НАТО — ШОС: БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ И / ИЛИ ЗА ВЛИЯНИЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Фархад ХАМРАЕВ


Фархад Хамраев, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Узбекистане, доцент Узбекского государственного университета иностранных языков (Ташкент, Узбекистан)


Кардинальные изменения, произошедшие в начале 1990-х годов, серьезно изменили геополитическую структуру и карту мира. Он постепенно становится более взаимозависимым и уязвимым, но в то же время более многоплановым и динамичным. Глобализация характеризуется сломом привычных осей: Запад — Восток и Север — Юг. Прежнее мышление, исходившее из постулата "свои" и "чужие", изжило себя, новые реалии уже не приемлют подхода, в соответствии с которым регионы обозначались как "центральные" и "периферийные", "важные" и "второстепенные".

События 11 сентября 2001 года лишь подтвердили эту стратегическую парадигму. Но, оценивая их влияние на международную систему, следует прежде всего воздерживаться от крайностей. Конечно, мир кардинально меняется, однако новые реалии не возникают на пустом месте и не отменяют полностью прежних. Сосуществование нового и старого необычайно усложняет ситуацию, увеличивает элемент неопределенности в международных отношениях, вынуждает проявлять умеренность и осторожность в принятии политических решений, взывает к умению учитывать все многообразие происходящего и богатство истории человеческого развития.

Реалии глобального политического процесса показывают, что великие державы ныне реанимируют в Центральной Азии "большую игру". Но определяющими здесь выступают не геополитические, а геоэкономические факторы, то есть борьба за ресурсы. В этой связи значительные запасы углеводородного сырья в регионе и планы их освоения создают предпосылки для превращения в ближайшие годы этой территории в один из нервных узлов мировой политики.

Оказавшись на переднем фланге объявленной мировым сообществом войны против международного терроризма, противодействуя распространению таких транснациональных угроз, как религиозный экстремизм, наркобизнес, трансграничная организованная преступность, Центральная Азия приобретает большое значение в формирующейся системе международных отношений.

В широком стратегическом контексте новая геополитическая ситуация характеризуется следующими аспектами. Во-первых, необходимость принятия решительных мер по устранению угрозы международного терроризма, исходящей из Афганистана, естественным образом привела к активному присутствию Запада в регионе. Во-вторых, сегодня мы наблюдаем проявление долгосрочной американской политики в макрорегионе Центральной и Южной Азии, определяемой интересами национальной безопасности США в XXI веке. В-третьих, как результат обозначенных выше процессов и значительного ослабления воздействия внешних угроз, ранее исходивших из Афганистана, появляются уникальные возможности для комплексного развития и модернизации региона при действенной поддержке мирового сообщества.

С обретением независимости страны Центральной Азии стремятся создать гибкую и надежную систему региональной безопасности, способную противостоять как внешним, так и внутренним угрозам и вызовам. Однако в процессе формирования такой системы еще не преодолен ряд серьезных проблем и противоречий. И все же первые шаги к ее созданию государства региона уже сделали. Помимо зоны, свободной от ядерного оружия, в этой связи особого внимания заслуживает образованная в июне 2001 года Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), авторитет и влияние которой со временем лишь увеличиваются.

Отношение Североатлантического блока к ШОС

Прежде чем рассматривать вопрос о присутствии Запада в регионе, необходимо кратко остановиться на отношении НАТО к ШОС. Со дня подписания в 1996 году Соглашения об укреплении доверия в военной области в районе границы и вплоть до сегодняшнего дня отношение США и НАТО к этой структуре изменилось — от пассивного реагирования на ее деятельность до активной заинтересованности. В период формирования "Шанхайской пятерки" администрация Б. Клинтона и руководство НАТО считали, что она не несет угрозы интересам Запада, а создана лишь для решения проблем делимитации и демилитаризации бывшей советско-китайской границы. В то же время образование такой структуры в определенном смысле свидетельствовало об ослаблении позиций Москвы в Центральной Азии, где она традиционно доминировала, и об активном проникновении в регион нового игрока — Китая. Запад это в определенном смысле устраивало.

Серьезную озабоченность проявили НАТО и США (прежде всего) лишь в середине 1997 года, когда правительство Казахстана объявило о долгосрочных миллиардных договоренностях с Национальной нефтяной корпорацией КНР о разработке последней крупных месторождений углеводородного сырья в Актобе и Узени. В Вашингтоне эти планы расценили как возросшую активность Китая в борьбе за контроль над ресурсами региона и соответственно как угрозу интересам Запада. К тому же аналитики рассматривали возникшую ситуацию как стремление Пекина расширить в Центральной Азии рынок сбыта своей продукции.

Преобразование же "Шанхайской пятерки" в Шанхайскую организацию сотрудничества Североатлантический альянс воспринял достаточно негативно, то есть как антинатовскую структуру. Эта оценка базировалась на следующих выводах:

  • лидерство в ШОС России и Китая, основанное на их недовольстве американской гегемонией и на стремлении продвигать идею многополярного мира, концепция которого была принята в ходе встречи лидеров этих стран в 1997 году. При этом ряд западных аналитиков считал, что республики региона присоединились к этой организации под прессингом двух региональных держав, пообещавших им помощь и поддержку. Такое утверждение мотивировалось вступлением в ШОС Узбекистана, традиционно воздерживавшегося от участия в многосторонних объединениях военно-политической ориентации. Однако угрозы со стороны международного терроризма подтолкнули Ташкент к участию в ее работе, что гарантировало республике поддержку Москвы и Пекина в этом вопросе. Кроме того, на тот момент политика США в Центральной Азии характеризовалась непоследовательностью и некоторой сдержанностью. Отсутствие реальной альтернативы и вынудило страны региона искать пути сближения с Россией и Китаем;

  • появление в повестке дня организации военно-политического аспекта. Несмотря на то что при создании ШОС ее основными целями были объявлены расширение сотрудничества в сфере торговли, инвестиций и транспорта, НАТО обратило особое внимание на планы создания Антитеррористического центра в Бишкеке и развертывания там сил быстрого реагирования, состоящих главных образом из воинских подразделений России и Китая. Опасения США были связаны и с приданием этому Центру функций координации военных структур ШОС и СНГ, а также с активизацией китайско-российского сотрудничества, в частности предусматривавшего увеличение продаж российского оружия в КНР и обучение китайских офицеров в России.

С началом антитеррористической операции "Несокрушимая свобода" значение ШОС в международной и региональной политике несколько снизилось. Появление в Центральной Азии вооруженных сил НАТО и обусловленное этим коренное изменение баланса сил в регионе привело к тому, что Москва и Пекин были вынуждены искать пути адаптации созданной ими организации к новым историческим условиям.

Время показало, что такие пути со стороны Китая и особенно России нащупываются, и влияние данных стран в регионе растет. Это дало основание некоторым экспертам отметить, что ШОС, набрав силу, станет своего рода противовесом Североатлантическому альянсу. Однако, по нашему мнению, это вряд ли произойдет. Причин тому много. В первую очередь — это задачи ШОС, связанные с борьбой стран региона против международного терроризма. Для их решения нужно не противостояние, а конструктивное и взаимовыгодное сотрудничество.

Причем активизация в этой борьбе сегодня выгодна не только странам ШОС, но и государствам НАТО, и не только с сугубо практической стороны, включая все международные аспекты. Дело в том, что на этой волне правящие элиты спешат причислить к террористам "свои" проблемные нацменьшинства и даже целые регионы. Для России к таковым относится Чечня, у Китая свои трудности — Синьцзян, Тибет и ситуация с Тайванем. Есть проблемы (и немалые) у стран НАТО, прежде всего у США: "Аль-Каида", Ирак, талибы и т.д. Таким образом, у НАТО и ШОС пока в этом плане проявляется общность интересов. Но, с другой стороны, интересы стран и организаций в Центральной Азии пересекаются, что вполне естественно, особенно на фоне растущего в мире разочарования "американской моделью" преодоления региональных конфронтаций и распространения терроризма.

НАТО в Центральной Азии

"Американская модель" борьбы с терроризмом, а также присутствие США и НАТО в регионе стало реальностью. Более того, Вашингтон выдвинул основную цель Запада в Центральной Азии — формирование новой геополитической ситуации в выгодном для США направлении. На сегодняшний день вооруженные силы Альянса уже закрепились в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане. Но вместе с тем Белый дом почти забыл о проблемах Афганистана, в частности о финансировании его нового правительства, лишь время от времени возвращаясь к этому вопросу. Безусловно, он достаточно сложный и требует специального рассмотрения. Отметим лишь два важных, по мнению автора этих строк, аспекта. Во-первых, с американским присутствием выращивание мака в стране резко увеличилось, составив более двух третьих его мирового сбора. По оценке генерала В. Черкасова, урожай 2003 года достиг 4 000 т (в 2002-м было 3 422 т). А ведь наркоторговля — основной источник доходов многих террористических организаций, в том числе "Аль-Каиды". Таким образом, то ли США не углядели или, как сказал В. Черкасов, "не в полной мере" использовали свои огромные ресурсы для сокращения производства опиума, то ли в борьбе с терроризмом вновь используют двойные стандарты. Во-вторых, впервые в своей истории НАТО вышло за пределы Европы и приняло на себя командование пятитысячным миротворческим корпусом в Афганистане. Видимо, Вашингтон посчитал свою миссию в этой стране выполненной, а ответственность за развитие ситуации в ней решил разделить с Североатлантическим блоком.

Подтверждается мнение аналитиков относительно того, что "странная война" в Афганистане будет продолжаться до тех пор, пока американцы не добьются всех своих целей в Центральной Азии. А их, судя по всему, достаточно много.

Так и или иначе, благодаря антитеррористической операции "Несокрушимая свобода" Вашингтон реально проник в Центральную Азию — зону своих новых геополитических и геоэкономических интересов. За прошедшие два года отношение к появившимся здесь военным базам США менялось — от желательного до конструктивного, а где-то даже и негативного. Зависело это не только от политики стран региона, но и от ситуации, складывающейся вокруг него, в том числе и от точки зрения России и Китая, которые для активизации своих действий в Центральной Азии использовали все имеющиеся у них возможности, в частности и ШОС.

ШОС как путь активизации политики Москвы и Пекина в регионе

Ведущую роль в ШОС играют Китай и Россия, а кардинальные изменения геополитической карты Центральной Азии значительно повысили стратегический статус данной организации в системе международных отношений.

В новых условиях руководство КНР пытается скорректировать свою стратегию по отношению и к региону в целом, и к его странам на ближайшую и дальнюю перспективу. Важно отметить, что при решении этой проблемы Пекин вынужден соизмерять свои амбиции с недостатком собственных стратегических возможностей. К тому же изменения геополитической ситуации в ЦА обусловили частичную трансформацию геополитических задач КНР, переместив вопрос об улучшении отношений с Вашингтоном из разряда долгосрочных в проблемы ближайшей перспективы. И данный вывод подтверждается динамикой развития двусторонних отношений этих стран.

Китай, стремясь вывести отношения с США на уровень реального стратегического сотрудничества, все же не собирается менять свою точку зрения на место России в региональном раскладе сил, которая определяется традиционной направленностью китайско-российских отношений на сдерживание Вашингтона и на создание противовеса ему. Поэтому не случайно китайские политики демонстративно подчеркивают, что военное усиление США в ЦА противоречит в первую очередь интересам Москвы, интересы же КНР в данном случае пострадать не могут. Здесь, видимо, присутствует скрытая надежда Пекина на активное противодействие Кремля усилению военного присутствия Белого дома в Центральной Азии. Сохраняя позицию "стороннего наблюдателя" и продолжая играть на российско-американских противоречиях, китайские стратеги стремятся не допустить сближения этих двух стран, "опасного" для интересов КНР, и надеются в конце концов (в долгосрочной перспективе) оказаться в выигрыше.

Корректировка центральноазиатской стратегии Пекина уже приносит свои плоды: регион практически уже не представляет угрозы для Китая с точки зрения нестабильной ситуации в СУАР, который в прошлом получал солидную "подпитку" от новых соседних независимых государств. С повестки дня сняты и погранично-территориальные проблемы. Тем не менее Пекин выступил инициатором создания ШОС, так как Поднебесная занимает в ЦА не столь важное место, как США и Россия. Если Вашингтон обладает универсальной мощностью, то у Москвы здесь традиционно более тесные связи. На наш взгляд, именно это отставание от своих главных конкурентов Китай должен устранить на основе активного использования возможностей Шанхайской организации сотрудничества.

При этом Пекин, видимо, считает, что в глобальных и региональных вопросах США, при всем их желании, не могут игнорировать "китайский фактор", вес которого заметно вырос после того, как руководство Поднебесной заявило о своей поддержке американцев в их борьбе с международным терроризмом, а также не учитывать, что союз КНР с Россией — весомая политическая сила. Все это подтверждает мнение, что правительство Китая переходит к активному сотрудничеству с государствами Центральной Азии, ибо мирная конкуренция за нее в условиях улучшения отношений республик региона с Западом в целом остается единственно правильным путем достижения цели. Однако было бы наивным считать, что Китай имеет в регионе только энергетические, транспортно-коммуникационные интересы, а также относится к нему как к рынку сбыта своей продукции, который в перспективе может значительно расшириться. Безусловно, политические задачи, связанные с "американским фактором" в ЦА и проблемой Синьцзяна и Тибета, сохраняют для китайского руководства большое значение. И для решения этих задач Поднебесная активно использует две козырные карты: терроризм и сепаратизм.

Вместе с тем нельзя исключать трансформацию нынешних, преимущественно политических интересов Пекина в регионе в конкретные экономические цели. Китай, видимо, понемногу "созревает" для того, чтобы составить США, России, Ирану, Турции и некоторым другим странам серьезную конкуренцию в "большой игре" за энергоресурсы Центральной Азии. Поэтому нерешенность многих энергетических проектов региона, который еще не обрел черты реального поставщика "черного и голубого золота", и где до сих пор сохраняются противоречия по разделу Каспия, в принципе отвечают здесь интересам Китая. Наглядное тому подтверждение — интенсивно воплощающийся проект "Западный Казахстан — Западный Китай".

Итак, можно предположить, что события, последовавшие за трагедией 11 сентября 2001 года, стали в определенной мере катализатором в реализации политики Китая, который выдвинул центральноазиатское направление в число своих приоритетных задач. Следовательно, он будет возражать против нарастающего здесь присутствия США и их союзников по НАТО, а также создавать противовесы проникновению в регион Турции и даже, возможно, Ирана, особенно учитывая позитивное отношение последнего к радикальным исламским организациям. Вероятно, для достижения указанных целей Пекин будет стремиться активно использовать антитеррористический аспект своей политики в рамках Шанхайской организации сотрудничества, предоставляя молодым государствам Центральной Азии техническую, финансовую и другую помощь. Наше мнение, в частности, подтверждают прошедшие в августе 2003 года антитеррористические учения стран ШОС в Казахстане и Китае.

Для Москвы ШОС играет не столь важную роль, как для Пекина. Конечно, она также будет использовать все рычаги влияния данной структуры на регион, но при этом у нее есть и другие факторы, в том числе и мощный потенциал двусторонних отношений с его странами. Тем не менее дальнейшее укрепление ШОС является для России возможностью сохранить свое геополитическое влияние на эти государства, входящие в сферу ее приоритетных интересов, особенно на фоне того, что Таджикистан и Узбекистан становятся площадкой для реализации геополитических интересов США в ЦА. В частности, министр иностранных дел Узбекистана не участвовал в прошедшей недавно встрече глав внешнеполитических ведомств стран ШОС, на которой была принята резолюция, осудившая военную операцию США в Ираке. В условиях, когда в Центральной Азии размещены воинские контингенты НАТО, для России усиление ШОС как региональной организации — одна из приоритетных, но вместе с тем и труднореализуемых задач. Важные шаги на этом пути она уже сделала. Так, начала функционировать военная российская авиабаза в Кыргызстане (г. Кант), создание которой стало ощутимым наполнением реальным содержанием таких структур, как Шанхайская организация сотрудничества и Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ). При этом следует отметить, что "Кант" — база, на основе которой можно достаточно оперативно развернуть значительные силы (от 10 000 до 100 000 военнослужащих). А НАТО сделать это не может, поскольку развертывание его подразделений в регионе связано в основном с пролетом самолетов Альянса через территорию России и ее союзников.

Таким образом, можно констатировать, что Россия умело использует представившуюся ей возможность — "борьбу с терроризмом" — и приступила к созданию в регионе мощной и дееспособной военной базы. По нашему мнению, на этом РФ не остановится, благо "основание" на то у нее есть, в том числе и в рамках Шанхайской организации сотрудничества.

Следовательно, Китай и Россия и в дальнейшем будут использовать "борьбу с терроризмом" в рамках ШОС для решения своих геополитических и геоэкономических задач.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL