ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ВЛИЯНИЕ РОССИИ В КАСПИЙСКОМ РЕГИОНЕ

Сергей ЖИЛЬЦОВ


Сергей Жильцов, кандидат философских наук, обозреватель журнала "Вестник Каспия" (Москва, Российская Федерация)


Сжатие геополитического пространства РФ

На протяжении столетий Россия являлась центром силы на Каспии, проводила в этом регионе активную политику, которая сегодня опирается на вековой опыт многостороннего и двустороннего сотрудничества. Однако в декабре 1991 года Россия вышла на мировую арену в облике, коренным образом отличающемся от всех предшествующих исторических форм существования ее государственности. Это в равной степени относится и к политическому строю страны, и к очертаниям внешних границ, и к непосредственному геополитическому окружению1. Наряду с Ираном и Россией на Каспии появились новые независимые республики: Азербайджан, Туркменистан и Казахстан. А наличие углеводородных ресурсов укрепило их позиции на международном уровне. Ведущий эксперт по вопросам нефти Д. Ергин отмечает: "…следует ожидать "неожиданного сюрприза", который станет очевидным только после свершившегося факта. Насилие, войны, техногенные угрозы, политические коллизии, экономические императивы, этнические, религиозные, идеологические или социальные конфликты — все, что повлияет на доступ к нефти, может случиться внезапно"2.

После распада СССР на Каспии переплелись зачастую весьма противоречивые интересы государств региона и многих внерегиональных стран, здесь сталкиваются их геополитические цели и стратегии. В этих условиях России пришлось не только с "нуля" выстраивать свою геополитическую "игру", но и учитывать геополитические интересы своих соседей, а также других стран мира, устремления которых зачастую не совпадали с точкой зрения Москвы на развитие ситуации. Так, месторождения нефти и газа новых государств не только приобретают ключевое значение для них самих, но и вызывают повышенный интерес у Запада. В связи с этим у Казахстана, Азербайджана и Туркменистана возник ряд серьезных задач, поскольку они оказались в полной транспортно-коммуникационной зависимости от России. А стратегическая цель РФ заключалась в том, чтобы вынудить Азербайджан и Казахстан перекачивать нефть через свою территорию (до Новороссийска)3, так как это давало бы Кремлю эффективный геополитический рычаг влияния на ситуацию в регионе в целом и на отдельные его страны.

Российская внешняя политика начала формироваться в принципиально иных геополитических условиях, нежели те, которые существовали во времена Советского Союза. "Сжались" границы ее геополитического, политического, военного, экономического и культурного влияния. Более того, она фактически потеряла все, за что боролась два последних столетия: границы с Кавказом отошли к рубежу начала XIX века, с Центральной Азией — середины XIX века, а западные границы — начала XVII века. Все то, чем Россия владела в течение столетий, за что вела многолетние войны, несла многомиллионные людские потери, было утрачено за несколько дней4. В результате этого Каспий, который почти 250 лет был зоной российско-иранских политических и экономических интересов, стал таковой для пяти прибрежных стран. К тому же здесь все заметнее сталкиваются цели и задачи многих государств и транснациональных компаний.

Уникальность Каспия обусловлена диапазоном и содержанием существующих в самом регионе и связанных с ним проблем, их теснейшей взаимосвязью, сплетением внутренних и международных аспектов, оказывающих влияние на национальную безопасность каждой его страны. Наличие, тем более возможность разрастания, конфликтности в регионе, особенно в постсоветской его части, объективно могут препятствовать развитию многостороннего сотрудничества. Концентрация конфликтогенных процессов здесь вполне типична для картины мира начала XXI века. Эти геополитические изменения, с одной стороны, вызвали появление новых проблем, которые привели к ослаблению влияния России, а с другой — заставили ее вновь, как и в переломные моменты истории в XVIII—XX веках, осмыслить свою роль и определить пути реализации своих интересов в регионе.

С образованием новых прикаспийских государств роль России как основного геополитического центра на Каспии уменьшилась. Впрочем, была снижена и роль Ирана, который на протяжении столетий также был здесь важным участником международных отношений. Нарушен и международно-правовой статус Каспийского моря, что стало одним из центральных вопросов. В правовом отношении Москва опиралась на принцип континуитета (непрерывности) российской государственности, согласно которому Российская империя, РСФСР, СССР и Российская Федерация — один и тот же участник межгосударственных отношений, один и тот же субъект международного права, продолжающий осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из его международных договоров.

Однако в действительности все оказалось намного сложнее. Россия достаточно инертно формировала приоритеты своей региональной политики на Каспии, несмотря на то что образование здесь новых независимых государств поставило вопрос о создании иных политических отношений между бывшими республиками СССР. И хотя руководство страны не раз отмечало, что территория РФ, прилегающая к Каспийскому морю, имеет для нее большое значение с точки зрения обеспечения ее геополитических и экономических интересов, реальных шагов по укреплению своих позиций в регионе оно практически не предпринимало. Москва не сумела в полной мере задействовать рычаги геополитического влияния, которые сделали бы ее политику более эффективной. Держа в своих руках контроль над экспортными трубопроводами, по которым нефть и газ прикаспийских стран шли на внешние рынки, а также располагая всеми данными по месторождениям, она уступала позиции западным странам, лишь входившим в регион и только начинавшим формировать на Каспии свою энергетическую политику. Все большую дипломатическую активность проявляли США, выстраивая здесь свою политику, исходя из долгосрочных приоритетов. Вашингтон в полной мере оценил и успешно использовал уменьшение российского влияния в регионе, начавшееся в период козыревской "ориентации на Запад".

Между тем складывающаяся геополитическая ситуация и экономическое положение России лишили ее того потенциала, который мог бы способствовать сохранению позиций РФ на Каспии только на том основании, что она — правопреемница СССР. К тому же скорость геополитических преобразований была столь стремительна, что руководство страны не имело полного представления о ее внешнеполитических приоритетах. По этой причине в первой половине 1990-х годов влияние Москвы на принятие решения по такой важной проблеме, как международно-правовой статус моря резко снизилось, а сами подходы к этой проблеме менялись под воздействием конъюнктурных факторов.

Уступая позиции

Геополитическая ситуация в регионе резко изменилась после подписания Азербайджаном "контракта века" (1994 г.) и с началом восстановительных работ на нефтепроводе Баку — Тбилиси — Батуми. Россия оказалась перед угрозой дальнейшего ослабления своего геополитического влияния на Каспии и утратой доходов от транспортировки нефти Азербайджана. Наряду со стремительно меняющейся геополитической ситуацией позиции Москвы значительно ослабляла Чечня, фактически вышедшая из-под контроля федеральных властей. Повышенный интерес к ней, не имеющей прямого выхода к Каспию, определялся тем стратегическим положением, которое Чечня занимала в качестве важного звена перекачки каспийской нефти на экспорт. Именно на ее территории стыковались нефтепроводы из Азербайджана и Казахстана. Кроме того, дестабилизация в этом субъекте РФ повлияла на транспортную инфраструктуру юга страны. Начало боевых действий в Чечне (декабрь 1994 г.) не только не решило проблемы, но и надолго приостановило прокачку нефти через ее территорию и прервало железнодорожное сообщение Дагестана с Россией. Эта война, в какую бы тогу ее ни рядили, напрямую была связана с конкуренцией многих стран и компаний за обладание каспийской нефтью и за маршруты ее экспортного транзита. Бывший в свое время руководитель Комитета национального спасения Чечни Умар Авторханов отмечал: "Не будь у нас проклятой трубы, не будь каспийской нефти, не будь интересов различных дельцов, то войны бы в Чечне не было"5.

Таким образом, к середине 1990-х годов геополитические позиции России на Каспии, а также ее возможности оказывать влияние на соседние и внерегиональные государства значительно ослабли. Безусловно, Москва по-прежнему оставалась одним из региональных центров, с которым необходимо было считаться. Однако контуры ее политики были противоречивы, не "нацелены" на геополитическое и экономическое доминирование в регионе. Становилось все более очевидным, что ее возможности повлиять на прикаспийские страны с помощью экономических санкций не следует переоценивать. Виной тому стали следующие причины: неспособность РФ предложить эффективные механизмы сотрудничества, отсутствие координации между ее государственными и частными структурами, разрыв экономических связей, переориентация государств региона на внешние рынки. Как мы уже отмечали, на Каспии все большую активность проявляли западные страны, прежде всего США.

Скорость геополитических изменений значительно опережала реакцию официальных структур Москвы, выработку ими новых подходов. Один из российских экспертов отмечал, что "Россия продолжала поиск решения проблемы правового статуса Каспийского моря, как бы не замечая при этом, что в Каспийском регионе произошли серьезные изменения, что весьма усложняло поиск компромиссного варианта. Позиция, занятая МИД РФ, в юридическом плане не была последовательной, и, кроме того, у России не было синтезированной, ориентированной на будущее, общенациональной позиции в отношении Каспия"6.

Причины утраты лидерства РФ можно объяснить рядом факторов. С одной стороны, Россия не в полной мере осознавала, в чем заключаются ее интересы на этой части постсоветского пространства, какие инструменты она могла использовать для их осуществления. Тем самым она позволила западным государствам беспрепятственно войти и закрепиться в республиках региона. С другой стороны, в ходе проводимых в стране реформ значительно ослабли ее экономические и политические возможности, не позволяя в полной мере отстаивать свои интересы. Тем не менее многовековая история и наличие в регионе постоянных долгосрочных интересов объективно способствовали выработке Москвой новой политики, адекватно отражавшей складывавшуюся геополитическую ситуацию.

Во второй половине 1990-х годов Россия столкнулась с принципиально новыми вопросами, которые потребовали сместить акценты ее политики в регионе, где на одно из первых мест выходит проблема транзита наркотиков. Вместе с тем прикаспийские государства начали интенсивно укреплять свои армии, "второе дыхание" открылось у западных стран. Они еще активнее усиливали здесь свое влияние, тем самым ослабляя российские позиции. При участии США республики региона начали активно обсуждать возможные маршруты доставки нефти и газа на внешние рынки, минуя территорию России, острее стали проявляться узлы геополитической напряженности и противоречия между прикаспийскими странами, негативное влияние на позиции Москвы продолжала оказывать чеченская проблема, в том числе и угроза терроризма со стороны чеченских боевиков.

Один из главных механизмов геополитического влияния России — проходящие через ее территорию маршруты транспортировки углеводородного сырья из прикаспийских стран, в частности нефтепровод Баку — Новороссийск, предназначенный для транспортировки нефти из Азербайджана. До начала первой чеченской войны это был надежный маршрут транспортировки углеводородного сырья. Однако после начала военных действий России пришлось построить ветку данной магистрали в обход Чечни. Это обуславливалось тем, что прокачка нефти через Новороссийск была выгодна не только экономически, но и служила надежным геополитическим рычагом влияния на Баку и регион в целом.

Между тем Москва очень медленно изменяла свою политику на Каспии. Уже прослеживалась разобщенность федеральных государственных органов и региональных властей. Сама эта политика носила непоследовательный, фрагментарный характер, во многом отражала результаты борьбы интересов между государством и крупным частным капиталом, а также между различными государственными структурами. На ее формирование влияли (и продолжают влиять) несколько групп интересов в государственных структурах и "элитах" регионов, прилегающих к Каспийскому морю. Здесь сталкивались интересы Минобороны, МИД, Минэнерго, Министерства природных ресурсов.

На разных этапах государственные ведомства в большей или меньшей степени выражали интересы крупного бизнеса, прежде всего нефтяных компаний и отчасти — рыболовного лобби. Под влиянием этих групп, а также исходя из общей геополитической обстановки в регионе, политика официальных властей относительно Каспия эволюционировала от жесткой линии (с преобладанием военно-политических элементов) в сторону прагматического подхода, учитывающего новые политические и экономические реалии в самой России и в зоне Каспийского моря.

Новое партнерство — путь к возрождению

Один из вариантов Москвы, положивший начало геополитическому усилению России на Каспии и формированию ее политических отношений с прикаспийскими странами, — предложение о разграничении морского дна (с целью использования его богатств) между сопредельными и противолежащими государствами, сохраняя в общем пользовании большую часть толщи и поверхности воды. Подписав в 1998 году соответствующий договор с Казахстаном, Россия фактически признала, что необходимо пересмотреть прежний статус Каспийского моря, стабильно защищавший ее интересы в XIX—XX веках. С другой стороны, выстраивание отношений с прикаспийскими странами позволило решить одну из сложнейших геополитических задач в регионе и укрепило позиции самой России. Новые подходы России и Казахстана отражали колоссальные геополитические сдвиги, произошедшие на Каспии. Стало очевидным, что жесткая ориентация только на прежние советско-иранские договоры может привести к изоляции России, ограничить ее участие во многих региональных процессах. Таким образом, инициатива Кремля относительно пересмотра правового статуса моря была нацелена на то, чтобы вывести переговорный процесс из тупика и предложить компромиссные варианты.

Серьезнейшая геополитическая проблема региона — "архитектура" трубопроводного транспорта. После распада СССР оказалось, что Россия заняла доминирующее положение в этой сфере. Несмотря на растущую конкуренцию со стороны прикаспийских стран, которые стремятся получить доступ на внешний рынок, минуя российскую территорию, в 1990-х годах Россия сохраняла за собой статус основного транзитера их углеводородов, в связи с чем началось геополитическое соперничество за выбор маршрутов доставки нефти и газа на внешние рынки. "Центр тяжести" был перенесен на активный поиск иных направлений их транспортировки, что во многом обуславливалось перспективой разработки в регионе новых месторождений. Однако на первом этапе этого соперничества Россия, в силу сложившейся системы трубопроводов, по-прежнему сохраняла доминирующее положение. Так, строительство нефтемагистрали Тенгиз — Новороссийск стало успехом дипломатии Москвы на Каспии, поскольку Россия получила право перекачивать казахскую нефть. Реализация этого проекта Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), наряду с финансовыми выгодами и строительством терминала на Черном море, укрепляла российское влияние в регионе, уменьшая значение альтернативных вариантов экспорта нефти (или отодвигая их на будущее).

Используя "трубу" в качестве инструмента внешней политики, Москва не отказывала прикаспийским странам в транспортировке углеводородного сырья, но и не была заинтересована, чтобы они стали ее конкурентами на мировых рынках (Азербайджан и Казахстан — на нефтяных, Туркменистан — природного газа). Следует отметить, что самые дешевые и экономически выгодные пути экспорта нефти Азербайджана и стран Центральной Азии проходят через Россию. С ними могут конкурировать лишь маршруты по территории Ирана, которые пока по политическим мотивам перекрыты Соединенными Штатами.

К концу 1990-х годов геополитическая ситуация в регионе значительно изменилась. Азербайджан подписал контракты на разработку каспийских месторождений нефти, Казахстан и Туркменистан прорабатывали варианты привлечения западного капитала к освоению "своих" секторов. Достаточно четко определилась сырьевая стратегия развития этих стран, стремившихся нарушить монополию России на транспортировку углеводородов. Для Москвы подобное развитие событий несло в себе угрозу в долгосрочном плане, поскольку, как мы отмечали выше, выводило данные государства в число конкурентов в сфере экспорта энергоресурсов, к тому же она не всегда поспевала за быстро меняющейся ситуацией, зачастую с опозданием реагировала на новые тенденции.

В этом плане можно согласиться с российскими экспертами, которые критически оценивают успехи страны в тот период, отмечая несогласованность в работе государственных структур, отсутствие координации действий частного капитала, непоследовательные шаги по защите государственных интересов. Так, на протяжении всего десятилетия Министерство иностранных дел и представители нефтяного бизнеса больше выступали как конкуренты за право определять курс РФ в регионе. С другой стороны, наработанные за десятилетия (точнее, за столетия) подходы к защите своих позиций, а также созданные механизмы по сотрудничеству, вычленение ключевых параметров — геополитических "кодов", определяющих стабильные (постоянные) интересы России на Каспии, не могли исчезнуть бесследно.

В. Путин: возвращая Россию на Каспий

Досрочный уход с политической сцены Б. Ельцина в конце 1999 года, избрание В. Путина (март 2000 г.) новым президентом страны ознаменовали начало нового этапа в российской внешней политике; в частности, начинается усиление геополитического влияния РФ на Каспии. Стали определяться ее роль и место в регионе, принципы сотрудничества, были обозначены ориентиры на будущее. Так, уже в апреле на заседании Совета Безопасности России обсуждалась политика страны на Каспии и рассматривались его проблемы — от экологических до военных. Сам факт обсуждения этих вопросов на столь высоком уровне свидетельствует о значении, которое российское руководство стало придавать данному региону. На заседании было подчеркнуто, что Каспий — "традиционная зона национальных интересов России" и его значение в сфере безопасности российского государства серьезно увеличилось. Вместе с тем признавалось, что экономические ресурсы и военно-политическое влияние РФ не позволяют ей претендовать на лидирующие позиции в регионе.

Еще одно подтверждение геополитической значимости данной территории для России — утверждение поста специального представителя Президента Российской Федерации (в ранге замминистра иностранных дел РФ) по вопросам урегулирования статуса Каспийского региона. Этот пост — аналог должности спецпредставителей президента и госсекретаря США, которые весьма активно участвуют в выработке политики по ключевым проблемам. Можно сказать, что его учреждение — ответ на попытки определенных зарубежных сил ослабить позиции РФ на Каспии, вбить клин в ее отношения с другими прибрежными государствами, под разговоры о недопустимости возврата к "имперским временам" укрепить влияние Запада в регионе, наложить руку на его богатства.

В Концепции внешней политики РФ, принятой летом 2000 года, — ключевом документе, в котором зафиксирована роль Каспия для России, — в частности отмечено: "Россия будет добиваться выработки такого статуса Каспийского моря, который позволил бы прибрежным государствам развернуть взаимовыгодное сотрудничество по эксплуатации ресурсов региона на справедливой основе, с учетом законных интересов друг друга…".

Основные положения новой российской политики на Каспии отражены в Морской доктрине страны7. В ней, в частности, говорится, что регион обладает уникальными по объемам и качеству минеральными и биологическими ресурсами и на данном региональном направлении должны решаться долгосрочные задачи. Среди них: "определение выгодных для Российской Федерации международного правового режима Каспийского моря, порядка использования рыбных запасов, месторождений нефти и газа; совместная с прибрежными государствами деятельность по сохранению морской среды; создание условий, в том числе и с привлечением возможностей субъектов Российской Федерации, для базирования и использования всех составляющих морского потенциала; обновление торговых морских и смешанных (типа река — море) судов и рыбопромыслового флота; недопущение вытеснения российского флота с рынка морских транспортных услуг; организация паромного сообщения как части интермодальных перевозок с выходом в бассейн Средиземного и Балтийского морей; развитие, реконструкция и специализация существующих портов".

Утверждение этой доктрины и главное — перечень проблем, изложенных в ней, свидетельствуют, что российское руководство стало более адекватно оценивать процессы, происходящие в регионе. Не случайно, по всей видимости, спецпредставитель Президента РФ по Каспию В. Калюжный отмечал, что спокойствие на Каспии относительное. Оно может быть сохранено, только если в скором будущем будет определен правовой статус моря. Каждый пытается "отрезать" более лакомый кусочек. Так появляются спорные точки, которые создают угрозу стабильности.

После 2000 года стала усиливаться военная составляющая российской политики в регионе, подтвердив несостоятельность утверждения, что военная сила все больше будет вытесняться элементами мощи государства, относящимися к сфере экономики, финансов, новых технологий и культуры. (В этой связи следует признать, что положение об отмирании роли военной силы в отстаивании международными участниками своих интересов оказались несостоятельными и не отвечают реальности начала XXI века.) В данном контексте нельзя не упомянуть и обозначившуюся в последние годы опасную тенденцию милитаризации региона, что происходит под предлогом защиты углеводородных ресурсов. С другой стороны, усиление военной составляющей обусловлено нестабильностью в регионе, ростом экстремизма и терроризма, а также началом строительства прикаспийскими странами своих военно-морских сил.

Трансформация точки зрения России относительно правового статуса моря по времени совпала с изменениями в транспортной политике в регионе, где Москва добилась определенных успехов, что приобрело особую актуальность после выявления здесь крупных месторождений нефти и газа, поскольку доставка энергоносителей на мировые рынки создавала условия для оживления торгово-экономического сотрудничества, позволяя значительно увеличить грузооборот.

Россия приступила к разработке проектов по обеспечению своих внутренних и внешних перевозок. Один из них — международный транспортный коридор (МТК) "Север — Юг", политические основы которого заложены в соответствующем межправительственном соглашении, подписанном Россией, Ираном и Индией (сентябрь 2000 г.) в ходе Второй евроазиатской конференции по транспорту. В частности, предусматривалось создание Координационного совета коридора (постоянно действующего органа), регулирующего как общие вопросы (согласование тарифной политики, таможенных процедур, визовый режим для пассажиров и т.д.), так и повседневные вопросы функционирования МТК.

События 11 сентября 2001 года наглядно продемонстрировали, что геополитические изменения последнего десятилетия несут в себе не только положительные стороны, но и способны усиливать напряженность. Активизация терроризма, наркоторговли и других видов преступности, а также растущая роль транснациональных компаний, интересы которых не всегда совпадают с государственными задачами, способствуют появлению принципиально новых тенденций в мировой политике.

К концу 2001 года все отчетливее стала проявляться новая тенденция в политике России на Каспии: Москва стремилась выстроить четкую систему геополитических механизмов, направленных на решение ключевых проблем региона. Прежде всего здесь следует отметить правовой статус моря, военную составляющую, борьбу с терроризмом и браконьерством, вопросы экологии и транспорта, социально-экономическое развитие прикаспийских субъектов РФ, налаживание двустороннего сотрудничества с прибрежными государствами.

В силу своего геостратегического положения, политических, экономических, экологических, гуманитарных и иных факторов этот регион стал приобретать для РФ все большее значение, в том числе и в плане обеспечения ее национальной безопасности. Это обусловлено тем, что усугубляются экологические проблемы Каспия, сохраняется неконтролируемый сброс неочищенных сточных вод и технологических растворов, связанных с разведкой, добычей и транспортировкой углеводородного сырья. К тому же вследствие ухудшения качества среды обитания, в том числе и на особо охраняемых законом территориях, и широкомасштабного браконьерства резко снижаются запасы и вылов осетровых и других промысловых рыб. (Не все страны соблюдают принцип "нулевого сброса".) Правда, прибрежные государства предприняли ряд серьезных мер в этой сфере, в частности в ноябре 2003 года они подписали рамочную конвенцию по защите морской среды.

Одна из серьезных задач российской дипломатии, которая не была решена за последнее десятилетие, — поиск путей взаимовыгодного сотрудничества с Ираном, геополитический вес которого в регионе делает Тегеран стратегически важным партнером Москвы. Расширение их двусторонних экономических и политических связей будет способствовать укреплению геополитического влияния РФ на другие прибрежные государства, уменьшению воздействия на них со стороны США.

Новая черта политики Кремля — использование статуса России как крупного экспортера и транзитера углеводородов для укрепления безопасности и обороноспособности страны. Этот инструмент внешней политики она использует все активней, поскольку, по всей видимости, в ближайшие годы он позволит Москве сохранить за собой достаточно эффективные рычаги геополитического влияния, что отмечают и западные эксперты. Так, по мнению Ариеля Коэна, аналитика фонда "Наследие", "Москва все активнее разыгрывает энергетическую карту на Кавказе и в Каспийском регионе, поскольку многие из возникших после распада Советского Союза государств по-прежнему зависят от московских поставок энергоносителей"8.

Некоторые итоги

В начале нынешнего века Россия не только осознала свои геополитические интересы в этом регионе, корни которых уходят в минувшие столетия, но и смогла использовать преимущества, доставшиеся ей здесь по "наследству" от СССР. Меры, предпринимаемые В. Путиным в экономической, политической и военной областях, активизировали политику России на Каспии, усилили ее геополитический потенциал.

Правила новой геополитической игры в регионе должны способствовать прежде всего поддержанию коллективной безопасности, предотвращению вмешательства внешних сил в дела прикаспийских стран и развитию конфликтных ситуаций по югославскому варианту, повышению их взаимной ответственности за безопасность, укреплению режимов новых государств. При этом России необходимо учитывать, что в современном мире увеличивается не только роль государственных структур, но и растет влияние нетрадиционных до последнего времени участников международных отношений: транснационального капитала, представленного торговыми группами, крупными банками и производственными объединениями, а также преступных синдикатов. Все эти новые участники все больше снижают значение государства в экономике, обороне, в сфере безопасности и коммуникаций.

Вместе с тем следует отметить, что повышение внимания политического руководства России к проблемам Каспия не могло моментально изменить сложившийся здесь расклад сил и укрепить российское влияние. Безопасность южных рубежей РФ во многом зависит от ситуации в соседних странах, особенно в случае их дестабилизации, что может выражаться в этнических и региональных конфликтах, в угрозе распада государств и т.д. Это создает (и будет создавать) угрозу для России, вынуждая ее постоянно корректировать свою политику в регионе. Причины усиления его конфликтогенного потенциала, по всей видимости, кроются в том, что эффективность их разрешения дипломатическими методами значительно снизилась, на первое место стали выходить экономические стимулы, в том числе финансовые средства. Однако и они зачастую не гарантируют успех. К тому же следует учитывать, что прикаспийские страны весьма уязвимы, пытаются найти поддержку как в самом регионе, так и за его пределами, в связи с чем стремятся расширить круг своих партнеров.

Новизна геополитической ситуации заключается не только в том, что изменились позиции отдельных стран и блоков. Ныне широко используются те инструменты влияния, которые еще 10 лет назад были лишь предметом теоретических споров. Глобальные трансформации затронули интересы многих государств мира. При этом долгожданная стабильность в международных отношениях не только не наступила, но, по сути, превратилась в абстрактную идею, особенно на фоне постоянной угрозы со стороны международного терроризма.

И все же сегодня можно говорить, что Россия — важный участник международных отношений на Каспии, центр принятия значимых решений. У нее есть все предпосылки, для того чтобы оставаться ведущей страной региона и эффективно влиять на складывающуюся в нем геополитическую ситуацию.


1 См.: Иванов И.С. Внешняя политика России на рубеже XXI века: проблема формирования, эволюции и преемственности. В кн.: Внешняя политика и безопасность современной России 1991—2002. Хрестоматия в 4-х томах. М.: РОССПЭН, 2002. Т. 1. С. 204—232.
2 Ергин Д. Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть (Yergin D. The Prize: The Epic Quest for Oil, Money & Power) / Пер. с англ. М.: ДеНово, 1999. С. 826.
3 См.: Зонн И.С. Каспий: иллюзии и реальность. М.: ТОО Коркис, 1999. 467 с.
4 См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его стратегические императивы. М., 1999. С. 122.
5 Цит. по: Зонн С.В., Зонн И.С. Природа и общество Чеченской Республики. М., 2001. С. 159.
6 Барсегов Ю.Г. Каспий в международном праве и мировой политике. М.: Институт мировой экономики и международных отношений РАН, 1998. С. 64.
7 См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 31 июля 2001 г., № 566.
8 Свободная Грузия, 16 января 2001.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL