома намаз и не соблюдающие пост; совершающие пятничный намаз в мечети (в другие дни они могут совершать намаз дома, а могут и вовсе не совершать его); посещающие мечеть часто, по возможности каждый день, для совершения намаза (в этой категории много молодежи).

Большая часть мужчин среднего и пожилого возраста считает себя верующими, но мечеть либо вообще не посещает, либо посещает весьма редко, по большим праздникам. Незначительная часть считает себя атеистами. Процесс исламского пробуждения затронул в первую очередь городскую и сельскую молодежь (от 15 до 35 лет), главным образом Балкарии и Большой Кабарды.

Основная часть сельских женщин не посещает мечеть и не совершает дома намаз. Есть пожилые женщины, как правило, жены верующих мусульман, которые совершают намаз, а по праздникам или в пятницу посещают мечеть, надевая хиджабы (специальные платки и платья), а в Малой Кабарде и те, кто, как и в советские годы, придерживаются традиции совершения намаза дома. Два раза в год, в дни основных исламских праздников, в мечетях бывает много женщин. В 1990-е годы многие женщины среднего возраста окончили курсы при Исламском институте начальных мусульманских знаний и получили право преподавать в примечетских школах (им выданы необходимые для того аттестаты Духовного управления мусульман КБР)2.

Большинство прихожан — кабардинцы и балкарцы, но в 1990-е годы ислам приняли несколько русских и осетин, проживающих в республике или приехавших в нее.

Путь к вере, религиозные лидеры, подготовка кадров, финансирование

Исламское пробуждение практически не затронуло среднее и старшее поколение. В основном те пожилые и старые мусульмане, которые посещают мечеть и совершают намаз, делали это и при советской власти. Но есть и старики, принявшие ислам в начале 1990-х годов. Численность мусульман растет за счет вовлечения в исламское движение подростков и молодежи. Значительная часть членов религиозных общин посещает мечети не более пяти лет. Обычно верующими становятся под влиянием старших родственников (братьев), друзей, одноклассников, товарищей по работе, школьных учителей, однокурсников.

Процессы формирования джамаатов на Северо-Западном и на Северо-Восточном Кавказе довольно существенно различаются, что, видимо, связано с местными традициями. Например, в селах Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии создавали по несколько общин. Так, в крупном карачаевском селе Учкекен в 1999 году было три общины, которые группировались вокруг трех джума-мечетей. Строили и квартальные мечети, но в них совершали лишь ежедневные молитвы, как правило, к полноценным джамаатам относились лишь общины, собиравшиеся в джума-мечети.

В Дагестане же считалось, что в одном селе живут члены одного джамаата, соответственно в каждом была одна джума-мечеть. В квартальных мечетях собиралась часть единого джамаата населенного пункта. В горных селах все жители имели определенные права как члены джамаата. Например, на сельском кладбище может быть погребен только тот, кто при жизни соблюдал обряды и (как минимум) каждую пятницу посещал мечеть. Кроме того, только члены джамаата могут иметь право собственности на недвижимость в данном селе. Эти суровые ограничения способствуют тому, что, как правило, в сельских мечетях по пятницам молится практически все взрослое население — от 12-летних до глубоких старцев, у которых еще сохранились силы дойти до мечети (т.е. все они считаются членами джамаата). Джамааты разделились лишь в 1990-х годах, когда в Дагестане распространились ваххабитские идеи3. Именно тогда в некоторых районах появились отдельные "ваххабитские" мечети (например, в г. Кизилюрт). Но в некоторых населенных пунктах джамаат оставался единым, несмотря на разногласия внутри него. Таким образом, сам термин "джамаат" имеет на Северном Кавказе разное содержание. Если в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и в других административных образованиях Северо-Западного Кавказа понятия "сельская община" и "религиозная община" (именно в этом значении здесь используется слово "джамаат") разведены, то на значительной части Дагестана оба эти понятия объединены в одном названии "джамаат". Новое значение этому термину придали лишь ваххабиты, которые понимали джамаат как общину истинных мусульман.

У каждой общины есть мечеть или кладбищенский молельный дом. В настоящее время молодые имамы пытаются объяснить муллам, которые проводят пятничные намазы в молельных домах при кладбищах, что там согласно исламским правилам нельзя совершать намаз. Очевидно, эта традиция появилась в советские годы, когда большинство мечетей было закрыто и для хранения похоронного инвентаря мусульманам разрешали иметь лишь домики при кладбищах, которые горцы приспосабливали для отправления религиозного культа в качестве молельных домов. По данным официальных республиканских органов, в КБР ныне функционирует 102 мечети и 30 молельных домов, они находятся главным образом в Малой Кабарде4. В этом плане Кабардино-Балкарии свойственна общая для Северного Кавказа закономерность — количество мечетей увеличивается с запада на восток: в Карачаево-Черкесии их около 1005, в Ингушетии — свыше 4006, в Дагестане — почти 1 6007.

В других республиках Северного Кавказа, также как и в КБР, у каждой общины есть мечеть или помещение, приспособленное под совершение молитвы. Обычай устраивать молельные дома в домиках при кладбищах — особенность, характерная только для мусульман Кабардино-Балкарии. В других республиках Северного Кавказа в этих домиках лишь хранился инвентарь, необходимый для похорон.

Строгой иерархии в исламском духовенстве нет, в каждой мечети складывается своя ситуация. Общая структура выглядит так: имам-хатыб (совмещает в себе функции руководителя общины, мечети и проповедника, произносящего пятничную хутбу), имам- амир (заместитель имама, ответственный за работу с молодежью), муадззин (ответственный за совершение азана), дугаши (те, кто проводит обряд дуа на похоронах).

В связи с тем, что в свое время ислам проникал к кабардинцам и балкарцам из Османской империи и наиболее активными миссионерами на этой территории были представители османского духовенства, применительно к исламским руководителям использовали слова мулла (араб.) или эфенди (турец.). Слово "мулла" чаще употребляли в Малой Кабарде, а слово "эфенди" — в Большой Кабарде и в Балкарии. Такая ситуация сохранялась до начала 1990-х годов. Ислам 90-х годов и привнес такие термины, как имам-хатыб, имам-амир. К ним чаще обращаются молодые мусульмане, а старшие пользуются прежними8.

В целом в КБР мало руководителей мечетей, имеющих высшее религиозное образование. Нынешние пожилые имамы в свое время, то есть в годы советской власти, изучали религию, что называется, частным образом, балкарцы — в Казахстане и в Средней Азии. Деды многих современных пожилых духовных лиц слыли знатоками арабского языка и основ ислама, которыми они делились со своими внуками. Молодые имамы, как правило, более сведущи, имеют начальное исламское образование, а некоторые — среднее или даже высшее. Есть молодые имамы, закончившие исламские вузы в странах Ближнего Востока или Исламский институт в Нальчике.

Ситуация в КБР примерно такая же, как в КЧР и в мусульманских районах Ставропольского края, где также мало имамов не то что с высшим, но даже со средним религиозным образованием. Только молодые имамы имеют приличные знания ислама, полученные, как правило, за рубежом или в Исламском институте им. Абу Ханифы (Черкесск). В Дагестане ситуация совершенно иная: наблюдается "перепроизводство" молодых людей, получивших высшее исламское образование на родине (в республике 16 исламских вузов, не считая их многочисленные филиалы и медресе).

Исламские учреждения КБР содержатся на деньги прихожан, отдельных спонсоров и благотворительных учреждений. Вакфов в республике не было и нет. Частично мусульманскому духовенству оказывают поддержку местные власти, выплачивая ежемесячные президентские стипендии (400 руб.) лояльным руководителям мечетей9. Такую же стипендию получают главы православных и иудейских общин республики. В большинстве населенных пунктов администрации колхозов и совхозов, преобразованных в акционерные общества, оказывают местным имамам и муллам помощь продуктами или деньгами. Руководители акционерных обществ выплачивают некоторым исламским деятелям зарплату (500 руб.)10. Большинство имамов и мулл имеют и светские доходы, работая по найму или в личном подсобном хозяйстве.

В других республиках Северного Кавказа ситуация такая же. Лишь в Дагестане более широко используются средства садаки (добровольные взносы мусульман). В некоторых горных районах негласно восстанавливается институт вакфа11 и практика сбора закята12.

Борьба между поколениями

Во второй половине 1990-х годов между руководителями общин и мечетей стремительно разворачивалась борьба за лидерство в обществе. Этот процесс в первую очередь затронул городские мечети г. Нальчика и Духовное управление мусульман республики, но не обошел и сельское духовенство, а основная его причина — борьба между представителями разных поколений за должности сельского или городского имама, за влияние на прихожан и членов общины. Молодые мусульманские лидеры имеют навыки чтения проповедей и методики распространения исламской идеологии, в силу чего они без особого труда могут одержать победу над "советскими муллами", подчас не обладающими необходимым красноречием и знаниями. Пожилые имамы часто сами уступают молодым право прочесть пятничную хутбу, сохраняя за собой лишь функции формального руководителя мечети13.

В республике нет единой мусульманской общины. Между прихожанами разных возрастов возникают разногласия и взаимное непонимание. Конфликт поколений возник в 1996—1998 годах, а в конце 1990-х — начале 2000-х он стал открытым.

Молодые мусульмане отделяют себя от так называемых "этнических" (традиционных) мусульман, к которым они причисляют жителей КБР, не совершающих намаз ни дома, ни в мечети, но считающих себя верующими. Обычно последние вспоминают об исламе во время похорон, свадьбы или в дни основных исламских праздников. Поэтому ислам старшего поколения молодые мусульмане называют похоронным, народным или традиционным, а себя — молящимися, молодыми мусульманами, развивающими новый или чистый ислам. В свою очередь, пожилые считают ислам молодых граждан турецким или арабским14.

Молодые мусульмане стремятся активизировать и частично модернизировать религиозную жизнь кабардинцев и балкарцев, которая к началу 1990-х годов сохранилась лишь фрагментарно, справедливо считают, что у большинства представителей старшего поколения нет необходимых знаний об исламе и о соответствующем ему поведении. Вместе с тем мусульманская молодежь совершает много ошибок, порой она не понимает нынешнюю довольно непростую политическую ситуацию, но, пожалуй, главный ее недостаток — отсутствие терпения. Постепенность — один из главных принципов правоверного мусульманина — во многом нарушается молодежью, стремящейся в одночасье изменить исламскую жизнь. Старшее поколение не приняло эти взгляды, усмотрев в них опасность ликвидации своего привилегированного положения и сложившихся в ходе истории устоев кабардинского и балкарского общества.

Часто конфликт поколений затрагивает членов родственных групп. Есть семьи, где родители и дети вместе совершают намаз и соблюдают пост. Но так происходит не всегда. Наиболее распространенный вид конфликта — разногласия между молодыми мусульманами и неверующими родителями. Эта проблема актуальна в основном для республик Северо-Западного Кавказа. Однако и здесь она имеет свои особенности. Например, после того как в Карачаево-Черкесии ситуация была взята под жесткий контроль, многие лидеры молодежи покинули республику или отошли от религиозной деятельности. В Дагестане положение несколько сложнее. Конечно, лидеры ваххабитских джамаатов в основном молодые люди, и в свое время они пытались конкурировать с имамами старшего поколения. Однако сильное молодежное крыло есть и у последователей традиционного суфизма. Часто само Духовное управление мусульман Дагестана посылает работать имамами в аулы молодых выпускников местных вузов. К тому же если в Кабардино-Балкарии и в Карачаево-Черкесии местные администрации контролируют деятельность имамов, то в Дагестане, наоборот, зачастую именно имам (дибир) контролирует деятельность органов местной власти.

Религиозное поведение

Совершение намаза стало важным аспектом исламской жизни в КБР, поскольку из-за этого осложнились взаимоотношения между молодыми и пожилыми мусульманами. Возникли разногласия относительно правил совершения намаза. Первое из них касается места, где следует совершать ежедневные намазы. Исторически в республике сложилась традиция совершения ежедневных намазов дома, а пятничных — в мечети, ее соблюдают мусульмане Малой Кабарды. А в Балкарии и в Большой Кабарде молодые мусульмане установили правило ежедневного совершения намаза в мечети. Обычно 5—10 молодых мусульман стремятся посещать мечеть ежедневно, а пожилые предпочитают совершать намаз дома — в основном те, кто и в советские годы делали это тайно. Большинство людей среднего и старшего возраста, считающих себя мусульманами, вообще не соблюдают этот обряд, в лучшем случае приходят на пятничный дневной намаз. Молодые мусульмане совершают ежедневный пятикратный намаз, а некоторые и дополнительный шестой намаз ночью (в 2.30—3.30), особенно в месяц Рамадан15.

Разногласия вызывают и сопровождающие намаз молитвенные позы. Отдельные представители молодежи начали придерживаться шафиитской традиции совершения намаза. Они делают его без головного убора, держат руки выше пупка и при поясном поклоне, а когда произносят слова "Аллах акбар", поднимают руки до уровня плеч. Пожилые совершают намаз согласно ханафитскому толку.

Проникновение в молодежную среду элементов другого мазхаба в обрядовой сфере характерно не только для Кабардино-Балкарии. Здесь действует несколько факторов: незнание (или нежелание знать) молодыми мусульманами обрядовых различий между мазхабами; издание Духовными управлениями брошюрок с описанием порядка совершения намаза по правилам другого мазхаба, как это произошло в Карачаево-Черкесии; сознательное смешение порядка совершения обрядов по различным мазхабам, когда молодые мусульмане практически воплощают в жизнь ваххабитский принцип ислам би ла мазахиб (т.е. ислам без мазхабов). Так, часть ваххабитов Дагестана совершала намаз по ханафитскому мазхабу. Вообще на Северном Кавказе сегодня весьма актуальна проблема соотношения мазхабов, и эта тема уже затронута в некоторых публикациях16.

Одежда

В современном исламском движении республики внешний вид, в том числе и одежда — важное проявление отношения верующего к религии. Появились хиджабы, мужские халаты (белые и черные) для имамов, молодежь пропагандирует исламские правила ношения одежды мужчинами и т.д.17 В прежние времена хиджабы не были атрибутом исламской жизни Кабардино-Балкарии, тем не менее женщины соблюдают традицию ежедневного ношения платков. Поэтому молодые мусульмане, призывая своих матерей, сестер, жен одевать хиджабы, предполагали, что они постепенно заменят горские платки. Девочки-подростки или жены молодых мусульман Большой Кабарды и Балкарии соглашаются носить настоящий хиджаб, то есть платок и платье. Тем не менее основная масса женщин достаточно негативно относится к таким веяниям.

Приняв ислам, в XVII—XIX веках горцы Северо-Западного Кавказа начали отращивать бороды. За годы советской власти эта традиция полностью исчезла, и пожилые мусульмане возражают против ее возрождения. Однако молодые мусульмане отращивают бороду, считая ее свидетельством веры, во всяком случае это наблюдалось до конца 1990-х годов18.

Все описанные тенденции характерны и для других республик Северного Кавказа. Однако в нагорной части Дагестана и в годы советской власти женщины ходили в одежде, предусмотренной шариатом, поскольку национальная одежда горянок в этом плане функционально идентична хиджабу. При этом на Северо-Западном Кавказе хиджаб воспринимается как сильный раздражающий фактор, а в Дагестане, разумеется, к нему относятся более спокойно. Но ни в Дагестане, ни в других местах Северного Кавказа женщины никогда не носили чадру. Не носят ее и современные молодые мусульманки.

Религиозное сознание

Молодые мусульмане имеют представление о джихаде, на которое больше, чем на другие понятия религиозного сознания, оказали влияние чеченская и арабская идеологическая пропаганда, стремящаяся совместить джихад с войной против неверных, в частности против России. Этому способствуют и распространяемая в КБР радикальная литература, и видеофильмы.

У некоторых молодых мусульман (в силу однобокости их знаний об истинной вере) сложилось представление о жесткой связи между развитием ислама и созданием исламского государства. Они практически не имеют информации о странах, в которых мусульманство как религия отделено от государства (Турция и др.). Это способствует формированию радикальных взглядов о необходимости бороться за создание на территории КБР исламского государства19. Впрочем, и в других мусульманских республиках Северного Кавказа подобные представители молодежи считают исламское правление лучшей формой организации власти. Истинная исламская власть, основанная на принципах шариата, видится им справедливой и свободной от недостатков светской власти, которая проявила себя как несправедливая и коррумпированная. Опыт установления такой власти уже имеется. Так, Ичкерия, провозглашенная исламским государством, просуществовала в Чечне с небольшим перерывом почти все 1990-е годы. Несколько лет продержался исламский анклав в Кадарской зоне Дагестана. Многие молодые мусульмане воспринимали борьбу чеченцев не как основанную на националистической идеологии "восстановления" государственной независимости чеченского народа, а как джихад. Часть молодежи Карачаево-Черкесии, Ставропольского края и Дагестана активно участвовала в войне против федеральных сил на территории Чечни. Мотив очень часто был именно религиозный: поддержка единоверцев в борьбе против войск неверных.

Исламские организации

Духовное управление мусульман КБР — официальный религиозный орган, которому формально подчиняются все исламские общины, мечети и молельные дома республики. Эта структура создана в начале 1990-х годов, в период распада Духовного управления мусульман Северного Кавказа и формирования республиканских духовных органов. Руководство ДУМ избирают на проводимом один раз в пять лет съезде мусульман КБР. В реальности оно лишь частично контролирует развитие ислама на "подведомственной" ему территории. Часть исламского духовенства, главным образом молодые мусульмане, не признает его руководящим органом, отказывается посещать организованные им мероприятия, платить налоги с треб и т.д., предпочитая контактировать с Исламским центром, который был создан в начале 1990-х годов как молодежное ответвление ДУМ республики и ориентируется в основном на сельскую молодежь, вовлекая ее в исламскую жизнь. В 1995 году этот центр зарегистрирован в Министерстве юстиции республики как самостоятельная организация, он ввел ряд управляющих и контролирующих органов: совет джамаатов, объединяющий молодых лидеров, и Шуру — собрание молодых представителей джамаатов, располагающихся в одном административном районе. Центр финансируется зарубежными благотворительными фондами, располагающимися в Нальчике и в Москве.

С 1997—1998 годов, по мере роста влияния среди молодых мусульман отношения Центра с ДУМ ухудшились в связи со стремлением руководителей Центра к лидерству. Эта структура стала в оппозицию официальной исламской власти республики. Духовное управление и государственные структуры из-за формального несоблюдения Закона о регистрации Исламским центром (он не представлял отчеты о своей деятельности в Министерство юстиции КБР) сумело его закрыть, и с 2000 года он функционирует без регистрации. К тому же в последние годы государственные власти с помощью ДУМ ведут активную борьбу против его руководства, неправомерно связав ваххабизм с деятельностью всего Центра.

Вместе с тем Исламскому центру удалось завоевать влияние и авторитет среди молодежи большинства районов республики20, однако старшие выступают против радикальной модернизации исламской жизни. До конца 1990-х годов разногласия между поколениями были ярко выраженными. В начале 2000-х годов Центр изменил свою тактику, переместив внимание со старшего поколения на воспитание детей и подростков в духе нового ислама, что в дальнейшем поможет ему вести борьбу с неисламскими наслоениями исламских обрядов. Поэтому для этой структуры наиболее остро встала проблема религиозного образования. Республиканские власти, не имеющие четкой политики в этой сфере, в конце 1990-х годов закрыли большинство примечетских школ, созданных Центром, а ДУМ не стремится создавать систему начального и среднего религиозного образования, поддерживая лишь Исламский институт.

Явное двоевластие, установившееся в исламской общине республики, выделяет ее среди других субъектов Северного Кавказа, где возникшее было двоевластие ликвидировали репрессивным путем. В Карачаево-Черкесии радикальная организация "Имамат Карачая" и джамааты молодых мусульман закрыты фактически усилиями МВД и ФСБ. Серьезные гонения организованы на джамааты молодых мусульман в Ставропольском крае, даже несмотря на то, что они заявляют о своей лояльности Духовному управлению мусульман21. В Дагестане после 1999 года, когда там приняли закон "О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности", практически монопольной легальной организацией стало Духовное управление мусульман республики.

Система исламского образования, литература, формирование идеологии

В середине 1990-х годов Министерство образования Российской Федерации разрешило включать в программы общеобразовательных школ арабский язык в качестве иностранного. На основании этого в некоторых школах КБР создали кружки по изучению арабского языка, в которых занятия проводили после основных уроков, в других — уроки арабского языка включили в основную программу. Однако в конце 1990-х годов Министерство образования РФ запретило это делать. В настоящее время в некоторых общеобразовательных школах введены дополнительные уроки основ ислама и чтения Корана, а в ряде населенных пунктов при мечетях работают воскресные школы22, в которых также ведется преподавание начал ислама и чтение Корана, в других, где до конца 1990-х годов такие школы функционировали (затем их по решению местных администраций закрыли), созданы примечетские кружки, где проводят беседы об исламе23. Они действуют во многих городах: Тереке, Тырныаузе, Баксане и Нальчике24. Самая большая медресе, имени Адама Дымова, крупного адыгского просветителя начала ХХ века, организовавшего новометодную медресе, создана в Баксане еще в 1991 году. Она успешно функционировала, но в 2002 году городская администрация ее закрыла. Начальные исламские школы работают при мечетях Вольного Аула, Александровки, пригородов Нальчика. С 1996 года в Нальчике функционирует миссионерский учебный центр "Минарет".

До 2001 года при Исламском центре функционировали годичные курсы для начинающих проповедников, которые власти закрыли в период ликвидации Центра как юридического лица. В настоящее время его сотрудники дают частные уроки арабского. С 2001 года при мечети "Нур" (Нальчик) Центр проводит еженедельный семинар для молодых мусульман, приезжающих из сел и городов республики.

В 1992 году при финансовой поддержке Международной исламской организации "Спасение" в Нальчике открыли Шариатский институт, первое высшее исламское учебное заведение КБР, в 1994 году переименованный в Институт арабского языка. Сначала в нем преподавали адыги-репатрианты из стран Ближнего Востока, позже к ним присоединились и арабы. В 1996 году институт закрыли. В 1997 году ДУМ республики учредил Исламский институт.

Ситуация с исламским образованием в КБР и КЧР практически идентична, разница лишь в том, что в Карачаево-Черкесии нет четко обозначенной общины молодых мусульман. А вот в Дагестане сложилась настоящая система исламского образования, с последовательными ступенями: домашняя кораническая школ, мектеб, медресе, исламский вуз (институт или университет). Несмотря на то что эта система работает по старым программам и учебникам, она все-таки обеспечивает Дагестан относительно грамотными исламскими деятелями.

С начала 1990-х годов из стран Ближнего Востока и из некоторых российских центров (Москвы, Казани, Махачкалы) стали поступать книги об исламе на русском и арабском языках, подготовленные известными исламскими авторами. Во второй половине 1990-х годов появились издания на кабардинском и балкарском. Хлынувший поток исламской литературы, причем не только просветительской, но и экстремистской, способствовал тому, что в 1999 году при Исламском институте был создан Совет улемов, который стал следить за характером поступающих изданий25.

В те же 1990-е годы начала оформляться исламская идеология молодых мусульман, в основе которой была заложена идея активизации, а также частичной модернизации исламской жизни в республике. Методы формирования этой идеологии таковы: создание

системы исламского образования, организация ее пропаганды в общеобразовательных и спортивных школах, формирование контингента грамотных проповедников пятничных хутб, во время которых подробно разъясняют основные постулаты современной исламской идеологии26.

В тот же период лидеры молодых мусульман приступили к анализу национальных традиций. Стремясь модернизировать исламскую жизнь в республике, они стали рассматривать кабардинскую и балкарскую культуру как некое пространство, которое необходимо воспринимать с точки зрения исламского хадиса о том, что в новую мусульманскую культуру можно взять только те традиции горцев, которые не противоречат исламу27.

Все это характерно и для других республик Северного Кавказа. Однако специфика КБР — обращение к светскому исламоведению. Особенность же идеологии молодых мусульман Чечни, Ставрополья и части Дагестана — в ней уделяется большое внимание боевой и физической подготовке. В учебных лагерях, созданных в Чечне (Урус-Мартан) и в Дагестане (Карамахи), на изучение основ ислама, физическую и боевую подготовку отводили примерно одинаковое количество учебных часов. Иными словами, в их идеологии большое значение придавалось подготовке к "малому", вооруженному джихаду.

Роль суфизма

В так называемом "традиционном" исламе Кабардино-Балкарии (в свете его противоборства с реформаторским движением) напрочь отсутствуют суфийские тарикаты и шейхи, в отличие от Дагестана, Чечни, Ингушетии, а также в малой степени и Карачаево-Черкесии. На Северном Кавказе лидеры фундаменталистов настроены непримиримо именно против местного варианта суфизма и поддерживающих его в народе шейхов, считают бытующий в регионе суфизм проводником неисламских по форме и происхождению обычаев и обрядов. При этом наибольшее неприятие вызывают культ святых, почитание шейхов, святых могил, празднование мавлида (дня рождения пророка Мухаммада). Отсутствие суфизма в Кабардино-Балкарии благоприятно отразилось на остроте дискуссии в мусульманской общине республики. Если в Дагестане, а тем более в Чечне, не удалось сохранить мирный характер противостояния между ваххабитами и последователями тарикатов, то в КБР не было ни одного подобного случая. Конечно, напряженность между молодыми, "новыми" мусульманами и так называемыми "традиционалистами", как правило, представителями старшего поколения, здесь первоначально возникала, а кое-где сохраняется и до сих пор, но грань взаимных обвинений и дискуссий она не переходит.

Объясняется это не только тем, что отсутствие суфизма лишает реформаторов значительной части объектов для критики. Здесь необходимо учитывать и значительный радикальный настрой самих северокавказских последователей суфизма, которые не только явно идеализируют его, но и стремятся именно суфизм утвердить как "традиционную" форму ислама28. Столкновение двух радикальных точек зрения, имевших мощную основу, привело к попыткам решить проблему с помощью оружия.

Политика республиканских властей

Можно выделить два периода взаимоотношений власти и современного исламского движения в КБР. Первый — от начала до середины 1990-х годов. Тогда властные структуры республики либо относились к нему нейтрально, либо оказывали поддержку, в том числе и материальную. Второй — от конца 1990-х до начала 2000-х годов, когда появившийся ранее в других республиках Северного Кавказа радикальный ислам проник в Кабардино-Балкарию29. В связи с этим государственные и правоохранительные органы республики были вынуждены принимать адекватные меры, частично затрагивая и вполне лояльную российской власти и государству основную часть мусульман. Постановление республиканских властей о религиозной общине в КБР (2000 г.) в значительной мере ограничило жизнь исламских общин, мечетей и образовательных учреждений, а также спровоцировало открытый конфликт между Духовным управлением мусульман КБР и Исламским центром.

Религиозная политика республиканских властей конца 1990-х — начала 2000-х годов включает в себя три основных направления: мероприятия правоохранительных органов по обнаружению и ликвидации вооруженных радикальных исламских групп; ограничение деятельности мечетей, исламских образовательных учреждений; мощная антиваххабитская пропаганда, цель которой — отток населения от современного исламского движения.

В основу антиваххабитской пропаганды была заложена идея о совмещении образа современного мусульманина, большей частью молодого, с ваххабитом, радикалом, членом вооруженной группы. В результате этой деятельности у большинства населения сложилось мнение, что все молодые бородатые мусульмане и есть радикалы, ваххабиты, опасные для общества люди, желающие свергнуть существующую власть, причем большинство из них связаны с криминальным миром Северного Кавказа, а мечети, которые посещают молодые мусульмане, весьма опасны для детей, подростков и молодежи. К тому же речь шла о том, что насаждаемое молодыми мусульманами исламское образование (во всех его формах) не нужно местному населению, так как проповедуемый ими ислам — неправильный. Дети же и подростки, попавшие под влияние молодых мусульман, перестают слушать своих родителей, молодежь заставляет своих родителей делать намаз под угрозой убийства. При этом к особенно опасным районам официальная пропаганда отнесла Приэльбрусье и Большую Кабарду.

По сути, нынешнее реформирование исламской жизни вызывает у местных жителей отрицательное отношение, а порой и страх. Безусловно, это серьезный негатив антиваххабитской пропаганды. Конечно, в КБР, как и в других республиках Северного Кавказа, есть радикальное крыло мусульман и примкнувших к ним политических экстремистов, лишь прикрывающихся исламскими лозунгами, а на деле стремящихся свергнуть существующий государственный строй. В силу этого деятельность властных и правоохранительных органов правомерна и необходима. С другой стороны, антиваххабитская пропаганда конца 1990-х — начала 2000-х годов нанесла значительный урон позитивным процессам реформирования исламской жизни, развитию мусульманства как религиозно-нравственного фундамента, способного обновить горское общество. Признав всех молодых мусульман настоящими или потенциальными радикалами, практически полностью изолировав их от всего общества, власти и правоохранительные органы республики тем самым опосредованно способствуют радикализации их взглядов. Конечно, это самый легкий, но отнюдь не самый эффективный путь борьбы с радикальными движениями. Труднее научиться отличать радикалов от сторонников умеренных взглядов и действий.

Заключение

Итак, основные черты современного исламского движения в КБР таковы: общины (джамааты) формируются путем вовлечения подростков и молодежи; молодые мусульмане поддерживают оппозиционный властям и ДУМ Исламский центр, действующий на основе продуманной системы пропаганды идей, направленных на активизацию исламской жизни и реформирование ислама в республике. К тому же между руководителями общин и мечетей началась борьба за лидерство, разгорается конфликт поколений, возобновился процесс переоценки национальных культур и внедрения в них элементов исламской культуры, проявляется стремление к созданию системы начального, среднего и высшего исламского образования. Как показывает история мусульманства в Кабардино-Балкарии (Х — начало ХХ вв.), вышеотмеченные черты присущи любому движению за утверждение ислама или его возрождение. Более того, внутри этого движения, направленного на расширение сферы и (или) модернизацию ислама, всегда проявляются тенденции к созданию напряженности в обществе. Поэтому современное исламское движение в КБР вряд ли целесообразно рассматривать как часть процесса радикализации северокавказского общества в целом. По мнению авторов этих строк, сегодня исламское движение само по себе не является фактором эскалации конфликтности в регионе.

Вместе с тем можно говорить о том, что в республике нет продуманной и целенаправленной политики исламизации современного общества. Первыми инициаторами этого процесса стали иностранцы, мало знающие жизнь граждан КБР. Вначале это были адыги-репатрианты из стран Ближнего Востока, затем их сменили арабы, и лишь во второй половине 1990-х годов инициатива перешла к здешнему духовенству. Исламский центр — главный идеолог современного мусульманского движения — не уделяет должного внимания тому исламскому фундаменту, который, несмотря на 70-летний период гонения на религию, все-таки сохранился к республике. В современную исламскую жизнь привносятся чуждые нормы поведения, главным образом, шафиитского направления (правила совершения намаза и т.д.), нарушается один из главных принципов ислама — постепенность внедрения его норм в жизнь. Лишь к концу 1990-х годов молодые исламские реформаторы осознали многие свои ошибки, и ныне в их конкретной деятельности идея постепенности становится господствующей.

Проявляется стремление объединить этнически неродственных кабардинцев и балкарцев, отчасти русских и осетин в общем движении к исламу, в силу чего между членами джамаатов практически нет межэтнических конфликтов. Более того, наблюдается тенденция к подмене идеи возрождения национальных культур (кабардинцев и балкарцев) идеей развития исламской культуры, которая может стать общим культурным и идеологическим фундаментом для формирования новых идентичностей.

Тем не менее возникли факторы, способствующие повышению напряженности в обществе. С расширением сферы ислама у молодых его реформаторов появляются властные полномочия. Исламский центр, приобретая все больший авторитет среди мусульман республики, становится реальной политической силой, а ДУМ такой силой не обладает и для сохранения своей политической значимости обращается за помощью к властным и правоохранительным органам, несправедливо обвиняя молодых мусульман в антигосударственной политике.

С другой стороны, хотя молодежное исламское движение появилось сравнительно недавно и в нем еще не сформировался серьезный идеологический фундамент, отдельные аспекты его деятельности свидетельствуют о попытках увязать развитие ислама с формой государственного устройства. Подчеркнем, что подобные идеи нельзя идентифицировать как призыв к свержению российской власти в КБР. Тем более что в целом молодежное исламское движение не совершает каких-либо противоправных действий в этой сфере. И все же очевидно, что пропаганду (особенно среди подростков и молодежи) идеи о возможности развития мусульманства в республике только при исламизации власти, следует рассматривать как подготовительный этап создания фундамента для более активной политической деятельности этих реформаторов по исламизации власти.

Республиканские и районные руководители неоднократно нарушали Закон РФ 1997 года о свободе вероисповедания, в частности запрещали ежедневные посещения мечети, закрывали исламские образовательные учреждения и т.д. При этом мощная антиваххабитская пропаганда, организованная республиканскими властями в средствах массовой информации, сформировала у большинства населения крайне негативное отношение к проживающим рядом мусульманам. А они, оказавшись в общественной изоляции, ощущая на себе результаты такой пропаганды, получают основания для политического противостояния российской власти в лице республиканских административных органов.

Безусловно, указанные выше обстоятельства настолько усиливают напряженность в Кабардино-Балкарии, что можно говорить о довольно хрупком спокойствии, которое сохраняется до сих пор. Однако новые конфликтогенные факторы (разумеется, если они возникнут), связанные с развитием ислама в КБР, могут значительно изменить общественно-политическую ситуацию в республике.


Проект выполнен при содействии Social Science Research Council, Program on Global Security and Cooperation, 2002—2003, USA.
1 Официальных исламских учебных заведений в СССР было два: медресе Мир-и Араб в Бухаре и Исламский институт в Ташкенте (Узбекская ССР).
2 Материалы полевой экспедиции, Кабардино-Балкария, И.Л. Бабич, 2002—2003 гг. Тетрадь (далее-Тетр.) 1. Оп. 1. Д. 20.
3 См.: Бобровников В.О., Рощин М.Ю. Человек, природа и общество в горном дагестанском ауле (по материалам хуштадинского адата) // Дагестан: село Хуштада. М.: ИВ РАН, 1995.
4 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 22.
5 В 1997 г. в КЧР была зарегистрирована 91 мечеть (см.: Пути мира на Северном Кавказе: Независимый экспертный доклад. М.: ИЭА РАН, 1999. С. 52).
6 См.: Там же. С. 51.
7 См.: Религии и религиозные организации в Дагестане. Справочник. Махачкала, 2001. С. 97.
8 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 3, 9, 14, 21.
9 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1.
10 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 17.
11 См.: Бобровников В.О. Ислам и советское наследие в колхозах Северно-Западного Дагестана // Этнографическое обозрение, 1997, № 5; Шихсаидов А.Р. Ислам в Дагестане // Центральная Азия и Кавказ, 1999, № 4 (5). С. 114.
12 См.: Ярлыкапов А.А. Религиозные верования. В кн.: Народы Дагестана. М.: Наука, 2002. С. 71.
13 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1.
14 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 5.
15 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 14, 15; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 25.
16 См., например: Ярлыкапов А.А. Ногайская степь: этнос и религия сегодня // Этнографическое обозрение, 1998, № 3. С. 89—98; Он же. Опыт полевых исследований ислама на Северо-Западном Кавказе // Этнографическое обозрение, 2001, № 3. С. 132—135.
17 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 10.
18 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 5, 20; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 26.
19 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 14, 26, 28; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 33, 34.
20 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 17.
21 Об этом см.: Ярлыкапов А.А. Проблема ваххабизма на Северном Кавказе // Исследования по прикладной и неотложной этнологии, № 134. М.: ИЭА РАН, 2000. С. 10—11.
22 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 15; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 28.
23 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 3.
24 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 6.
25 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 9.
26 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 5, 10, 25; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 28, 33.
27 Тетр. 1. Оп. 1. Д. 25; Тетр. 2. Оп. 1. Д. 26.
28 См.: Макаров Д.В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М.: ЦСПИ, 2000. С. 14, 35.
29 См.: Цагоев И. Под черным знаменем джихада // Газета Юга, февраль 2001, № 7; Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 11, 13.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL