КАСПИЙСКАЯ НЕФТЬ И ЯПОНИЯ

Марьям АРУНОВА
Геннадий КОЧЕВОЙ


Марьям Арунова, доктор политологии, ведущий научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)

Геннадий Кочевой, независимый исследователь (Москва, Российская Федерация)


В последние годы Токио уделяет каспийской нефти все большее внимание. Отчасти это связано со стабильно высокими мировыми ценами на энергоресурсы, что резко повысило рентабельность добычи углеводородов и стимулировало приток инвестиций, в том числе из Японии, в их добычу и транспортировку. Кроме того, в 2003 году наметились вполне определенные перспективы выхода экономики Страны Восходящего Солнца из затянувшейся рецессии, что вновь переводит в разряд актуальных задачу доступа японских корпораций к новым источникам стратегического сырья в качестве условия стабильного роста национальной экономики. Учитываются и политические факторы — по мнению японского истеблишмента, значение прикаспийских стран во внешней политике Токио будет расти, что достаточно наглядно проявилось в концепции "евразийской дипломатии" Японии, выдвинутой в 1997 году бывшим в то время премьер-министром Р. Хасимото.

Весьма тревожит японцев и перманентная нестабильность на Ближнем и Среднем Востоке. Дело в том, что "доходные статьи" энергетического баланса страны на 55% формируются за счет импорта углеводородов из государств Ближнего Востока, а по нефти — даже на 85%1. В этом регионе сконцентрирована первая пятерка ее крупнейших поставщиков в Японию: ОАЭ, Саудовская Аравия, Иран, Катар и Кувейт. События 11 сентября 2001 года, бросившие тень на отношения Запада с нефтяными монархиями Персидского залива, неоднозначно воспринятые в арабском мире военные операции американцев в Афганистане и Ираке, претензии, предъявляемые США (старшего партнера японцев в мировых делах) к ядерной программе Ирана, незатухающий арабо-израильский конфликт — все это привело к тому, что диверсификация источников импорта энергоносителей, прежде всего нефти, стала ключевым элементом энергетической стратегии Токио на современном этапе.

В целом восприятие японцами каспийской нефтяной темы, как представляется, обусловлено общей позицией стран Запада и интересами крупнейших транснациональных корпораций (ТНК). Прежде всего, разработка природных ресурсов Каспия рассматривается как единственно надежное средство "пристегнуть" государства региона к свободному рынку и не допустить в них серьезных политических и экономических поворотов в нежелательном для Запада направлении. Поступления от экспорта сырья призваны обеспечить развитие экономики этих республик, их переход к рынку и стабильному росту. Применительно к межгосударственным отношениям в регионе доступ к "нефтедолларовой кормушке" должен оказывать серьезное воздействие на элиты прикаспийских государств в плане политической стабильности. Другими словами, желание приобрести и боязнь потерять доходы "от трубы" должны сдерживать религиозные распри, межнациональные конфликты и сепаратистские движения, которыми район богат не меньше, чем полезными ископаемыми. Здесь же присутствует стремление ограничить распространение исламского фундаментализма, в данном случае — возможность зажечь "красный свет" на пути участия Ирана в решении проблем Каспия, что рассматривается как мощный рычаг воздействия на ситуацию в мусульманском мире.

Понимают в Токио и то, что американцы разыгрывают "каспийский гамбит" в духе "великой шахматной доски" З. Бжезинского, стимулируя развитие нефте- и газодобычи в странах региона. А это, в свою очередь, скажется на всем комплексе взаимоотношений этих государств с Россией, что объективно способствует перераспределению стратегического баланса сил в республиках Закавказья и Центральной Азии в пользу дальнейшего их дрейфа из сферы влияния Москвы к Западу. Но вместе с тем не исключено, что интерес японцев к Каспию имеет значительно меньшую политическую окраску в сравнении с США и Великобританией, "определяющих погоду" в регионе после развала СССР. Для правительства Японии приоритет здесь — не политические игры союзников, а прагматичное продвижение проектов своих деловых кругов, заинтересованных в первую очередь в экономических "плюсах", ожидаемых в связи с участием в разработке стратегического сырья. Ведь Каспий — один из немногих нефтеносных регионов, в силу исторических причин остававшихся вне концессионного внимания крупнейших ТНК, чьи интересы плотно переплетаются с интересами государств-импортеров углеводородов. Кроме Каспия, возможности получить новые концессии со сравнительно низкими производственными рисками теоретически есть в Иране, Ираке и в пустыне Сахара (Алжир, Ливия). Однако дорога к ним прочно блокирована политическими препятствиями. Помимо всего прочего, ресурсный потенциал региона в перспективе способен оказывать заметное влияние на соотношение спроса и предложения на мировом рынке нефти. Исходя из того, что дальнейшее усиление влияния стран-производителей нежелательно, увеличивается значение экономических рычагов, имеющихся в распоряжении промышленно развитых государств Запада для манипулирования ситуацией. А у Японии — крупнейшего мирового импортера природных ресурсов — есть свой интерес в участии в контроле над производством и распределением нефтяных потоков в этом богатом ресурсами регионе.

Результаты исследований японских специалистов относительно оценки запасов нефти и газа на шельфе Каспийского моря в основном совпадают с известной госдеповской характеристикой региона как "второго Ближнего Востока". Так, эксперты национальной нефтяной корпорации (ЯННК) полагают, что официальная американская оценка подтвержденных запасов нефти и газа Каспия, а также расчеты предполагаемых запасов по газу проведены объективно и в целом соответствуют действительности. Однако в ЯННК считают, что очень завышены прогнозные и соответственно суммарные запасы нефти (до 200 млрд баррелей). С учетом последних данных о подтвержденных запасах, а также при помощи метода разумных усреднений максимальных и минимальных значений всех имеющихся прогнозов Токио приходит к выводу, что на этом шельфе сосредоточено от 78 до 100 млрд баррелей нефти и около 7 трлн куб. м газа. Таким образом, оценки японских специалистов ставят Каспийский шельф на третье или четвертое место в мире по их потенциальным запасам. Отсюда следует вывод: практическое освоение этих запасов способно оказать заметное влияние на энергетическую ситуацию в Азии и во всем мире.

Наиболее активно японские предприятия участвуют в нефтегазовых проектах азербайджанского сектора моря, оказавшегося в центре "каспийского бума". Интерес к Баку объясняется его значительным научно-техническим потенциалом и прочными традициями нефтедобычи. В республике изготовляется буровое, геологоразведочное и эксплуатационное оборудование, есть свои квалифицированные кадры нефтяников. В азербайджанском секторе сосредоточено от четверти до трети подтвержденных ресурсов каспийского шельфа, тогда как, к примеру, в российской зоне — только 1,5%. К тому же здесь создана сравнительно развитая инфраструктура. Близость черноморских портов и возможность выхода через Турцию в Средиземноморье облегчают решение транспортных задач. Японские исследователи отмечают и роль личности бывшего президента Азербайджана Г. Алиева в истории освоения ресурсов: под его руководством республика последовательно проводила национальную политику в области нефтедобычи, обеспечивала стабильность организационной и правовой структуры сотрудничества, строго соблюдала однажды выработанные "правила игры".

Сейчас японский капитал играет третью, а порой даже и вторую "скрипку" в западных проектах освоения ресурсов шельфа. Транснациональные корпорации страны сумели получить право на участие в 4 (из 15) действующих соглашениях о разделе продукции (СРП) у побережья Азербайджана. Наглядный пример их успеха — СРП по месторождениям Азери, Чираг и Гюнешли — первое в азербайджанском секторе моря (подписано 20 сентября 1994 г.). Его участниками стали 12 компаний, создавшие Азербайджанский международный операционный консорциум (АМОК), в которой японской фирме "Итотю сэкию" принадлежит девятая по размеру доля — 3,9205% акций. А контрольный пакет находится в руках группы "Бритиш петролеум — Амоко", имеющей после объединения более 34% акций консорциума.

Результаты деятельности консорциума значительно превысили ожидания. Уже к ноябрю 1997 года пошла первая коммерческая нефть, а доказанные запасы составили 278 млн т2. Объем добычи на 12 промысловых скважинах уже достиг 137 000 баррелей нефти и 2,5 млн куб. м попутного газа в сутки3. С учетом этого японцы увеличили здесь свое участие. 20 декабря 2002 года их компания "Инпекс саусвест каспиан си лтд." (дочернее предприятие ЯННК и "Инпекс" ) за 1,354 млрд долл. приобрела у "ЛУКойла" его долю (10%) в этом проекте4.

Добываемую нефть первоначально транспортировали по северному маршруту, через российский порт Новороссийск. Однако после бесплодных переговоров российской "Транснефти" с представителями чеченских властей по транзитным тарифам в феврале 1999 года перекачку нефти по этой магистрали приостановили. А потеря такого маршрута экспорта грозила прекращением добычи, что подтолкнуло участников АМОК к решению о строительстве нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД). "По совокупности факторов" японская фирма "Итотю" также сочла это решение объективно необходимым.

Трубу (ее протяженность 1 760 км, пропускная способность — 50 млн т нефти в год) планировалось протянуть к концу 2004 года. Стоимость строительства оценивается в 2,95 млрд долл.5 Доля "Итотю" в проекте БТД — 3,4%6. Однако начало строительства тормозится, по официальной версии, экологическими соображениями.

Менее удачным считается участие Токио в соглашении о разделе продукции по месторождениям Дан-Ульдузу и Ашрафи, подписанное 14 декабря 1996 года. Их разрабатывает Международный консорциум "Операционная компания Северного Апшерона" (НАОК), в котором японцам ("Итотю сэкию кайхацу") принадлежат 20% капитала. С конца 1997 по начало 1999 года пробурили три разведочных скважины, показавшие, что имеющихся запасов нефти недостаточно для коммерчески эффективной реализации проекта. В итоге разведочные работы решили не продолжать, а представительство компании в Баку закрыть. Тем не менее этот консорциум остается владельцем лицензии на данные участки.

Аналогичная ситуация сложилась и по другим азербайджанским проектам с участием Токио. В 1998 году его компании вступили еще в два СРП — по месторождению Кюрдаши (доля "Мицуи сэкию кайхацу" — 15%) с прогнозными запасами в 500—600 млн баррелей нефти и по месторождениям блока Янан Тава, Мугань Дениз и Атэшгях. Второй проект по своей сути — японо-азербайджанский. Доли сторон в консорциуме поделены поровну. От Азербайджана в нем участвует Государственная нефтяная компания (50%), с японской стороны — корпорации "Джапекс" (22,5%), "Инпекс" (12,5%), "Тэйкоку сэкию" (7,5%), "Итотю сэкию" (7,5%). Прогнозные запасы нефти на блоке оценены в 75—90 млн т, стоимость проекта — в 2,3 млрд долл.

По сообщениям, первая разведочная скважина, пробуренная самоподъемной буровой установкой "Гуртулуш" на структуре Янан Тава, дала нулевой углеводородный результат. Вторая скважина (на структуре Атэшгях) в марте 2003 года достигла глубины 5 500 м, но запасы нефти или газа также не обнаружены. Эти работы обошлись консорциуму в 100 млн долл.7 В связи со сложившейся ситуацией Норихико Савара, президент Японско-азербайджанской операционной компании (JAOC), являющейся оператором проекта, заявил о том, что объемы разведочного бурения на блоке сокращаются, а окончательное решение о судьбе проекта будет принято в октябре 2003 года, по истечении разведочного периода8.

Что же касается ресурсов каспийского шельфа Туркменистана, то в их разработке японские предприятия не участвуют — здесь все монополизировано "западниками". Однако корпорации "Итотю сэкию кайхацу" и "Инпекс" вошли в Международный консорциум "Центральноазиатский газовый трубопровод" по строительству газопровода от месторождений Яшлар и Кеймир через Афганистан в Пакистан и, возможно, в Индию протяженностью 1 492 км и пропускной способностью до 20 млрд куб. м в год. Суммарная доля японского участия в проекте — 13%. Это лишь один из пяти реализуемых или разрабатываемых вариантов транспортировки туркменского газа до потребителя — и, очевидно, самый слабый. С самого начала проект "не пошел" из-за гражданской войны в Афганистане. После американских, а впоследствии и международных санкций против талибов американская компания "Юнокал", которая, по сути, создала этот консорциум и контролировала его деятельность, имея 54% акций, объявила об утрате к нему интереса и выходе из проекта. Кроме того, в 1995—2000 годах в самом Пакистане обнаружили несколько весьма многообещающих месторождений газа. В связи с этим, а также учитывая экономические трудности Исламабада, можно ожидать, что будут пересмотрены прежние оценки его потребностей в импорте природного газа из Туркменистана. А исходя из сложных отношений Ирана с Афганистаном, Пакистаном и Индией, учитывая вопросы, обусловленные ядерными испытаниями Тегерана и присоединением к ДВЗЯИ, а также принимая во внимание сомнительную платежеспособность этих потенциальных потребителей газа, японцы постепенно приходят к тому, что идея, заложенная в основу проекта, сама становится все более сомнительной и вряд ли вообще будет реализована.

А в разработке нефтеносного шельфа Казахстана (северная часть Каспия) иностранные фирмы участвуют с конца 1993 года. Японская "Инпекс" вошла в консорциум "Международная операционная компания по разработке Казахстанского шельфа" (OKIOC) в сентябре 1998-го. Ее доля в проекте (7,15%) была выкуплена у правительства республики, испытывавшего трудности с наполнением доходной части бюджета на фоне финансово-экономического кризиса в России и СНГ. В настоящее время в эту структуру входят шесть зарубежных компаний. На основе механизма СРП с декабря 1997 года консорциум ведет разведочное бурение на месторождениях Кашаган и Кероглы (всего — 6 тыс. кв. км). Здесь, в отличие от сухопутного Тенгиза, условия работы весьма специфичны. Японцы обращают внимание на то, что северная часть Каспия мелководна — не превышает 5 м, к тому же введены жесткие требования по экологии, поскольку в этот район идут на нерест осетровые породы рыб. Да и нынешняя инфраструктура не способна обеспечить коммерчески эффективное освоение месторождений, что требует дополнительных расходов.

Однако общие запасы нефти оцениваются очень высоко — в 38 млрд баррелей, в том числе извлекаемые — 9 млрд баррелей. По объемам добычи Кашаган может стать одним из крупнейших месторождений в мире9. Предполагается, что если коммерческая добыча начнется в 2006 году, то максимальный ее объем — 1,2 млн баррелей в день — будет достигнут к 2016 году10. Объявлено, что в проект предполагается вложить до 10 млрд долл.

В декабре 2001 года две японские фирмы — Торгово-инвестиционная корпорация "Марубэни" и Инджиниринговая компания "Никки" — подписали с "Казахойлом" контракт на реконструкцию нефтеперерабатывающего завода в Атырау. Стоимость этих работ — 250 млн долл., 208 млн из их в виде льготного кредита выделит Японский банк международного сотрудничества. Реконструкция рассчитана на 2002—2005 годы. Ее цель — переоснащение систем перегонки нефти для получения высокооктанового бензина и керосина, а также совершенствование систем очистки дизельного топлива11.

Несмотря на участие японцев в соглашениях о разделе продукции, "физически" каспийская нефть в Японию не попадает, так как значительная удаленность от районов добычи привела бы к росту издержек. По соглашению с другими участниками консорциумов японцы получают эквивалентное количество сырья на нефтяных терминалах Индонезии (на условиях "своп").

* * *

В каспийской теме можно найти множество причудливых параллелей с ситуацией в российско-японских отношениях. Так, в политико-правовом поле основные трудности Каспия — неопределенность его международно-правового статуса. А российско-японские отношения осложнены проблемами мирного договора и территориального размежевания. В центре внимания экономик прикаспийских государств — соглашения о разделе продукции, шельфовой нефтедобычи и строительство нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан в обход России. Ситуация в российско-японских торгово-экономических отношениях последнего время аналогична, в них основное место занимают следующие вопросы: реализация СРП Сахалин-1 и Сахалин-2, сотрудничество в освоении месторождений нефти в Восточной Сибири, строительство нефтепровода Ангарск — Находка, с ответвлением на китайский город Дацин. Причем ускоренная реализация проектов по строительству трубопроводов абсолютно одинаково, хотя и независимо друг от друга, тормозится ссылками на экологию. В плане практического сотрудничества прибрежных государств для Каспия как никогда актуальна проблема браконьерства осетровых, и в отношениях между Москвой и Токио центральная тема — необходимость скоординированных действий в борьбе с браконьерством и незаконным вывозом морепродуктов, которые ныне наносят непоправимый ущерб биологическим ресурсам Тихого океана. Для борьбы с браконьерством, а также в связи с возможными террористическими и иными угрозами Каспийская военная флотилия России провела в 2002 году учения (впервые за много лет), в 2003-м такие же учения, но уже в более крупных масштабах, она организовала на Дальнем Востоке с участием сил и средств Тихоокеанского флота.

Это список может быть продолжен, но самое важное в нем то, что аналогии не случайны. Для решения проблем Российской Федерации на Каспии, как и на Дальнем Востоке, нужна не только четко сформулированная государственная политика, но и воля к ее реализации, что необходимо для защиты интересов страны.


1 См.: Financial Statistics of Japan 2001, Institute of Fiscal & Monetary Policy, Ministry of Finance, Tokyo, Japan.
2 См.: Ведомости, 5 июня 2003.
3 См.: Интерфакс. Новости, 28 апреля 2003.
4 См.: ИТАР-ТАСС. Новости, 28 апреля 2003.
5 См.: Российская бизнес-газета, 1 апреля 2003.
6 См.: Интерфакс. Новости, 28 апреля 2003.
7 См.: Время МН, 21 марта 2003.
8 См.: Интерфакс. Новости, 20 июня 2003.
9 См.: Ведомости, 9 сентября 2003.
10 См.: Интерфакс. Новости, 4 сентября 2003.
11 См.: Нихон кэйдзай симбун, 5 декабря 2001.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL