КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ И СТАБИЛЬНОСТЬ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ

Марина КАРАПЕТЯН


Марина Карапетян, эксперт Центра политических и правовых исследований "Согласие" (Ереван, Армения)


Более десяти лет страны Южного Кавказа, бывшие республики СССР, живут в условиях независимой государственности. Этот исторический отрезок оказался достаточным для создания политической и социально-экономической базы, обеспечивающей устойчивое развитие в постсоветских государствах Балтии. Однако в нашем регионе подобных институциональных изменений можно ожидать, в лучшем случае, лет через десять, но при условии незамедлительных реформ, то есть уже сегодня, причем одновременно во всех трех государствах Южного Кавказа. Промедление грозит им потерей перспективы занять достойное место в семье цивилизованных стран и ослаблением государственности. Вместе мы или наконец-то добьемся успеха или же вновь потерпим неудачу. Повод для столь неутешительных заключений дает нам история минувшего столетия, в котором наши страны приобретали независимость и вновь, при одних и тех же обстоятельствах, теряли ее. Следовательно, для поиска путей строительства стабильного и процветающего будущего необходимо беспристрастно проанализировать события последнего десятилетия, выделив условно четыре периода.

Первый период — годы этнополитического противостояния, в результате чего регион стал одной из самых "горячих точек" планеты и наши общества столкнулись с ужасами кровопролития, этнических чисток и разрушений, вызванных военными действиями. Все это сопровождалось трудностями, возникшими вследствие крушения тоталитарного режима, что, впрочем, характерно и для других постсоветских республик. Поэтому, как бы хорошо мы ни понимали важность экономических и политических реформ, признаем, что в этих условиях трудно было говорить о достаточном внимании к защите прав человека, фундаментальных свобод, тем более о защите прав национальных меньшинств.

Второй период — время, когда, выдвигая на первый план экономические интересы, попытались обойти решение насущных политических проблем. Так как в ряду политических проблем урегулирование карабахского конфликта имеет ключевое значение для обеспечения основ стабильности и интеграции региона, прежде всего обратимся к этой проблеме.

Первые годы нашей независимости мы растратили на конфликты и войны. После прекращения огня в Карабахе нужно было трансформироваться из воюющих обществ в общества миролюбия. Этот длительный процесс предполагал, прежде всего, решение проблем, связанных с безопасностью, национальной идентичностью и жизненными интересами каждой из конфликтующих сторон, а также устранение факторов, подпитывающих взаимную враждебность. Суть этих проблем в следующем: для населения Карабаха — обеспечение гарантии безопасности; для Карабаха и Армении — блокада со стороны Азербайджана и Турции, которая, согласно резолюциям ООН, является враждебным действием; для Азербайджана — потерянные территории и беженцы. Судя по документам об урегулировании конфликта, мирный договор в первую очередь должен обеспечить синхронное разрешение этих проблем.

Но прежде чем обратиться к этим документам, необходимо отметить, что потеря Азербайджаном своих территорий — прямой результат его государственной политики, то есть стремления разрешить конфликт только военным путем. Это подтверждается тем, что официальный Баку отклонял все предложения Минской группы ОБСЕ по прекращению огня.

Весной 1992 года почти половина Нагорного Карабаха была захвачена Азербайджанской армией. Степанакерт и близлежащие селения подвергались массированному артобстрелу из огневых точек, расположенных в Шуше. Карабах был почти полностью изолирован от внешнего мира. Поэтому 9 мая 1992 года карабахские силы самообороны были вынуждены войти в этот город, а 17 мая они прорвали блокаду и установили контроль над Лачинским коридором. В 1993-м очередное прекращение огня было сорвано наступлением Азербайджана, которое не только закончилось неудачей, но и привело к потере территорий.

Осудив факт оккупации азербайджанских земель, в 1993 году Совет Безопасности ООН принял несколько резолюций: 822-ю (30 апреля), 853-ю (29 июля), 874-ю (14 октября) и 884-ю (12 ноября) — с требованием о выводе войск из недавно оккупированных территорий и прекращении всех блокад. Совет Безопасности ООН отметил, что выводить войска необходимо согласно "обновленному графику" ОБСЕ, который предусматривал полное снятие блокады. В ответ на это осенью того же года правительство Армении объявило, что коммуникации на Нахичевань открыты и оно гарантирует их безопасность.

Документ о прекращении огня — Бишкекский протокол, подписанный официальными представителями Карабаха, Азербайджана и Армении в мае 1994 года, предполагал скорейшее укрепление режима прекращения огня посредством договора, который предусматривал бы механизмы, не допускающие возобновления военных и враждебных действий, вывод войск с оккупированных территорий и восстановление путей сообщения. Согласно этому акту Азербайджан должен был признать Нагорный Карабах в качестве полноправной стороны конфликта и дать согласие на размещение разъединительных международных сил.

Документ, принятый на саммите ОБСЕ в Будапеште (в декабре 1994 года), четко разделил стадии урегулирования и зафиксировал, что мирный договор должен предусматривать гарантии безопасности для населения Карабаха (размещение международных разъединительных сил) и устранение основных последствий конфликта (снятие блокады и возвращение беженцев). После подписания акта сторонам конфликта — Азербайджану и Карабаху — следовало приступить к переговорам о статусе Нагорного Карабаха. Ведь только последовательный процесс по выводу войск с оккупированных территорий, снятие блокады, гарантии безопасности для населения Карабаха и возвращение беженцев могут способствовать созданию необходимого климата доверия между нашими обществами. И лишь после этого стороны могли бы сформировать собственные интересы с упором на мир и региональное сотрудничество, а затем на основе совместных усилий трех государств привести эти интересы к общему знаменателю и посредством регионального сотрудничества обеспечить необратимую стабильность.

Однако, чтобы сделать будущий мир привлекательным, был выдвинут тезис о построении регионального сотрудничество на основе исключительно экономических интересов. Этот тезис пытались аргументировать тем, что реализация программ по каспийской нефти и восстановлению Великого шелкового пути, обещающих интенсивное развитие, придаст импульс к разрешению внутрирегиональных проблем. В сущности, это была попытка обойти сложнейшие политические проблемы, которая отнюдь не способствовала урегулированию конфликтов. В частности, полагая, что время работает на него, Азербайджан ужесточил свою позицию, чем создал дополнительные трудности для переговорного процесса. Наряду с этим продолжающаяся блокада Армении и Карабаха есть не что иное, как политика, направленная на разрушение их экономики, что само по себе противоречит идее сотрудничества.

Что же касается попыток давления на Армению посредством огибающего ее территорию нефтепровода, то и они противоречат принципам региональной интеграции, согласно которой все государства должны в равной мере пользоваться плодами экономического процветания.

Неэффективность политики по урегулированию конфликтов только на основе экономических интересов была доказана в 1999 году в Стамбуле, где Азербайджан, Грузия и Турция подписали договор о строительстве нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, а переговорный процесс по урегулированию карабахской проблемы продолжал оставаться в тупике. Конечно, в результате изоляции от программ экономического сотрудничества пострадала в первую очередь Армения. Но не может процветать регион, когда одно из его государств изолировано, или же находится под общим давлением. Вместе с тем в Стамбуле страны-участницы ОБСЕ подписали Европейскую хартию безопасности, в которой, в частности, отмечается: "Мы будем строить наши отношения в соответствии с концепцией общей и всеобъемлющей безопасности, руководствуясь принципами равноправного партнерства, солидарности и транспарентности. Безопасность каждого государства-участника неразрывно связана с безопасностью всех других. Мы будем рассматривать человеческое, экономическое и военно-политическое измерения безопасности как единое целое"1.

Неудачи второго периода вызваны тем, что страны Южного Кавказа руководствовались (и продолжают руководствоваться) совершенно иными принципами. После установления режима прекращения огня мы перестали стрелять друг в друга, но продолжаем действовать с сознанием противоборствующих сторон, то есть строим отношения на основе принципов обеспечения собственной безопасности за счет безопасности соседа, собственных интересов — за счет интересов соседа, собственного развития — за счет развития соседа. В вопросе региональной безопасности было недооценено значение человеческих и военно-политических факторов, а предпочтение отдано экономическим измерениям. Хотя известно, что ни одна международная система безопасности не может ограничиться аспектами лишь военного или экономического партнерства. Например, длительное время оставаясь только системой экономического сотрудничества, СНГ так и не состоялось. В случае же с ГУУАМ очевидна тенденция становления: эта организация трансформируется из системы экономической взаимопомощи в систему безопасности стран-участниц. А вот НАТО из сугубо военной системы преобразовалось и в политическую структуру.

Третий период — время образования разделительных линий в регионе. После изоляции Армении от регионального экономического сотрудничества наметились границы глобальной и региональной системы безопасности, отделяющие Армению от двух других стран Южного Кавказа. Став членами ГУУАМ, Азербайджан и Грузия в конце концов вышли из Договора о коллективной безопасности (ДКБ) и объявили о своих намерениях вступить в НАТО. Армения не предприняла попыток присоединиться к ГУУАМ, не стремится в НАТО, а остается в ДКБ. На примере этого договора очевидно, что государство, входящее в систему безопасности со странами, с которыми не имеет общих границ, не только не решает вопросы своей безопасности и развития, но и оказывается перед угрозой ограничения своего государственного суверенитета. В частности, после вхождения в ДКБ, в результате сделки "имущество за долги" предприятия Армении были переданы правительству России, а в результате передислокации российских баз из Грузии в Армению к экономическо-энергетической зависимости Еревана от Москвы добавилась и военно-политическая зависимость.

Возникает вопрос, действительно ли причиной образования разделительных линий в регионе является лишь экономическая изоляция Армении? Для этого необходимо определить, на какой основе каждая страна региона строит отношения с глобальными и региональными супердержавами, преследующими здесь свои цели, которым государства Южного Кавказа придают особое значение в вакууме собственных интересов. В частности, любое кажущееся совпадение собственных интересов с интересами какой-либо супердержавы приводит к резкому увеличению влияния последней. Порой, чтобы привести свой внешнеполитический курс в соответствие с политикой того или иного государства, каждая страна региона корректирует свою политику. Достаточно отметить, что за годы независимости во всех странах Южного Кавказа власть в общем-то менялась не после очередной избирательной компании, а в результате переворотов, сильных внутренних потрясений и дестабилизации.

Итак, по какому принципу строятся наши отношения с глобальными и региональными супердержавами? Вне пределов Южного Кавказа мы останавливаем выбор на государстве, чьи интересы противоречат интересам союзника нашего соседа, что еще больше способствует обострению противоречий в самом регионе.

Вышеизложенное — не только следствие конфликтов, но и результат политики их замораживания, что в первую очередь обусловлено недостаточной легитимностью властей в этих странах. В частности, с 1998 года обсуждается так называемый "пакетный вариант" урегулирования карабахского конфликта. Он предполагает одновременное согласование позиций относительно всех принципиальных элементов разрешения конфликта, включая статус Карабаха, что сделать практически невозможно. К тому же переговорный процесс смещен из формата Минской группы ОБСЕ в рамки двусторонних встреч. Карабах вытеснен из переговоров о его же статусе, трансформировавшись из субъекта конфликта в его объект. В данном формате вряд ли можно достичь мирного урегулирования. И в связи с этими процессами конфликт перерос в территориальный спор между Арменией и Азербайджаном, в котором уступки ожидают уже не от Карабаха, а от Еревана. Обсуждается возможность урегулирования противостояния за счет территориальной целостности Армении и снижения ее контроля над коммуникационными путями, проходящими через ее территорию. Это, в свою очередь, грозит изменением географической карты региона, что еще более усугубляет противоречия между странами, имеющими интересы на Южном Кавказе.

С другой стороны, начавшееся тесное сотрудничество между Г. Алиевым и Р. Кочаряном направлено на замораживание урегулирования, даже ценой превращения региона в точку столкновения интересов супердержав. Так, чтобы создать иллюзию переговорного процесса, велись (и, по всей вероятности, еще будут проходить) "интенсивные" двусторонние встречи, сопредседатели Минской группы выступают с оптимистическими заявлениями, европейские структуры выделяют средства для устранения последствий конфликта. Время от времени двусторонние встречи неожиданно прерываются, комментарии сторон свидетельствуют о тщетности очередного раунда переговоров, Р. Кочарян и Г. Алиев пытаются убедить международные структуры в том, что общество в обеих странах еще не готово к урегулированию конфликта. Контролируемая же властями оппозиция, спеша им на помощь, озвучивает девиз: "Никаких уступок!".

На основе анализа более чем двадцати двусторонних встреч Г. Алиева и Р. Кочаряна можно сделать вывод, что главы Азербайджана и Армении преднамеренно замораживают конфликт и создают напряженность во внешнеполитических отношениях. При этом нельзя не заметить, что данные встречи являются важным для властей средством в решения внутриполитических вопросов. Веря обещаниям Кочаряна и Алиева урегулировать противостояние, международное сообщество дает им карт-бланш на удержание власти любыми методами. Курьезность ситуации заключается в том, что подобный подход обосновывается необходимостью сохранить региональную стабильность.

В главе "Общие для нас вызовы" Европейской хартии безопасности отмечается, что "безопасность и мир должны быть упрочены доверием между людьми внутри государств". Это предполагает защиту прав человека и фундаментальных свобод, в том числе защиту интересов национальных меньшинств. В документе также отмечается, что наилучшей гарантией мира и безопасности на территории ОБСЕ является желание и способность каждого государства-участника поддерживать демократию, верховенство закона и уважение прав человека.

В последние годы часто приводится пример европейских государств, в частности Франции и Германии, которые смогли путем совместного развития снять политические проблемы. Необходимо обратить внимание на то, что эти успехи были достигнуты тогда, когда в этих странах утвердились демократия, институты свободных и справедливых выборов, свободный рынок.

Возникает вопрос, возможно ли уменьшение влияния России в регионе, если в результате политики, основанной на противоречии интересов, резко увеличивается присутствие Москвы в одной из его стран. Так, в Армении политические силы, составляющие часть власти, объявляют, что единственным союзником республики была и есть Россия. Реально же у Еревана нет ни союзников, ни партнеров. Не секрет и то, что взгляды субъектов, стремящихся к независимости, в частности Абхазии и Нагорного Карабаха, устремлены на РФ, хотя она неоднократно заявляла, что признает территориальную целостность Грузии и Азербайджана. Поэтому определенные политические круги утверждают, что Москва не заинтересована в урегулировании конфликтов, так как это привело бы к резкому падению ее влияния в регионе.

Здесь следует отметить, что с 1997 года Азербайджан отказывается от всяких контактов с Нагорным Карабахом, что не внушает доверия к заявлениям официального Баку о предоставлении карабахцам самой широкой автономии, об уважении их прав и фундаментальных свобод. Кроме того, имея в виду факты нарушения прав человека в самом Азербайджане в отношении его же граждан, теоретически невозможно представить, что Баку будет уважать права национальных меньшинств.

Излишне говорить, что до тех пор, пока бывшие в СССР автономные образования не получат реальные гарантии защиты своих гражданских прав, они по инерции будут искать защиту в Москве. Альтернатива же может возникнуть лишь в том случае, если международные организации займут более принципиальную позицию (разумеется, непредвзятую) в вопросе о защите демократических принципов в наших государствах. В частности, параллельно процессам установления демократии в Азербайджане (с помощью европейских структур) Карабах будет последовательно отходить от пророссийской политики. По мнению автора этих строк, то же произойдет и в Абхазии.

Потенциальные тенденции четвертого периода уже предрешены — это новая волна нестабильности и потрясений. Власти Армении способствовали (и продолжают способствовать) возникновению этих тенденций. Обуславливая внешнюю политику страны необходимостью заморозить конфликт, Р. Кочарян направляет свои усилия на создание разделительных линий между различными системами безопасности. Армения очутилась в экономической и политической изоляции. Вероятно, именно это имел в виду генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон в своем прошлогоднем интервью армянским журналистам, когда сказал, что Армения — страна, обладающая ключом к долговременному миру и стабильности в важном регионе, соединяющем Европу и Азию.

Мнение о том, что государства Южного Кавказа и Центральной Азии — следующий рубеж НАТО, подтверждается следующим. Предлагая конкретные задачи странам-участницам программы "Партнерство ради мира", альянс разрабатывает вспомогательные механизмы для разрешения их специфических требований. Например, требует выполнения взятых обязательств по укреплению стабильности и безопасности на всем Евроатлантическом пространстве на основе сотрудничества и совместных действий, укрепления институтов демократии, принципов свобод и международного права, а направляя свои ресурсы на удовлетворение специфических нужд партнеров, предлагает механизм индивидуального сотрудничества. Декларация, подписанная на недавнем саммите в Праге, призывает "страны стратегически важных регионов Кавказа и Центральной Азии воспользоваться новыми практическими механизмами" сотрудничества с НАТО.

К сожалению, на фоне пражского саммита становится реальностью прогноз Джорджа Робертсона о том, что в ближайшие годы Кавказу не удастся избежать новой войны и потрясений. Азербайджан, Грузия, Украина и Югославия объявили о создании "третьей группы" стран, которые будут прилагать совместные усилия для вступления в НАТО. Армения же отказалась от новых механизмов, подчеркнув, что перед ней не стоит вопрос о членстве в этой организации. В частности, Р. Кочарян, отметил, что двусторонние отношения НАТО с партнерами должны быть гармонизированы на уровне субрегионального сотрудничества. Фактически отказавшись войти в одну систему безопасности со своими непосредственными соседями, президент Армении вновь подтвердил свою политику, направленную на углубление разделительных линий в регионе.

Однако нынешние геополитические события однозначно свидетельствуют, что мы приблизились к периоду, когда разрешение конфликтов в регионе не столько зависит от результатов переговоров на двусторонней основе или в рамках ОБСЕ и других международных форматов, сколько обусловлено соперничеством между супердержавами по наращиванию своего военного присутствия в странах Южного Кавказа.

Учитывая пассивность сопредседателей Минской группы ОБСЕ в урегулировании нагорно-карабахского конфликта, можно констатировать, что данная структура стремится лишь сохранить режим прекращения огня. В частности, судя по заявлению о предстоящих новых предложениях сопредседателей этой группы, переговоры останутся в формате двусторонних встреч. А в данном формате урегулировать конфликт невозможно. Более того, если прежде отмечалось, что Карабах примет участие в дальнейших переговорах, то сегодня его участие в этом процессе практически исключается. И наконец, откладывая свой визит в регион, сопредседатели МГ способствуют затягиванию урегулирования противостояния. По всей вероятности, очевидное взаимопонимание между Р. Кочаряном и Г. Алиевым относительно того, чтобы не навредить личным интересам друг друга, вселяет надежду МГ ОБСЕ на невозобновление военных действий.

Это кажется возможным и в связи с тем, что Россия еще считает наш регион сферой своего влияния и ответственности, продолжает препятствовать продвижению НАТО на восток. В частности, выступая с ежегодным посланием Федеральному Собранию, президент страны В. Путин заявил, что Россия рассматривает пространство СНГ как сферу своих стратегических интересов. Следовательно, вряд ли можно считать обоснованной надежду Джорджа Робертсона на то, что углубление сотрудничества между Россией и НАТО будет способствовать реализации новых программ альянса с использованием потенциала региона. А ведь именно об этом говорил генеральный секретарь Североатлантического союза в ходе своего недавнего визита на Южный Кавказ.


1 Хартия европейской безопасности. Стамбул, ноябрь 1999 года [http://www.osce.org/docs/russian/1990-1999/summits/istachart99r.htm].

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL