ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ ГРУЗИНО-АРМЯНСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Асбед КОЧИКЯН


Асбед Кочикян, соискатель степени кандидата наук Бостонского университета и приглашенный лектор Уитонского колледжа (Уитон, штат Иллиноис, США)


Кавказ издавна славится пышной растительностью, бесстрашием воинов и гостеприимством. Однако в последние века фортуна не была благосклонна к этому региону, он стал ареной борьбы между империями, его земли опустошались в ходе внутренних и межгосударственных войн. Теперь же созданныaе в результате распада Советского Союза новые кавказские государства сами определяют свой путь и модели развития, в том числе и в сфере обеспечения независимости и сохранения национальной самобытности. Вместе с тем, несмотря на схожие культурно-исторические традиции, Грузия и Армения предпочитают следовать различными, а иногда и противоположными внешнеполитическими курсами, что касается и отношений с общими для обеих стран соседними государствами.

В данной статье предпринимается попытка оценить грузино-армянские связи и в общих чертах описать их основные параметры, а также внутриполитические, исторические и стратегические факторы, влияющие на восприятие этими государствами себя и своего окружения.

Краткий исторический обзор

Взаимосвязи этих двух народов сложились раньше, чем были установлены отношения между двумя государствами, их история теряется в глубине веков1. На протяжении столетий оба народа соединяла дружба, а в некоторые моменты истории они входили в состав единых государств, возглавляемых грузинскими или армянскими царями. Один из первых примеров таких связей относится к пятому веку н.э., когда грузинский царь Вахтанг Горгасали (Горгосал) восстал против персидского владычества при поддержке армянского феодального рода Мамиконян2. Восстание было подавлено, однако оно стало одним из первых случаев, когда оба народа противостояли общему врагу. В течение следующих нескольких веков связи между ними укреплялись, результатом чего стало восхождение феодального рода Багратуни (Багратиони в грузинской версии) на престолы двух стран3. Эта династия царствовала в Грузии до 1801 года, гораздо дольше, чем в Армении, где ее правление закончилось в 1045-м.

На долю каждой из стран выпало пережить господство чужеземцев: все началось с захвата их земель римлянами, затем персами, а со временем — арабами, турками и русскими. Однако благодаря географическому положению Грузии — вдали от основных путей, соединяющих Восток и Запад, — у нее было меньше препятствий для государственного строительства. Независимое грузинское царство просуществовало до начала XIX века. Именно благодаря этому преимуществу его правителям, таким как Давид Строитель и царица Тамар, удалось создать сравнительно стабильное царство на территории Грузии и северной Армении.

Многие армяне бежали с разоренных войной земель в Грузию, прежде всего в ее южную часть, ныне известную как Джавахети (в армянской версии Джавахк). Кстати, поселения там основывали не только они, но и грузинские цари, которые были заинтересованы в армянских ремесленниках и купцах, способных укрепить их государства. К тому же армяне служили в грузинских войсках, порой получая самые высокие должности и звания. В результате всего этого они стали неотъемлемой частью грузинской государственности4. До русско-турецкой войны 1828—1829 годов большинство прибывших армян проживало в столице Грузии Тбилиси. Когда южные районы страны отошли к России, сюда эмигрировали многие армяне из Османской империи, селились они в Месхети и Джавахети, где со временем составили большинство населения. Сегодня основная часть жителей этих территорий — потомки армян, покинувших Эрзерум после русско-турецкой войны 1877—1878 годов5.

С захватом Грузии Россией местная земельная аристократия начала терять свое влияние — то ли в результате российской политики, то ли в связи с изменением характера власти, которая стала зависеть в первую очередь от владения капиталом, а не землей. При этом заметную роль в средних и высших слоях грузинского общества начали играть армянские купцы и ремесленники6. Произошедшую социальную "реструктуризацию" можно рассматривать как основу современного грузино-армянского соперничества. По мнению некоторых ученых-кавказоведов, его можно объяснить тем, что грузины (не только аристократия, но и крестьянство) были возмущены сосредоточением капитала в руках армян, и это переросло в социальные обиды, в соперничество между двумя народами. Подкрепленное этническими разногласиями, оно привело к межэтническому недоверию и формированию устойчивых стереотипов7. Их усиливало проявившееся к концу XIX века национальное самосознание обоих народов, а также тот бесспорный факт, что вплоть до начала ХХ века армяне составляли большинство среди жителей грузинской столицы8.

Межгосударственный контекст

В 1917 году в результате большевистского переворота Российская империя рушится, входящие в нее народы провозглашают независимость. В мае 1918 года (с разницей в несколько дней) Грузия и Армения официально заявляют о создании своих суверенных республик. С того времени отношения между ними строятся на новой основе — в рамках международной и региональной политики, но при этом с самого начала они не были безоблачными. Так, уже в декабре 1918 года поводом для столкновения стали приграничные районы Ахалкалаки и Лори, практически полностью заселенные армянами9. Только благодаря вмешательству британского экспедиционного корпуса на Кавказе удалось достичь соглашения о прекращении огня и принять решение о приглашении третьей стороны для разрешения спора.

Однако даже на таком уровне отношения между этими странами как независимыми государствами продолжались недолго. Брошенные Западом, они были вынуждены снова смириться с российским, теперь уже советским, контролем. И около 70 лет обе республики лишь в качестве административных единиц входили в состав огромной многонациональной империи, а центральная власть в Москве диктовала условия, на которых они могли взаимодействовать друг с другом.

С распадом Советского Союза Грузия и Армения вернули себе былую независимость. Однако отношения между ними опять начали строиться на прежней, предшествующей периоду советизации основе, то есть на взаимном недоверии и соперничестве. Это можно объяснить тем, что оба государства, небольшие по размеру, соперничают между собой за признание на международной арене и пытаются защитить свою национальную самобытность в условиях постоянно меняющейся в мире ситуации.

Развитие двух республик шло в разных, если не сказать противоположных направлениях. Грузию опустошали гражданские войны и сепаратистские движения (Абхазия и Южная Осетия). Армения же не пережила ни одного внутреннего конфликта (не считая противостояния с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, которое можно оценить как внешний конфликт)10. Избрание Звиада Гамсахурдиа президентом независимой Грузии (октябрь 1990 г.) вызвало тревогу проживающих в республике представителей других национальностей. Это беспокойство стало следствием, прежде всего, ультранационалистической риторики Гамсахурдиа и его стремления воплотить в жизнь идею "Грузия для грузин"11. Тогда антипрезидентские настроения местных армян переросли в вооруженный конфликт в южном районе Ниноцминда12. С отстранением Гамсахурдиа и приходом к власти Эдуарда Шеварднадзе активность шовинистов была пресечена, межэтническую напряженность, по крайней мере среди армян, проживавших на юге Грузии, удалось нормализовать.

Вместе с тем Армения переходный период прошла более стабильно. Республике удалось избежать судьбы своего северного соседа главным образом благодаря своей национальной однородности13. Однако на ее долю все же выпали этнические столкновения: в Нагорном Карабахе с соседним Азербайджаном. Несмотря на то что правительство Армении расценивало это противостояние как конфликт между Азербайджаном и жителями Нагорного Карабаха (подавляющее большинство которых были армяне), официальному Еревану он обошелся очень дорого. Азербайджан и Турция объявили Армении блокаду, которая оказала разрушительное влияние на ее экономику14.

Истоки грузино-армянского противостояния

Как мы уже отмечали, в постсоветский период грузино-армянские отношения характеризуются напряженностью и соперничеством. Каждая сторона придерживается противоположных точек зрения на международное право, особенно расходятся их взгляды относительно права наций на самоопределение и территориальную целостность. К тому же у них разные подходы к выбору геополитических союзов. Тбилиси ведет активную прозападную политику, в то время как Ереван предпочитает ориентироваться на Россию. Разногласия по некоторым вопросам настолько глубоки, что могут привести к столкновению между двумя кавказскими странами, хотя есть возможность и для мирного сосуществования.

Ниже представлены основные причины трений между Грузией и Арменией.

Джавахети или Джавахк

Основная причина разногласий — проблема южных районов Грузии, большую часть населения которых составляют армяне. Историческое название этой территории — Месхети-Джавахети, хотя он больше известен как Самцхе-Джавахети. После провозглашения Грузией независимости на землях Месхети-Джавахети в стране было создано шесть новых административных единиц, в которых пропорциональное соотношение армян к остальной части населения варьируется, хотя они продолжают преобладать15.

Как уже отмечалось, националистическая риторика грузинского президента Звиада Гамсахурдиа вызвала тревогу у нацменьшинств, опасающихся политики грузинизации, однако с приходом к власти Эдуарда Шеварднадзе напряженность спала. Основной проблемой для армян в Самцхе-Джавахети стали социально-экономические условия жизни.

В отличие от автономных территорий страны — Абхазии, Аджарии, Южной Осетии — у Джавахети (как в социалистической, так и в независимой Грузии) не было (и нет) особого административного статуса. Тем не менее на этой территории (как в Абхазии и Аджарии) дислоцированы российские военные базы. Их закрытие — причина разногласий между двумя правительствами. С точки зрения грузинского руководства, дальнейшее присутствие подразделений российской армии в сепаратистской Абхазии, а также в потенциально сепаратистской Самцхе-Джавахети нарушает суверенитет страны и является выражением поддержки со стороны Москвы сепаратистски настроенным нацменьшинствам16. Однако для армян, проживающих в этом районе, очень трудно найти работу, а российская база в Ахалкалаки — основной источник доходов.

Армяне Джавахети считают, что центральная власть в Тбилиси намеренно сдерживает развитие этой территории и стремится изолировать ее от мира. И хотя убедительных доказательств, подтверждающих или опровергающих это мнение, не существует17, в стране, за исключением Тбилиси и нескольких основных курортных зон, фактически нет ни одного района с надлежащей коммуникационной и транспортной инфраструктурой. Со своей стороны, официальный Ереван пытается смягчить напряженность в районе, в частности готов подавать из Армении электроэнергию на местные подстанции, а также предоставлять учебники и другие издания в местные армянские школы18.

Конечно, есть некоторая вероятность превращения Джавахети в новый Нагорный Карабах, но она будет оставаться незначительной до тех пор, пока грузинское и армянское правительства продолжают предпринимать шаги по урегулированию этого вопроса. Грузинская сторона должна уделять больше внимания решению экономических, социальных и культурных проблем своих армянских граждан, а Ереван — не подогревать националистические настроения в общественной и политической сферах, помогать Джавахети, но при этом соблюдать суверенитет Грузии.

Армяне в Абхазии

Решение абхазского вопроса — самая серьезная проблема, с которой довелось столкнуться независимой Грузии. В 1979 году в тогдашней советской автономной республике Абхазии 43% населения составляли грузины, 17% — абхазы, 16% — русские и 15% — армяне19. Когда начался распад СССР, абхазы хотели отделиться от Грузии и на правах автономной республики войти под юрисдикцию России. Однако грузинское правительство проигнорировало эти требования, и спор моментально перерос в вооруженный конфликт, в результате которого абхазская часть жителей взяла под свой контроль всю территорию автономии, что положило начало массовому исходу из нее грузин20. Армянская часть местного населения предпочла остаться и принять участие в политической жизни сепаратистской республики21, в связи с чем среди грузин, особенно беженцев из Абхазии, усилились антиармянские настроения, так как сам факт того, что армяне остались, был расценен как их помощь сепаратистам.

Даже если бы официальный Ереван не принимал во внимание проблемы армянской общины Абхазии, его интерес к сепаратистской республике был бы крайне высоким, так как построенная в советское время железная дорога между Арменией и Россией проходит через "независимую Абхазскую республику". Экономическое и транспортное значение этой магистрали огромно: она обеспечивает выход Армении к Черному морю и снижает расходы по перевозке. Однако, если рассматривать эту проблему с точки зрения грузино-абхазского конфликта, особенно принимая во внимание, что в результате военных действий и в Грузии, и в Абхазии очень вырос уровень взаимного недоверия, в ближайшее время движение по этой трассе вряд ли возобновится. К тому же Тбилиси не желает ее восстановления из-за возможности использования этой ветки российской армией для перевозки личного состава через данную территорию. Уже несколько лет вопрос о возобновлении движения стоит на повестке дня армяно-грузинских переговоров. В частности, он вновь поднимался в ходе недавнего визита в Тбилиси президента Армении Роберта Кочаряна, однако положительных сдвигов в его беседе с Эдуардом Шеварднадзе на эту тему не было22.

Особую озабоченность Грузии вызвало посещение сепаратистской республики официальной делегацией МИД Армении (октябрь 2000 г.) для переговоров о положении 70 тыс. армян, в то время еще проживавших на территории Абхазии23. Этот визит привел к дипломатическому скандалу между Ереваном и Тбилиси, так как официальные представители грузинского правительства и парламента заявили, что они не были уведомлены о визите, в то время как армянская сторона утверждала, что своевременно известила о нем Тбилиси24.

Бремя прошлого и геополитическая действительность

После провозглашения суверенитета Грузия и Армения пытаются укреплять свою независимость, полагаясь на региональные и более отдаленные международные силы. С самого начала было ясно, что эти страны движутся в разных направлениях. В то время как Тбилиси резко порвал отношения с Москвой и предпочел прозападный и антироссийский курс, Ереван остался в российской сфере влияния и его внешнеполитическая ориентация оказалась более сбалансированной25.

Антироссийская политика первого грузинского президента Звиада Гамсахурдиа оказалась пагубной для страны. Россия же использовала косвенную поддержку сепаратистских движений в Абхазии и Южной Осетии как средство удержать Грузию в сфере своего влияния26. Москва начала более плотно взаимодействовать с Тбилиси лишь после того, как к власти в Грузии пришел Эдуард Шеварднадзе, который согласился на вступление республики в Содружество Независимых Государств (СНГ)27.

Стратегические интересы России на Кавказе (как на севере, так и на юге) привели к тому, что РФ воспринимается в Грузии как защитник Армении в ее войне с Азербайджаном, а также как сила, пытающаяся ослабить Грузию за счет поддержки различных сепаратистских движений в стране28. Представление об армянах как о российских марионетках стало одной из причин формирования атмосферы недоверия между Тбилиси и Ереваном, которое было основано на том, что Армения — пятая колонна России в регионе.

В свою очередь, первый президент Армении Левон Тер-Петросян осторожно пытался выйти из российской сферы влияния29. И вновь роль Москвы в межнациональных конфликтах стала очевидной: российские войска в Нагорном Карабахе могли изменить расстановку сил, в зависимости от того, на какую из двух стран (Армению или Азербайджан) они считали необходимым оказать давление. После ухода в отставку Тер-Петросяна и вступления Кочаряна на этот пост внешняя политика Армении стала более пророссийской, некоторые эксперты могли бы оценить ее даже безоговорочно таковой, в том числе и в экономической сфере, результатом чего является зависимость Армении от Москвы30.

Связи этих двух государств Кавказа с Россией (и их отношение к ней) имеют под собой историческую основу и могут быть объяснены с точки зрения того, что довелось пережить каждой из стран. Что касается Грузии, то ее отношения с Россией, особенно в последние двести лет, носили ярко выраженный негативный характер: все началось с присоединения последнего грузинского царства31 к России, а закончилось дискриминационной политикой советского Центра в отношении грузин32. Армяне же, как христиане, окруженные мусульманским миром, во все времена воспринимали Россию как спасителя, относились к ее войскам, в XVII, XVIII и XIX веках отвоевывавшим у Османской империи и Персии населенные армянами земли (историческая Армения), как к освободителям, поскольку они обеспечивали армянам значительно более безопасные и надежные условия жизни33.

В отношениях с другим влиятельным соседом, Турцией, Грузия и Армения также стоят на диаметрально противоположных позициях. Для Грузии, которая пытается нейтрализовать влияние своего северного соседа путем тесного сотрудничества с западными организациями и правительствами, Турция является своеобразным мостом, связывающим ее с Западом34. Анкара, в свою очередь, рассматривает Тбилиси как важное связующее звено в отношениях с Азербайджаном и Центральной Азией. Грузия приобретает еще большую роль в связи с планируемым строительством нефтепровода из Азербайджана в Турцию через ее территорию35.

Для армян же Турция — олицетворение государственного геноцида. И при потере бдительности, по мнению Еревана, она может вторгнуться на территорию Армении и расправиться с ее населением36. К тому же (что еще хуже) в конфликте с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха армяне воспринимают тюрок-азербайджанцев как турок, а сам конфликт стал для них продолжением исторической борьбы с Турцией37. Официальный Ереван неоднократно выражал озабоченность развитием грузино-турецких отношений, сейчас он оценивает грузино-турецкое военное сотрудничество как попытку дальнейшей изоляции Армении38.

Что дальше?

Итак, очевидно, что во внешней и внутренней политике Грузия и Армения руководствуются разными, если не сказать противоречащими друг другу приоритетами. На опустошенном войной и региональным соперничеством многонациональном Южном Кавказе грузино-армянские отношения могут испортиться, в результате чего Ереван и Тбилиси столкнутся в южной Грузии с проблемой нового карабахского синдрома.

Для обеих стран важно в отношениях друг с другом не исходить из опыта общения последних столетий и не воспринимать действия противоположной стороны как политику, направленную против соседа. Только тогда они смогут преодолеть многовековые предубеждения и найти точки соприкосновения даже при разных геополитических подходах.

Грузия должна понять всю глубину политики Армении относительно вопроса о ее диаспоре. Во времена Советского Союза армяне, живущие в Грузии, создали таковую внутри СССР. После провозглашения Грузией и Арменией независимости армянское землячество в Грузии (ближайшее к Армении) превратилось в организацию, которая рассчитывает на культурную и моральную поддержку со стороны исторической родины. Армяне в Абхазии и Джавахети — граждане Грузии, их и следует считать таковыми, а не видеть в них шпионов и предателей. Задача Грузии — сохранение сбалансированной и доброжелательной политики, которая бы удовлетворяла все соседние страны. Ведь фактически сегодня Грузия — единственное государство Южного Кавказа, сумевшее установить нормальные дипломатические отношения со всеми странами региона и обладающее потенциальной возможностью стать для них связующим звеном.

В свою очередь, Армении необходимо поддерживать попытки правительства Грузии укрепить власть в разделенных войной частях республики. Требования автономии для армян в Джавахети могут стать призывом к началу сепаратистского движения по абхазской модели, в таком качестве их и воспринимает грузинская сторона. Руководство Армении проявило достаточно такта в решении этого вопроса, а двусторонние соглашения дали основания для оказания официальным Ереваном социальной, экономической и культурно-образовательной помощи армянам, проживающим в Грузии. Эти шаги уменьшили давление на Тбилиси и создали условия для диалога между двумя правительствами.

Наконец, Грузия и Армения должны осознать, что, несмотря на их противоположные взгляды на многие вопросы и разные оценки роли различных государств в этом регионе, они могут наладить крепкие дружественные отношения. Грузино-армянское взаимодействие, основанное на взаимном уважении и понимании задач, приоритетных для другой стороны, может иметь определяющее значение для стабильности в регионе, стать основой разрешения многих его этнических конфликтов и ликвидации причин сепаратистских движений. Основная цель двух стран в этом направлении — преодоление националистического угара, заложниками которого они с легкостью могут стать, что еще больше дестабилизирует ситуацию на Южном Кавказе.


1 См. ряд работ по истории региона и, в частности, грузинского и армянского народов в древние времена и в период средневековья: Allen W. A History of the Georgian People: From the Beginning Down to the Russian Conquest in the Nineteenth Century. N.Y.: Barnes & Noble, 1971; Lang D.M. The Last Years of the Georgian Monarchy, 1658—1832. N.Y.: Columbia University Press, 1957; Lang D.M., Burney Ch. The Peoples of the Hills: Ancient Ararat and Caucasus. N.Y.: Praeger Publishers, 1972; Lang D.M., Walker Ch.J. The Armenians. London: Minority Rights Group, 1987; Suny R.Gr. The Making of the Georgian Nation. Bloomington: Indiana University Press, 1994; Transcaucasia, Nationalism and Social Change: Essays in the History of Armenia, Azerbaijan, and Georgia / Ed. by R.Gr. Suny. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1996; Toumanoff C. Studies in Christian Caucasian History. Washington D.C.: Georgetown University Press, 1963; Walker Ch.J. Armenia: The Survival of a Nation. N.Y.: St. Martin’s Press, 1990.
2 См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 23; Allen W. Op. cit. P. 77.
3 См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 29—31.
4 См.: Toumanoff C. Op. cit. P. 83; Suny R.Gr. Op. cit. P. 41, 46; Jones St. Georgian-Armenian Relations in 1918 to 1920 and 1991 to 1994: A Comparison. В кн.: Transcaucasia, Nationalism and Social Change… P. 443.
5 См.: Jones St. Op. cit. P. 444—445; Baranowski B., Baranowski K. Historia Gruzii. Wrocław, 1987. Р. 170—173; Анчабадзе Ю.Д., Волкова Н.П. Старый Тбилиси. Город и горожане в XIX веке. М., 1990. С. 33. Цит. по: Гурецкий В. Джавахетский вопрос // Кавказские региональные исследования, 1998, Т. 3, № 1.
6 См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 63, 86—95, 115—121, 139—145 ff.
7 Ibid. P. 118—119; Jones St. Op. cit. P. 446—448.
8 Рональд Григор Сани постоянно указывает на армянское присутствие в Тбилиси и связанную с этим этническую напряженность. См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 86—95, 116—121, 139—140, 153.
9 См.: Hovannisian R.G. The Republic of Armenia. Vol. I. The First Year, 1918—1919. Berkeley: University of California Press, 1971. P. 66—78; Kazemzadeh F. The Struggle for Transcaucasia. 1917—1921. N.Y.: Philosophical Library, 1951. P. 174—183.
10 Об оценке попыток, предпринимаемых Грузией и Арменией в сфере государственного строительства после провозглашения независимости, см.: Jones St. Georgia: A Failed Democratic Revolution и Dudwick N. Armenia: The Nation Awakens. В кн.: Nations and Politics in the Soviet Successor States / Ed. by I. Bremmer, R. Taras. Cambridge, U.K.: Cambridge University Press, 1993. P. 261—287, 288—310; также см.: Jones St. Georgia: The Trauma of Statehood и Dudwick N. Armenia: Paradise Lost? В кн.: New States, New Politics: Building Post-Soviet Nation / Ed. by I. Bremmer, R. Taras. Cambridge, U.K.: Cambridge University Press, 1997. P. 471—504, 505—546.
11 Обзор точек зрения Гамсахурдиа по представителям нетитульных наций в Грузии дан в: Jones St. Populism in Georgia: The Gamsakhurdia Phenomenon. В кн.: Nationalism and History: The Politics of Nation Building in Post-Soviet Armenia, Azerbaijan and Georgia / Ed. by D. Schwartz, R. Panossian. Toronto: University of Toronto Press, 1994. P. 127—149.
12 См.: Jones St. Revolutions in Revolutions within Revolutions: Minorities in the Georgian Republic. В кн.: The Politics of Nationality and the Erosion of the USSR / Ed. by Z. Gitelman. London: Macmillan, 1992. P. 91.
13 Статистические данные по численности армян в Армении варьируются между 92% и 97%. В настоящее время в республике проживают также русские, езиды и курды.
14 Подробнее о конфликте см.: Altstadt A. The Azerbaijani Turks: Power and Identity under Russian Rule. Stanford, CA: Hoover Institution Press, 1992; Chorbajian L., Donabedian P., Mutafian Cl. The Caucasian Knot: The History and Geo-Politics of Nagorno-Karabagh. Atlantic Highlands, NJ: Zed Books, 1994; The Making of Nagorno-Karabagh: From Secession to Republic / Ed. by L. Chorbajian. N.Y.: Palgrave, 2001; Croissant M.P. The Armenia-Azerbaijan Conflict: Causes and Implications. Westport, CT: Praeger Publishers, 1998; The Karabagh File / Ed. by G. Libaridian. Cambridge, MA: The Zoryan Institute for Contemporary Armenian Research & Documentation, 1988; Waal Th. Black Garden: Armenia and Azerbaijan Through Peace and War. N.Y.: New York University Press, 2003; Armenia and Karabagh: The Struggle for Unity / Ed. by Ch.J. Walker. London, UK: Minority Rights Publications, 1991.
15 Джавахети делится на два района: Ахалкалакский и Ниноцминдский; Месхети или Самцхе — на четыре: Адигенский, Аспиндзский, Ахалцихский и Боржомский.
16 Более подробно о грузино-российских отношениях в связи с присутствием российских вооруженных сил в Грузии см.: Дарчиашвили Д. Российское военное присутствие в Грузии — позиции сторон и перспективы // Кавказские региональные исследования, 1997, Т. 2, Вып. 1; Antonenko O. Assessment of the Potential Implications of Akhalkalaki Base Closure for the Stability in Southern Georgia. В кн.: Conflict Prevention Network Briefing Study. Brussels: Stiftung Wissenschaft und Politik, 2001.
17 Большинство армян в Грузии, националистические партии Армении и армянская диаспора представляют армян как жертв грузинского произвола и требуют коренного решения этой проблемы. В то же время правительства Грузии и Армении опасаются возможности конфликта и согласны с тем, что власти в Тбилиси должны заняться развитием этого региона.
18 См.: Armenia Is Ready to Support Georgia // Georgian Times News, 30 June 2003.
19 См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 321.
20 Об истории региона см.: Hewitt G. The Abkhazians: A Handbook. N.Y.: St. Martin's Press, 1998. О конфликте в Абхазии см.: Nodia Gh. Causes and Visions of Confict in Abkhazia // Berkeley Program in Soviet and Post-Soviet Studies, Working Paper Series. Berkeley: University of California, 1997; Coppieters B., Nodia Gh., Anchabadze Yu. Georgians and Abkhazians. The Search for a Peace Settlement. Brussels: Vrije Universiteit Brussel Press, 1998.
21 Армянский батальон "Маршал Баграмян" действовал в первые годы конфликта. В конечном счете в 1996 году он был расформирован. Основным центром для армян в Абхазии остается благотворительная организация "Крунк".
22 См.: Aslanikashvili T. Armenians Are Festive in Advance for Reopening of Railway // Georgian Times News, 30 June 2003.
23 Foreign Broadcast Information Service (FBIS)-CEP 2000-268.
24 Об этом подробнее см.: FBIS-CEP 2000-77, FBIS-CEP 2000-78, FBIS-CEP 2000-156, FBIS-CEP 2000-260.
25 Более подробно о развитии внешней политики двух стран см.: Crossroads and Conflict: Security and Foreign Policy in the Caucasus and Central Asia / Ed. by G. Bertsch, C. Craft. N.Y.: Routledge, 1999; Contested Borders in the Caucasus / Ed. by B. Coppieters. Brussels: Vrije Universiteit Brussel Press, 1996; The Making of Foreign Policy in Russia and the New States of Eurasia / Ed. by Ad. Dawisha, K. Dawisha. Armonk, N.Y.: M.E. Sharpe, 1995; Herzig Ed. The New Caucasus: Armenia, Azerbaijan and Georgia. London: The Royal Institute of International Affairs, 1999; Hunter Sh. Transcaucasia in Transition: Nation Building or a New Empire? Washington, D.C.: Center for Strategic and International Studies, 1994; Cornell Sv. Small Nations and Great Powers: A Study of Ethnopolitical Conflict in the Caucasus. England: Curzon Press, 2001.
26 См.: Hunter Sh. Op. cit. P. 122—123.
27 Ibid. P. 129—130.
28 См.: Alieva L. Reshaping Eurasia-Foreign Policy Strategies and Leadership Assets in Post-Soviet South Caucasus // Berkeley Program…, 2000. P. 6—7.
29 См.: Astourian St. From Ter-Petrossian to Kocharian Leadership Change in Armenia // Berkeley Program…, 2000. P. 2, 25—26.
30 С начала президентства Кочаряна Россия и Армения подписали множество договоров о сотрудничестве, прежде всего в экономической сфере. Основная их часть касается продажи государственных армянских предприятий российским компаниям в счет погашения долгов Армении России. Расширение российского влияния на экономику Армении делает ее все более зависимой от России.
31 См.: Suny R.Gr. Op. cit. P. 63—66.
32 Ibid. P. 91—93, 158, 180—181.
33 Более подробно об исторических связях между русскими и грузинами, русскими и армянами см.: Allen W. Op. cit.; Lang D.M. Op. cit.; Lang D.M., Burney Ch. Op. cit.; Lang D.M., Walker Ch. J. Op. cit.
34 Главным образом сотрудничество между Грузией и Турцией развивается в военной области. Грузия участвует в программе НАТО "Партнерство ради мира" и хочет стать полноправным членом Альянса. В рамках же этой программы под контролем турецких военных грузинские подразделения участвуют в натовских операциях по поддержанию мира.
35 О политике Турции на Кавказе в связи со строительством нефтепровода см.: Bishku M. Turkey, Ethnicity, and Oil in the Caucasus // Journal of Third World Studies, Fall 2001, Vol. 18, No. 2. P. 13—23; Makovsky Al. The New Activism in Turkish Foreign Policy // SAIS Review, 1999, Vol. 19, No. 1. P. 92—113; Candar C., Fuller Gr. Grand Geopolitics for a New Turkey // Mediterranean Quarterly, Winter 2001, Vol. 12, No. 1. P. 22—38.
36 См.: Hovannisian R.G. Historical Memory and Foreign Relations: The Armenian Perspective. В кн.: The Making of Foreign Policy… P. 237—276.
37 См.: Dudwick N. The Cultural Construction of Political Violence in Armenia and Azerbaijan // Problems of Post-Communism, July — August 1995, Vol. 42, No. 4. P. 19.
38 FBIS-CEP 2000-2, FBIS-CEP 2001-351, FBIS-CEP 2002-152, FBIS-CEP 2002-268.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL