ОБ ЭВОЛЮЦИИ ПОЛИТИКИ ИРАНА В ЗАКАВКАЗЬЕ

Арсен ВАРТАНЯН


Арсен Вартанян, третий секретарь Посольства России в Иране


Бесспорно, события 11 сентября 2001 года и последующая контртеррористическая операция в Афганистане, а также ситуация в Ираке оказали влияние на внешнеполитическую стратегию Ирана. Один из результатов этого воздействия — постепенная трансформация концептуальных основ политики Тегерана в регионе. На теоретическом уровне изменилась суть вынашиваемой еще со времен монархии амбициозной концепции регионального лидерства. Ныне, когда Соединенные Штаты укрепляются в Ираке и Афганистане, успешно проникают в Закавказье и Центральную Азию, иранское руководство не объявляет в числе своих приоритетов достижение военного превосходства над соседними государствами, а провозглашает в отношениях с ними линию "позитивного нейтралитета"1. Однако министр обороны страны А. Шамхани не устает повторять, что оборонный потенциал Ирана находится "в полной боевой готовности для отражения возможной агрессии"2. Но все же у руководства ИРИ на первый план выходят такие задачи, как увеличение своего политического веса и влияния в регионе, в том числе за счет более активного участия в процессах реконструкции Ирака и Афганистана, а также на основе экономического укрепления в качестве одного из лидеров на Среднем и Ближнем Востоке. Еще одна составляющая новой региональной стратегии государства — пропагандистские мероприятия, направленные на его утверждение как оплота "исламской демократии", образца идеального синтеза мусульманских и демократических традиций, решительное отмежевание от сотрудничества с террористическими структурами типа "Аль-Каиды" или движения "Талибан".

Что касается Закавказья, то с учетом исторической и географической близости Иран всегда включал его в зону своих национальных интересов. После распада СССР Тегеран на этом направлении взял курс на установление доверительных и ровных отношений со всеми тремя закавказскими государствами, невзирая на их внутренние разногласия и противоречия. По мнению иранских аналитиков, в первые после образования новых независимых государств годы такая конструктивная стратегия принесла свои плоды. Этим она отличается от политики Турции, которая, заняв по конфликту в Нагорном Карабахе антиармянскую позицию, до сих пор не может нормализовать отношения с Ереваном, что негативно сказывается на возможностях Анкары в регионе3.

После событий 11 сентября 2001 года иранская стратегия в Закавказье обрела два новых аспекта. Во-первых, Тегеран все больше тревожит усиление присутствия внерегиональных сил, прежде всего США, под лозунгами противодействия терроризму, он обеспокоен и желанием Запада включить страны региона в евроатлантическую систему безопасности. В этом контексте он, в частности, озабочен развитием проекта нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, который, как не исключает Иран, может быть использован в качестве прикрытия для формирования блока Турция — Азербайджан — Грузия4. Косвенным подтверждением названной тенденции может служить соглашение о совместной борьбе с международным терроризмом, подписанное в 2002 году в Трабзоне в ходе трехстороннего саммита этих стран. Во-вторых, ИРИ активизирует экономическую дипломатию в Закавказье, в частности, проявляет желание укрепиться на торговых и финансовых рынках его республик.

В поисках решения всех этих задач иранское внешнеполитическое руководство рассчитывает на то, что в Закавказье буду созданы (при активном участии ИРИ) институциональные структуры, которые смогут сдерживать внешнее давление, способствовать интеграции региональных игроков и координировать их торгово-экономическое взаимодействие. Объективно оценивая эти задачи на среднесрочную перспективу, следует признать, что в нынешних условиях решить их очень трудно. Тем не менее эта стратегия ИРИ вызывает определенный интерес.

Итак, приоритетная задача Ирана на этом направлении — взаимодействие в сфере безопасности и внешней политики (на постоянной основе). ИРИ желает наладить более тесное и конструктивное сотрудничество в Закавказье с Россией, причем с возможным привлечением к диалогу и других заинтересованных региональных стран, в первую очередь Турции. Так, Тегеран уже давно продвигает идею о создании постоянно функционирующего регионального форума, а в качестве первоочередного шага предлагает провести встречу секретарей Советов безопасности всех заинтересованных государств.

В данном контексте Иран устраивает любой формат предполагаемой структуры, в которой предусматривалось бы его участие в качестве равноправного члена. Среди наиболее часто рассматриваемых формул создания новой региональной организации Тегеран больше всего привлекает вариант "3+2" (три государства Закавказья, Россия и Иран) или механизм "3+3" (три государства Закавказья, Россия, Иран и Турция). Однако он согласился бы, правда в меньшей степени, на расклад по принципу "кавказская четверка + Иран" (три государства Закавказья вместе с Россией, а также Иран).

Следует отметить, что после неудачных попыток воплотить в жизнь вариант "3+2" Тегеран все более активно поднимает вопрос о создании региональной системы безопасности в формате "3+3", надеясь, что с привлечением Турции данная тема обретет более реальные черты, создаст необходимый баланс сил и подтолкнет прежде всего Грузию и Азербайджан к участию в новой структуре. В последнее время эту идею часто озвучивают официальные лица ИРИ, а наиболее последовательным ее сторонником является министр иностранных дел страны К. Харрази. В ходе своего турне по странам Закавказья он даже предложил (29 апреля 2003 г.) создать региональные силы безопасности (официальной реакции руководства закавказских государств пока не последовало).

При этом политическая элита Ирана абсолютно не приемлет привлечение внешних сил (США, Евросоюза) к формированию закавказской системы безопасности. В этом вопросе ее позиция во многом совпадает с точкой зрения российского руководства. Тегеран неоднократно высказывал (и продолжает высказывать) серьезные опасения относительно усиления влияния США в делах региона (особенно в Грузии и Азербайджане), развивает тезис о необходимости свободного от внешних сил внутриполитического и внешнеполитического развития его стран. По мнению иранских дипломатов, именно отсутствие реального взаимодействия России и Ирана позволяет американцам "чувствовать себя в Закавказье так уверенно"5.

Однако объективности ради следует отметить, что после распада СССР и крушения биполярного миропорядка идея формирования системы коллективной безопасности региона была впервые предложена отнюдь не Ираном, и даже не самими закавказскими государствами. Еще в 1995 году ее озвучило руководство США, рассчитывающее на укрепление своих позиций и обеспечение американских национальных интересов в этом важном геополитическом регионе. А в 1996-м это предложение подхватила Россия, она же и приступила к реализации идеи создания постоянно действующей структуры в четырехстороннем формате (Россия и три государства Закавказья). Первый саммит "кавказской четверки" состоялся в 1996 году в Кисловодске.

Что касается самих закавказских государств, то к формированию такой системы они относятся неоднозначно. Наиболее положительно ее оценила Грузия, активно пропагандировавшая идею "общекавказского дома", а впоследствии трансформировавшая ее в концепцию "За мирный Кавказ" (Э. Шеварднадзе, 1996 г.), предполагающую интеграцию этих трех государств в европейскую архитектуру. Сейчас в Тбилиси отошли от прежних заявлений и основной упор делают на то, чтобы играть роль проводника американской политики в регионе (в таком контексте рассматриваются совместные учения вооруженных сил Грузии и НАТО, шаги руководства республики по скорейшему вступлению в Альянс).

Азербайджан первоначально негативно реагировал на любое сотрудничество с Арменией в рамках общего форума, настаивая в первую очередь на урегулировании Карабахского конфликта. Однако со временем его позиция несколько изменилась, что способствовало формированию "кавказской четверки", которая сейчас динамично развивается. Вместе с тем на саммите ОБСЕ в Стамбуле (ноябрь 1999 г.) тогдашний президент Азербайджана Г. Алиев предложил подписать "Пакт о безопасности и сотрудничестве на Южном Кавказе".

Несмотря на вышеуказанное, активная интеграция Азербайджана в евроатлантические структуры способствует вовлечению стран НАТО в процессы обеспечения безопасности в этой республике и, соответственно, в регионе. А это совершенно неприемлемо для Ирана — противника участия любых внешних сил в создании системы безопасности в Закавказье. Что касается Армении, то ее реакция на создание такой системы была более умеренной, чем грузинская. Однако в целом Ереван приветствовал и продолжает поддерживать учреждение постоянного механизма регионального сотрудничества. При этом армянская сторона особенно акцентирует внимание на необходимости взаимодействовать в социально-экономической сфере (транспорт, энергетика, борьба с распространением наркотиков). Еще один принципиальный пункт позиции Еревана, по которому с ним солидарен Тегеран, — отказ от вовлечения внешних сил (прежде всего НАТО во главе с США) в дела региона. Среди практических соображений Еревана следует выделить озвученное на саммите ОБСЕ в Турции предложение президента Армении Р. Кочаряна о создании региональной системы безопасности по формуле "3+3+2": Азербайджан — Армения — Грузии, Россия — Иран — Турция, США и ЕС. Однако позднее армянская сторона позитивно отреагировала и на пожелание России об изменении формулы на "4+2+2", в которой центральная роль принадлежала бы "кавказской четверке".

Особое место в иранской внешней политике занимает торгово-экономическое сотрудничество со странами Закавказья. Тегеран декларативно выступает за их экономическое процветание, что должно стать предпосылкой для расширения экономических и культурных связей с ними. В контексте этих заявлений следует рассматривать озвученную Ираном (2002 г.) инициативу об организации встречи министров экономики шести региональных государств (республики Закавказья, Россия, Иран и Турция) как первоочередного шага на этом направлении.

Однако должного экономического взаимодействия в этой сфере нет. На фоне в общем слабых торгово-экономических связей с Грузией несколько выделяется ирано-армянское сотрудничество. Однако многие крупные двусторонние проекты (транспортировка газа из Ирана в Армению, строительство Каджаранского автомобильного тоннеля, участие Тегерана в сооружении армянских ГЭС и т.д.) пока существуют лишь на бумаге. Тем не менее за последние годы наблюдается активное политическое лоббирование перспективных проектов, развивается конструктивный диалог на высшем и высоком уровнях. Это позволяет надеяться на скорый прорыв в этой сфере. Что касается ирано-азербайджанского торгово-экономического сотрудничества, то естественные географические и геоэкономические предпосылки для расширения двусторонних связей сдерживаются сложными политическими взаимоотношениями между Тегераном и Баку (проблемы Каспия и "двух Азербайджанов", исламский фактор), которые удалось несколько улучшить после состоявшегося в мае 2002 года визита в Иран президента Азербайджана Г. Алиева. А будущее ирано-азербайджанских связей зависит от того, как сложатся отношения между иранским руководством и вновь избранным президентом Азербайджана И. Алиевым (отметим, что президент Ирана С.М. Хатами официально поздравил нового главу Азербайджана с победой на выборах).

В целом же ситуацию осложняет ряд факторов. Во-первых, заметный внешнеполитический крен Грузии и Азербайджана в сторону США и как следствие — усиление позиций американского бизнеса в этих странах, попадание их слаборазвитых финансовых и экономических структур под влияние Вашингтона. Во-вторых, наличие в регионе неурегулированных конфликтов (Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия), деструктивно сказывающихся на развитии экономики и препятствующих росту благосостояния закавказских республик. Третий фактор — разрыв традиционных хозяйственных связей между самими государствами региона после распада СССР, отсутствие единой и налаженной транспортной и коммуникационной инфраструктуры, износ основного капитала.

Достаточно сдержанную позицию Иран занимает в плане своего возможного участия в разрешении конфликтов на территории региона (Нагорно-Карабахского, Югоосетинского и Абхазского). Так, Тегеран готов подключиться к мирным переговорам по решению того или иного конфликта, но лишь при согласии всех заинтересованных сторон. Другими словами, если к нему обратятся с соответствующей просьбой, то он может выступить в качестве посредника или наблюдателя в мирных переговорах. Необходимый для этого опыт у Ирана имеется: достаточно вспомнить его успешные (совместно с Россией) усилия по решению конфликтов в Таджикистане и Афганистане.

Таким образом, эволюция внешнеполитической стратегии Ирана после событий 11 сентября 2001 года и последующего изменения международной обстановки привела к формированию взвешенной и прагматической линии Тегерана по отношению ко всем трем государствам региона. Понимая, что его политические, экономические и финансовые возможности здесь ограничены, он не вынашивает нереальные планы, а делает ставку на свой геополитический и геоэкономический потенциал. В результате всего этого, не создавая особых иллюзий относительно своей главенствующей роли "старшего брата" закавказских соседей, руководство страны стремится войти в создаваемую региональную систему политической и экономической безопасности на правах "равного партнера" совместно с другими крупными региональными государствами, включая Россию. В национальных интересах Ирана (в рамках активно пропагандируемой президентом страны С. Хатами внешнеполитической концепции "диалога цивилизаций") не остаться за бортом многосторонних закавказских механизмов. Этот курс позволит ИРИ преодолеть еще один рубеж на пути выхода из международной изоляции, к чему в последние годы иранские дипломаты и политики прилагают для этого максимальные усилия. Причем главная задача внешнеполитической элиты государства — не допустить укрепления американцев и европейцев в Закавказье — усложняется в силу объективных причин, поэтому в среднесрочной перспективе Ирану, вероятно, придется искать в регионе точки соприкосновения с США и ЕС. Другое дело, что активное участие ИРИ, равно как и России, Турции и других соседних государств, в закавказских делах, безусловно, создаст необходимый противовес сил и соответствующий баланс, что сможет предотвратить установление преобладающего влияния Запада в Азербайджане, Армении и Грузии.


1 Выступление руководителя ИРИ А. Хаменеи на пятничном намазе в Тегеране 31 октября 2003 года.
2 Интервью министра обороны ИРИ А. Шамхани в иранской газете "Хамшахри" 21 мая 2003 года.
3 См.: International Developments Review (аналитический сборник издания "Tehran International Studies and Research Institute"), 2001, № 15.
4 См.: Аналитическая статья журналиста А. Ансари в иранской газете "Афтаб-е Язд" от 18 июня 2003 года.
5 Из еженедельных пресс-конференций официального представителя иранского МИД Х.Р. Асефи для местных и зарубежных СМИ.

SCImago Journal & Country Rank
  •  Чугунная лавка  В продаже - Чугунное, низкие цены! Невостребованные остатки generalmebel.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL