КАК УКРЕПИТЬ СТАБИЛЬНОСТЬ И БЕЗОПАСНОСТЬ НА КАВКАЗЕ

Александр ЧЕПУРИН


Александр Чепурин, заместитель директора Четвертого департамента стран СНГ Министерства иностранных дел России (Москва, Российская Федерация)


При всем многообразии и динамизме процессов 2003 год не внес заметных перемен в ситуацию с безопасностью на Кавказе. Страны региона: Россия, Азербайджан, Армения и Грузия — а также прирегиональные и внерегиональные игроки не изменили своей линии в отношении ключевых моментов, характеризующих их подходы к вопросам, определяющим степень безопасности и устойчивости данной территории. А устойчивость эту сегодня можно охарактеризовать одним словом — неудовлетворительная.

Почему плохо

Во-первых, в регионе сохраняется угроза международного терроризма. Несмотря на заметный прогресс в налаживании мирной жизни в Чечне и предпринятые Тбилиси меры — правда весьма "деликатные" — в отношении террористов в Панкисском ущелье, экстремистские силы не оставляют попыток использовать Кавказ в качестве своей опорной базы. При этом Грузия, в течение длительного времени уклонявшаяся от адекватных действий по пресечению деятельности чеченских боевиков и международных террористов на своей территории, продолжает ограничиваться полумерами. Такая тактика объясняется страхом перед бандитами или желанием насолить России — но любом случае к началу 2004 года эта тактика не изменилась.

На фоне налаженного в последние годы тесного российско-азербайджанского взаимодействия и полного российско-армянского взаимопонимания, уклончивая политика Грузии выглядит весьма странно, особенно с учетом столь рекламируемого Тбилиси своего места в международной антитеррористической коалиции. Заявления о стремлении стать "главным союзником Америки" в борьбе с терроризмом никак не стыкуются с неспособностью или нежеланием навести порядок на территории страны. Э. Шеварднадзе постоянно жаловался, что у республики нет достаточных на то сил, но при этом он не демонстрировал даже стремления к совместной с Россией работе на этом направлении. Конкретные и честные шаги нового главы государства стали бы существенным вкладом не только в борьбу с международным терроризмом, но и в грузино-российский диалог, а также в укрепление стабильности и безопасности Кавказа.

Во-вторых, серьезное дестабилизирующее влияние на региональную безопасность оказывают сохраняющиеся очаги напряженности как на Северном Кавказе (Чечня), так и в зонах трех южнокавказских конфликтов, уже второе десятилетие раздирающих регион, — нагорно-карабахском, грузино-осетинском и грузино-абхазском. В 2003 году удалось избежать возобновления военных столкновений. Это уже немало с учетом напряженных отношений сторон конфликтов. Однако заметного движения вперед не было. Сохранение напряженности не позволяет говорить ни о стабильности региона, ни о выработке каких-то схем, договоренностей и систем, обеспечивающих региональную безопасность.

В-третьих, безопасность региона, безусловно, тесно связана с внутриполитической ситуацией и социально-экономическим положением его государств. О прогрессе здесь за прошедший год можно говорить применительно к России, Армении и Азербайджану. Спокойно прошли выборы, повысился уровень политической стабильности, динамично развивались экономики этих стран.

Иначе, к сожалению, обстояли дела в Грузии, где безответственность, тотальная коррумпированность и экономический развал привели в ноябре 2003 года к фактически насильственной смене власти, а полная дискредитация старых верхов создала атмосферу явно завышенных ожиданий в отношении нового руководства страны. Сможет ли триумвират Саакашвили — Бурджанадзе — Жвания наладить политическую жизнь и решительно исправить дела в экономике, трезво подойти к пониманию интересов республики, преодолеть антироссийский психоз и выстроить добрые отношения с соседями? В начале года в заявлениях М. Саакашвили звучали разумные нотки. Но пока это лишь общие декларации о стремлении к дружбе и к улучшению отношений.

В-четвертых, многое будет зависеть от того, как будут идти дела на треке, который условно можно назвать "геополитическое влияние на Кавказе". Россия неоднократно предостерегала от пагубности попыток превратить регион в зону геополитического соперничества — пагубности как для закавказских государств, так и для международного климата в целом. Несмотря на это, сегодня можно констатировать, что такое соперничество ощущается больше, чем ранее. Причины здесь в нефтяном факторе, поскольку "запах" большой каспийской нефти буквально толкает американских военных на восток. Для Москвы это фактически означает попытку дальнейшей ее изоляции, причем теперь речь идет о зоне ее жизненных интересов — закавказском пространстве СНГ. Интеграция России со своими естественными партнерами ставится под угрозу, а ее внешнеполитическая роль сужается. Вот почему трудно рассчитывать на то, что РФ будет пассивно наблюдать за столь неблагоприятными изменениями, угрожающими самой сути национальной безопасности страны непосредственно у ее южных рубежей.

Наконец, к этому примешиваются и другие весьма серьезные факторы, прежде всего планы строительства транспортных коридоров, нефте- и газопроводов в обход России, выдавливания ее военных инфраструктур из Грузии, сохраняющаяся блокада основных транспортных артерий региона, в частности железных дорог Сочи — Сухуми — Тбилиси — Ереван и Ереван — Нахичевань — Мегри — Баку.

Ставка Э. Шеварднадзе, не отличавшегося, как показало время, особой прозорливостью, на столкновение в регионе интересов России и Запада создала угрозу эскалации противостояния со всеми вытекающими из этого последствиями для будущего Кавказа. Отсюда, собственно, в последнее время и возникает ажиотаж вокруг российских военных баз, военно-технического сотрудничества США и НАТО с Грузией, а также опять начались разговоры о ее вступлении в НАТО и о размещении на территории страны внерегиональных военных структур.

Перспективы карабахского урегулирования

На проблемы региональной безопасности, пожалуй, наиболее негативно влияет неурегулированность карабахского конфликта. К 2002 году многолетние переговоры по этой теме начали пробуксовывать, а в 2003-м их вообще фактически не вели из-за президентских выборов в обеих странах и продолжительной болезни бывшего президента Азербайджана. Армяно-азербайджанский диалог на высшем уровне возобновился 11 декабря 2003 года в Женеве. Однако, что, впрочем, и ожидалось, ощутимых результатов достигнуто не было. Встреча лишь позволила напрямую ознакомиться с позициями сторон. Весьма важной следует признать выраженную готовность президентов продолжить прямые контакты.

Ясно, что в ближайшее время в карабахском урегулировании не стоит ожидать каких-то основополагающих решений, как и то, что без диалога президентов говорить о прогрессе в переговорах не приходится.

19 встреч Г. Алиева и Р. Кочаряна за прошедшие годы позволили снивелировать отдельные расхождения, нащупать определенные, хотя, как показало время, весьма непрочные, договоренности. С избранием И. Алиева президентом Азербайджана в каком-то смысле можно говорить о возобновлении диалога с "чистого листа".

Представляется значимым, что урегулирование конфликта проходит не на фоне соперничества мировых держав, а в условиях тесного подключения к данному процессу (в рамках сопредседателей Минской группы ОБСЕ) России, США и Франции. Это, безусловно, позитивный фактор, несмотря на уже ставшую дежурной критику сторонами конфликта "пассивности" этой группы. Постоянная дискуссия о "чрезмерной пассивности" или "чрезмерной напористости" посредников связана с некоторой переоценкой их роли, в общем-то вспомогательной в диалоге Баку — Ереван, хотя в нынешних условиях ощущается потребность в подобных взвешенных инициативах.

Наряду с прямыми контактами президентов и содействием Минской группы ОБСЕ для развития полноценного переговорного процесса следует наладить и постоянный армяно-азербайджанский диалог на рабочем уровне, участники которого могли бы обсуждать существо урегулирования, в режиме "нон-стоп" обстоятельно и глубоко прорабатывать компромиссные варианты. Поскольку такой диалог уже велся в Праге на уровне заместителей министров иностранных дел Азербайджана и Армении, то можно говорить о его возобновлении.

Необходимое условие — настроенность сторон на выработку мер большего доверия и на прекращение информационной войны. Понятно, что накопившиеся за эти годы обиды, взаимная подозрительность, недоверие друг к другу привели к аккумулированию значительного количества "взрывчатого вещества" и, как результат, к известному подходу "все или ничего". И в нынешних психологических условиях И. Алиеву и Р. Кочаряну весьма непросто пойти навстречу друг другу. Нужно изменить фон.

Еще один важный момент заключается в том, что до настоящего времени переговорный процесс проходил (и проходит) без участия самого Нагорного Карабаха. В этой связи его руководитель А. Гукасян неоднократно заявлял, что какое бы решение ни было принято президентами Армении и Азербайджана, последнее слово все же остается за Карабахом.

Понятно, что главным на переговорах остается вопрос статуса Нагорного Карабаха. При этом только выработка и реализация определенного набора мер доверия позволит подойди к поэтапным, пакетным или каким-то иным конкретным договоренностям. Но сегодня решение этих задач следует начинать с улучшения положения беженцев, укрепления безопасности в конфликтной зоне и с экономического сотрудничества в регионе.

Почему так велика неустойчивость Грузии

Сегодняшняя Грузия — это страна, в которой сконцентрирован комплекс сложных внутри- и внешнеполитических, социальных, экономических и территориальных проблем, острота которых напрямую влияет на безопасность региона. Некоторые из них дублируют проблемы стран СНГ, другие имеют чисто "грузинскую" специфику. Они — следствие как объективных причин, так и неудачных экономических, межнациональных и иных решений.

В советское время Грузия была одной из наиболее процветающих республик СССР, а за последнее десятилетие она превратилась не только в беднейшее, но и, пожалуй, в самое проблемное государство на пространстве СНГ. Может быть, поэтому Э. Шеварднадзе так настойчиво повторял тезис о Грузии как о "состоявшемся государстве", пытаясь таким образом перебороть все сомнения на сей счет. Сомнения эти связаны не только с ее экономической и политической нестабильностью, но и с трудно предсказуемыми перспективами межэтнического примирения, отношениями Тбилиси с Абхазией, Южной Осетией, Аджарией и рядом других регионов. Нельзя не признать, что только активная миротворческая деятельность России не позволила допустить возгорания тлеющих конфликтов.

С приходом к власти в ноябре 2003 года триумвирата Саакашвили — Бурджанадзе — Жвания острота внутриполитического противостояния, безусловно, поутихла, хотя всплески жесткой конфронтации, выражающиеся порой в своеобразных и нецивилизованных формах, повторяются. Устойчивость "треугольника" во многом будет зависеть от популярности в стране М. Саакашвили.

Представляется опасным продолжение применявшейся Э. Шеварднадзе в острых ситуациях тактики "выпускания пара" через перенацеливание недовольства населения своей жизнью на "внешнего и внутреннего врага" (антироссийские, антиабхазские, антиосетинские акции, "наезды" на Аджарию и т.д.), что негативно сказывается на решении ключевых проблем государства и в конечном счете бумерангом возвращается в Грузию, резко обостряет ситуацию в регионе.

Терроризм

Эта проблема остается ключевой в российско-грузинских отношениях. Если Тбилиси и в дальнейшем будет уклоняться от решительной борьбы с терроризмом, то в двусторонних делах сохранится серьезный раздражитель.

На протяжении ряда лет грузинское руководство старалось разыграть "чеченскую карту", с тем чтобы побудить Россию к более активному (в грузинском понимании — силовому) участию в разрешении абхазской проблемы. Во второй половине 1990-х годов Тбилиси установил тесные контакты с Грозным: в Чечню направлялись делегации парламента Грузии, грузинскую столицу посещали высокопоставленные эмиссары чеченского руководства. С ведома официальных властей в 1997 году в Тбилиси начало действовать так называемое "полномочное представительство Ичкерии", превратившееся в организацию с разветвленной структурой. Под прикрытием распределения гуманитарной помощи среди беженцев из Чечни она координировала финансовую и материальную подпитку чеченских боевиков, их лечение и отдых в Грузии и в других странах, переправку через грузинскую территорию в Чечню наемников из третьих стран и т.д.

В отдельные периоды в Панкисском ущелье находилось до 2,5 тыс. боевиков, там оборудованы их базы с оружием, боеприпасами, медикаментами и продовольствием, узлы связи (в т.ч. с арабскими странами). Часть складов сохранилась до сих пор. В конце 1999 — начале 2000 года на территории страны М. Удугов встречался с личным представителем Усамы бен Ладена. Международные террористы активизировали усилия по проникновению в экономику Грузии и "отмыванию" своих доходов (прежде всего через игорный бизнес, торговлю, гостиничное хозяйство, рынок недвижимости).

Неоднократные призывы Москвы к сотрудничеству в борьбе с террористами Тбилиси интерпретировал как попытки втянуть Грузию в "большую Кавказскую войну" и перенести боевые действия на ее территорию, как угрозу независимому внешнеполитическому курсу страны и т.д., а присутствие террористов в Панкисском ущелье официальные власти категорически отрицали.

В свете событий в США 11 сентября 2001 года Э. Шеварднадзе стало значительно труднее потворствовать международным террористам, руководство республики было вынуждено лавировать в поиске выхода из сложившейся ситуации. В конечном счете оно признало наличие террористов на своей территории. Так, в сентябре 2002 года министр госбезопасности страны В. Хабурдзания сообщил, что в Панкисском ущелье находится 700—800 боевиков, в том числе до 100 арабских наемников. В июле — сентябре 2002 года из этого ущелья был предпринят ряд агрессивных нападений на территорию России, что привело к обострению российско-грузинских отношений.

В этой связи в своих посланиях Генеральному секретарю ООН К. Аннану и руководителям стран-участниц ОБСЕ Президент РФ В. Путин выразил озабоченность сложившейся ситуацией. Москва призвала Тбилиси к выполнению антитеррористических резолюций ООН.

В Панкисском ущелье началась широко разрекламированная антикриминальная операция, о которой террористы были заблаговременно предупреждены. Разумеется, она не принесла должных результатов: задержанных и переданных российской стороне бандитов практически не оказалось, так как боевики сменили место своей дислокации в самой Грузии или выехали в другие страны.

Однако появились и позитивные факты. В декабре 2002 года в Восточной Грузии ликвидировали группу террористов, среди которых находились участники взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске. Улучшилось взаимодействие между спецслужбами и правоохранительными органами двух стран. Вместе с тем на территории Грузии работает информцентр международных террористов, они проявляют трансграничную активность, остались их склады оружия и боеприпасов.

Подобная "гибкая" тактика представляется гибельной для самой Грузии. Изменение новым руководством страны подхода к этому вопросу могло бы стать важнейшим фактором, способствующим улучшению российско-грузинских отношений, в том числе облегчению визового режима, а также вкладом в стабилизацию и укрепление безопасности Кавказа.

Территориальные проблемы

В свое время А. Сахаров охарактеризовал Грузию как "карликовую империю". В этом небольшом государстве есть несколько компактных национальных образований, 30% населения страны — негрузины, а постоянно тлевшие межэтнические трения долгие годы не выходили наружу благодаря стабилизирующему фактору Москвы.

Ультранационалистическая политика первого президента независимой Грузии З. Гамсахурдиа, который выдвинул лозунг "Грузия для грузин", разрушила хрупкое равновесие, привела к тотальному разладу в отношениях "грузинский Центр — национальная окраина". В результате практически прервались нормальные связи Тбилиси не только с Абхазией и Южной Осетией, но и с Аджарией, в отношении которой нынешнее руководство Грузии использует жесткий прессинг, а также с Самцхе-Джавахетией, где численно доминируют армяне и сильны позиции армянского националистического движения "Джавахк". В кризисной ситуации последнего десятилетия межнациональная проблема вышла в стране на первый план.

Темпы возникновения конфликтов в Абхазии и Южной Осетии были стремительными, их характер — кровавым. При этом урегулирование продолжается более 10 лет и пока не видно света в конце туннеля, да и сам процесс не приобрел позитивной динамики.

Будет ли продвижение в грузино-абхазском урегулировании?

Многочисленные заявления нового грузинского руководства об имеющихся у него идеях урегулирования отношений с Абхазией, очевидно, уже в ближайшее время приобретут конкретные формы. Пока же ситуация многолетнего политико-дипломатического кризиса сохраняется. Предпринимающиеся ООН и Россией попытки реанимировать переговорный процесс между Тбилиси и Сухуми блокируются то тем, то другим участником конфликта в силу их диаметрально противоположных подходов к окончательной формуле урегулирования. Напряженность в зоне противостояния остается высокой, сохраняется опасность возобновления военных действий.

Руководство Абхазии заявляет о неприемлемости возвращения к вертикали власти, существовавшей до 1992 года, с подчинением Сухуми центральным властям Тбилиси. Абхазы помнят попытки ассимилировать их в составе грузинского государства и жестко ставят вопрос о независимости.

Грузия же все эти годы делает ставку на экономическое удушение и изоляцию Сухуми, что привело к тяжелой, можно сказать нетерпимой, гуманитарной ситуации в Абхазии. Для тысяч ее жителей есть два источника существования — перевозить через границу товары в Россию и обратно или получать бесплатные обеды от Красного Креста.

К сожалению, время от времени Тбилиси напоминает международному сообществу и о военных методах, которые могут быть применены против Абхазии, говорит о необходимости изменить мандат миротворческих сил в зоне конфликта, с тем чтобы сделать из них — ныне главного фактора поддержания мира и обеспечения невозобновления вооруженных столкновений — орудие силового давления на абхазов.

Несмотря на официальные заявления о выборе мирных путей урегулирования, в Тбилиси продолжают раздаваться воинственные призывы к силовому решению проблемы. Та же Н. Бурджанадзе настойчиво заявляет, что в случае необходимости "направит на войну в Абхазию своих сыновей". Еще свежи события 12-летний давности, когда авантюризм весьма популярного поначалу З. Гамсахурдиа привел к гибели 7 тысяч жителей, к десяткам тысяч беженцев и взорвал внутриполитическую ситуацию в Грузии. Нелишне вспомнить, что только благодаря российскому посредничеству ровно 10 лет назад, 14 мая 1994 года, было подписано соглашение о прекращении огня и разъединении грузинских и абхазских сил.

В нынешних условиях у Тбилиси нет собственных возможностей восстановить надежный контроль над территорией Абхазии. После проведенной с помощью американцев частичной модернизации вооруженные силы Грузии (около 25 тыс. чел.) теоретически могли бы нанести поражение формированиям абхазов (5—7 тыс. ополченцев). Однако общий военный, экономический и людской потенциал Тбилиси явно недостаточен при неминуемом в таком случае переходе абхазов к партизанской войне.

Военного решения проблемы нет и потому, что Тбилиси не приходится рассчитывать на позитивную реакцию мирового сообщества на подобные действия. Те же американцы, взявшись за реализацию в стране программы "Обучи и оснасти", ограничили ее обязательствами не использовать подготовленный контингент во внутренних конфликтах.

Многолетние попытки изолировать Абхазию политически и задушить ее экономически показали свою контрпродуктивность, создали атмосферу еще большей враждебности и недоверия сторон. Все это лишь усиливает взаимное отторжение, переходящее в закоснелую неприязнь не только на политическом, но и на человеческом уровне. Было бы хорошо, если бы Тбилиси, выстраивая свои отношения с Абхазией и другими внутренними регионами, не забывал, что помимо политики кнута есть и политика пряника.

Не принесут желаемых результатов и попытки изменить характер миротворческой операции в зоне конфликта, перевести ее в русло силового давления на абхазов руками российских миротворцев или использовать для этого главу VII Устава ООН. Подобные усилия могут лишь обострить противостояние не только в зоне конфликта, но и между Тбилиси и Сухуми в целом.

В последние годы под эгидой ООН шла работа над проектом документа о разграничении конституционных полномочий между Тбилиси и Сухуми (т.н. "Документ Бодена"). В условиях тотальной конфронтации сторон не было никаких шансов для его имплементации, да и сейчас их немного. Диаметрально противоположные позиции Тбилиси и Сухуми практически не позволяют выйти на договоренность по статусу. Однако, думается, дело не дойдет до полного тупика и безысходности в нахождении компромисса.

Безусловно, в основе решения конфликта должно, с одной стороны, лежать сохранение территориальной целостности Грузии, а с другой — надежное обеспечение законных прав и интересов многонационального населения Абхазии. Главная предпосылка любого продвижения — непосредственные и постоянные контакты между участниками конфликта, взаимный учет позиций, стремление к достижению компромисса как основы долговременного решения.

Сегодня, во-первых, во главу угла следует поставить терпеливое построение основ взаимного доверия. Нарастить это доверие можно через определение и реализацию взаимовыгодных проектов, через конкретную работу. Во-вторых, продвижение к урегулированию может быть лишь постепенным, учитывающим все политические реальности. Делать ставку на решение проблемы раз и навсегда — иллюзия. В третьих, процесс должен быть добровольным. Бесперспективно силой загонять абхазов в единое государство. При таком "решении" говорить о достижении стабильности не приходится, как и нельзя назвать такое урегулирование долговременным. И еще одно, не последнее по значимости, условие. Примирение и налаживание взаимодействия необходимо подкреплять поэтапным возвращением грузинских беженцев в Абхазию. Беженцы имеют все законные права вернуться на родину, и Сухуми должен проявлять здесь должное великодушие и терпение.

Значимым этапом в преодолении устоявшегося мышления относительно методов решения грузино-абхазского конфликта стала Женевская встреча (февраль 2003 г.) представителей высокого уровня стран-участниц Группы друзей Генерального секретаря ООН по Грузии (ГДГ ООН). Ее участники рекомендовали сторонам конфликта создать под эгидой Организации Объединенных Наций рабочие группы, которые (наряду с политическими вопросами) поставили бы в центр внимания проблемы восстановления экономики и возвращения беженцев.

Определенные надежды на изменение тенденции дали состоявшиеся 6—7 марта 2003 года в Сочи встречи президентов России и Грузии с участием представителей руководства Абхазии. Было признано целесообразным сосредоточить усилия на следующих основных направлениях: достойное и безопасное возвращение беженцев и перемещенных лиц, в первую очередь в Гальский район; открытие сквозного железнодорожного сообщения Сочи — Сухуми — Тбилиси; модернизация каскада Ингури ГЭС и определение перспектив строительства других гидротехнических объектов в верховьях реки Ингури с привлечением при необходимости иностранного капитала.

Сочинские встречи стали важным событием в сфере грузино-абхазского урегулирования: появилась долгожданная возможность реанимировать процесс, изменить его динамику, привести в движение застоявшиеся переговорные механизмы. Вопрос о статусе Абхазии разумно выведен за рамки обсуждения, как и все, что на том этапе невозможно было решить по определению. Предполагалось, что воссоздание общего экономического пространства снизит уровень конфронтации, сблизит интересы проживающих в регионе людей.

К сожалению, Э. Шеварднадзе вскоре дал "задний ход ", выстроив цепочку условий: прогресс на экономических треках зависит от решения проблемы возвращения беженцев, а соглашение о беженцах, в свою очередь, ставится в зависимость от подвижек в позиции Сухуми по политическому статусу Абхазии.

События последних месяцев демонстрируют, что как Россия, так и западные участники заинтересованы в тесной координации своих действий по нормализации обстановки и созданию благоприятных условий для подвижек в урегулировании.

Важно искать договоренности, основанные на принципе согласия сторон. На урегулирование должны работать такие ингредиенты, как создание устойчивого режима невозобновления военных действий, проведение амнистий, установление сотрудничества между правоохранительными органами. Важно поддерживать непрерывный переговорный процесс, создать механизм диалога на уровне руководителей. Уровень доверия к этим процессам во многом зависит от решения как экономических, транспортных проблем, так и вопроса возвращения беженцев. Необходимо восстановить прямой диалог рядовых граждан, преодолеть сложившиеся предубеждения, найти выход из многолетнего противостояния на взаимоприемлемый модус вивенди.

Других возможностей, иного вектора, кроме восстановления доверия между сторонами и обсуждения политических аспектов урегулирования, не просматривается. Политика все еще остается искусством возможного.

Урегулирование грузино-абхазского спора стало бы действенным средством стабилизации всего Кавказа и укрепления региональной безопасности.

Особенности грузино-осетинского конфликта

Южная Осетия отличается от Абхазии. Она гораздо меньше, ее население этнически тесно связано с российской Северной Осетией. Проблема беженцев имеет здесь иную направленность, поскольку речь в основном идет о беженцах-осетинах из внутренних районов Грузии в Северную Осетию, а подавляющее их большинство не планирует возвращаться в бывшие места проживания. Грузинское же население Южной Осетии в основном продолжает жить в ее так называемых грузинских селах.

В современной конституции Грузии сам термин "Южная Осетия" отсутствует: еще при З. Гамсахурдиа парламент страны упразднил автономию. За регионом закреплено название Цхинвальский район. В соответствии с российско-грузинским Соглашением о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта (1992 г.), в зоне противостояния дислоцированы Смешанные силы по поддержанию мира (с участием российского, грузинского и осетинского батальонов).

В рамках действующей с 1992 года Смешанной контрольной комиссии (СКК) основную работу по мирному разрешению проблемы ведут осетины, грузины и россияне. Острота противоречий в грузино-абхазском и грузино-осетинском конфликтах вполне сопоставима, но продвижение в осетинском урегулировании было ощутимее и на каком-то этапе вселяло определенные надежды.

Тем не менее сценарии этих конфликтов и ход их многолетнего урегулирования порой зеркально отражаются. То же стремление к независимости, такой же весьма сложный разговор с Тбилиси, те же тяжелейшие гуманитарные последствия и обвинения России в "паспортизации" и в особом визовом режиме. Да и отношения между сторонами осложняются практически синхронно. Правда, есть и определенные особенности. Так, в абхазском урегулировании задействованы Россия и ООН, в осетинском — Россия и, прежде всего в экономической области, Евросоюз. В политическом урегулировании грузино-осетинского конфликта заметную активность проявляет Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, имеющая свой офис в Цхинвали.

Четыре года назад было подписано российско-грузинское межправительственное Соглашение о взаимодействии в восстановлении экономики в зоне грузино-осетинского конфликта и возвращении беженцев. В соответствии с этим документом в рамках СКК началась подготовка межправительственных программ. Возобновил свою работу Спецкомитет по беженцам. Переговоры не прекратились и в связи с изменениями в руководстве Южной Осетии: в ноябре — декабре 2001 года в результате двух туров "президентских" выборов ее новым лидером стал Э. Кокойты. Однако работа над проектом промежуточного документа, содержащего статусные моменты, зашла в тупик.

В 2003 году ситуация заметно обострилась. Выборы в парламент Грузии, последовавшие за ними политический кризис и смена руководства страны непосредственным образом сказались на отношениях между Тбилиси и Цхинвали. Сегодня продолжение диалога полностью зависит от уровня доверия между сторонами конфликта: здесь, как и на абхазском треке, перспективы серьезных переговоров жестко связаны с уровнем взаимопонимания, без чего продвижение в вопросах статуса немыслимо.

В целом же перспективы урегулирования весьма туманны, и задача заключается в том, чтобы не допустить деградации переговорного процесса, активизировать работу на экономическом направлении, отказаться от обмена недружественными заявлениями. Неплохо было бы вернуться к сотрудничеству Тбилиси и Цхинвали по восстановлению Транскавказской автомагистрали, соединяющей Грузию и Закавказье с Российской Федерацией, может быть, и в привязке к программе ТРАСЕКА. Есть здесь своя ниша у Евросоюза. Позитивную роль продолжает играть Северная Осетия.

В югоосетинском споре так же, как и в абхазском, урегулирование проблем реально на основе компромисса: с одной стороны, необходимо сохранить территориальную целостность Грузии, с другой — обеспечить законные права и защитить интересы народов Южной Осетии. Урегулирование должно быть достигнуто исключительно политическими средствами, это имеет принципиальное значение.

К проблеме укрепления региональной безопасности в Закавказье

В регионе сложились хрупкий баланс сил и система взаимного сдерживания в виде режимов прекращения огня и разделительных линий. Помимо триады конфликтов есть немало спорных ситуаций, чреватых дальнейшей раздробленностью.

О важности укрепления региональной безопасности свидетельствует активность, проявляемая в последние годы многими государствами, международными организациями и научными центрами. Разные идеи в этой сфере выдвигали Азербайджан, Армения, Грузия, Германия, Турция и США. Свой план предложил и Центр европейских политических исследований, тесно связанный с Евросоюзом. В практическую плоскость перешел диалог в рамках "кавказской четверки" — России, Азербайджана, Армении и Грузии.

По инициативе президента Грузии, получившей название "За мирный Кавказ", 8 марта 1996 года Э. Шеварднадзе и Г. Алиев подписали в Тбилиси "Декларацию о мире, безопасности и сотрудничестве в Кавказском регионе", в которой было отражено стремление обеих стран играть в регионе более активную роль. Однако эта инициатива реального продолжения не получила.

На саммите ОБСЕ в Стамбуле (ноябрь 1999 г.) Г. Алиев предложил, чтобы США, Россия, Турция и закавказские страны подписали "Пакт о безопасности и сотрудничестве на Кавказе", подразумевающий выработку основ отношений между государствами региона и определение принципов урегулирования конфликтов. В документе профилировалась идея ликвидации иностранного военного присутствия на Южном Кавказе. А президент Армении Р. Кочарян заявил о необходимости разработать систему безопасности региона с участием Азербайджана, Армении, Грузии, России, Ирана, Турции, США и ЕС.

В ходе официального визита в Грузию 15 января 2000 года президент Турции С. Демирель выступил с идеей заключить Пакт стабильности для Кавказа — многосторонний форум, "сориентированный на принципы ОБСЕ". В нем, по мнению С. Демиреля, должны были принять участие не только государства Южного Кавказа, но и ведущие мировые державы. С учетом политического недоверия между Ереваном и Анкарой очевидная цель этой инициативы — укрепление позиций Турции в Закавказье — вряд ли имела шанс на успех. К тому же предложения С. Демиреля были сформулированы в общем виде.

Идея "Кавказского форума сотрудничества" (КФС), выдвинутая американцами на вашингтонском саммите НАТО в апреле 1999 года, предполагала создание в регионе структуры многостороннего экономического сотрудничества. Первое заседание форума на высшем уровне США планировали провести в Тбилиси в октябре 1999 года. Однако Г. Алиев отказался участвовать в этом мероприятии, сославшись на неурегулированность карабахского конфликта. Россия в принципе была готова участвовать в КФС как в органе экономического взаимодействия на таких же правах соучредителя, что и Азербайджан, Армения, Грузия. Предлагавшиеся в общем виде идеи формирования региональной безопасности на узком пространстве Южного Кавказа без прямого участия России (или вопреки ей) оказались нежизнеспособными.

В числе главных задач для региона может быть названа выработка мировоззрения объединительного характера, формирование в каждом его государстве общественного мнения в духе толерантности и готовности к компромиссам, против блокового мышления и политики с позиции силы.

Существует и мнение, что Кавказ и его взаимосвязанные проблемы следует рассматривать комплексно — в рамках всего черноморско-кавказско-каспийского региона.

"Кавказская четверка"

В настоящее время имеется единственный общерегиональный механизм многостороннего диалога — "кавказская четверка". Согласованные интересы государств Кавказа зафиксированы в Кисловодской декларации 1996 года. Реально "кавказская четверка" — основной форум перспективного взаимодействия по всем направлениям, включая обеспечение стабильности и безопасности региона.

Сегодня Кавказ — организм, в котором переплелись исторические, культурные, хозяйственные, этнические и другие традиционные узы, связывающие народы Азербайджана, Армении, Грузии и России. Миллионы выходцев из Южного Кавказа навсегда или временно переехали в Россию, а сотни тысяч россиян живут в Закавказье. Поэтому для его государств будущее региона — не геополитическая абстракция, а весьма конкретное понятие.

25 января 2000 года Г. Алиев, Р. Кочарян, Э. Шеварднадзе и В. Путин провели в Москве рабочую встречу, на которой рассмотрели актуальные проблемы обеспечения безопасности и стабильности на Кавказе, а также вопросы, связанные с созданием предпосылок для его устойчивого развития. 20 июня 2000 года состоялась их новая встреча, на которой в широком концептуальном плане были обсуждены проблемы мирного урегулирования конфликтов, укрепления безопасности, борьбы с международным терроризмом, перспективы взаимодействия в гуманитарной и других областях. В принятом по ее итогам Заявлении было подтверждено, что саммиты в четырехстороннем формате станут регулярными и будут проходить не реже двух раз в год.

В Бакинской декларации, подписанной в ходе визита В. Путина в Азербайджан (9—10 января 2001 г.), президенты двух государств подчеркнули ключевое значение контактов между кавказскими странами на высшем уровне.

В итоговом заявлении очередного саммита "кавказской четверки", состоявшегося 31 мая 2001 года в Минске, руководители делегаций выразили согласие с тем, что главную роль в определении подходов к обеспечению безопасности и развитию сотрудничества в регионе должны играть сами его государства. Президенты заявили о твердой приверженности мирному, справедливому и прочному урегулированию конфликтов на Кавказе, что является важнейшим приоритетом для стран региона и должно устранить препятствия на пути их всеобъемлющего сотрудничества. Высказав тревогу в связи с распространением на Кавказе терроризма и экстремизма, которые представляют серьезную угрозу для мирного будущего региона, руководители этих государств подтвердили необходимость ее устранения, заявили об общем стремлении добиваться дальнейшего повышения результативности встреч в формате "кавказской четверки".

Накануне минского саммита по инициативе президентов четырех кавказских стран в Москве состоялась научно-практическая конференция "Мир и развитие на Кавказе", в которой приняли участие ученые и политические деятели Азербайджана, Армении, Грузии и России. Ее цель — углубленное осмысление состояния и перспектив развития взаимодействия в регионе.

В ноябре 2001 года саммит " четверки" состоялся в Москве, а в июле 2003 года — в Киеве. "Мы всегда уделяли большое внимание развитию союзнических связей, разрешению конфликтных ситуаций, развитию инфраструктурных проектов", — подвел итоги встречи в Киеве В. Путин.

В ноябре 2001 года в Санкт-Петербурге прошла первая встреча руководителей парламентов "четверки". В дальнейшем четырехсторонние контакты на этом уровне стали систематическими — только в 2003 году были организованы три встречи.

Регулярный характер приобрело взаимодействие министерств внутренних дел, которое по месту первой рабочей встречи получило наименование "боржомской четверки". В марте 2002 года в Сочи прошла встреча секретарей советов безопасности этих государств.

Можно сказать, что "кавказская четверка" — это уже сложившийся уникальный форум, который и в дальнейшем должен предоставлять возможность в спокойной, неконфронтационной обстановке обсуждать самые сложные темы, связанные с настоящим и будущим региона.

Некоторые итоги

Таким образом, перспективы региона, его стабильность и безопасность зависят от решения наиболее острых и важных проблем: урегулирования конфликтов, преодоления террористической опасности, налаживания большего взаимопонимания и сотрудничества в региональном формате, ослабления геополитического соперничества. Геополитический антураж, то есть характер оказываемого на кавказские дела влияния "извне" будет иметь весьма существенное значение для Кавказа. Впрочем, и характер взаимодействия здесь региональных и внерегиональных сил скажется на международном климате в целом. Продвижение по основным трекам, некоторое "прояснение" ситуации позволит более предметно говорить о приемлемой для всех стран региона системе обеспечения его стабильности и безопасности.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Кроссовки спб  Детские кроссовки со светодиодной подсветкой. Доставка! Примерка! Самовывоз backstage-shop.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL