РОССИЯ — ИРАН: ЭВОЛЮЦИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Сергей МИНАСЯН


Сергей Минасян, кандидат исторических наук, преподаватель кафедры прикладной политологии и кафедры мировой политики и международных отношений Российско-Армянского государственного университета, научный сотрудник Института истории Национальной академии наук Армении (Ереван, Армения)


Российско-иранским отношениям и их влиянию на региональные проблемы посвящено большое количество работ известных политологов, аналитиков и журналистов различных стран. Эта тема приобрела особую актуальность после масштабных геополитических сдвигов, потрясших Ближний Восток в последнее время. Мы попытаемся дать краткий анализ истории и эволюции военно-политических отношений Ирана и России, а также ответить на вопрос, насколько историческое прошлое и современный уровень взаимоотношений Москвы и Тегерана могут повлиять на перспективы их двусторонних отношений в этой сфере.

Исторический экскурс

Так уж сложилось, что на протяжении веков, до начала 1960-х годов, отношения между Москвой и Тегераном характеризовались как прохладные. Ситуация несколько изменилось после заявления иранского правительства (15 сентября 1962 г.) о том, что Иран не предоставит ни одному государству своей территории для размещения ракетных баз, нацеленных на СССР, и не допустит, чтобы ее использовали для агрессии против Советского Союза. Примерно со второй половины 1960-х на фоне сравнительного потепления отношений между этими соседними странами, развития торгово-экономических связей началось и военно-техническое сотрудничество СССР с Ираном. Положение изменилось после исламской революции в Иране и свержения шахского правительства, а также вспыхнувшей вскоре ирано-иракской войны 1980—1988 годов.

Ирак начал ее без консультаций с Советским Союзом (хотя они были предусмотрены советско-иракским договором о дружбе и сотрудничестве от 1972 года), что было с раздражением встречено в Москве. СССР сразу же прервал поставки вооружений Ираку, предложив оружие и помощь Ирану. Но все тогдашние попытки Москвы наладить союзнические отношения с Тегераном не увенчались успехом. Имам Хомейни, называвший Советский Союз "малой сатаной" (по аналогии с "большой сатаной" — Соединенными Штатами), не пожелал отступиться от этого постулата. Однако насущная потребность иранской армии в новых вооружениях, необходимых для продолжения войны, особенно на фоне эмбарго, введенного западными странами в отношении Тегерана, заставила его начать активные закупки в Советском Союзе боевой техники и вооружений, а также пригласить советских военных специалистов. Отметим, что к началу войны в Иране работали лишь два советских военных специалиста. До того, с 1967 года, таковых в стране побывало 320 (на основании решений правительства и по распоряжению Совета Министров СССР № 2249 от 17 октября 1969 г.). К тому же до начала ирано-иракской войны около 500 иранцев прошли обучение в советских военных вузах. В целом же к 1 января 1995 года в советских/российских военных учебных заведениях получили соответствующую подготовку 632 человека. И если с 1982-го по 1987 год в Иране находился всего один старший военный специалист, то с 1987-го по 1988-й работала группа из 13 советских офицеров, а затем, до 1991-го, побывал еще 141 военный эксперт1.

По различным сведениям, в ходе ирано-иракской войны Советский Союз поставлял Ирану (впрочем, как известно, в еще больших количествах Ираку) различное вооружение, в частности танки Т-54 и Т-62, БТР-50П, ПЗРК "Стрела" и т.д.

Новый этап

После окончания войны с Ираком Иран стремился восполнить потери своих вооруженных сил, что стимулировало его все возрастающую активность в импорте вооружений. В конце 1980-х — начале 1990-х годов основными поставщиками оружия для иранской армии стали Китай, Северная Корея, Советский Союз и даже некоторые страны Западной Европы. Свою роль сыграли снятие международного эмбарго на поставки вооружений после окончания войны с Ираком, а также позиция, занятая Ираном в связи с оккупацией Кувейта Ираком, в результате чего Тегеран получил относительно свободный доступ на мировые рынки вооружения. По различным оценкам, только с 1988-го по 1992 год Иран закупил оружия и боевой техники почти на 4,5 млрд долл., из них на 2,2 млрд долл. — в Советском Союзе, на 1,1 млрд долл. — в Китае, 0,4 млрд долл. — в европейских странах2. Можно даже говорить, что в этой сфере Исламская Республика Иран продолжила политику шахского правительства, так как к концу 1970-х годов страна была крупнейшим в регионе (после Израиля) импортером оружия и военной техники. Только теперь главными его поставщиками стали не США, а другие страны.

С конца 1980-х годов особое значение приобретают закупки из Советского Союза, а впоследствии из Российской Федерации. Причем многие виды российского оружия более современны и эффективны, нежели импортируемые из других стран. А к настоящему времени Иран фактически стал единственным государством Ближнего и Среднего Востока, поставки российских вооружений в которое позволило Москве связать чисто экономические стимулы с ее геополитическими интересами и попытками сохранить в регионе прежнее влияние. Для самого же Ирана военно-техническое сотрудничество с Россией в первую очередь ценно тем, что позволило ему получить доступ к современным видам вооружений, которые ИРИ не может (в основном по политическим причинам) приобрести на Западе3. Кроме того, крупные закупки советского/российского оружия стали апробацией двустороннего политического сотрудничества. Ведь здесь следует учитывать имеющее глубокие исторические корни несколько настороженное и недоверчивое отношение Ирана к своему северному соседу.

В 1989—1991 годах Советский Союз подписал с Ираном четыре соглашения о поставках вооружений и военной техники. Так, соглашение от 5 ноября 1989 года предусматривало поставки 24 истребителей МиГ-29А, 12 фронтовых бомбардировщиков Су-24МК, двух зенитных ракетных систем С-200ВЭ "Вега" и комплектующих почти на 1,3 млрд долл. По соглашениям от 17 мая 1990-го и 24 апреля 1991 года намечалось передать Тегерану три подводные лодки 877 ЭКМ "Варшавянка" (по натовской классификации "Cilo"), а также обеспечить оборудование объектов берегового базирования субмарин. Согласно документу, подписанному 13 ноября 1991 года, предусматривалось передать лицензию и оказать техническое содействие в организации производства в Иране 1 000 танков Т-72 С, 1 500 боевых машин пехоты БМП-1 и БМП-2, а также боеприпасов к ним (всего на 2,2 млрд долл.). В 1993—2000 годах было поставлено 422 танка, 413 БМП и боеприпасов на 668 млн долл. По состоянию на конец 2001-го России осталось поставить 578 танков, 1 087 БМП, лицензионно-техническую документацию, технологическое оборудование, боеприпасы и оказать услуги на сумму, превышающую 1,5 млрд долл.4

Продолжением сотрудничества в данной сфере должно было стать соглашение, подписанное в Москве еще в июле 1991 года между маршалом Е. Шапошниковым и командующим ВВС Ирана генералом М. Саттари, о поставках Ирану вооружений на 6 млрд долл. По различным источникам, согласно этому и последующим договоренностям Тегеран собирался дополнительно закупить 100 истребителей МиГ-21, 48 истребителей МиГ-31, 12 стратегических бомбардировщиков Ту-23 М3 и два самолета ДРЛО (дальнего радиолокационного обнаружения) А-50, созданных на базе Ил-76, а также другую военную технику. Кроме того, предполагалось, что Россия построит в Иране завод по лицензионной сборке 126 самолетов МиГ-295.

Однако в связи с экономическими трудностями Тегеран не смог полностью выполнить взятые на себя финансовые обязательства, и большинство соглашений, заключенных в тот период, так и не было реализовано. К тому же 30 июня 1995 года премьер-министр России В. Черномырдин и вице-президент США А. Гор подписали Памятную записку (Меморандум Гор — Черномырдин), согласно которой Москва обязывалась завершить выполнение всех поставок в Иран обычных вооружений, военной техники и контрактов по оказанию услуг военного назначения до 31 декабря 1999 года, а в дальнейшем не заключать новых соглашений в данной области. Формальным поводом для такого решения послужили выдвинутые Вашингтоном обвинения в том, что ИРИ поддерживает международный терроризм. Одновременно до начала 2000 года были заморожены контакты между российскими и иранскими вооруженными силами6.

Но уже в начале 2000-го военно-техническое сотрудничество между этими государствами возобновилось с новой силой. Это было связано с приходом к власти в российских военно-политических кругах лиц, склонных более прагматично решать проблемы экспорта вооружений и военной техники, в том числе в Иран, без оглядки на третьи страны, а также с общностью геополитических интересов этих стран. Перспективы их военного сотрудничества особенно увеличились после того, как в ноябре 2000 года Россия объявила о своем выходе из Меморандума Гор — Черномырдин, чему в Тегеране придавали очень большое значение. А иранское государственное радио в своем выпуске (24 ноября 2000 г.) даже заявило, что отказ Москвы от этого соглашения следует рассматривать как главную победу Ирана.

Сегодня правительство ИРИ уделяет большое внимание дальнейшему развитию своих вооруженных сил. Принято решение о реализации обширной программы модернизации армии, стоимостью приблизительно 8 млрд долл. и рассчитанной на 25 лет. В рамках этой программы импорта вооружений руководство страны рассматривает Россию своим основным партнером. Иран может стать третьим государством в мире (после Китая и Индии) по закупкам российского вооружения. Появились сведения, что в ближайшее время Тегеран собирается закупить ЗРК большой дальности С-300ПМУ-1 и С-300ПМУ-2 (до восьми дивизионов), ЗРК малой дальности Тор-М 1, 25 вертолетов Ми-17-1В, восемь штурмовиков Су-25 Т, 1 000 ПЗРК "Игла-1Е" — всего почти на 2 млрд долл. К тому же Иран проявляет интерес и к другим образцам российского вооружения, в частности к истребителям Су-27 и МиГ-29, танкам Т-80 У и Т-90 С, ЗРК Бук-М 17. Уже готов к подписанию контракт на закупку 550 БМП-3, обсуждается вопрос о возможности приобретения сверхзвуковой ПКР "Яхонт" и оперативно-тактического ракетного комплекса "Искандер-Э"8. По оценкам западных экспертов, в целом в ближайшие годы Иран может закупить российскую военную технику на сумму, превышающую 7 млрд долл.9

Есть также данные, что предприятия российского ВПК активно оказывают помощь Ирану в модернизации некоторых устаревших систем вооружения западного производства, закупленных Тегераном еще до исламской революции. В 2002 году впервые был показан опытный образец перспективного иранского истребителя Shafagh, разработанный на базе самолета F-4, серийный выпуск которого намечен приблизительно на 2008 год. Предполагается, что эта боевая машина (равно как и другой перспективный иранский истребитель, созданный на базе американского самолета F-5 и также находящийся на вооружении иранской армии) разработана при участии российских конструкторских бюро им. Микояна и Сухого10.

Однако итоги 2001—2002 годов не оправдали ожиданий российских экспортеров вооружений. Слабая платежеспособность Тегерана может стать серьезной проблемой для дальнейшего развития военно-политических связей двух стран, даже несмотря на последнюю войну в Ираке, итоги которой, казалось бы, должны стимулировать закупки Ираном вооружений и боевой техники11. По прогнозам ряда западных экспертов, большие затраты в этой сфере, особенно выросшие в годы правления президента Хатами, способны весьма негативно сказаться на стабильности в самом Иране. В начале 1970-х страна уже столкнулась с подобной проблемой. Тогда при поддержке США шахское правительство закупало огромное количество дорогого западного оружия. Рост социальной напряженности, обусловленный перенапряжением экономики, не выдержавшей чрезмерных военных затрат, — одна из многих причин исламской революции 1979 года и свержения шахского режима. Не исключено, что и нынешние социально-экономические трудности могут отрицательно повлиять на перспективы военно-технического сотрудничества с Россией12.

Впрочем, естественно предполагать, что Иран (учитывая печальный опыт Ирака) все-таки найдет средства на закупку хотя бы современных российских систем ПВО, что необходимо ему для вероятного противодействия основной ударной силе американских войск в регионе — авиации. При этом, возможно, наибольший интерес иранцев вызовут не только (и даже не столько) знаменитые, но весьма дорогостоящие системы дальнего радиуса действия С-300 (различных модификаций), сколько ЗРК малого радиуса действия Тор-М 1, а также зенитные ракетно-пушечные комплексы "Панцирь" и "Тунгуска", экспорт которых в другие страны показал, что они могут быть доставлены за сравнительно короткий период (в отличие от С-300, поставки которых могут занять годы).

Весьма важным стимулом для иранцев могут стать многочисленные публикации и слухи о возможности нанесения США и/или Израилем превентивных ракетно-бомбовых ударов по объектам ядерной инфраструктуры Ирана, в частности по строящейся при содействии российских специалистов Бушерской АЭС (запуск ее реакторов намечен на 2004 г.).

Внутренние ограничители

Однако в Москве и в Тегеране не все позитивно оценивают это сотрудничество. Так, бывший министр обороны России маршал И. Родионов еще в конце 1996 года причислил Иран, наряду с Турцией и Пакистаном, к главным источникам угроз безопасности России. Аналогичной позиции придерживались и отдельные российские эксперты-востоковеды: "Военная помощь Ирану ставит Россию перед перспективой комбинации внутренней угрозы со стороны исламского экстремизма и внешней угрозы от мусульманского фундаменталистского режима Тегерана. Весьма вероятна эскалация от сдвигов, вызванных какой-либо формой мусульманского самоутверждения, религиозного или национального, к поддержке обычными вооружениями из-за границы мятежных экстремистов. Уровень угрозы может нарастать еще больше. Если не воспрепятствовать оказанию такой поддержки извне экстремистским силам на юге России, в их руках может оказаться оружие массового уничтожения"13. А российские эксперты по вопросам безопасности особо подчеркивают, что активное военно-техническое сотрудничество с Ираном напрямую связано с проблемами и ограничениями в обеспечении безопасности самой России.

В этой сфере действуют следующие ограничители. Москва не заинтересована в появлении у Тегерана ОМП и средств его доставки, способных поражать территорию РФ. А в такой перечень попадает значительный диапазон ракет средней дальности. Поэтому Россия должна строго выполнять свои обязательства по экспортному контролю над ракетными технологиями. С точки зрения обеспечения своей национальной безопасности она также не заинтересована в повышении военно-научного и производственного потенциала Тегерана. Значит, Москва должна ограничиваться продажей ему конечных продуктов своего ВПК, но не технологий14.

На перспективы военно-технического сотрудничества может повлиять и геополитическая составляющая. Несмотря на продолжающиеся как в самой России, так и на Западе, особенно в США, заявления о формировании региональной геополитической оси Москва — Тегеран или даже об их "стратегическом союзе", многие российские политики и эксперты весьма осторожно (некоторые даже скептически) оценивают возможности этих связей, считая, что они не должны идти дальше поставок вооружений (но не новейших технологий) и скоординированных (но не совместных) действий в региональной политике.

В ином случае, по их мнению, Россия окажется в сложном положении, то есть ей придется делать выбор между сохранением своих выгодных экономических и политических связей с Ираном и членством в клубе демократических государств. И надо сказать, что выбор был определен еще тогда, когда Россия отказалась от тоталитарного коммунистического режима, избрав в качестве основных ценностей идеалы либеральной демократии. Более того, по большому счету Москва принадлежит европейской цивилизации и не готова, несмотря на серьезные проблемы и разногласия, идти на антиамериканский или тем более на антинатовский "псевдоевразийский" союз с Тегераном. Правда, такой вопрос перед ней и не стоит. Но, конечно, для России было бы очень проблематично, если бы Иран (тем более США) поставил ее перед необходимостью такого выбора. При этом, безусловно, Москве выгодно активно развивать торгово-экономические связи с Тегераном, что позволит ей укрепиться на иранском рынке, а также создать трамплин для будущего прыжка в другие сферы двусторонних экономических отношений, в том числе и в военно-технические, исходя в первую очередь из принципа прагматизма15.

Не все просто и в Иране. Причем к сотрудничеству с Россией неоднозначно относится не только его политическая и религиозная элита, но и руководство силовых структур. Вооруженные силы страны состоят из регулярной армии "Артеш" и Корпуса стражей Исламской Революции (КСИР) "Пасдаран Инкилаб". Как отмечают некоторые аналитики, высший офицерский состав "Артеша" рассматривает Россию как вероятного (хотя и весьма ненадежного) союзника в противостоянии с США и их региональными партнерами, а военно-техническое сотрудничество с Москвой — как важнейший источник получения современных вооружений и технологий для нужд национальной армии. Несмотря на озабоченность, высказываемую иранским военным руководством в связи с действиями российских властей в Чечне, представители "Артеша" весьма позитивно оценивают роль Москвы в укреплении региональной стабильности и безопасности в Центральной Азии и на Кавказе.

Командование КСИР, созданного в годы ирано-иракской войны как основной опоры правящего теократического режима, относится к России более критически, но вынуждено учитывать геополитические интересы своей страны. Представители КСИР негативней оценивают российскую политику на Северном Кавказе, а саму Россию рассматривают как слабое и коррумпированное общество, что сказывается на всем спектре российско-иранских отношений. Но вместе с тем руководство этой структуры указывает на необходимость продолжения и углубления военно-технического и регионального сотрудничества с Москвой и вынуждено "закрывать глаза" на подобные проблемы16.

Однако, вопреки распространенному среди исследователей мнению, что "консерваторы" и верхушка шиитского духовенства более сдержанно или пессимистично относятся к сотрудничеству с Россией, не исключено, что в случае улучшения отношений Ирана с Западом, особенно с США, именно "консерваторы" станут более последовательными сторонниками военно-политических и военно-технических связей с Москвой.

По мнению ряда израильских и американских экспертов, России удалось искусно сыграть на политических амбициях Ирана и его внутренних беспокойствах, присущих "консервативным элементам", совместить их озабоченность сохранением стабильности в стране и антиамериканистские предубеждения теократической элиты Тегерана с геополитическими и экономическими интересами Москвы. С этой точки зрения данные силы склонны рассматривать российско-иранское сотрудничество как главную опору в своем собственном самоопределении, основанном не столько на поддержке исламских ценностей, сколько на ненависти к Америке.

При этом интересно отметить, что некоторые представители высшего руководства Ирана получили высшее образование в бывшем СССР (например, духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи в свое время окончил Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы). Наследие советского менталитета, наряду с некоторыми социальными и экономическими принципами, достаточно сильными среди "консерваторов", в симбиозе с доктринами хомейнизма и исламскими ценностями способствуют укреплению в этих кругах (и среди общественности страны) мнения о необходимости военно-политического взаимодействия или альянса с Москвой17.

Главный внешний ограничитель

Что касается США — основного противника военно-технического сотрудничества России и Ирана — то, несмотря на первоначальные довольно резкие высказывания американских официальных лиц о возможных негативных последствиях возобновления поставок российских вооружений Ирану, Вашингтон был вынужден смириться с ними, считая нецелесообразным, особенно после 11 сентября 2001 года, портить отношения с Москвой.

А до того не только представители Белого дома и Конгресса Соединенных Штатов, но и многие эксперты ведущих американских аналитических центров жестко критиковали военно-политические связи Москвы и Тегерана, рекомендовали вашингтонской администрации перейти к решительным мерам, даже предлагали ввести более серьезные санкции, причем уже не только против отдельных российских компаний, как это практиковалось ранее. Симптоматична в этом контексте позиция аналитиков крайне правого фонда "Наследие", в частности доктора Ариэля Коэна. В основном они делали акцент на увязывание вопроса о закупках Ираном российских конвенциональных вооружений с общей стратегией США по пресечению распространения ОМП, предлагали администрации президента проводить в отношении Москвы и Тегерана более продуманную и агрессивную политику, в частности предусмотреть следующие меры:

  • Сохранить и усилить американское военное присутствие в зоне Персидского залива, что необходимо для сдерживания от военных угроз, исходящих от Ирана, и защиты от них. Расширить меры по созданию действенного антииранского военного альянса на основе Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПС).

  • Строгий контроль над тем, чтобы американские предприятия не имели возможности участвовать в разрабатываемой иранцами, по утверждениям США, программы создания ОМП и ракетных средств его доставки, а также инвестировать российские проекты, которые Тегеран со временем сможет использовать для развития своей программы по созданию ОМП.

  • Поручить межведомственной рабочей группе по ОМП при Совете национальной безопасности США разработать стратегию введения санкций в отношении России и Ирана в ответ на нарушение ими, по утверждению американцев, режима нераспространения.

  • Возможность реструктуризации (?!) более чем 150 млрд долл. долга России Парижскому клубу только в обмен на свертывание российско-иранского военного сотрудничества, а также поставок технологий двойного назначения18.

Символической иллюстрацией реакции России на эти предложения стали слова депутата Государственной Думы РФ В. И. Ильюхина, заявившего, что официальные связи между Москвой и Тегераном начались еще до того, как Колумб открыл Америку, и не Соединенным Штатам учить Россию, как она должна строить отношения со своим ближайшим соседом — Ираном.

Террористические акты 11 сентября, активное участие Москвы в антитеррористической коалиции несколько изменили тон выступлений, направленных против продолжения российско-иранского сотрудничества в военной сфере и в ядерной энергетике.

Американские политики и эксперты начали признавать, что для России отношения с Ираном имеют намного большее значение, чем для США. В статье, вышедшей уже 12 сентября 2001 года в "Вашингтон таймс", приводились слова одного из ведущих американских специалистов по Ирану, участницы программы исследований каспийского региона, сотрудницы Гарвардского университета и автора нашумевшей книги об отношениях России и Ирана Бренды Шаффер: "Для России Иран — это то же, что для нас Мексика, мы должны предложить Москве серьезные стимулы для изменения отношений, но их у нас нет. Россия и Иран имеют ряд общих стратегических интересов, в то время как для США отношения с Ираном всегда будут второстепенными"19.

А в последних рекомендациях того же фонда "Наследие" уже не упоминается о введении комплексных санкций против России, признается важность экономических стимулов для Москвы в ее партнерстве с Ираном, хотя и говорится о сохранении жестких мер против отдельных фирм, однако только в отношении экспортирующих ядерные и ракетные технологии. К тому же фонд прелагает использовать такие каналы, как:

  • углубление консультаций на самом высоком уровне между правительствами США и России для предотвращения серьезной конфронтации между двумя державами по поводу российско-иранского ядерного сотрудничества;

  • предложение России серьезной экономической компенсации в обмен на приостановку в перспективе российско-иранского ядерного сотрудничества (видимо, речь идет уже не столько о Бушерской АЭС, сколько о возможном строительстве новых российских ядерных реакторов в Иране)20.

Свои коррективы в данную проблему вносят и итоги последней войны в Ираке. Так, по мнению российских экспертов, накануне "возможных" американских ударов по Тегерану руководство России не решится экспортировать в Иран высокотехнологичные вооружения, особенно средства ПВО. Любопытно в этой связи отметить, что поставки в Багдад и Тегеран бронетанковой техники никогда не вызывали у США и Израиля такой острой реакции, как даже слухи о возможных передачах систем ПВО21.

Фактор региональных проблем

В многочисленных исследованиях по проблемам российско-иранских отношений часто говорится об объективном совпадении геополитических интересов этих стран, поэтому нет необходимости углубляться в их подробное описание. Для понимания взаимодействия двух государств по региональным вопросам в 1990-е годы достаточно привести высказывание известного российского востоковеда Дины Малышевой: Иран и Россия на данном историческом отрезке нуждались друг в друге, тем более в связи с тем, что возможности Тегерана были ограничены, существовали определенные пределы его активизации в Закавказье, как, впрочем, и на всем постсоветском пространстве. Именно поэтому координация действий Ирана с Россией, остающейся, несмотря на ее нынешнее ослабление, влиятельной военно-политической силой в регионе, пошло на пользу обеим сторонам22.

Это сыграло определенную роль в обеспечении безопасности и других государств Южного Кавказа, в частности Армении, которая считается важнейшим стратегическим партнером России в регионе. Так, в результате скоординированной политики Ирана на Южном Кавказе Армения считала (и считает) Иран страной, способной уравновесить растущую здесь активность Турции. Партнерским отношениям между Тегераном и Ереваном способствует также отсутствие территориальных претензий и религиозных споров друг к другу23.

Однако приход к власти В. Путина ознаменовал собой внесение элемента двойственности в отношения между Ираном и Россией. С одной стороны, как уже отмечалось, Москва вышла из соглашения Гор — Черномырдин, заявив о желании углублять сотрудничество с Ираном в сфере ядерной энергетики и экспорта вооружений без оглядки на США. Но, с другой стороны, — и это даже оказалось некоторой неожиданностью для многих политиков и экспертов — в отношениях Москвы и Тегерана возникли отдельные разногласия. Вряд ли они серьезно отразятся на перспективах военно-технического сотрудничества, однако скажутся на политических связях этих государств и на их региональном взаимодействии.

Например, в тексте Договора об основах отношений и принципах сотрудничества между РФ и ИРИ, подписанного в ходе визита в Москву (март 2001 г.) президента Ирана Хатами, говорится, что если одна из этих стран подвергнется агрессии со стороны иного государства, то другая обязуется не оказывать никакой помощи агрессору. Как иронично замечают некоторые обозреватели, этот документ не только не предусматривает обязательной российской помощи Ирану в случае гипотетического удара по нему США, но и позволяет Москве легально оставаться в стороне от возможных проблем24. Наряду с некоторым улучшением российско-азербайджанских связей, а также противоречащей интересам Ирана позиции России по статусу Каспия, в отношениях между Москвой и Тегераном возникли и другие осложнения. Неприятным сюрпризом для иранцев стала довольно жесткая реакция Кремля на нашумевший инцидент 23 июля 2001 года. Тогда при поддержке авиации иранские военные корабли отогнали азербайджанское исследовательское судно из спорного сектора Каспийского моря25.

В условиях, когда официальная Москва, как кажется многим в Тегеране, несколько дистанцировалась от обложенного со всех сторон американскими "флажками" Ирана, некоторые иранские политические деятели не только начали обвинять Россию в "политической незрелости", но и высказывают серьезную озабоченность ее военными маневрами на Каспии. Неоднозначную реакцию в иранских политических кругах вызывает и количественное усиление российского военно-морского присутствия в регионе, например спуск на воду нового флагманского корабля Каспийской военной флотилии — большого сторожевого корабля "Гепард"26. Однако, как отмечают дипломаты, имеющие опыт работы со своими тегеранскими коллегами, внешней политике Ирана менее всего присуща публичность, что обусловлено вековыми традициями дипломатии этой страны. Зачастую подобные заявления имеют очень мало общего с реальной внешнеполитической линией государства и делаются лишь из учета общественного мнения как внутри ИРИ, так и за ее пределами.

Вышесказанное вовсе не означает, что речь идет о каком-то свертывании политических контактов между двумя странами. Наоборот, в последнее время в Москве и в Тегеране вновь все громче говорят о необходимости углублять взаимовыгодное сотрудничество во всех сферах. Но объективная реальность такова, что региональные проблемы, которые, как казалось, должны лишь объединять Россию и Иран, создают и определенные трудности в их политических отношениях.

Перспективы

Хотя обе стороны неоднократно заявляли, что отношения между ними позволяют судить о них как о "стратегических партнерах", вряд ли они выйдут на уровень четко зафиксированного военно-политического альянса. Все более проявляются расхождения по спорным вопросам: раздел Каспия, заметный крен российской политики в сторону Запада и т.д. Но Москва не откажется от продолжения выгодного ей курса на расширение экспорта Тегерану вооружений. В этом вопросе (за исключением продажи современных ракетных технологий и, вероятно, систем ПВО дальнего радиуса действия) вряд она будет прислушиваться к критике или финансовым обещаниям других стран. Единственным серьезным ограничителем здесь может быть платежеспособность Тегерана.

Важным фактором, способным серьезно помешать развитию военно-политического (но не военно-технического) сотрудничества, могут стать перспективы как налаживания отношений Ирана с США, так и, наоборот, резкого их ухудшения или (тем более) вооруженного конфликта между ними. Фактически для Москвы и Тегерана одним из наиболее неблагоприятных итогов операции США и их союзников в Ираке является то, что Соединенные Штаты будут оказывать на Россию все возрастающее давление с целью прекратить ее сотрудничество с Ираном в военно-технической сфере27.

В принципе Вашингтон смирился с тем, что ему не удастся убедить Москву полностью прекратить экспорт вооружений в Тегеран. Однако по отдельным весьма важным вопросам (например, поставкам ЗРК большой дальности С-300, ядерных технологий и оборудования "двойного назначения", хотя вряд ли сама Россия пойдет на такие шаги) США будут занимать более жесткую позицию. Но маловероятно, что речь вновь зайдет о санкциях. Во многом это предположение исходит из того, что санкции, введенные прежде США против Ирана и стран, поставляющих ему оружие, в том числе и в отношении некоторых российских компаний, не принесли желаемых Вашингтону результатов.

Особняком стоит вопрос о возможном американском ударе по АЭС в Бушере и о том, как этот удар может отразиться на отношениях России и Ирана, но это конкретно не относится к теме данной статьи.

Однако в любом случае достаточно стабильный уровень военно-технического сотрудничества России и Ирана будет сохраняться, учитывая и такие объективные факторы, как все более возрастающая необходимость замены западных систем оружия, имеющихся на вооружении иранской армии. Практически 90—95% такого оружия поставлено свыше 25 лет назад, давно морально и физически устарело, а его замена на современные западные системы весьма проблематична. С другой стороны, возрастающий объем импорта Тегераном российских вооружений, особенно современных систем ПВО и авиации, обуславливает увеличение объема работ по их техническому обслуживанию и последующей модернизации. Даже наиболее боеспособные самолеты иранских ВВС — МиГ-29, Су-24 и Су-25, по сравнению с авиацией, находящейся на вооружении группировки американских войск и их союзников в регионе, уже не полностью соответствуют требованиям современных боевых действий и поэтому требуют весьма дорогостоящей модернизации.

Что касается более долгосрочных перспектив (при сохранении в регионе относительно стабильной военно-политической ситуации), то, по различным оценкам, основными приоритетами ИРИ в военно-техническом сотрудничестве с Россией могут стать:

  • закупка новых (и модернизация имеющихся) современных комплексов ПВО различной дальности действия, РЛС, автоматизированных систем управления и связи ПВО для создания интегрированной системы противовоздушной обороны вокруг важных военных и промышленных объектов: заводов, авиационных и военно-морских баз, крупных городов, позиций ракет класса "земля — земля", в том числе и развернутых на островах;

  • приобретение новых комплексов береговой обороны (типа "Берег") и противокорабельных ракет (ПКР) (типа "Москит") наземного и воздушного базирования;

  • наращивание подводных сил ВМС, то есть приобретение еще одной-двух дизельных субмарин (проектов 877 ЭКМ или даже 677 "Амур"), модернизация уже имеющихся под комплекс крылатых ракет типа "Club";

  • экспорт управляемого оружия класса "воздух — поверхность", прежде всего противорадиолокационных ракет большой дальности, а также управляемых ракет и бомб для повышения эффективности основного ударного компонента ВВС — бомбардировщиков Су-24 МК;

  • модернизация имеющихся и закупка еще 15—20 МиГ-29 с соответствующим ракетным вооружением (в том числе оснащенных ракетами класса "воздух — воздух" типа РВВ-АЕ);

  • приобретение или совместная разработка авиационного комплекса ДРЛО (на базе А-50 или Ан-140) и нового истребителя (по примеру российско-индийского проекта Су-30 МКИ);

  • закупка современных десантных кораблей на воздушной подушке (2—3 единицы);

  • экспорт или совместная разработка и постройка нового корабля класса "корвет" или "фрегат";

  • долгосрочная программа модернизации бронетехники советского/российского производства;

  • программа по модернизации стрелкового оружия28.

Все это позволяет предполагать, что, даже учитывая некоторые финансовые трудности, Иран все же займет давно предписываемое ему третье место (после Китая и Индии) в ряду импортеров российского вооружения и боевой техники.

Исходя из вышеизложенного, представляется, что в ближайшем будущем Россия и Иран продолжат сдержанный и прагматичный подход к двустороннему сотрудничеству, несмотря на известное раздражение и политическое давление США и их региональных союзников. Он основан на самостоятельном, относительно независимом курсе в отношениях между Москвой и Тегераном, на развитии их взаимовыгодных военно-технических, торгово-экономических, научных и культурных связей.


1 См.: Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века / Под ред. В.А. Золотарева. М.: ИВО МО РФ, 2000. С. 212.
2 См.: Iran’s Military Forces: 1988—1993. Washington: CSIS, 1994. P. 22—24.
3 См.: Antonenko O. Russia’s Military Involvement in the Middle East // Middle East Review of International Affairs, March 2001, Vol. 5, No. 1. P. 33.
4 См.: Северцев Л. Россия — Иран: дружба навек? // Независимая газета, 5 апреля 2001; Коротченко И. Россия и Иран возобновили сотрудничество // Независимое военное обозрение, 12 января 2001.
5 См.: Iran’s Military Forces: 1988—1993. P. 24; Сафранчук И. Не бойтесь аятоллы с ружьем // Московские новости, 4 декабря 2000.
6 См.: Коротченко И. Указ. соч.
7 См.: Северцев Л. Указ. соч.
8 См.: Гушер А. Возможна ли ось Москва — Тегеран? // Азия и Африка сегодня, 2001, № 1. С. 32.
9 См.: Russia’s Arms for Iran // Jane’s Intelligence Digest, 8 December 2000.
10 См.: Hewson R. Iran’s New Combat Aircraft Waits in the Wings // Jane’s Defense Weekly, 20 November 2002. P. 15.
11 См.: Макиенко К. Последний рекорд русского оружия // Эксперт, 3 февраля 2003.
12 См.: Rubin M. What Are Iran’s Domestic Priorities // Middle East Review of International Affairs, June 2002, Vol. 6, No. 2. P. 27—30.
13 Хазанов А.М. Политика России на Ближнем и Среднем Востоке. В кн.: Ближний Восток: Проблемы региональной безопасности // Сост. М.Р. Арунова. М.: ИИИБВ, РАЕН, 2000. С. 199—202.
14 Подробнее об этом см.: Сафранчук И. Ядерные и ракетные программы Ирана и безопасность России: рамки российско-иранского сотрудничества. Ч. 1 // Научные записки ПИР-Центра (Москва), 1998, № 8.
15 См.: Сажин В.И. Россия и Иран: Проблемы стратегической перспективы. В кн.: Ближний Восток и современность. Вып. 4 / Отв. ред. М.И. Штемпель. М.: ИИИБВ, 1997. С. 259—267; Он же. Каковы рамки российско-иранского партнерства? // Независимая газета, 1 марта 2001.
16 Byman D.L., Chubin Sh., Ehteshami A., Green J. Iran's Security Policy in the Post-Revolutionary Era. Santa-Monica: RAND, 2001. P. 59—62.
17 См.: Berman I. Russia and the Mideast Vacuum // IASPS Research Papers in Strategy (Jerusalem-Washington), June 2001, No. 12. P. 22.
18 См.: Cohen A. Putin's Foreign Policy and US-Russian Relation // The Heritage Foundation Backgrounder, 18 January 2001, No. 1406; Cohen A., Phillips J.A. Countering Russian-Iranian Military Cooperation // The Heritage Foundation Backgrounder, 5 April 2001, No. 1425 [www.heritage.org].
19 Цит. по: Sands D.R. Putin Supports U.S. War on Terrorism, Resists Pressure to Sever Ties with Iran // The Washington Times, 12 September 2001.
20 См.: Cohen A. Russia and the Axis of Evil: Money, Ambition, and U.S. Interests // The Heritage Foundation Testimony, 26 February 2003; Он же. Preventing Crisis in U.S.-Russian Relations Over Moscow's Nuclear Technology Exports // The Heritage Foundation Executive Memorandum, 3 March 2003, No. 863 [www.heritage.org].
21 Подробнее об этом см.: Макиенко К. Иракский кризис и ситуация на рынке вооружений // Экспорт вооружений, январь — февраль 2003.
22 См.: Малышева Д.Б. Иран и проблемы региональной безопасности Закавказья. Материалы шестого заседания российско-иранского "круглого стола", Москва, 15—16 февраля 2000 г. В кн.: Ближний Восток и современность. Вып. 9 / Отв. ред. В.А. Исаев, А.О. Филоник. М.: ИИИБВ, 2000. С. 358—360.
23 См.: Novikova G. Armenia and the Middle East // Middle East Review of International Affairs. December 2000, Vol. 4, No. 4. P. 61—63.
24 См.: Freedman R.O. Putin and the Middle East // Middle East Review of International Affairs, June 2002, Vol. 6, No. 2. P. 3—4.
25 См.: Gunboat Diplomacy on the Caspian // RFE/RL Iran Report, 30 July 2001, Vol. 4, No. 28.
26 См.: Новиков В. Иран в американской "вилке" // Независимое военное обозрение, 7 июня 2002.
27 См.: Терехов А. Пентагон взялся за Иран: Вашингтон усилит давление на Москву в связи с ее сотрудничеством с Тегераном // Независимая газета, 26 мая 2003.
28 Об этом подробнее см.: Трофимов А. Анализ взглядов руководства Ирана на военно-техническое сотрудничество и перспективы России в регионе. М.: ИИИБВ, 10 апреля 2003; Теренков К. Модернизация вооруженных сил ИРИ и перспективы ирано-российского военно-технического сотрудничества. М.: ИИИБВ, 26 мая 2003.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL