РАЗДЕЛ РЕСУРСОВ КАСПИЙСКОГО МОРЯ: УЧАСТНИКИ, ИНТЕРЕСЫ, ПРОБЛЕМЫ

Вениамин ГИНЗБУРГ
Мануэлла ТРОШКЕ


Вениамин Гинзбург, кандидат технических наук, научный сотрудник Института Восточной Европы (Мюнхен, Германия)

Мануэлла Трошке, доктор экономических наук, научный сотрудник Института Восточной Европы (Мюнхен, Германия)


Немного истории

В числе наиболее острых и трудноразрешимых проблем, возникших в результате распада СССР на ряд самостоятельных государств, далеко не последнее место занял вопрос о распределении природных ресурсов бывшей единой страны. Процесс этот достаточно сложен, а разногласия сторон нередко служат причиной возникновения региональных конфликтов1. При этом часто ситуацию еще более осложняют претензии третьих стран, которые требуют пересмотреть условия договоров, заключенных ранее с Советским Союзом.

Яркий пример тому — проблема раздела Каспийского моря, шельф которого богат углеводородными ресурсами, а в водах сосредоточено около 90% мировых запасов осетровых рыб. На дно и акваторию моря, бывшие ранее под юрисдикцией СССР и Ирана, ныне претендуют пять государств: Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан. По результатам предварительной экспертизы, проведенной в 1990—1995 годах специалистами этих и других стран, залежи углеводородов региона первоначально сравнивались с ресурсами Персидского залива. Это известие породило ряд многообещающих проектов, привлекло в качестве их потенциальных инвесторов и разработчиков крупные нефтяные компании. Однако вскоре выяснилось, что часть наиболее богатых месторождений разбросана по акватории моря, причем весьма неравномерно. Поэтому каждое из них, в зависимости от будущего статуса Каспия и метода его раздела, может оказаться на территории той или иной страны. Это и служит основной причиной разногласий и конфликтов приморских государств, которые уже более десяти лет не могут найти приемлемого для всех решения.

Нельзя не отметить и другие вполне объективные причины повышенной политической напряженности в регионе и столь упорного и бескомпромиссного отстаивания этими пятью государствами своих интересов. Существенную роль здесь играет взаимная зависимость стран и политика доминирующей в регионе России. На начальном этапе самостоятельного существования в сложном экономическом положении оказались наиболее богатые углеводородными ресурсами Азербайджан, Казахстан и Туркменистан. У них поблизости нет ни достаточно крупных потребителей этих ресурсов, ни собственных газо- и нефтепроводов необходимой мощности и протяженности, ни приемлемых для торговли нефтью водных путей, что ставит их в зависимость от Москвы. Россия же, располагая развитой сетью газо- и нефтепроводов и доставшимися ей в наследство от СССР рынками сбыта, получила в регионе фактически полную монополию на транспортировку и реализацию этой продукции. Российские нефтяные и газовые компании, в свое время поддерживаемые правительством Б. Ельцина, использовали политику грубого и практически бескомпромиссного давления на власти и нефтегазовые комплексы этих стран с целью обеспечения своих максимальных экономических выгод.

И если Азербайджан и Казахстан уже имели какую-то ориентированную на экспорт промышленность, то Туркменистан — второй после России производитель и экспортер газа в регионе — оказался в самой тяжелой ситуации. В советские годы в его экономике сформировалась ярко выраженная сырьевая направленность — природный газ, сырая нефть и нефтепродукты (в небольших количествах) составляли более 60% экспорта этой союзной республики. Приграничные же государства — Казахстан, Узбекистан и Иран — ныне располагают собственными разрабатываемыми источниками углеводородов и не нуждаются в значительных закупках, а в Афганистане политическая ситуация крайне нестабильна. Россия хотела приобретать туркменский газ по весьма заниженным ценам и отказывалась транспортировать его в страны Западной Европы. Основными потребителями этого газа были Украина, Грузия и некоторые другие республики постсоветского пространства. Ашхабад был вынужден снизить производство газа. Далее ситуация еще более ухудшается. Страны-импортеры не выполняли своих платежных обязательств, в результате чего экспорт голубого топлива не приносил ожидаемых доходов, сальдо внешнеторгового баланса стало отрицательным. Имея собственных крупных дебиторов, Туркменистан вынужден был брать кредиты для поддержания и развития собственной экономики. Валовой внутренний продукт снижался, и лишь с 1998 года, по данным Туркменстатпрогноза, наметилась тенденция к его стабилизации и постепенному росту.

С 1992 по 1999 годы подобный прессинг со стороны России в большей или меньшей степени ощущали все постсоветские страны региона. А их экономическое и политическое разобщение усложнило взаимоотношения, вызвало повышенное стремление к полной независимости друг от друга, обусловило поиск новых союзников и партнеров, обострило конкурентную борьбу. Отказавшись от совместного поиска наиболее приемлемых для всех решений, каждая страна начала самостоятельно искать выход из сложившейся ситуации. Зародились и уже реализуются грандиозные проекты строительства магистралей для транзита нефти и газа новым потребителям, пересматривается политика в сфере определения цен, меняются экономические приоритеты.

В связи с многолетним экономическим спадом и по ряду других причин вести разведку и разработку месторождений, развивать собственную нефте- и газоперерабатывающую промышленность, проектировать и строить трансконтинентальные трубопроводы каждой из этих стран, конечно же, самостоятельно не под силу. Для решения этих задач они привлекают крупных зарубежных инвесторов и исполнителей. При этом, наряду с чисто экономическими интересами, здесь явно просматривается надежда и на политическое прикрытие со стороны заинтересованных партнеров. Однако крупных инвесторов привлекают в основном многообещающие проекты, основанные на перспективах разработки мощных ресурсов, в результате чего борьба за принадлежность месторождений на шельфе Каспия еще более обостряется. Появляются спорные залежи, разногласия между странами региона углубляются. Столь продолжительный период напряженного противостояния негативно отражается на экономике этих стран и на политической ситуации в регионе.

Положительные тенденции в решении обозначенных проблем наметились лишь в 2000 году, после смены российского правительства. В первые же месяцы своего правления В. Путин посетил все прикаспийские государства и провел конструктивные переговоры с их лидерами. Вместо грубого давления на эти страны Москва стала проводить гораздо более гибкую и эффективную политику, направленную на поиск общих интересов, взаимовыгодных экономических и политических решений. И за последние три года в этой сфере заметен несомненный прогресс. Заключен ряд соглашений, способствующих новому сближению прикаспийских государств. Так, между Москвой и Астаной успешно прорабатываются и заключаются договоры о совместной разработке ранее спорных нефтяных месторождений и транспортировке нефти по территории России2, прогнозируется высокая вероятность транзита части казахской нефти по нефтепроводу Баку — Тбилиси — Джейхан, увеличиваются закупки Россией туркменского газа по взаимовыгодным ценам, улучшаются условия его транзита и т.д. И хотя многие спорные вопросы еще не решены, совершенно очевидно, что лидеры всех государств региона готовы к их обсуждению и поиску приемлемых для всех решений.

Раздел Каспийского моря, позиции стран

Первоначально многие средства массовой информации и ряд политических лидеров прибрежных государств сводили проблему раздела Каспийского моря к определению его статуса. Вопрос о том, что же представляет собой этот замкнутый водоем — озеро или море, они продолжают обсуждать и сегодня, правда уже в меньшей степени. Аргументы сторонников каждой версии столь обширны и убедительны, что принятие решения усложняется с каждым днем. (Эта тема широко освещается в средствах массовой информации, так что останавливаться на подробностях не имеет смысла.) Предполагалось, что признание статуса водоема автоматически приведет к его разделу в соответствии с международными нормами и проблема будет решена. Однако развитие событий свидетельствует, что стремление вогнать нестандартный водоем в рамки международного права, скорее всего, не принесет желаемого результата. Ведь по сути дела страны делят не само море, а нефтяные и газовые месторождения его шельфа. И здесь нужны особые подходы, которые ныне пытаются найти и согласовать правительства пяти прикаспийских государств.

Россия

После распада СССР Российская Федерация продолжала считать Каспийское море закрытым водоемом, правовой режим которого регулируют советско-иранские договоры. В этом ее поддерживали Туркменистан и Иран. В 1992 году Москва объявила Каспий "замкнутым морем" с 12-мильной зоной территориальных вод прибрежных государств и дала согласие на привлечение третьих стран к освоению его природных ресурсов "на условиях, согласованных между всеми прикаспийскими государствами"3. Однако эта многообещающая фраза повисла в воздухе, официальных сообщений о согласованиях не поступало, и каждая страна привлекла к разработке месторождений, которые она считала своими, интересующих ее партнеров.

Вскоре возникли сомнения в правильности первоначально принятого решения, и Россия стала менять свое мнение с поразительной частотой. В 1995 году она выступила с инициативой установить 20-мильную зону территориальных вод и предоставить прикаспийским странам равные права на разработку месторождений в центральной части моря. А уже в октябре 1996-го Москва подписала с Тегераном и Ашхабадом меморандум о намерении учредить трехстороннюю нефтяную компанию для разработки дна Каспия, а также поддержала иранскую версию раздела с предоставлением каждому прикаспийскому государству права на суверенное использование 20-мильной зоны территориальных вод и дополнительной 20-мильной исключительной экономической зоны. В ноябре того же года она предложила определить зону исключительной юрисдикции по отношению к минеральным ресурсам в пределах национальных секторов шириной 45 миль от берега. В июле 1997-го Россия и Азербайджан подписали соглашение о совместной разработке нефти на азербайджанской части шельфа, включая месторождения, оспариваемые Туркменистаном. В июле 1998 года Борис Ельцин и Нурсултан Назарбаев, даже предварительно не поставив в известность лидеров других прикаспийских стран, подписали договор "О разграничении дна северной части Каспийского моря с целью соблюдения суверенных прав на недропользование". Конечно же, подобный подход вызвал негативную реакцию соседних государств и еще более обострил ситуацию.

Гораздо гибче и плодотворнее подходит к данной проблеме новое российское правительство. В результате дополнительного анализа ситуации и консультаций с лидерами других прибрежных государств оно предложило разделить дно моря по срединной линии, которая принимается за основу при определении граничных координат. Все заинтересованные страны постсоветского пространства в принципе согласились с такой методикой, но вместе с тем возникли новые причины для разногласий. Уровень этого водоема постоянно меняется, даже сезонные и среднегодовые его колебания существенно влияют на координаты срединной линии, и (в зависимости от принятых исходных данных) ряд наиболее перспективных месторождений оказывается в экономических зонах различных государств. Бурные дискуссии вызвали и методы определения координат срединной линии, появились новые спорные прецеденты, принятие общего решения затягивалось.

А время явно работает не на Россию. Вначале многие ее специалисты и средства массовой информации с большим скепсисом относились к планируемому строительству мощных нефтепроводов Азербайджана и Казахстана, газопроводов Туркменистана, открывающих этим странам пути к рынкам Европы и Азии. Подобные замыслы казались им феерическими и неосуществимыми. Но указанные страны упорно продолжали прорабатывать намеченные направления, постепенно находили инвесторов и гарантов, проекты не только приобретали осязаемые черты, но и начали осуществляться, причем довольно быстрыми темпами. Опасность ослабления политического влияния в регионе усугубилась для Москвы вполне реальной угрозой серьезной конкуренции на рынке углеводородных ресурсов.

К тому времени возникли и новые факторы: регион стал объектом внимания крупного инвестиционного капитала третьих стран, а ослабление позиций России в постсоветских государствах привело к резкому увеличению в них политического и экономического присутствия государств-инвесторов и гарантов, в первую очередь США, Великобритании и Германии. Угроза потерять влияние в регионе послужила мощным стимулом активизации российских политических и экономических деятелей, обусловила дальнейшую либерализацию политики, проводимой Москвой.

Буквально в течение года были организованы консультации на всевозможных уровнях, подписаны политические и экономические договоры со всеми постсоветскими государствами региона. Спектр направлений переговоров, решаемых вопросов и заключаемых договоров широк как никогда — от военного и экономического сотрудничества с Азербайджаном до совместной разработки месторождений с Казахстаном и закупки большей части производимого Туркменистаном на экспорт газа уже по ценам и условиям Ашхабада. Крупнейшие российские компании выражают готовность подключиться к реализации проектов, еще недавно казавшихся утопическими.

С целью упрощения ситуации и ускорения процесса раздела Каспия Москва предложила определить двусторонними договорами так называемую модифицированную линию. Параллельно с общим переговорным процессом Россия провела консультации с Казахстаном и Азербайджаном, в результате которых 14 мая 2003 года подписано трехстороннее соглашение о точке стыка линий, разграничивающих сопредельные участки дна. Согласно этому документу Москва получила 19%, Астана — 29%, Баку — 18—19%4. Очевидно, что ведущую роль в переговорном процессе сыграла предварительная договоренность государств о совместной деятельности в сфере разведки, добычи, транспортировки и реализации углеводородов ранее спорных месторождений.

Исламская Республика Иран

Иран имеет самое короткое побережье на Каспии, в результате чего при разграничении моря по срединной линии на долю Тегерана выпадает около 14% шельфа5. Естественно, все способы раздела, основанные на учете протяженности береговой линии, его не устраивают. Поэтому он изначально настаивает на разделе моря на равные для всех прикаспийских государств секторы либо соглашается на раздел прибрежных зон с правом совместного использования углеводородных ресурсов центрального шельфа.

Острая конфликтная ситуация между Тегераном и Баку возникла из-за месторождения, называемого в Азербайджане "Алов — Араз — Шарг". Несмотря на претензии Ирана и незавершенный раздел шельфа, то есть на явное наличие спорного вопроса, 21 июля 1998 года Азербайджан подписал с несколькими зарубежными компаниями соглашение о разведке, разработке и долевом разделе добычи6 этого месторождения и попытался приступить к его разработке. Далее события развивались весьма неприятно, но вполне закономерно: за волевым решением одной страны последовали силовые действия другой. Так, 21 июля 2001 года Тегеран заявил, что он не позволит нарушать на Каспии свои права и национальные интересы. Конечно же, в первую очередь речь шла именно об этом спорном месторождении. Несмотря на недвусмысленное предупреждение, Азербайджан попытался продолжить реализацию проекта и планировал уже в августе начать бурение первой разведочной скважины, для чего направил в этот район арендованное судно "Геофизик-3". 23 июля к изыскателям подошел корабль военно-морских сил Ирана с требованием немедленно покинуть спорную территорию. Разумеется, это требование было выполнено и все работы отложены до принятия окончательного решения о принадлежности спорного месторождения7.

В настоящее время Иран достаточно активно участвует в переговорах с Россией и с другими прикаспийскими странами в решении проблем раздела моря и обеспечения охраны его экологии. Последние встречи российских и иранских дипломатов отмечены значительными позитивными сдвигами, однако конкретные проблемы еще не решены. Тегеран с интересом рассматривает новые предложения Москвы о возможности не долевого, а ресурсного раздела территорий, проводит двусторонние переговоры с Ашхабадом, высказывает заинтересованность в совместной разработке ряда месторождений.

Вместе с тем иранская сторона считает незаконным трехстороннее соглашение России, Казахстана и Азербайджана8, продолжая заявлять о своем праве на 19,7—20,3%-ю долю Каспия. Москва же твердо стоит на сохранении принятого договора9.

Казахстан

Казахстан в настоящее время находится в наиболее выгодном положении. Запасы его крупных месторождений подтверждены и успешно разрабатываются. По собственным прогнозам, к 2005 году республика будет ежегодно добывать до 60 млн т нефти, а к 2010 — 88 млн т, то есть почти вдвое больше, чем в 2002-м. До 2008—2009 годов ныне действующие трубопроводы смогут обеспечить нефтяной экспорт страны. В первую очередь это магистраль Атырау — Самара (позволяет прокачивать 15 млн т казахстанской нефти в год), Каспийский трубопроводный консорциум (мощность — 28,2 млн т в год, подает нефть в Новороссийск и далее на внешние рынки) и ряд других трасс. В перспективе возможно подключение к нефтепроводу Баку — Тбилиси — Джейхан, рассматривается возможность и целесообразность строительства еще двух трубопроводов: Казахстан — Туркменистан — Тегеран мощностью 25 млн т и Казахстан — Туркменистан — Харг — 50 млн т. Перспективным также считается китайское направление10.

Спорные вопросы с Россией и Азербайджаном решены в двухстороннем порядке, а принятые решения не затрагивают интересов других прибрежных стран. Согласно подписанному В. Путиным и Н. Назарбаевым соглашению по разграничению морского дна и недр месторождения "Хвалынское" и "Центральное" достались России, а самое богатое — "Курмангазы" — Казахстану. Все три месторождения предполагается разрабатывать на равной долевой основе.

Главное, что и в перспективе обе страны намерены расширять сотрудничество в этой сфере.

Азербайджан

Самую высокую активность в освоении углеводородных ресурсов Каспия проявил Азербайджан. Пока остальные заинтересованные стороны искали пути решения проблемы раздела морского шельфа, Баку развил бурную деятельность по привлечению инвестиций для разведки и разработки нефтяных и газовых месторождений каспийского дна, часть которого твердо обозначил своей собственностью без должного согласования с другими государствами региона. Такой подход породил ряд острых конфликтов и поставил Азербайджан в сложное политическое и экономическое положение. Ситуация еще более обострилась, когда после уточнения действительные запасы ряда месторождений оказались далеко не столь перспективными, как ожидалось. Страна сконцентрировала усилия на скорейшей разработке в одностороннем порядке подтвержденных, но спорных (по принадлежности) участков.

С 1994 по 2001 год республика подписала более 20 международных соглашений по разработке своих углеводородных ресурсов с участием порядка 30 зарубежных компаний. Предполагалось, что с помощью иностранных инвесторов к 2015—2020 годам можно будет довести ежегодную добычу нефти ориентировочно до 60 млн т, природного газа — до 60 млрд куб. м. Этого вполне хватит, чтобы окупить все вложения и обеспечить стране быстрый экономический рост. Инвестиции привлечены, но ряд возникших экономических и политических осложнений сдерживает движение к намеченным рубежам. Так, проверочное бурение не подтвердило предполагаемых запасов ряда месторождений на суше и акватории моря11. Изыскателей разочаровали структуры "Карабах", "Кюрдаши", "Араз-Дениз", "Огуз", "Апшерон", блок "Дан — Улдуз — Ашрафи" и т.д. Это, конечно, негативно скажется на первоначально декларированном экономическом взлете, но есть и крупные подтвержденные месторождения: "Азери — Чираг — Гюнешли" и "Шах-Дениз". Они вполне могут обеспечить стране приемлемый экспорт.

Довольно успешно решаются и проблемы с транспортировкой нефти. Начато строительство магистрали Баку — Тбилиси — Джейхан, по которой нефть должна пойти на мировые рынки нефти. Дискуссии вокруг этой трассы (ее протяженность — 1 730 км, проектная стоимость — 2,95 млрд долл., ежегодная пропускная способность — 50 млн т) продолжалось с начала 1990-х годов. Лишь в 2001-м участники проекта официально объявили, что она пройдет по территории Азербайджана, Грузии и Турции. Необходимые для рентабельности объемы нефти, по оценкам акционеров, можно получить с площадей "Азери — Чираг — Гюнешли" в 2008—2009 годах. Однако для более полного использования производственной мощности и скорейшей окупаемости нефтепровода предполагается использовать его для транзита нефти и других месторождений. Кроме того, рассматриваются возможности подключения новых партнеров, в частности перекачивать часть казахстанской нефти. Казалось бы, все идет нормально, однако в вопросах раздела Каспийского моря и его ресурсов Азербайджан проявил стремление к тому, чтобы принимать односторонние решения, не всегда достаточно обоснованные, и поразительную несговорчивость. Очевидно, что одна из причин тому — споры о принадлежности так необходимых ему месторождений "Кяпаз", "Азери", "Чираг" и "Алов — Араз — Шарг".

С самого начала лидеры страны требовали разделить Каспий на национальные секторы с приданием им статуса полного суверенитета как частям государственных территорий12. Они не согласились с первоначальным предложением России о создании 12-мильной прибрежной зоны каждого государства с совместным использованием остальных ресурсов шельфа. Затем Баку категорически отверг инициативу Москвы о создании 45-мильной зоны от берега каждого государства, поскольку за пределами азербайджанской 45-мильной зоны есть многообещающие запасы нефти и газа. До января 2001 года страна настаивала на своем варианте раздела не только морского дна, но и водной толщи, а также воздушного пространства над ней. Возникли острые конфликты с Ираном и Туркменистаном, причем Азербайджан просто игнорировал их вполне справедливые требования о неприкосновенности спорных месторождений до принятия общего решения.

Первые позитивные сдвиги наметились лишь в январе 2001 года после визита В. Путина в Баку. Азербайджан согласился с разграничением дна Каспия на секторы с использованием принципа модифицированной срединной линии. Существенные изменения произошли после недвусмысленно продемонстрированного Ираном намерения защищать свои интересы с помощью военной силы. Самостоятельно противостоять Тегерану Баку, конечно, не может. А под угрозой военного конфликта говорить с инвесторами о разработке месторождений бессмысленно. Россия, очевидно уже уставшая от постоянных споров, мудро предпочла напрямую не ввязываться в конфликт, однако переговоры с Ираном и другими заинтересованными сторонами активизировались.

Конфликт с Туркменистаном возник в основном из-за различных подходов к определению координат модифицированной линии, используемой при разграничении секторов. Спорными являются богатые месторождения, названные Баку "Чираг", "Азери", "Кяпаз" и переименованные Ашхабадом соответственно в "Осман", "Хазар" и "Сердар". Претензии Туркменистана вполне обоснованны и, конечно же, их необходимо обсуждать и решать. Тем более что месторождения действительно расположены ближе к туркменскому побережью: "Кяпаз" на 80 км, "Азери" примерно на 40 км, а "Чираг" на 16 км13. Однако понятие "побережье" каждая из этих стран трактует по-своему. Разница позиций заключается в следующем. Ашхабад настаивает на широтном методе раздела14, то есть между берегами проводится параллель, а по равноудаленным точкам географической широты — срединная линия. Баку же отталкивается от крайних точек побережья — от оконечности полуострова Апшерон (со своей стороны), выступающего в море на несколько десятков километров.

Оба государства твердо стоят на своих позициях, а проблема требует решения, желательно мирного. Однако вместо поиска взаимоприемлемых вариантов Азербайджан продолжает работы на спорных участках, игнорирует все заявления Туркменистана, что обостряет ситуацию и усложняет общий переговорный процесс.

Туркменистан

При относительно небольшом по численности населении, порядка 5,5 млн человек, республика находится на третьем месте в мире по запасам природного газа. Только на суше объемы его месторождений приближаются к 3 трлн. куб. м, а на шельфе Каспийского моря, по экспертным оценкам, составляют 5,5 трлн. куб. м15. Имеющиеся производственные мощности вполне позволяют поддерживать его добычу и экспорт на уровне 60—70 млрд куб. м в год, причем при необходимости могут быть расширены. Ряд информационных источников сообщает о неудовлетворительном техническом состоянии газовых магистралей, хотя и не приводит конкретных подтверждающих материалов. Но даже в этом случае восстановление проектных мощностей и их расширение — дело лишь времени и средств. По мнению многих специалистов, природный потенциал вполне дает стране возможность увеличить добычу до 120—160 млрд куб. м в год. К тому же в республике есть немалые запасы нефти и других полезных ископаемых. Так что при наличии рынков сбыта и средств транспортировки углеводородов она вполне могла бы обеспечить себе стабильное экономическое существование и развитие.

Проблема заключается в неудобном для реализации газа и нефти географическом положении, а также в многолетней специализации экономики на добыче и реализации сырьевых ресурсов. Мощных газо-химических комплексов для переработки собственного газа в стране нет, а для их строительства необходимы не только время, но и крупные инвестиции. Наиболее весомым источником средств для дальнейшего развития экономики в ближайшей перспективе остается экспорт газа.

Потенциальные крупные рынки для его сбыта находятся на большом удалении, у приграничных стран есть свои большие запасы углеводородов, и сегодня Туркменистан может экспортировать лишь небольшое количество энергоресурсов, необходимых для удовлетворения локальных нужд близлежащих регионов. В настоящее время у Ашхабада есть условия для перекачки крупных объемов голубого топлива только по построенной еще в советское время системе трубопроводов, в связи с чем он зависит от соседей и сталкивается с рядом других серьезных трудностей.

Трубопроводы проходят в основном по территориям Узбекистана и Казахстана в Россию и далее на запад. Ташкент и Астана расширяют собственный экспорт, так что и в перспективе транзит туркменского газа может быть ограничен. Для дальнейшего развития его экспорта в этом направлении необходимо увеличить мощности действующих магистралей либо построить новый трубопровод по дну либо вдоль побережья Каспия. Ситуация существенно улучшилась после заключения соглашения с Россией (10 апреля 2003 г.) о сотрудничестве в газовой отрасли и последующими договорами с Украиной. Таким образом, на ближайшие 25 лет Ашхабад обеспечен достаточно надежными рынками сбыта, но опять попал в определенную зависимость от Москвы.

Что касается проблемы раздела Каспийского моря, то Туркменистан проявляет стремление к развитию переговоров. Свидетельство тому — саммит прикаспийских государств, состоявшийся весной 2002 года в Ашхабаде. И хотя существенных позитивных сдвигов в решении этой проблемы не было, нельзя отрицать несомненный позитив самой этой встречи. Наконец-то в переговорном процессе непосредственно участвовали главы всех заинтересованных стран, достаточно четко определен круг подлежащих дальнейшему обсуждению вопросов, на высшем уровне принято решение о продолжении диалога. Для первого раза это совсем немало — противоречия и обиды, накопившиеся между странами за годы противостояния и многократных обострений отношений в результате попыток решать проблемы в одностороннем порядке, были настолько велики, что прийти к консенсусу в ходе одной встречи вряд ли было возможно.

Позиция самого Туркменистана за последние несколько лет существенно менялась — в зависимости от предлагаемых другими государствами вариантов, что подтверждает намерение Ашхабада продолжать поиск приемлемого для всех решения. В частности, сегодня лидеры государства в принципе согласны с российской инициативой о разделе моря по модифицированной срединной линии, и нынешние обсуждения касаются в основном метода ее определения. Есть и собственное альтернативное предложение: определить всем государствам вдоль побережья 12-мильную зону и добавить к ней 35 миль в качестве зоны экономических интересов16. В плане обсуждения двусторонних интересов приграничных стран у Туркменистана нет спорных территорий и месторождений ни с Казахстаном, ни с Ираном. Однако требует разрешения проблема спорных месторождений с Азербайджаном.

Что дальше?

Итак, позиции определены, переговорный процесс продолжается, количество спорных вопросов постепенно сокращается, но до полного решения проблем еще далеко. 27—28 февраля 2003 года в Баку состоялось восьмое заседание специальной рабочей группы (на уровне заместителей министров иностранных дел прикаспийских государств) по разработке Конвенции о правовом статусе и разделе ресурсов моря. Участники встречи рассмотрели преамбулу и три из двадцати двух статей17, определились с идеологией подхода к решению проблемы. В середине мая в Алматы прошло девятое заседание этой рабочей группы. По словам главы российской делегации господина В. Калюжного, удалось пройти по тексту всей конвенции, согласовать еще ряд статей, выделить аспекты, требующие дополнительных консультаций, договориться о проведении (до десятого заседания группы) двусторонних консультаций для урегулирования разногласий18. Основные вопросы предстоит решать на дальнейших встречах, в частности, преодолеть проблемы, связанные с претензиями Ирана на 20%-ю долю в будущем разделе моря и с разделом спорных месторождений; уточнить маршруты нефте- и газопроводов; согласовать ряд других позиций.

Разногласия между Азербайджаном, Туркменистаном и Ираном не только сдерживают принятие окончательного решения, но и способствуют дальнейшему обострению ситуации. Напряженная политическая обстановка заставляет страны предпринимать превентивные меры для защиты своих интересов. Явно прослеживается начавшаяся милитаризация моря. После военной угрозы Баку со стороны Тегерана Россия проводит учения Каспийской военной флотилии, Азербайджан привлекает военных специалистов Турции. В конце февраля 2003 президент Азербайджана Гейдар Алиев встретился с президентом США Дж. Бушем для обсуждения комплекса проблем, связанных с разработкой и эксплуатацией каспийских месторождений, а также вопросов региональной безопасности. В то же время Азербайджан подписывает договор о военно-техническом сотрудничестве с Россией19. Казахстан готовится к оперативно-стратегическим учениям с привлечением всех видов и родов войск национальной армии. При этом Министерство обороны республики не скрывает, что "основная цель учений — планирование мероприятий по обеспечению военной безопасности Западного региона страны"20. И хотя у Казахстана сегодня уже нет острых спорных вопросов с соседями по Каспию, Астана проявляет вполне объяснимое стремление к укреплению своих силовых структур и границ21 в стратегически важном регионе с нестабильной ситуацией.

Для предупреждения возможной эскалации противостояния и милитаризации региона необходимо безотлагательно решить всех спорные вопросы путем переговоров. Обозреватели ряда средств массовой информации уже оценивают расстановку сил. Однако даже при небольшом военном конфликте, независимо от его исхода, проигравшими окажутся все стороны. Во-первых, этот относительно небольшой закрытый водоем совершенно не приспособлен природой к подобным формам человеческой деятельности и может попросту прекратить свое существование. Во-вторых, разрушение морских скважин и трубопроводов не только от военных действий, но и от получивших ныне распространение террористических актов, приведет к оттоку инвестиций со всеми очевидными последствиями.


Работа выполнена в рамках проекта научных исследований "Zwischen Russland und China: Reformmodelle und Governance in Zentralasien", финансируемого Volkswagenstiftung.
1 См.: Clement H., Knogler M., Troschke M. Das "Great Game" am Kaspischen Meer und die russische Integrationspolitik. Stand und Perspektiven der Wirtschaftlichen Integration in Ostmitteleuropa und der GUS // Osteuropa-Institut München, Working Papers, December 1998, No. 216.
2 См.: Sarsenova K. A Line of Partnership at the Caspian Sea Is Defined // The Times of Central Asia, 29 May 2003.
3 Будаев А. Проблема политико-правового статуса Каспийского моря // Мировая энергетическая политика, июнь 2002, № 4.
4 См.: Панфилова В. Трехсторонний договор по Каспию заключен // Независимая газета, 21 июня 2003.
5 См.: Грунин В.Ф. Правовой статус Каспийского моря и проблемы национальных интересов Российской Федерации в прикаспийском регионе // Журнал теории и практики Евразийства, 2001, № 13.
6 См.: Гушер А.И. Геостратегические измерения Каспия // Журнал теории и практики Евразийства, 2003, № 22.
7 См.: Факирли А. Нефтяной бум откладывается // Нефтегазовая вертикаль, 2001, № 13.
8 См.: Жарикбаев А. Принципы сотрудничества по разведке, добыче и разделу // Интернет-газета "Gazeta.kz", 27 июня 2003 [http://www.gazeta.kz].
9 См.: Дубнов А. Разговоры о 20-процентном принципе раздела Каспия — потеря времени // Время новостей, 19 мая 2003 [http://www.rambler.ru/db/news].
10 См.: Кутузова М. Экспорт нефти и газа российского региона // Федеральный справочник "Россиянефть", 5 мая 2003 [http://www.rusoil.ru/review].
11 См.: Wochenbericht des DIW 24/98: Die Energiewirtschaft am Kaspischen Meer: Enttäuschte Erwartungen — unsichere Perspektiven.
12 См.: Грунин В.Ф. Указ. соч.
13 См.: Куртов А. Топливно-знергетический комплекс Туркменистана: проблемы и перспективы // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 3 (15).
14 См.: Кириченко В. Каспийская буря в бокале "КЛИКО" // Экспресс К, 30 января 2000 [www.Caspinfo.ru].
15 См.: Виноградова О. Туркменский тюльпан // Нефтегазовая вертикаль, 2001, № 12.
16 См.: Ниязов С. По Каспию разногласий между Казахстаном и Туркменистаном нет // CAN, 5 июля 2001 [www.Caspian.ru].
17 См.: Дубнов А. Мы не против многовекторности маршрутов экспорта нефти // Время новостей, 28 февраля 2003 [http://www.vremya.ru].
18 См.: Дубнов А. "Разговоры о 20-процентном принципе раздела Каспия — потеря времени".
19 См.: Коротченко И., Кожушко М. "Тонкая дипломатия" Сергея Иванова // Независимая газета, 28 февраля 2003.
20 Плугатарев И. Военные игры на Каспии // Независимая газета, 17 февраля 2003, № 31 (2864).
21 См.: In the Kazakh Sector of the Caspian Sea Frontier Control Has Intensified // The Times of Central Asia, 29 May 2003.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL