ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ И ПОЛИТИКА В СФЕРЕ БЕЗОПАСНОСТИ ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ИРАН

Сергей МИНАСЯН


Сергей Минасян, кандидат исторических наук, директор Научно-исследовательского центра проблем безопасности и интеграции Южного Кавказа Российско-армянского (славянского) государственного университета, старший научный сотрудник Института истории Национальной академии наук Армении и Кавказского центра иранистики (Ереван, Армения


Вооруженные силы занимают важное место в государственной структуре, играя активную роль в общественно-политической жизни страны. Их главная особенность заключается в том, что более 20 лет, прошедших с начала Исламской революции в Иране, они состоят из двух параллельных и независимых структур: Армии (Артеш) и Корпуса стражей исламской революции (КСИР) — Пасдаран Инкилаб.

Подобно многим государствам Ближнего Востока (за исключением Турции, где армия считает себя главным гарантом республики, и Израиля) иранские вооруженные силы являются в первую очередь опорой для правящего режима, а не для всего населения или государственного строя. Однако, сформированные правящим режимом, они вместе с тем находятся под сильным влиянием идей Исламской революции и воспитаны более в духе преданности идеологии, нежели правящему режиму или даже государству. Это особенно проявляется в КСИР, где влияние исламской идеологии намного сильнее, чем в "Артеш"1.

В преамбуле Конституции республики зафиксировано: "Основой и принципом деятельности оборонительных вооруженных сил страны являются вера и исламское учение. Армия ИРИ и Корпус стражей исламской революции создаются в соответствии с упомянутыми целями. Поэтому не только охрана границ, но и исламская миссия, то есть джихад во имя Бога, а также борьба во имя торжества Закона Божьего в мире лежит на их плечах". Основополагающие концепции, касающиеся вооруженных сил, определяются в главе IX, части II "Армия и Корпус стражей исламской революции" (статьи 143—151) Конституции. Кроме того, жизнедеятельность ВС регулируется сводом законов и законодательных актов.

Для выполнения заветов Хомейни и неукоснительного следования принципам, заложенным в Конституции и в других документах о вооруженных силах, необходима тотальная политико-идеологическая работа в войсках, где создана своя система религиозной и политико-идеологической обработки личного состава. Причем она функционирует в непосредственной взаимосвязи с общегосударственными структурами аналогичного профиля2. На фоне проблем с закупками современных видов вооружений именно система идеологической и религиозной обработки стала одним из основных факторов создания вполне боеспособных вооруженных сил в постреволюционный период.

Становление и развитие

Значительные доходы, прежде всего от продажи нефтепродуктов, позволили шахскому правительству к концу 1970-х годов усилить и модернизовать армию, у которой было самое современное по тому времени западное оружие, в первую очередь американское и английское. За последние 10 лет шахского правления личный состав армии увеличился в 2,5 раза (с 161 тыс. чел. в 1970 г. до 415 тыс. чел.— в 1978-м), более чем в 2 раза повысилось количество боевых самолетов, зенитно-ракетных комплексов, танков и боевых бронированных машин. На вооружении находились истребители F-4E/D "Phantom-2", F-5D/E, новейшие палубные истребители F-14 "Tomcat" (кстати, до сих пор Иран — единственное зарубежное государство, на вооружении которого находятся данные боевые машины американского производства), военно-транспортные самолеты C-130E/H "Hercules", боевые вертолеты AH-1J "Cobra", танки М-60 и М-47, зенитно-ракетные комплексы HAWK и другое вооружение, закупленное в США. В целом с 1970 по 1979 год Соединенные Штаты продали Ирану оружия и боевой техники почти на 20 млрд долл. Большое количество современного оружия закуплено и в Великобритании: основные боевые танки "Chieftain" Mk3/-5, легкие танки "Scorpion", бронемашины "Fox", зенитно-ракетные комплексы "Rapier" и т.д. В тот же период боевую технику и оружие Ирану поставляли Франция, ФРГ, Советский Союз и некоторые другие государства3.

Усиленными темпами развивался военно-промышленный комплекс. Совместно с западными компаниями было налажено производство некоторых видов стрелкового и артиллерийского оружия, начались работы по выпуску и ремонту бронетанковой и авиационной техники4. Военные советники и инструкторы из США и Великобритании способствовали повышению боевой подготовки армии, тысячи иранских офицеров получали знания в военно-учебных заведениях этих и других западных стран.

Большое значение для укрепления военного потенциала (особенно спецслужб) имело сотрудничество шахского правительства с Израилем. Наряду с ЦРУ спецслужбы Тель-Авива весьма активно участвовали в подготовке и тренировке шахской разведывательной службы SAVAK. Их тесные связи ярко проявились в поддержке на севере Ирака курдских повстанцев, борющихся против багдадского правительства. Это взаимодействие продолжалось до 1975 года, когда шахское правительство, стремясь улучшить отношения с Багдадом, заключило с ним так называемые Алжирские соглашения и перестало поддерживать иракских курдов5.

Однако вооруженные силы, к концу шахского правления по своему военному потенциалу (особенно в плане технической оснащенности) занимавшие одно из лидирующих мест среди армий стран Ближнего Востока, сильно пострадали в результате репрессий, обрушившихся на них после революции. Новое правительство рассматривало армию, унаследованную от шахского режима, как угрозу своей власти. Впрочем, у него были весьма веские основания сомневаться в лояльности большей части военной верхушки, получившей образование в основном на Западе. Многие представители офицерского корпуса, особенно среди высшего и среднего командного состава, были или казнены, или вынуждены бежать из Ирана. По некоторым данным, в результате политических репрессий только с 1980 по 1986 год вооруженные силы потеряли около 45% офицеров, причем наиболее профессионально подготовленных6.

В то же время новое руководство страны, сохранив в основном прежнюю организационно-штатную структуру армии, приступило к формированию ее параллельных структур, преданных и воспитанных в духе верности идеям исламской революции. Именно таким стал КСИР, созданный в мае 1979 года. Первоначально он был полурегулярным военизированным формированием (около 10 тыс. чел.), комплектуемым на добровольной основе главным образом из представителей молодежи, фанатично преданных имаму Хомейни и идеалам "мировой исламской революции". Хотя согласно конституции этому корпусу вменялось в обязанность обеспечивать внутреннюю безопасность страны, в период ирано-иракской войны его подразделения участвовали в боевых действиях наравне с регулярными войсками. В ходе войны КСИР количественно и качественно увеличился в несколько раз и стал полноценной, самодостаточной регулярной военной структурой, в которой уже были сформированы все три рода войск (сухопутные, ВВС и ВМС), а также народное ополчение — Силы сопротивления "Басидж" и диверсионно-разведывательные подразделения специального назначения "Кодс".

По оценкам иностранных специалистов, в постреволюционный период отношения между "Артеш" и КСИР зачастую характеризовались соперничеством и недоверием, доходящим до враждебности или даже открытых столкновений, как, например, произошло в августе 1994 года в районе города Казвин (к северо-западу от Тегерана). Однако КСИР пользуется большей поддержкой со стороны правящего режима и шиитского духовенства. Так, в настоящее время министром обороны Ирана является бывший офицер КСИР адмирал Али Шамхани. Несмотря на меньшую, нежели регулярные войска, численность боевой потенциал Корпуса стражей исламской революции по многим аспектам соизмерим с потенциалом Армии, и КСИР всегда имел более современное оружие и боевую технику. Более того, сегодня КСИР контролирует основную ударную силу вооруженных сил страны — ракетные войска, которые входят в состав ВВС Корпуса стражей исламской революции7.

Большим испытанием для армии стала ирано-иракская война 1980—1988 годов. Как уже отмечалось, с началом исламской революции новые власти провели кардинальную чистку офицерского состава, в результате чего многие подразделения были полностью деморализованы и фактически потеряли боеспособность. К началу войны оказалось, что армия лишь на 45—50% укомплектована офицерами и на 60% рядовым и сержантским составом; только около половины военной техники находилось в исправном состоянии. К тому же после начала исламской революции были полностью заморожены поставки комплектующих и запасных частей из западных стран, что, естественно, тяжело отразилось на общем уровне боеспособности войск, так как большая часть вооружения была западного, в первую очередь американского, производства. Попытки наладить ремонт, особенно бронетанковой и авиационной техники, на оборонных предприятиях страны, не привели к особому успеху из-за недостаточной развитости военно-промышленного комплекса ИРИ.

Однако даже в тяжелых условиях военного времени новое правительство смогло за короткий период реорганизовать вооруженные силы, минуя международные эмбарго, наладить их снабжение современным оружием, укрепить боевой дух и боеспособность войск и формируемого народного ополчения. Важнейшее значение здесь имела как дальнейшая исламизация собственно регулярной Армии (в том числе на основе усиления религиозной пропаганды личного состава и повышения роли представителей исламского духовенства в руководстве и контроле над ее подразделениями), так и все более проявляющаяся значимость КСИР. В результате этих мер уже к концу 1982 года вооруженные силы смогли восстановить свою боеспособность и стабилизировать линию фронта с Ираком.

Несмотря на огромные потери в личном составе и боевой технике, армия закончила эту войну со значительно возросшими боевыми возможностями, приобрела богатый опыт боевых действий в современных условиях. К тому же в ее составе были сформированы новые части и подразделения, улучшена система управления вооруженными силами. За годы войны выросло новое поколение боевых офицеров и генералов, воспитанных в духе лояльности и преданности идеалам исламской революции, создана развитая военная промышленность, удовлетворяющая потребности вооруженных сил по многим видам боевой техники, вооружения и боеприпасов. И если к началу боевых действий (сентябрь 1980 г.) численность войск составляла около 190 тыс. человек, то к концу войны (1988 г.) в результате тотальной мобилизации было призвано около 10 млн человек (примерно 18% населения страны). Они пополнили состав "Артеш", КСИР, народного ополчения "Басидж" и некоторых других полурегулярных и военизированных формирований, в том числе Сил охраны правопорядка (СОП), в мирное время входящих в Министерство внутренних дел8.

После окончания войны возникла необходимость модернизировать и восстановить сильно изношенную военную технику, организовать закупку нового современного вооружения для восполнения потерь, понесенных в ходе боевых действий, а также для замены тех западных образцов оружия, которые уже нельзя было отремонтировать.

Несмотря на то что в ходе войны Тегеран затратил на приобретение современного оружия примерно 15,9 млрд долл. (что, впрочем, было намного меньше расходов Багдада на эти же цели — около 47,3 млрд долл.), после окончания боевых действий в армии насчитывалось 950—1 000 танков и 250—280 боевых самолетов (в 1980 г. соответственно 1 735 и 445). Особенно тяжелые потери в боевой технике (по отдельным видам вооружений до 40% ее общего количества) вооруженные силы понесли на заключительном этапе военных действий, вплоть до заключения перемирия (август 1988 г.)9. Так, в 1990 году в иранской армии было (без учета небоеспособной техники) около 500 танков, приблизительно 85 самоходных артиллерийских установок и 185 боевых самолетов10.

Эти потери стимулировали все возрастающие желание и активность увеличить импорт вооружения. В конце 1980 — начале 1990-х годов основными его поставщиками были Китай, Северная Корея, Советский Союз и некоторые страны Западной Европы. Свою роль сыграли также снятие международного эмбарго на поставки оружия после окончания войны и позиция, занятая Ираном после оккупации Кувейта Ираком. Это позволило Тегерану получить более свободный доступ на мировые рынки вооружения. По западным оценкам, только с 1988 по 1992 год страна импортировала его почти на 4,5 млрд долл., из них 2,2 млрд долл. приходилось на Советский Союз, 1,1 млрд долл. — на Китай, 0,4 млрд долл. — на европейские страны, 0,8 млрд долл — на другие государства11. Своим основным партнером в этой сфере иранское правительство рассматривало СССР, а впоследствии Российскую Федерацию. Причем российское оружие современнее и эффективнее, нежели импортируемое Тегераном из других стран12.

Практически все аналитики отмечают, что Иран занимает третье место в мире среди импортеров российских вооружений. Однако при этом следует учитывать, что с ноября 2000 года, когда Россия вышла из режима действий меморандума "Гор — Черномырдин", Москва и Тегеран не заключили ни одного крупного контракта в этой сфере. Если в 1990-х годах усредненные ежегодные поставки российских вооружений в Иран оценивались примерно в 300—400 млн долл., то с 2000 года — около 25—70 млн долл., да и то по контрактам, заключенным еще в 1990-х годах. Как считается, это обусловлено тем, что, несмотря на потребности Ирана, обе стороны не слишком форсируют сотрудничество в данной области. Во многом это объясняется кардинальными геополитическими изменениями в регионе после операции США в Ираке и обоюдным нежеланием обострять отношения с Вашингтоном. Впрочем, наибольшие опасения Соединенных Штатов всегда вызывали и вызывают не столько поставки обычных вооружений Россией Ирану, сколько перспективы их сотрудничества в ядерной энергетике и возможность передачи Тегерану современных ракетных технологий13.

В последние годы в иранском импорте вооружений важную роль стали играть и другие страны СНГ. Например, с Грузией Иран вел переговоры о модернизации имеющихся у него бывших иракских штурмовиков Su-25К и закупок новых (но под американским давлением Тбилиси был вынужден отказаться от развития военно-технических связей с Тегераном). Украина предложила свой военно-транспортный самолет AН-140 (названный в Тегеране "Iran-140"). Даже несмотря на последнюю катастрофу авиалайнера данного типа с бойцами элитных подразделений КСИР, такой самолет должен вскоре поступить в ИРИ. Молдова планировала продать истребители Миг-29, доставшиеся ей после распада СССР. Однако в 1997 году США сыграли "на опережение", купив у Кишинева все эти истребители (14 Миг-29 С, способные нести ядерное оружие, 6 Миг-29 A и 1 Миг-29 B, а также все вооружение и комплектующие к ним), и предотвратили эту сделку14.

Кроме того, Иран приобрел в Польше 104 танка Т-72 М1 (первоначально было заказано около 300)15, 10 истребителей F-7 и большое количество противокорабельных ракет С-801 и С-802, в Китае — баллистические ракеты М-7 и М-1116, а также вел соответствующие переговоры с Беларусью, Чехией и другими государствами. Одновременно он пытался организовать тайные закупки запасных частей и комплектующих для своей военной техники западного производства, нуждающейся в ремонте, в том числе даже через Израиль и Соединенные Штаты. Так, по сообщениям официальных лиц, в декабре 2000 года американские таможенники предотвратили вывоз двумя иностранными гражданами из страны предназначенных для Ирана запасных частей к истребителям F-1417.

Правительство ИРИ уделяет большое внимание дальнейшему развитию своих вооруженных сил. Принято решение о реализации рассчитанной на 25 лет обширной программы модернизации армии, стоимостью 8 млрд долл. Как считается, в случае ее успешного выполнения, по технической оснащенности, уровню боевой подготовки и управления ВС страны будут одними из сильнейших в регионе.

Общая структура и органы управления

В соответствии со статьей 110 Основного закона Верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами республики является духовный лидер нации, глава шиитской общины — факих. Он же политический руководитель страны — рахбар, которому даны практически неограниченные полномочия во всех военных и военно-политических вопросах. Это обуславливается краеугольной основой существующего конституционого строя ИРИ — принципа "велаят-и-факих" ("правление шариатского законоведа"). Однако Конституция не предоставляет рахбару исключительной монополии на процесс принятия решений в сфере безопасности, внешней и оборонной политики, оставляя открытым вопрос о том, кто в отдельных случаях правомочен принимать такие решения. Кроме того, Конституция существенно сужает рамки процесса принятия решений в военно-политической области. Например, согласно ее 146-й статье, на территории страны не разрешается создавать зарубежные военные базы (даже с миротворческим целями), а статья 145-я запрещает принимать иностранцев на службу в вооруженные силы и в органы безопасности. В особых случаях предусмотрена возможность проведения всенародного референдума, а также участие Совета хранителей (стражей) Основного закона — "шоура-йе негяхбан-э ганун асаси" (он имеет право вето на любые решения исполнительной власти и результаты выборов любого уровня) и Совета по определению блага для строя — "маджма-йе ташхис-э маслахат-э незам". Последний формируется для улаживания противоречий между Советом хранителей и парламентом, для консультаций по определению целесообразности принимать наиболее важные решения всеми государственными институтами и соответствия этих решений законам шариата и Конституции ИРИ, для утверждения общих направлений внешней и оборонной политики18.

Духовный лидер правомочен объявлять войну, мир и всеобщую мобилизацию, он назначает, смещает и принимает отставку начальника Генерального штаба, главнокомандующих Корпуса стражей исламской революции, "Артеш", командующих видами этих структур и Силами охраны правопорядка. Ему же подчиняется Высший совет национальной безопасности (ВСНБ) — важнейший консультативный орган по вопросам безопасности государства, обороны, стратегического планирования и координации деятельности правительства в различных областях. Кроме того, ВСНБ согласует военную, политическую, экономическую, социальную, идеолого-пропагандистскую, информационную и культурную деятельность в стране с интересами обеспечения ее безопасности. В рамках этой структуры функционируют два совета: Совет безопасности и Совет обороны (консультативный орган по сугубо военным вопросам). ВСНБ имеет право предлагать Верховному главнокомандующему объявить войну и мир, всеобщую мобилизацию, рекомендовать кандидатов на высшие военные должности, а также определять формы и способы взаимодействия между вооруженными силами и гражданскими властями, между "Артеш", КСИР и СОП, организовывать сотрудничество по вопросам военных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), производства и закупок оружия и военной техники.

Верховный главнокомандующий руководит вооруженными силами через Генеральный штаб. Последний осуществляет административное и оперативное управление ВС в мирное и военное время через Объединенные штабы Армии и КСИР, штабы видов ВС, штаб СОП и соответствующие территориальные органы, которые в каждой из этих структур имеют собственное наименование, предназначение, состав, функции и задачи. Он построен по типу Объединенного комитета начальников штабов США и управляется Советом из начальников штабов трех основных силовых структур под руководством начальника Генерального штаба. А управления Генштаба, например контрразведывательное, разведывательное или оперативное, координируют деятельность профильных управлений всех силовых структур19.

Министерство обороны и поддержки вооруженных сил (МОПВО) не имеет непосредственного отношения к боевой деятельности войск. Оно отвечает за военное строительство, подготовку военного бюджета, текущее финансирование, военные НИОКР, функционирование оборонной промышленности, а также за плановые закупки оружия и военной техники (в том числе и за рубежом)20.

Большое значение в управлении ВС имеют органы политической и идеологической работы в войсках. Так как все вертикали политорганов состоят из священнослужителей, не являющихся военнослужащими, они не играют столь разлагающей роли, как это было в социалистических странах. В целом (в отличие от гражданского сектора) высшие военные органы функционируют по единым принципам и скоординировано.

В вооруженных силах есть ряд серьезных структурных и ресурсных проблем, которые сказываются на общем уровне боеспособности ВС, не дают ИРИ возможности стать реальным региональным лидером в военно-политическом отношении. Среди этих проблем отметим следующие:

  • серьезную ограниченность в средствах, что до сих пор не позволяет оснастить ВС современной военной техникой в количествах, сопоставимых с армиями соседних государств;

  • отсутствие системы межрегиональной ротации офицерского состава, что неизбежно порождает "врастание" офицеров в местах дислокации, сопряженное с занятиями мелким бизнесом в ущерб боевой подготовке, поощряет протекционизм и способствует фракционализации командного состава по признаку "землячества". Наличие таких систем в других странах (КНР, Индии), гораздо более уязвимых в вопросах "землячества" и регионализации, позволяет им сохранять и динамично развивать свои армии;

  • особое положение КСИР в силовом блоке, а также система соперничества и фракционализма между этой и другими структурами по обеспечению безопасности страны и охраны теократического режима (Министерством безопасности и Силами охраны правопорядка МВД)21.

Обычно КСИР сравнивают либо с гвардиями арабских режимов, либо с подразделениями государственной безопасности (типа войск СС в нацисткой Германии или НКВД в СССР) европейских идеократических тоталитарных государств ХХ века. Однако он существенно отличается от этих институтов и является оригинальным иранским учреждением. Подобно гвардиям арабских режимов, "Пасдаран Инкилаб" значительно превосходит "Артеш" по технической оснащенности. Например, в военно-воздушных силах КСИР есть части оперативно-тактических ракет, а на вооружении Армии их нет. Но, в отличие от гвардий арабских стран, в его составе имеются силы ополчения и значительные оперативные органы, в военное время на него возлагаются задачи по охране границ. А от госбезопасности социалистических стран Корпус стражей исламской революции отличает то, что его оперативные подразделения работают в основном за рубежом, границы он охраняет только в военное время, а для внутренней безопасности предполагается в первую очередь задействовать ополчение "Басидж".

Иранское руководство, возможно, сознательно не пошло на централизацию в рамках КСИР оперативно-розыскной деятельности против политических противников, а также среди наиболее боеспособных воинских контингентов, и функции по охране границ в мирное время. Вероятно, основная часть населения страны могла бы оценить такую концентрацию как признак слабости, низкой легитимности режима и объявление "холодной гражданской войны".

Таким образом, КСИР не является полноценной гвардией, так как дублирует "Артеш" (при обороне страны от внешнего противника), а в некоторых случаях и выполняет ее функции. Но в Корпус стражей исламской революции направляют лучший призывной контингент и самые современные ВВТ, что порождает антагонизм между разными военными структурами. Не оптимизирован КСИР и на случай внутренних гражданских конфликтов, так как у него нет организационных преимуществ перед другими силовыми ведомствами, он не меньше, возможно, даже больше подвержен регионализации через свои территориальные соединения и части22.

Но в целом, по оценкам экспертов, структура и система управления вооруженными силами позволяют военно-политическому руководству страны устойчиво управлять ими в мирное и военное время.

Современное состояние вооруженных сил и основные концептуальные положения военной политики

Как и при обзоре армий других ближневосточных государств, весьма сложно определить реальную численность вооруженных сил ИРИ, что объясняется установленной в стране жесткой цензурой. Сам же Иран неохотно сотрудничает с международными организациями по контролю над обычными вооружениями, и поэтому предоставляемые им официальные материалы зачастую или не соответствуют действительности, или дают недостаточно полную картину. В то же время и многие западные источники, даже наиболее авторитетные, приводят разные данные о численности и техническом оснащении вооруженных сил ИРИ. Поэтому мы использовали сведения как ведущих западных институтов и исследовательских центров по проблемам безопасности (в частности: Лондонского международного института стратегических исследований (IISS), Центра стратегических и международных исследований (CSIS), Тель-Авивского центра стратегических исследований имени Яффе (JCSS), Корпорации РЭНД и других), так и публикации российских военных изданий.

В сухопутные войска входят пехота (мотопехота), механизированные и бронетанковые силы, артиллерия и ракетные части, зенитные, воздушно-десантные, десантно-штурмовые, инженерные и химические войска, а также подразделения связи, армейская авиация (АА) и службы тылового обеспечения.

ВВС представлены боевой (истребительной, истребительно-бомбардировочной, разведывательной) и вспомогательной авиацией (военно-транспортной, заправочной, связи и управления, учебно-тренировочной), силами ПВО (зенитно-ракетные, зенитные артиллерийские и радиотехнические подразделения), а также частями оперативно-тактических и тактических ракет военно-воздушных сил КСИР.

ВМС включают надводные и подводные корабли, военно-морскую авиацию, морскую пехоту (МП), части противокорабельных ракет, морскую охрану, береговые службы и службы тыла (см. табл. 1 и 2).

Таблица 1

Численность и боевой состав вооруженных сил

Армия

IISS (1)

JCSS (2)

Сухопутные силы

~325 000

~350 000

Штаб корпуса

4

4

Бронетанковые дивизии

4

4

Пехотные дивизии

6

6

Дивизии СпН

2

2

Парашютно-десантные бригады

1

1

Бронетанковые бригады

~

1

Механизированные бригады

~

1

Бригады СпН

~

5

Артиллерийские группы

5

5

Военно-воздушные силы и войска ПВО

52 000

30 000

Боевые самолеты/Из них боеспособны

306/~210

335/207

Истребительно-бомбардировочная авиация

9

~

Истребительная

7

~

Разведывательная

1

~

Транспортная

6

~

Зенитно-ракетные батареи/дивизионы

16/5

~/30

Военно-морские силы

18 000

18 000

Боевые корабли основных классов

~135

~123

Бригады морской пехоты

2

~

КСИР

   

Сухопутные силы

~100 000

~100 000

Бронетанковые дивизии

2

4

Пехотные/Механизированные дивизии

15

16

Дивизии СпН

1

0

Бригады СпН

0

3

Артиллерийские группы

~

6

Ракетные бригады

~

1—2

Военно-морские силы

~ 20 000

~ 20 000

Ракетные бригады/батареи береговой обороны

~ 4

25—30

Бригады морской пехоты

1

1

Военно-воздушные силы и войска ПВО

~5 000

~ 5 000

Всего:

520 000

523 000

Военизированные формирования

   

Басидж (5)

~ 300 000 ~ 1 000 000

~ 2 000 000

Силы охраны правопорядка МВД (6)

~ 40 000

 

(1) The Military Balance 2002/2003. IISS, Oxford University Press, 2002.

(2) The Middle East Strategic Balance 2002—2003 / Ed. by E. Kam, Y. Shapir. JCSS, Tel Aviv University, 2003.

(3) Дивизии КСИР меньше по составу, чем в армии, и приблизительно равны по численности армейской бригаде. Вероятно, в настоящее время сухопутные войска КСИР реоганизированы в 26 дивизий, без отдельных бригад.

(4) О военно-воздушных войсках КСИР мало сведений.

(5) В мирное и военное время.

(6) Вместе с частями пограничной охраны.

К 1 января 2003 года в регулярных войсках ("Артеш" и "Пасдаран Инкилаб") насчитывалось около 520 000—525 000 чел., в Силах сопротивления ("Басидж") — почти 300 000, в Силах специального назначения ("Кодс"), которые также входят в КСИР, — около 15 000 и приблизительно 40 000 — в Силах охраны правопорядка Министерства внутренних дел. Небольшое подразделение (150—300 чел.) КСИР находится в Ливане, а группа военных советников — в Судане23.

На вооружении Армии насчитывается около 35 пусковых установок (ПУ) ОТР и 84 ПУ ТР с большим количеством ракет разного радиуса действия (в основном Scud-B/C северокорейского производства, а также CSS-8, FROG, "Iran-130", "Oghab", "Shahin", "Shehab-2/3" — модифицированные или созданные в Иране на основе бывших советских, северокорейских и китайских технологий). К тому же планируется начать разработку и производство баллистических ракет еще большего радиуса действия, вплоть до межконтинентальных. Однако при нынешнем состоянии военно-промышленного комплекса ИРИ решить эту задачу очень трудно24.

Личный состав комплектуется в соответствии с законом о всеобщей воинской повинности, а также путем набора по контракту. Военнообязанными считаются лица мужского пола, достигшие 19 лет. Срок службы рядового и сержантского состава — 2 года (в мирное время), пребывание в резерве — до 50 лет. Начальную военную подготовку новобранцы проходят в учебных центрах родов войск, сержанты обучаются в школах видов вооруженных сил. Решившие стать офицерами поступают на службу добровольно и получают специальное образование главным образом в военных учебных заведениях страны.

Личный состав КСИР формируется на добровольных началах из гражданского населения, а также из резервистов армии и жандармерии, служба бессрочная (до выхода на пенсию). Рядовых готовят в специализированных учебных центрах и в линейных подразделениях, командно-технический состав — в военных учебных заведениях страны25.

Таблица 2

Вооружение и боевая техника иранской армии и КСИР

 

Модель

Количество

IISS (1)

JCSS (2)

ПУ ОТР и ТР

Scud-B/Scud-C

~17 (300 ракет)

~20 (400 ракет)

Shehab-3

~

~5 (20 ракет)

CSS-8

30 (175 ракет)

16(~)

Всего:

~47 (~475)

~41(420+)

ПУ ТР

FROG, Iran-130, Oghab, Shahin

~

~

Основные боевые танки

T-72S/-72M1 (3)

480

422

Zulfiqar

~10

~60

Chieftain Mk3/-5

200

100

T-62

~75

150

M-60A1

150

150

T-54/-55 (и их модификации) (4)

500

~550

M-47/-48

150

150

Всего:

~1 565

~1 582

Легкие танки

Scorpion

80

~80

Towsan

~

20

Всего:

~80

~100

БМП

BMP-1

350

300

BMP-2 (5)

400

413

Всего:

750

713

БТР

BTR-50/-60

300

500

M-113

250

200

Boragh

40

120

MT-LB

~

Всего:

~590

~820

БРМ

Engesa EE-9 Cascavel

35

35

ББМ

Всего:

~1 375

~1 568

Самоходные орудия и гаубицы

122-мм, 155-мм, 170-мм, 175-мм, 203-мм

~310

~300

Буксируемые орудия и гаубицы

105-мм, 122-мм,130-мм, 152-мм, 155-мм, 203-мм

2 085

~1 900

Минометы

60-мм, 81-мм, 82-мм, 107-мм, 120-мм, 320-мм

~5 000

~

РСЗО

107-мм: Type-63, Haseb, Fadjr-1

~700

~100

122-мм: BM-21, Nadid, Azrash, Noor

170

~150

240-мм: M-1985, Fadjr-3

~20

~

Всего:

~890

~250

ПТУР

AT-11, AT-5, AT-4, AT-3, TOW, Dragon

~75

~

Aртиллерия ПВО

Буксируемая/Самоходная: 23mm, 35mm, 40-мм, 57-мм/ZSU-23-4

1 700 (6)

940/75

ЗРК

Дальнего радиуса: HAWK/Improved HAWK, SA-2, SA-5.

~200

 

Среднего радиуса: SA-6

~

~10—15

Ближнего радиуса: Rapier, RBS-70, FM-80, Tigercat

~

~95

ПЗРК: SA-16 Igla, SA-7/-14 Strela, FIM-92A Stinger

~

~325 SA-16 Igla (7)

Боевые самолеты (8)

Su-24MK

30

23

MiG-29A/UB

25

35

Su-25K

7

F-14A Tomcat

25

60 [25]

F-4D/E/RF Phantom-2

71

69 [39]

Mirage F-1E

24

22 [10]

F-7M

24

60 [24]

F-5A/B/E/F

60

60 [45]

Azarakhsh

6

Всего:

~266

277 [207]

Транспортные самолеты

Iran-140, Il-76MD, An-74, C-130E/H Hercules, Boeing-707, KC-707, F-27, Falcon-20

~100

136 [~110]

Учебно-тренировочные самолеты

Dorneh, T-33, F-33A, EMB-312, PC-6/-7, Cessnsa-180/-185/-150

~

214

Вертолеты

Ударные вертолеты: AH-1J Cobra

50

100 [70]

Многоцелевые вертолеты: AB-206, Mi-8/-17 (9)

~50

~85

Транспортные вертолеты: СH-47С, RH-53D/SH-53D, AB-214A, AB-205A, AB-212A

~150

~195

Всего:

~300

~350

Подводные лодки

Type 877 Cilo

3

3

СМПЛ

3

3

Всего:

6

6

Надводные корабли и катера

Фрегаты УРО: Alvand

3

3

Корветы: Bayandor

2

2

Ракетные катера: Kaman, Thondor

20

21

Патрульные, десантные катера, минно-тральные катера

~100

~123

Вспомогательные корабли

23

36

Всего:

~148

~185

Морская авиация

Боевые вертолеты: SH-3D/AB-212

~10/6

3/~

Самолеты морской авиации: P-3F/Do-228

5/5

2/4

Всего:

~26

~10

Противокорабельные крылатые ракеты

HY-2 Silkworm

~

300

C-801/ 802

~

~100

Всего:

~300

~400

(1) The Military Balance 2002/2003. IISS, Oxford University Press, 2002.

(2) The Middle East Strategic Balance 2002—2003 / Ed. by E. Kam, Y. Shapir. JCSS, Tel Aviv University, 2003.

(3) Общее количество должно составить около 1 000 единиц.

(4) В том числе китайского производства: Тype-59, Type-69, Type-72Z.

(5) Общее количество должно составить примерно 1 500 единиц.

(6) Вместе с 14,5-мм ZPU-2/-4.

(7) Общее количество должно составить 1 000 единиц.

(8) В том числе бывшие иракские самолеты, перелетевшие в Иран в 1991 году.

(9) Общее количество должно составить 55 единиц.

Основные концепции строительства вооруженных сил изложены в Конституции и регулируются законодательными актами. В соответствии с доктринальными установками необходимо создать 20-миллионую армию. В статье 144 Конституции зафиксировано: "Армия ИРИ должна быть исламской, то есть религиозной и народной армией, и в ней должны служить достойные люди, преданные целям исламской революции и готовые пожертвовать собой ради нее"26.

Главные положения военной политики конкретизированы в Доктрине национальной безопасности. На базе идеологии хомейнизма основывается политическая составляющая военной доктрины, которая пронизана принципом экспорта исламской революции. Идеологическая основа этого документа — учение имама Хомейни или "неошиизм" — предусматривает не только защиту исламской революции, но и создание мировой исламкой общины — "уммы". Эта политика реализуется, условно говоря, тремя методами: "мирным" (пропагандистским), "полувоенным" и "военным". Одна из сторон позитивной эволюции клерикального режима — переоценка значимости этих методов экспорта исламской революции. По объективным и субъективным причинам ныне приоритет отдан "мирному" варианту. Однако нельзя утверждать, что два других окончательно отброшены. Это вытекает хотя бы из того, что один из компонентов военной доктрины — строительство национальных вооруженных сил. Как мы уже отмечали, имам Хомейни говорил, это должна быть "Исламская армия 20 миллионов"27. К основным потенциальным противникам или соперникам отнесены прежде всего Израиль, США и другие страны НАТО, а также арабские монархии Персидского залива, активно сотрудничающие с Вашингтоном.

Изменение основных политических приоритетов в сфере региональной безопасности

В последнее десятилетие исчезла традиционная "угроза с севера", вызванная развалом Советского Союза и появлением вместо одной супердержавы нескольких небольших, сравнительно слабых государств, с которыми Тегерану намного легче иметь дело. Вместе с тем за эти же годы по всему периметру границ страны произошли масштабные геополитические изменения, имеющие далеко идущие последствия как для перспектив безопасности самого Ирана, так и для всего Большого Ближнего Востока.

В 1990-е годы трансформация основных приоритетов Тегерана в сфере региональной безопасности была обусловлена комбинацией ряда внешних и внутренних факторов. В их числе: фактический отказ от идеи экспорта исламской революции; изменение общего фона безопасности в жизненно важном для страны регионе Персидского залива; значительное ослабление роли Ирака в региональной безопасности (хотя режим Саддама Хусейна сам по себе угрожал региональной безопасности, его наличие во многом помогло Ирану восстановить свой международный имидж); увеличивающийся мировой интерес к запасам энергоресурсов в регионе, включая и зону Каспийского моря. К этим же факторам следует отнести изменение восприятия иранской внешней политики со стороны многих западных государств, даже Израиля, а также некоторое потепление отношений с Саудовской Аравией и другими монархиями Залива, несмотря на нерешенность проблемы с ОАЭ о принадлежности трех островов. Все это позволило политическому руководству страны играть более влиятельную роль в принятии решений по проблемам внешней и оборонной политики, а также уменьшить свою зависимость от теократической верхушки республики28.

Кроме того, примерно с 1990 года по всему периметру своих границ Иран активно и весьма эффективно действует на новом для него направлении — в урегулировании внутриполитических и межгосударственных конфликтов между своими соседями, тесно сотрудничая в этой сфере как с региональными державами, так и с рядом международных организаций29. Это также способствовало некоторой либерализации политики Ирана в вопросах безопасности, улучшению его взаимоотношений с большинством своих соседей, особенно в зоне Персидского залива, уменьшению эскалации региональной гонки вооружений. Однако реальностью стало и то, что до сих пор Тегеран не включен ни в одну из региональных систем безопасности, не имеет документально оформленных соглашений о помощи и сотрудничестве в военно-политической области ни с одним государством. Более того, "зачисленный" Вашингтоном в список "государств-изгоев", он не может надеяться на помощь третьих стран в случае гипотетического конфликта с США. Поэтому в обеспечении собственной безопасности ИРИ вынуждена рассчитывать только на свой военно-политический потенциал.

Иностранные специалисты однозначно указывают, что нынешний весьма скромный военный бюджет направлен в первую очередь на обеспечение обороны страны, а не на активную наступательную военную политику. По сравнению со своими основными соседями Иран особенно отстает не только по общим показателям своего военного бюджета (см. табл. 3), но и по количеству современных видов вооружения, хотя многие соседние страны значительно уступают ему по численности населения и территории. Хотя в настоящий момент ИРИ — единственное государство Персидского залива, имеющее на вооружении подводные лодки (две из них нуждаются в капитальном ремонте), большинство его надводных кораблей устарело, есть даже построенные в годы Второй мировой войны. В отличие от Ирана, Саудовская Аравия имеет на вооружении четыре современных фрегата и четыре корвета американской постройки. Аналогичная картина наблюдается и при сравнении вооружений сухопутных сил и ВВС30.

Таблица 3

Показатели по основным видам вооружений и военным бюджетам страны и ее соседей31

Страна

Военный бюджет (млрд долл.)

Танки (шт.)

Боевые самолеты(шт.)

Боевые корабли (шт.)

Личный состав (чел.)

2000

2001

2002

Иран

2,3

2,8

4,1

~1 700

~270

~190

523 000

Турция

7,6

5.7

5,8

4 205

485

113

515 000

Ирак (по данным на 2002 г.)

~

~

~

~2 600

~316

~11

~390 000

Пакистан

2,5

2,3

2,6

~2 357

366

~30

620 000

Саудовская Аравия

19,9

20,6

21,3

1 055

294

49

124 500

Кувейт

2,3

4,1

3,9

368

81

10

15 500

Оман

1,75

2,4

2,3

117

40

14

41 700

Катар

1,2

1,3

1,6

35

18

7

12 400

ОАЭ

1,6

1,6

1,6

~381

101

23

41 500

Израиль

9,5

10,2

9,4

3 750

454

~50

161 000

Сирия

0,73

0,96

1,0

4 700

611

28

319 000

Соотношение же военного потенциала ИРИ и группировки войск США в регионе вообще не выдерживает никакого сравнения. Это четко осознавало руководство страны, стремившееся повысить ее обороноспособность нетрадиционными и неконвенциональными средствами. Можно выделить два подхода, суть которых заключалась в попытке изменить ситуацию и обеспечить безопасность ИРИ при минимальных затратах.

Первый предусматривал достижение в кризисных ситуациях способности перекрыть проход танкеров по Ормузскому проливу, зоне Персидского залива и прилегающим акваториям Аравийского моря, через которые перевозят 20—30% мирового нефтяного транзита (до 2 млн т ежедневно). Таким образом, Иран в состоянии создать угрозу экономикам более сильных в военном отношении соседей или внерегиональных центров силы. Данный фактор особенно важен для действий против США и/или арабских монархий Залива. Для этого Тегеран приобрел подводные лодки, противокорабельные крылатые ракеты морского и наземного базирования, создал значительную инфраструктуру, планировал закупки оперативно-тактических ракет северокорейского и российского производства32.

Второе направление — создание неконвенционального оружия и средств его доставки. Западные исследователи однозначно признают, что стимулом к разработке Ираном собственной ракетно-ядерной программы стала относительная слабость вооруженных сил по сравнению с армиями своих основных соседей, а также Израиля и американской военной группировкой в Персидском заливе33. Последние заявления и действия руководства страны о присоединении Ирана к Дополнительному протоколу МАГАТЭ позволяют предполагать, что такой подход (во всяком случае, относящийся конкретно к ядерной программе, но не к ракетной, работы по которой Тегеран, видимо, продолжит), постепенно уступит место иным механизмам в политике ИРИ по обеспечению своей обороноспособности и безопасности.

Таким образом, в этой сфере ясно вырисовываются два основных приоритета: повышение роли военно-морского флота (в том числе частей береговой обороны) в зоне Персидского залива и развитие ракетных войск, которые намечается оснастить новыми типами оперативного и оперативно-тактического оружия.

На фоне усиления мирового внимания к новым районам добычи и транспортировки энергоресурсов следует отметить новое, третье приоритетное направление в сфере обеспечения собственной безопасности — усиление военно-политического присутствия в Каспийском регионе. Не имея возможности наращивать свой военный потенциал в жизненно важном для него районе Персидского залива, Иран вынужден искать асимметричные пути противостояния военно-политическому влиянию США в регионе. Один из них — способность противодействовать Соединенным Штатам в зоне Каспия, где военное присутствие США пока практически не представлено (даже если учитывать американскую военную группировку в прилегающих Центральной Азии и Афганистане).

Не случайно, что сразу же после завершения активной фазы войны Вашингтона в Ираке, в конце мая 2003 года, в мировой прессе сразу же начали муссировать слухи о возможности нанесения Ираном превентивных ударов по Азербайджану и Грузии, чтобы они не предоставили свою территорию для размещения американских войск в преддверии "новой войны" США, теперь уже против ИРИ34. Обозреватели подчеркивали, что в случае нанесения таких ударов Грузия и Азербайджан потерпели бы сокрушительное поражение, в результате которого уже "через три дня передовые иранские отряды будут на подступах к Баку"35.

Опасения и резкие высказывания Тегерана обусловлены и усилением активности Соединенных Штатов в акватории Каспийского моря, в частности азербайджано-американскими учениями "GOPLAT" (август 2003 г.), что Иран считает попыткой Вашингтона вмешаться в проблему раздела моря, которая давно является предметом спора для всех пяти прикаспийских государств36.

Даже если учесть во многом чисто пропагандисткий эффект подобных демаршей Тегерана и публикаций мировых СМИ, нельзя не отметить, что в последние годы Иран существенно усилил свой военный потенциал в акватории Каспийского моря, которое он прежде рассматривал в качестве второстепенного в военном отношении. Однако распад СССР и новая геополитическая обстановка коренным образом изменили ситуацию в регионе, и поэтому Иран взял курс на резкое увеличение своего военного присутствия на Каспии. ВМС страны имеют здесь около 90 боевых и вспомогательных кораблей, преимущественно мелких. В их число входят 3 сверхмалые подводные лодки (СМПЛ) иранской постройки (северокорейского типа, способных брать на борт группу боевых пловцов-подрывников), устаревший базовый тральщик "Сальман" (американской постройки), правительственная яхта "Хамзе", патрульные катера и вооруженные моторные лодки. Командование ВМС Армии сообщало о намерении развернуть новые артиллерийские катера типа "Моудж". В прибрежных районах иранцы могут использовать малые быстроходные патрульные катера типа "Богхаммар". По оценкам, Тегеран способен в короткое время в 1,5 раза увеличить здесь свою военно-морскую группировку путем переброски по железной дороге катеров из Персидского залива, а также частей морской пехоты, не говоря уже об авиации и сухопутных силах37.

Бесспорно, повышенный интерес Ирана к повышению военного потенциала в зоне Каспия вызван не только приоритетами безопасности, но и стремлением обеспечить свое участие в добыче и транспортировке энергетических ресурсов и в определении статуса моря.

Заключение

Несмотря на все отмеченные проблемы, нынешний военный потенциал и военно-политический курс ИРИ, а также претворяемая в жизнь программа модернизации армии позволяют утверждать, что вооруженные силы страны в целом способны решать поставленные перед ними задачи по обеспечению безопасности государства. Будучи одними из наиболее боеспособных на всем Ближнем Востоке, иранские ВС — важный фактор военно-политического баланса в регионе. Это полностью соответствует целям политического руководства страны, стремящегося повысить внешнеполитическое влияние Исламской Республики Иран и укрепить ее безопасность.


1 См.: Rubin B. The Military in Contemporary Middle East Politics // Middle East Review of International Affairs Journal, March 2001, Vol. 5, No. 1. P. 54—55.
2 См.: Сажин В.И. Исламская Республика Иран: Власть и армия. Армия и власть на Ближнем Востоке: от авторитаризма к демократии. Отв. ред. В.М. Ахмедов. М.: ИИИБВ, 2002. С. 316—320.
3 Об этом подробнее см.: Сажин В.И. Военная мощь Ирана двадцать лет: от пепла до алмаза (к 20-летию Исламской республики Иран). В кн.: Исламская революция в Иране: прошлое, настоящее, будущее. М., 1999.
4 См.: Шангин Ю. Военное производство в некоторых зарубежных странах // Зарубежное военное обозрение, 1987, № 7. С. 63—64.
5 См.: Cottam R.W. Iran and the Middle East. The Middle East and the Western Alliance / Ed. by S.L. Spiegel. Los Angeles: CISA, University of California, 1982. P. 211.
6 См.: Byman D.L., Chubin Sh., Ehteshami A., Green J. Iran's Security Policy in the Post-Revolutionary Era. Santa-Monica: RAND, 2001. P. 32.
7 См.: Eisenstadt M. The Armed Forces of the Islamic Republic of Iran: An Assessment // Middle East Review of International Affairs Journal, March 2001, Vol. 5, No. 1. P. 17—19.
8 См.: Сумбатян Ю.Г. Воины "мировой исламской революции" // Независимое военное обозрение, 24 августа 2001.
9 См.: Iran’s Military Forces: 1988—1993. Washington: CSIS, 1994. P. 22.
10 См.: Military Balance in the Middle East — IX. The Northern Gulf: Iran. Washington: CSIS, 1998. P. 25.
11 См.: Iran’s Military Forces: 1988—1993. P. 22—24.
12 Об этом подробнее см.: Минасян С. Россия — Иран: Эволюция и перспективы военно-политического сотрудничества // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 5 (29).
13 Об этом подробнее см.: Minasian S. The Contemporary Status of Iran's Nuclear Missile Program and the Russian-Iranian Relations // Iran and Caucasus, Vol. VI, Brill — Leiden — Boston, 2002; Минасян С. Ракетно-ядерная программа Ирана и проблемы региональной безопасности // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 4 (28).
14 См.: Boese W. U.S. Buys Moldovan Aircraft to Prevent Acquisition by Iran // Arms Control Today, October 1997.
15 См.: Eisenstadt M. Op. cit. P. 20.
16 См.: Gill B. Chinese Arms Exports to Iran // Middle East Review of International Affairs Journal, May 1998, Vol. 2, No. 2. P. 57—61; The Military Balance 2000/2001. IISS, Oxford University Press, 2001. P. 132.
17 См.: Loeb V. 2 Charged in Plot to Export Jet Parts. Customs Alleges F-14 Components Were Illegally Bound for Iran’s Air Force // The Washington Times, 10 December 2000.
18 См.: Roshandel J. Iran's Foreign and Security Policies: How the Decisionmaking Process Evolved // Security Dialogue, March 2000, Vol. 31, No. 1. P. 107—108.
19 Об этом подробнее см.: Сажин В. Вооруженные силы Ирана // Зарубежное военное обозрение, 2000, № 12.
20 См.: Сажин В.И. Исламская Республика Иран: Власть и армия. Армия и власть на Ближнем Востоке: от авторитаризма к демократии. С. 319—321.
21 См.: Samii W.A. Factionalism in Iran's Domestic Security Forces // Middle East Intelligence Bulletin (MEIB), February 2002, Vol. 4, No. 2.
22 Об этом подробнее см.: Крымин А., Энгельгард Е. Системная уязвимость политико-военной структуры Исламской Республики Иран // Экспорт вооружений, январь — февраль 2001.
23 Об этом подробнее см.: The Military Balance 2000/2001. IISS, Oxford University Press, 2001; The Military Balance 2002/2003. IISS, Oxford University Press, 2002; The Middle East Strategic Balance 2002—2003. JCSS, Tel Aviv University, 2003; Military Balance in the Middle East — IX. The Northern Gulf: Iran. Washington: CSIS, 1998; The Military Balance in The Gulf in 2000. A Graphic Analysis. Washington: CSIS, 2000; Byman D.L., Chubin Sh., Ehteshami A., Green J. Op. cit.; Eisenstadt M. Op. cit.; Сажин В. Вооруженные силы Ирана; Сумбатян Ю.Г. Указ. соч.
24 Об этом подробнее см.: Минасян С. Иран на пути к ядерной бомбе? (Анализ ракетно-ядерной программы страны) // Центральная Азия и Кавказ, № 3 (27), 2003; Ходаренок М. В ракетном клубе — пополнение // Независимое военное обозрение, 31 мая 2002; The Conventional Military Balance in The Gulf. Washington: CSIS, 2000.
25 См.: Сумбатян Ю.Г. Указ. соч.
26 См.: Сажин В. Система комплектования и прохождения службы в вооруженных силах Ирана // Зарубежное военное обозрение, 2000, № 3. С. 8.
27 Об этом подробнее см.: Сажин В. Военная мощь Ирана двадцать лет: от пепла до алмаза (к 20-летию Исламской республики Иран).
28 См.: Roshandel J. Op. cit. P. 111.
29 См.: Afrasiabi K., Maleki A. Iran’s Foreign Policy After 11 September // The Brown Journal of World Affairs, Winter-Spring 2003, Vol. IX, Issue 2. P. 257—260.
30 См.: Jane’s Sentinel Security Assessment. The Gulf States, April-September 2002. P. 237; The Military Balance 2000/2001. P. 41, 78—80, 139—140, 297—298; The Conventional Military Balance in The Gulf. P. 53—54.
31 По данным: The Military Balance 2001/2002. IISS, Oxford University Press, 2001; Military Balance 2002/2003. IISS, Oxford University Press, 2002; SIPRI Yearbook 2003: Armaments, Disarmament and International Security, Oxford University Press, 2003.
32 См.: Waxman D. The Islamic Republic of Iran: Between Revolution and Realpolitik // Research Institute for the Study of Conflict and Terrorism, U.K. Conflict Studies 308, April 1998. P. 18.
33 См.: Byman D.L., Chubin Sh., Ehteshami A., Green J. Op. cit. P. 99—100.
34 См.: Суслов Д., Усейнов А. Буш сколотил антииранскую коалицию: Для ударов по Тегерану он намерен использовать территории Азербайджана и Грузии // Независимая газета, 29 мая 2003.
35 Ходаренок М. Если бы Иран привел угрозу в исполнение... Только вмешательство Соединенных Штатов могло бы спасти Баку и Тбилиси от сокрушительного поражения // Независимая газета, 30 мая 2003.
36 См.: Усейнов А. Иран возмущен появлением американских военных на Каспии // Независимая газета, 19 августа 2003.
37 См.: Чуприн К.В. Одно море на пять флотов // Независимое военное обозрение, 25 июля 2003.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL