ЦЕРКОВЬ В СОВРЕМЕННОЙ ГРУЗИИ

Ивлиан ХАИНДРАВА


Ивлиан Хаиндрава, директор программы "Южнокавказские исследования", Центр развития и сотрудничества — Центр плюрализма (Тбилиси, Грузия)


Данный обзор ни в коей мере не претендует на всеобъемлющий охват темы о месте церкви в Грузии в начале XXI века. Ситуация, сложившаяся в конфессиональной сфере, противоречива так, как, возможно, ни в одной другой сфере общественной жизни. Поскольку же противоречий в республике хватает с избытком, можно воспользоваться не особенно оригинальной метафорой: сегодня граждане страны похожи на пассажиров, вознамерившихся ехать на поезде одновременно в разных направлениях. На что, разумеется, этот поезд не способен.

Чтобы получить общее представление о месте и роли Православной церкви в нашем государстве, предлагаю совершать две прогулки по улицам Тбилиси.

Экскурсия в недалекое прошлое

В конце 1980-х годов по Грузии прошла волна национально-освободительного движения; митинги, голодовки протеста и демонстрации стали характерной чертой повседневной жизни. Наряду с национальными трехцветными (и другими историческими) флагами, с портретами выдающихся грузинских общественных и политических деятелей в качестве атрибута массовых акций использовали крест. Триада "отечество, язык, вера", выдвинутая в качестве национального лозунга Ильей Чавчавадзе еще в XIX веке, плакаты и призывы типа "Да здравствует свободная, демократическая, христианская Грузия!" (с незначительными вариациями) определяли внешний облик национально-освободительного движения.

Конечно, религиозный компонент инакомыслия присутствовал в республике и в советское время. Даже многие высокопоставленные партийные деятели крестили своих детей, кто — в силу традиции, а кто — исходя из соображения "если Бог все же есть, то зачем портить с ним отношения". А диссиденты в числе прочего выступали в защиту свободы совести и вероисповедания. Студенты и самая отважная часть интеллигенции инициировали движение за сохранение памятников истории, каковыми (в грузинских реалиях) почти без исключения были церкви и монастыри. В общем и целом, справедливо или нет, но Православная Церковь Грузии (ПЦГ), наряду, быть может, с футбольной командой тбилисского "Динамо" и Ансамблем народного танца Сухишвили-Рамишвили воспринималась одним из немногих национальных институтов, уцелевших в советское время.

С крахом коммунистической идеологии, фактически официально признанным в перестроечный период, возникла естественная потребность заполнения образовавшегося вакуума, поиска и укрепления самоидентификации людей. Для того этапа характерна радикально-лозунговая тенденция к замещению от противного — тоталитаризма на демократию, коммунизма на свободу, безверия на веру, — то есть противопоставление образу манкуртизированного советского человека, без Бога в душе и голове, без рода и племени, изъясняющегося на языке "межнационального общения", образа православного грузина со славной многовековой историей. Стриженные под одну гребенку разноплеменные советские люди стремились обрести свою индивидуальность, вернуть историческую или обрести новую идентификацию. Грузины решили осознать и преподнести себя остальному миру в качестве православных, стоящих на страже восточного форпоста христианского мира, для чего религия (в данном случае — православие) стала необходимым подспорьем. Но внутренней готовности к возвращению в лоно церкви не было, да и не могло быть, в душах, развращенных советской властью. На массовом уровне этот процесс происходил скорее в соответствии с воспринимавшимся таковым веянием времени, то есть по тривиальному следованию моде или же по укоренившейся привычке подражать примеру тех, кто определяет политическую атмосферу в стране. А все публичные лидеры национально-освободительного движения: Звиад Гамсахурдиа, Мераб Костава, Зураб Чавчавадзе, Тамар Чхеидзе, Гия Чантурия, Ираклий Церетели — неизменно акцентировали свою религиозность.

Таким образом, автор не случайно акцентировал внимание на "внешнем облике" национально-освободительного движения применительно к его религиозной составляющей. Понимания, если угодно, систематического знания того, что же есть православие, не было (и нет до сих пор); зато было (и есть) дремучее невежество в религиозно-конфессиональных вопросах. Разницу между православием и католицизмом, не говоря уже о разнице между лютеранством и англиканством, знали (и знают до сих пор) лишь единицы. Зато все остальные уверены, что православие — не просто самая верная из религий, но и единственно истинная.

Уже тогда это удивительное проявление выхолощенной веры (ни в коем случае ни здесь, ни далее я не намереваюсь задеть чувства людей, по-настоящему верующих) вполне укладывалось в формулу "православие без (вне) христианства" или, если угодно, "православного атеизма". Иллюстрацией к этому тезису может послужить эпизод трагической ночи 9 апреля 1989 года. Когда стало очевидно, что карательные войска вот-вот двинутся на участников акции голодовки и поддерживающих их манифестантов, к людям вышел Католикос-Патриарх всея Грузии Илия Второй и призвал их перейти в собор напротив Дома правительства, чтобы с чувством исполненного долга помолиться Господу (пытаясь таким образом избежать кровопролития и жертв). В ответ он услышал дружное "нет!". Услышал от людей, многие из которых в тот момент держали в руках зажженные церковные свечи, и которые вслед за своим "нет" тут же многотысячным хором прочитали "Отче наш".

Став спутником национально-освободительного движения, ПЦГ автоматически стала и спутником постсоветской власти в Грузии, превратившись в один из атрибутов новой государственности. Таковой она стала вопреки "лежащей в основе свободы религии простой идее, согласно которой принцип политического единства людей в пределах одной страны не только необходим, но и достаточен для ее нормального функционирования" (Нодар Ладария)1. Характерно, что президент З. Гамсахурдиа, вместе со своими сторонниками не питавший теплых чувств лично к Илие Второму, счел необходимым присутствие последнего на важнейших процедурах в парламенте (первая сессия, принесение присяги президентом). В моем архиве есть две газетные фотографии, похожие друг на друга как две капли воды. На одной Патриарх запечатлен с принимающим присягу на Библии президентом Гамсахурдиа; на другой — с принимающим присягу на Библии президентом Шеварднадзе. Кроме всего прочего это означает, что благословение ПЦГ оба президента сочли необходимым условием легитимации своей власти.

Естественно, в таких обстоятельствах мода на церковное благословение стала повальной. Все значительные мероприятия не только властей, но и оппозиции: всевозможные собрания, открытие новых объектов, выставок, презентации и т.д. — уже не обходились без присутствия и участия священнослужителей. Я собственными глазами видел телевизионный сюжет, когда священник освящал новооткрывшийся… тотализатор. (Следующим шагом в этом направлении стало бы освящение борделя, но видеть такое мне, к счастью, пока не довелось.) Правда, информация, которую я здесь приведу дословно, с моей точки зрения, описывает событие приблизительного того же порядка: "Католикос-Патриарх всея Грузии Илия Второй в пятницу освятил место во дворе Генеральной прокуратуры, где будет построена церковь имени Святого царя Вахтанга Горгасали. В пятницу отмечается профессиональный день прокурора. Как заявил журналистам начальник управления судебно-процедурного надзора Генеральной прокуратуры Темур Мониава, строительство церкви начнется в нынешнем году и полностью будет финансироваться за счет пожертвований. Профессиональный день прокурора отмечается уже шестой год"2.

Однако завершим первую экскурсию и окинем беглым взглядом правовое поле, на котором проходит конфессиональная жизнь Грузии, ибо динамика на этом направлении характеризует государственную политику в сфере религии.

Правовое поле

Международные договоры

В 1994 году Грузия ратифицировала международный Пакт о гражданских и политических правах, а в 1999-м присоединилась к Европейской конвенции по правам человека.

Конституция

Основной закон, принятый и вступивший в силу в 1995 году, в плане свободы религии выглядит вполне благополучно. Так, в его преамбуле зафиксировано: "Непоколебимой волей граждан Грузии объявляется… обеспечение общепризнанных прав и свобод человека. В статье 14-й записано: "Все люди от рождения свободны и равны перед законом независимо от расы, цвета кожи, языка, пола, религии, политических и иных взглядов, национальной, этнической и социальной принадлежности, происхождения, имущественного и сословного положения, места жительства". В статье 19-й говорится о том, что (1) каждому человеку гарантируется свобода слова, мнения, совести, вероисповедания и убеждений; (2) запрещается преследование лица в связи с использованием им свободы слова, мнений, совести, вероисповедания и убеждений, а также принуждение человека высказать свое мнение по поводу этих свобод; (3) запрещается ограничение перечисленных в данной статье свобод, если их проявление не ущемляет прав и свобод других лиц. Статья 24-я (1) предусматривает, что каждый человек вправе свободно получать и распространять информацию, высказывать и распространять свои мнения в устной, письменной или иной форме. В статье 35-й речь, в частности, идет о том, что все имеют право на получение образования и выбор его формы, а в статье 38-й — что граждане Грузии равноправны в социальной, экономической, культурной и политической жизни независимо от их языка, национальной, этнической и религиозной принадлежности.

Однако ключевой с точки зрения обсуждаемой темы является статья 9-я Конституции: (1) государство признает исключительную роль Грузинской Православной Церкви в истории Грузии и вместе с тем провозглашает полную свободу религиозных убеждений и вероисповедания, независимость церкви от государства. В 2001 году к этой статье был добавлен пункт (2) — взаимоотношения между государством Грузия и Апостольской Автокефальной Православной Церковью Грузии определены Конституционным договором. Конституционный договор должен полностью соответствовать общепризнанным принципам и нормам международного права, в частности — в сфере прав и свобод человека.

К этой статье Конституции и к Конституционному договору мы еще вернемся.

Другие законодательные акты

Вопросы создания религиозных организаций в республике вроде бы регулируются Гражданским кодексом (принят в 1997 г.). В частности, его статья 1509 указывает, что юридическими лицами публичного права считаются созданные на основе законодательства негосударственные организации (политические партии, религиозные объединения и др.). Однако закон "О юридических лицах публичного права" (принят в 1999 г.) не предусматривает процедуру формирования религиозного объединения в качестве юридического лица. Пункт 2 статьи 5-й этого закона гласит, что юридическое лицо публичного права может быть создано: 1. В соответствии с законом; 2. По указу президента Грузии; 3. Административным актом органа государственного управления. Понятно, что ни один из этих случаев не подходит в качестве основы для учреждения религиозного объединения, из-за чего вопрос их регистрации по сей день остается открытым. Положение усугубилось после решения Верховного суда по делу регистрации Свидетелей Иеговы, постановившего, что религиозное объединение должно функционировать в статусе юридического лица публичного права, и признавшего недопустимым регистрацию религиозных объединений в форме союза (ассоциации) — юридического лица частного права, предусмотренного Гражданским кодексом. Таким образом, регистрация и легальное функционирование религиозных объединений еще больше осложнились.

Статья 101-я Налогового кодекса предусматривает определенные льготы для Патриархии Грузии (освобождение от налога на добавочную стоимость), но о других религиозных объединениях речи там нет (см. также ст. 6-ю п. 5 Конституционного договора), подобное же и в статье 47-й (освобождение от налога на прибыль). Государственным бюджетом на 2002 год Патриархии выделили чуть менее 1 млн лари (около 450 тыс. долл.). Кроме того, на нужды Патриархии направили средства из президентского фонда, из бюджета Тбилиси, из районных бюджетов. Из различных государственных источников (наряду с частными пожертвованиями) финансируется строительство собора Св. Троицы.

Закон "Об образовании" важнейшим принципом признает независимость образовательных учреждений от политических и религиозных объединений (ст. 1-я). Однако в статье 13-й говорится, что с целью сохранения и развития национально-культурных традиций государство способствует функционированию церковных учебных заведений. Патриархия участвует в разработке образовательных программ и стандартов. Подобные же положения зафиксированы и в Конституционном договоре (ст. 5-я). По закону "О заключении" (ст. 26-я) отбывающий тюремный срок имеет право совершать религиозные ритуалы и пользоваться соответствующим инвентарем и литературой.

Статья 155-я Уголовного кодекса предусматривает наказание за незаконное препятствование исполнению религиозных обрядов, а препятствование созданию или деятельности политических, общественных или религиозных объединений наказуемо по статье 166-й УК. В законе "О вывозе за пределы Грузии и ввозе культурных ценностей" предусмотрено участие представителя Патриархии в экспертно-консультативной комиссии в случае возникновения спорной ситуации. Закон "Об охране культурного наследия" упоминает (ст. 2-я), но не регулирует взаимоотношения между государством и Патриархией как собственником значительной части культурного наследия. Гораздо больше внимания уделено данным вопросам в Конституционном договоре, хотя и он далеко не полностью регулирует взаимоотношения государства и ПЦГ в этой сфере.

В качестве резюме приведем цитату из обзора "Свобода вероисповедания в странах-членах ОБСЕ": "Даже краткий обзор законодательства Грузии дает возможность для заключения: законодательство непоследовательно, не создает достаточных гарантий для свободы религии; если же вспомнить существующую практику, то можно прямо сказать, что Грузия еще очень далека от международных стандартов в сфере свободы религии"3.

Статья 9-я Конституции и Конституционный договор

В процессе работы над Конституцией и ее принятия парламентом (автор этих строк был членом парламента созыва 1992—1995 годов и членом Государственной конституционной комиссии) шли дискуссии о том, следует ли в Основном законе упоминать о ПЦГ, и если да, то как именно. Здесь (впрочем, как и во многом другом) сошлись на компромиссном решении: упомянули исключительную роль Православной церкви в истории Грузии, вместе с тем декларировали полную свободу вероисповедания и независимость церкви от государства. При этом каждая из сторон вложила свой смысл в компромиссную формулировку: "секуляристы" решили, что на этом вопрос закрыт, а "клерикалы", наоборот, посчитали, что подобная формулировка позволит им вернуться к наполнению "исключительной" роли иными решениями и законодательными актами, направленными на повышение роли ПЦГ в общественной жизни страны. Восторжествовали "клерикалы": 30 марта 2001 года парламент единогласно (191 голос) принял закон "О внесении изменений и дополнений в Конституцию Грузии", на основании которого в статье 9-й появился пункт 2. Несмотря на то что в тот же день парламент принял постановление "О проявлениях религиозного экстремизма", предписывающее соответствующим органам государственной власти пресекать проявления участившихся случаев насилия на религиозной почве, стало ясно, что ситуация в корне изменилась. ПЦГ из статуса "самой равной" перешла в статус "первой среди равных". Другими словами, она, единственная среди конфессий страны, обрела конституционный статус.

14 октября 2002 года был подписан Конституционный договор между государством (президент Э. Шеварднадзе) и Апостольской Автокефальной Православной Церковью Грузии (Католикос-Патриарх всея Грузии Илия Второй), утвержденный (ратифицированный) парламентом (22 октября 2002 г.) и Святым Синодом.

Еще в ходе работы над проектом этого документа эксперт Евросовета, профессор юридического факультета Лейденского университета Рик Лоусон, высказал мнение, что связь между Конституцией Грузии и Конституционным договором не вполне ясна4. Другой приглашенный специалист, эксперт Евросовета, доктор юридических наук Рингольдс Балодис отметил, что договор несколько напоминает католические конкордаты типа действующих в Италии, Испании и Польше. Однако если в этих странах конкордаты скорее играют роль подобия подзаконных актов (при наличии закона о религиозных организациях), то в Грузии данный документ возведен в ранг Конституционного договора. При этом в нем не проработана ответственность сторон, а исполнение некоторых положений невозможно без поправок в действующие законы или принятия новых. Так, по статье 3-й Договора государство признает церковный брак, но соответствующие процедуры и правовые последствия (права женщин и детей, имущественные вопросы) нигде и никак не прописаны5.

Известный грузинский ученый Зураб Кикнадзе оценивает как "одиозную" статью 11-ю Договора, согласно которой государство берет на себя частичные обязательства по реституции. Он выражает недоумение по поводу "требования Патриархии о возмещении материального убытка, который понесла церковь в советские времена, как будто советизация, раскулачивание, коллективизация, конфискации, довоенные и послевоенные репрессии не обрушились целиком на все население Грузии, вне зависимости от этнической, религиозной или сословной принадлежности"6.

Не вдаваясь в дальнейший анализ Договора, можно констатировать, что фактом самого его наличия прямо или косвенно признается, что дела в области свободы религии, межконфессиональных отношений обстоят не лучшим образом и не соответствуют современным демократическим стандартам. Любопытно, что в то же самое время многие эксперты и аналитики утверждают, что, обзаведясь конституционным статусом, ПЦГ не укрепила свои позиции, а подорвала их. Так, политолог Рамаз Сакварелидзе отмечает: "Возникает опасность, что церковь усилится административно, но ослабнет религиозно (подобный парадокс не раз имел место в истории: могущество инквизиции породило европейский атеизм; административно сильная русская церковь оказалась предтечей коммунистического атеизма и др.). Таким образом, сегодняшний курс церкви, одним из ярких проявлений которого стала религиозная нетерпимость, содержит в себе риск ослабления церкви, что опасно как для нее, так и для государства"7.

А в своей книге "Мировые религии в Грузии" Нугзар Папуашвили пишет: "Со времен перестройки, когда активизировалось национально-освободительное движение, определенная категория духовенства и общества оказалась в плену церковно-национальных и церковно-ригористических, то есть ультраклерикальных эмоций, мыслей, идей. Эти идеи поддержали политические партии, в результате чего в стране возник антиэкуменический фронт. Католикос-Патриарх и Святой Синод удовлетворили требования радикально настроенных лиц и 20 мая 1997 года приняли решение, в соответствии с которым Православная Церковь Грузии вышла из рядов Всемирного совета церквей и Европейской конференции. Был предупрежден раскол, перед лицом которого стояла тогда грузинская церковь, и данной опасности удалось избежать, но проблемы все равно остались. Радикалы считают экуменизмом не только членство в экуменических организациях, но и евхаристический союз с теми церквями, которые участвуют в экуменическом движении, не отказываясь от совместных молитв с неправославными"8. Впрочем, схизмы сравнительно небольшого масштаба все равно не удалось избежать, и несколько групп вышло из-под юрисдикции Патриархии Грузии. В этой связи следует отметить, что церковь не является исключением из общечеловеческой практики, свидетельствующей, что уступки шантажистам обуславливают рост их требований и заводят ситуацию в тупик. Похоже, обскуранты усиливают давление на Католикоса-Патриарха, толкают ПЦГ к полной самоизоляции и раннесредневековой нетерпимости. Об этом же свидетельствует упорное нежелание ПЦГ перейти на новый календарь, хотя большинство православных церквей уже живут по новому стилю.

Экскурсия по дню сегодняшнему

Как дошли мы до жизни такой? Чтобы ответить на этот вопрос, совершим прогулку по Тбилиси начала XXI века. Здесь мы увидим следующее: безнаказанные погромы собраний представителей других конфессий (особо досталось "Свидетелям Иеговы") паствой поистине бесноватого раскольника Басила Мкалавишвили (такие инциденты исчисляются сотнями); публичное сжигание неугодной религиозной литературы; разгром (10 июля 2002 г.) офиса неправительственной организации "Институт Свободы", отважившейся защищать права пострадавших; поношения всех, кто выступает против проявлений религиозной нетерпимости и насилия. В последнем особенно преуспел парламентарий Гурам Шарадзе, "светский" флагман религиозного (и не только религиозного) мракобесия, видимо, не без потакания со стороны определенных кругов монополизировавший право "защищать" чистоту веры и нации.

Все это происходило при молчаливо-созерцательной, а по сути поощряющей позиции правоохранительных органов и верховной власти. Лишь недавно против Басила Мкалавишвили возбудили уголовное дело, суд вынес постановление о его предварительном заключении сроком на три месяца. При этом, несмотря на буйства его агрессивной паствы, решение суда осталось в силе и никаких катаклизмов в обществе не произошло. Правда, в парламенте нашлось несколько десятков "сердобольных", поставивших свои подписи под ходатайством об изменении меры пресечения Мкалавишвили, что свидетельствует об их моральных, интеллектуальных, профессиональных и прочих качествах. К тому же есть опасения, что теперь Мкалавишвили обзаведется еще и ореолом "мученика" и число его сторонников может увеличиться. Последнее, впрочем, имеет свои пределы: открыто последовать за отлученным от ПЦГ Басилом решатся немногие.

Еще несколько штрихов к грузинским реалиям. Летом 2001 года тогдашнему уполномоченному президента в Самцхэ-Джавахети (в просторечии — губернатору) Гигле Барамидзе "за личный вклад в укрепление ПЦГ в регионе и в связи с 2000-летием Рождества Христова" вручили церковную грамоту и серебряный крест, освященные Католикосом-Патриархом9. А в феврале 2002-го председатель парламентского Комитета по вопросам самоуправления и региональной политике заявил, что администрация вышеупомянутого губернатора "регулярно позволяла себе нецелевое использование финансовых средств, выделяемых государством под программу изучения грузинского языка местным населением, расходуя их в основном на содержание аппарата"10. К тому времени, правда, Гигла Барамидзе уже ушел с занимаемой должности на основании личного заявления, и никаких правовых последствий "нецелевое использование финансовых средств" не имело.

Недавно Патриархия попыталась воспрепятствовать проведению в Тбилиси гастролей английской театральной труппы. В заявлении Патриархии по этому поводу говорилось, что в спектаклях по мотивам сонетов Шекспира присутствуют гомосексуальные и эротические сцены, из-за чего лондонские спектакли данной труппы получили "скандальный отклик"11.

Вместе с тем повсеместно строятся новые церкви и часовни (сомнительного архитектурного достоинства на сомнительные деньги), а на одной из доминирующих над городом высот возводится грандиозный (в масштабах страны) храм Св. Троицы. Ну и что, что город заполонен малолетними и престарелыми нищими, а многим людям не на что лечиться, зато ведь на века останется памятник эпохи Шеварднадзе — Илии Второго.

Их нравы

В 2001 году посольства США и Великобритании в нашей республике выступили с совместным заявлением по поводу фактов религиозной нетерпимости. В связи с этим председатель сенатской комиссии по безопасности и сотрудничеству Бен Кэмпбелл отметил, что "Президент Шеварднадзе и власти Грузии закрывают глаза на непрекращающееся насилие в отношении определенных религиозных групп", и выразил надежду, что письмо конгрессменов "будет воспринято как недвусмысленный сигнал о крайней озабоченности США, которые ждут, что грузинские власти примут все необходимые меры для защиты людей независимо от их вероисповедания".

Из года в год (вернее — из полугодия в полугодие) омбудсмен страны пытается обратить внимание парламента на плачевное состояние в республике свободы религии, но желаемого результата практически нет. В силу своих скромных возможностей систематически бьют тревогу представители гражданского общества. Одно из свидетельств тому — проведенная в декабре 1999 года Кавказским институтом мира, демократии и развития дискуссия на тему "Религиозные меньшинства в (полу)демократических обществах". Выдержки из выступлений экспертов, прозвучавшие в ходе этой дискуссии, неоднократно цитируются в данном обзоре. Наконец, несколько десятков ученых и общественных деятелей страны обратились с открытым письмом к Католикосу-Патриарху с просьбой лично ответить на ряд серьезнейших вопросов. Похоже, все это — глас вопиющего в пустыне.

Характерно, но никто из видных политических деятелей сегодняшней Грузии не является, скажем так, церковным человеком. Насколько каждый из них по-настоящему верующий или нет, судить и трудно и легко: дела и образ жизни говорят сами за себя. Президент страны Шеварднадзе, госминистр Джорбенадзе, правитель Аджарской автономии Абашидзе, главный лейборист Нателашвили, главный социалист Рчеулишвили, главный промышленник Топадзе (список можно продолжить) — все они люди с партийно-комсомольско-номенклатурным прошлым. И в основе их политической деятельности трудно разглядеть христианские ценности. В особых религиозных наклонностях не были замечены и ведущие новые оппозиционеры, вышедшие из президентской партии: спикер парламента Нино Бурджанадзе, лидер Национального движения Саакашвили, главный "объединенный демократ" Жвания, главные "новые правые" Гамкрелидзе и Гачечиладзе, а также лидеры удержавшихся на политической арене партий национально-освободительного движения — республиканцев и традиционалистов. Никто из них не отваживается открыто говорить о тревожных тенденциях, так как боится потерять голоса избирателей. С этой точки зрения изначально стояли особняком Национальные демократы, еще в 1980-х годах выдвинувшие идею "теодемократии", сколь непроясненной, столь и вредной.

Паата Закареишвили считает: "Явно бросается в глаза пагубная тенденция спекуляции религиозными ценностями. Приближается время, когда политика игнорирования проблем между религиозными объединениями неизбежно станет препятствием на пути демократизации государства. К сожалению, политические силы страны или вообще не воспринимают эту проблему как серьезную, или же по недомыслию и пресыщенной ура-патриотизмом некомпетентности, уверенные в правоте собственных позиций, пребывают в состоянии иллюзорного самодовольства"12.

А уже упомянутый выше Н. Папуашвили пишет: "Проблемой проблем является невежество или же, мягко говоря, недостаточная компетентность властей, администрации и значительной части представителей системы образования в вопросах религии и права"13. По мнению Зураба Чиаберашвили, "человек, который заявляет о своей приверженности одному (православию), а живет по-другому (не по-православному) — наилучшая опора для тех, кто считает общество лишь толпой и "темной массой". Такой человек являет собой полную аналогию коммуниста советских времен, декларировавшего одно (равенство, братство, единство), а делавшего другое (казнокрадствовал)"14.

К вопросу об опросах

Почему же дела обстоят именно так, а не иначе? Ведь в глазах общественного мнения Грузия — страна исторической веротерпимости, не знавшая погромов и притеснений по религиозным признакам. Взглянем на конфессиональную "карту" сегодняшней Грузии (данные приблизительные, взятые из разных источников; приблизительно 3,5 млн чел. причислены к православным, а сведения об атеистах вообще отсутствуют):

Таблица 1

№№

Конфессия

Численность

%

1.

Армянская апостольская

200 000

5,0

2.

Мусульмане

400 000

10,0

3.

Католики

50 000

1,25

4.

Езиды

30 000

0,75

5.

Свидетели Иеговы

15 000

0,375

6.

Иудеи

10 000

0,25

7.

Баптисты

6 000

0,15

8.

Пятидесятники

5 000

0,125

9.

Молокане

2 000

0,05

10.

Духоборы

1 500

0,04

11.

Армия спасения

800

0,02

12.

Лютеране

700

0,02

13.

Новоапостольская церковь

700

0,02

14.

Бахаисты

500

0,0125

15.

Адвентисты седьмого дня

400

0,01

16.

Кришнаиты

200

0,005

17.

Прочие

200

0,005

Совершенно очевидно, что, в отличие от своих соседей по Кавказу, Грузия — многоконфессиональная страна. В подобных условиях, по мнению Авто Джохадзе, "сотрудничество между конфессиями и их взаимотерпимость является недостаточным, но необходимым условием мира… Случалось, что конфликты, возникавшие на политической, этнической или иной основе, впоследствии приобретали религиозный оттенок. Бывало, что конфликтообразующие причины (нерелигиозные) прекращали свое существование, но конфликт продолжался, уже именно на религиозной почве"15.

Эксперты из гражданского общества все это понимают. Но понимает ли все общество как таковое? Ведь кем-то и чем-то подобные тенденции должны подпитываться.

Вот некоторые данные социологического опроса, проведенного в общенациональном масштабе с участием более 1 200 респондентов16, которые помогут пролить свет на ситуацию:

Таблица 2

Уровень доверия к различным институтам

 

Доверяют

Не доверяют

Нет ответа

Не ответили

Полиция

51

1 006

57

114

Президентская власть

124

910

89

88

Суд

116

913

87

95

Госбезопасность

82

947

86

96

Парламент

51

982

75

103

Госканцелярия

44

949

111

107

Палата контроля

78

914

114

105

Офис народного защитника

174

749

187

101

Налоговая служба

39

984

84

104

Православная церковь

767

235

118

91

Министерство окр. среды

118

838

148

107

Антикоррупционный совет

80

881

144

106

Думается, эти показатели наглядно свидетельствует, что при полном отсутствии доверия к тотально коррумпированным, некомпетентным, недееспособным, глубоко безразличным к собственному народу государственным институтам (с малозначительными вариациями) жители страны стремятся найти хоть какой-нибудь ориентир, спасительную соломинку, которая поможет им сохранить надежду и веру в лучшее. Другое дело — насколько надежен этот ориентир. Да и с точки зрения логики концы не сходятся с концами: отдельные священнослужители редко предстают перед общественным мнением моральными и (тем белее) интеллектуальными личностями, а все вместе они почему-то воспринимаются как самый авторитетный институт. Действительно, неисповедимы пути Господни.

Таблица 3

Что не одобряют родители при выборе супругов их детьми

Принадлежность к другой религии

306

Низкий культурный уровень

292

Преступное прошлое

262

Другой сексуальный партнер в прошлом

211

Другая национальность

180

Другая семья в прошлом

166

Физический недостаток

140

Отсутствие работы

121

Низкий доход

65

Неуважительное отношение к традициям

58

Более низкий социальный уровень

49

Непривлекательная внешность

21

Отсутствие высшего образования

16

Неприемлемые политические взгляды

15

Беженец (беженка)

14

Проживание в другой части Грузии

10

Иное

9

Гражданство зарубежного государства

7

Более высокий социальный уровень

7

Итоги, представленные в таблице 3, оказались еще более неожиданными, нежели данные таблицы 2, причем настолько, что ни один эксперт не выразил желания и готовности глубоко их проанализировать. Наверное, над всем этим еще необходимо подумать.

Наконец, еще об одном, более раннем опросе, о котором упоминает Гия Нодия17. В 1997 году Институт Арнольда Бергштрассера (Германия) и Кавказский институт мира, демократии и развития провели в Грузии исследование, в ходе которого 65% опрошенных согласились с тем, что "вера и религиозные ценности должны определять все аспекты жизни общества и государства". В международной социологической практике именно ответом на этот вопрос измеряется, насколько общество поддерживает религиозный фундаментализм. Если данному термину можно придать более-менее точное значение, то это означает не что иное, как отказ от разграничения религии и общественно-политической жизни, с максимальным подчинением последней религии. Таким образом, согласно результатам данного опроса, Грузия готова к религиозному фундаментализму.

Знаменательно, что среди сторонников фундаментализма оказались приблизительно 70% студентов, а это не является признаком радужных перспектив. И если в 1978 году лишь 1% опрошенных студентов Тбилисского государственного университета считали себя верующими, то в 2000 году таковых оказалось почти 89%18. Понятно, что в 1978 году далеко не все отваживались признать свою религиозность, а в 2000-м часть респондентов побоялись заявить себя атеистами, но тенденция очевидна.

Чтобы не сгущать краски, следует заметить, что если Грузии и грозит фундаментализм, то в первую и в последнюю очередь самим ее гражданам. А соседи могут не беспокоиться: внутренних ресурсов для экспорта православного фундаментализма у Грузии нет.

Почему?

Созар Субелиани так трактует причину господствующих настроений: "Весьма значительная часть общества придает православию нагрузку своеобразной "национальной идеологии", для нее "национальная роль" православия стоит гораздо выше мистической или социальной предназначенности церкви. Соответственно другие религиозные течения воспринимаются угрозой для грузинского государства и национального единства, что вызывает агрессивное отношение к другим религиозным течениям"19.

А по мнению З. Кикнадзе, "межконфессионный мир" в Грузии решающим образом связан с сознательностью общества. До тех пор, пока иная конфессия воспринимается "чужой", следовательно, "враждебной", мира не будет… Это — византийское наследие. Так же, как в Византии, наше население излишне политизировано; конфессиональные противоречия являются проявлением политизированности. Это — византийский менталитет, в освобождении от которого закон, сколь совершенен бы он ни был, бессилен"20.

Интересным представляется еще одно наблюдение Г. Нодия: "Можно сказать, что у нас сформировалось противоречие между корпоративными интересами церкви и общенациональными интересами. Национальные интересы Грузии — сохранение государственного единства, что требует укрепления демократических институтов, и, особенно, проведения политики конфессиональной терпимости... Православная церковь в подобном курсе национальных интересов усматривает определенную угрозу своим корпоративным интересам"21.

Схожую мысль выражает и А. Джохадзе: "На всем постсоветском пространстве эволюция экономической и политической систем направлена в сторону Запада (во всяком случае, налицо попытка вестернизации), а возрождение православия и ислама отчуждает общества от западных ценностей. Понятно, что общество не может одновременно продвигаться в противоположных направлениях. Это обостряет и без того жесткие противоречия внутри нашего переходного общества и чрезвычайно опасно с точки зрения возникновения внутренних конфликтов"22.

* * *

Возможно, причины происходящего следует искать в плачевном состоянии общества (вернее — протообщества) в целом. Оазисы в общественной жизни — явление еще более редкое, чем в пустыне. Если не разработана разумная политика управления государством, в том числе сферой образования и т.д., то плохи будут дела и в области религии, и в футболе.

Сегодня население страны действительно похоже на пассажиров, вознамерившихся ехать в поезде одновременно в разных направлениях. Из создавшегося положения есть три выхода. Либо ситуация лебедя, рака и щуки продлится еще на неопределенное время, пассажиры передерутся друг с другом и на куски разнесут застрявший на станции отправления "поезд". Либо он все же двинется, но только в одном из двух возможных направлений — назад, к средневековому образу мышления и соответствующему образу жизни, или вперед, к современному образу мышления и жизни на основе либеральных, плюралистических ценностей.

И все же, быть может, вопреки изложенному выше Грузия не станет фундаменталистской. Ибо в противном случае не будет Грузии.


1 Церковь, государство и религиозные меньшинства в Грузии: существует ли опасность религиозного фундаментализма? / Под ред. Г. Нодия. Тбилиси: Кавказский институт мира, демократии и развития, 2000. С. 7—13 (на груз. яз.).
2 Агентство Прайм-ньюс, Тбилиси, 30 мая 2003.
3 Свобода вероисповедания в странах-членах ОБСЕ. Правовой обзор. Тбилиси: Институт свободы, 2002. С. 9 (на груз. яз.).
4 См.: Свобода (Издание Института Свободы, Тбилиси), 2002, № 3. С. 20—22.
5 См.: Свобода, 2002, № 1—2. С. 24—30.
6 Свобода, 2003, № 1 (13). С. 31—43.
7 Церковь, государство и религиозные меньшинства в Грузии: существует ли опасность религиозного фундаментализма? С. 49—52.
8 Папуашвили Н. Мировые религии в Грузии. Тбилиси: Институт Свободы, 2002. С. 95—96 (на груз. яз.).
9 Прайм-Ньюс (Тбилиси), 1 августа 2001.
10 Прайм-Ньюс, 26 февраля 2002.
11 Прайм-Ньюс, 13 июня 2003.
12 Церковь, государство и религиозные меньшинства в Грузии: существует ли опасность религиозного фундаментализма? C. 14—21.
13 Там же. C. 44—46.
14 Там же. C. 39—42.
15 Там же. C. 22—26.
16 См.: Ваши права (периодическое издание Народного защитника Грузии), 2001, № 1 (на груз. яз.).
17 См.: Церковь, государство и религиозные меньшинства в Грузии: существует ли опасность религиозного фундаментализма? С. 57—68.
18 Папуашвили Н. Указ. соч.
19 Церковь, государство и религиозные меньшинства в Грузии: существует ли опасность религиозного фундаментализма? С. 27—37.
20 Там же. С. 52—55.
21 Там же. С. 57—68.
22 Там же. С. 22—26.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL