НОВЫЕ РЕАЛИИ НЕФТЯНОГО РЫНКА И ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ

Игорь ТОМБЕРГ


Игорь Томберг, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Центра внешнеэкономических исследований Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Нынешнее положение на мировых нефтяных рынках свидетельствует о драматическом изменении не только ценовой, но и всей ситуации в этой жизненно важной сфере. Однако лейтмотив высказываний российских официальных лиц и большинства СМИ, выдержанных в стиле "куй железо, не отходя от кассы", далек от глубокого и профессионального анализа происходящего.

Цены

Резкий рост цен на нефть — наиболее бросающаяся в глаза примета ситуации на этом рынке. Конечно, цены повышались и до этого, но рекорды образца времен "Бури в пустыне" (1990 г.) — нечто неординарное. Например, 1 июня 2004 года фьючерсные цены достигли 42,38 долл./барр. (NYMEX), что, как отмечают эксперты, соответствовало новому абсолютному рекорду за 21 год, а июльские фьючерсы индикативного сорта "Брент" вплотную приблизились к 40 долл./барр.

Рис. 1. Динамика цены на нефть сорта "Брент" на Лондонской международной нефтяной бирже

Среди причин такого скачка прежде всего называют события в Ираке и вызванную ими нестабильность на всем Ближнем Востоке. "Психологический фактор" особенно срабатывает в последнее время в связи с усилением террористических акций в Саудовской Аравии, то есть речь идет уже о судьбе ее правящего режима. Именно на таком политическом фоне наблюдается значительный рост мировой экономики, вызывающий соответствующее увеличение потребления энергоресурсов. Вместе с тем практически нет аналитических обзоров, в которых не упоминается феноменальный рост нефтяного импорта Китая. Однако не следует забывать о рекордах энергопотребления в Индии и в других азиатских странах.

С другой стороны, настораживает достаточно высокий уровень предложений "черного золота", в результате чего объяснения ситуации вышеуказанными причинами выглядят поверхностными. За последние четыре года мировая добыча нефти выросла на 4,1% — до максимального уровня в 3 393 млн т в основном за счет ее увеличения в Саудовской Аравии и России, в течение года неоднократно сменявших друг друга в качестве мирового лидера. Специалисты все больше склоняются к тому, что высокие цены вызваны структурными сдвигами в производстве и потреблении нефти. Так, в интервью журналу "Эксперт" сотрудник Исследовательского центра "Глобал инсайт" Грэм Уил отметил: "Масштабные сдвиги в структуре нефтяного рынка создают краткосрочные дефициты, и, хотя в целом в мировой экономике спрос на нефть примерно соответствует потреблению, дефициты имеют региональный характер: нефть не всегда оказывается там, где она больше всего нужна"1.

Месторождения, близкие к основным зонам энергопотребления: Северное море, Мексиканский залив, Индонезия — сегодня уже почти исчерпаны. Появилась потребность в масштабных инвестициях в новые нефтеносные регионы Западной Африки, Центральной Азии, России, которые через несколько лет смогли бы заместить выбывающие мощности. Необходимо создавать соответствующую инфраструктуру, приближающую предполагаемые к разработке богатые залежи к новым крупным центрам потребления, в том числе к Китаю и Индии.

Для формирования новой структуры глобального рынка нефти требуются время и гигантские инвестиции. Какой она будет, никто еще не знает. Эта неопределенность и толкает цены вверх. Пока выделяется одно из структурных изменений — характер зависимости цен от спроса и предложения. "То, что спрос влияет на цены больше, чем предложение, говорит о наступлении периода дефицитного рынка", — отметил старший аналитик по нефти Лондонского центра глобальных экономических исследований (CGES) Манушер Такин. Один из последних примеров оправданности этой точки зрения — решение министров стран ОПЕК, принятое ими на встрече в Бейруте 3 июня, увеличить добычу на 2,0 млн барр. в сутки (плюс еще на 500 тыс. барр. в случае необходимости). Однако говорить о каком-либо серьезном эффекте данной акции нет смысла, так как цены снизились весьма незначительно. А вот о неспособности ОПЕК серьезно влиять на ценовую ситуацию пишут все авторитетные издания.

Неравномерный рост спроса порождает региональные дефициты и вынуждает отрасль работать в "пожарном" режиме — в последние годы многие нефтяные мини-кризисы носили именно логистический характер. В их основе заложен физический дефицит транспортных и нефтеперерабатывающих мощностей.

Вместе со структурой спроса меняется и структура предложения, которое за последнее десятилетие стало более диверсифицированным. Наряду с традиционными центрами экспорта нефти (такими, как Ближний Восток) появились новые: Россия (где в советский период он был в два раза меньше сегодняшнего), Центральная Азия, Западная Африка. Параллельно в некоторых старых центрах добыча падает — ее пик в Северном море, в США или в Юго-Восточной Азии (Малайзия, Индонезия) пройден в начале 1990-х.

Сокращение собственной добычи означает необходимость замещения внутреннего производства импортом. Та же Индонезия, которая сейчас является председателем в ОПЕК, для собственного потребления в последние шесть месяцев импортировала на 20% больше, чем экспортировала.

В результате обостряется конкуренция между двумя группами стран. Первая — государства Азии, которым для обеспечения экономического роста нужно все больше нефти. Вторая — США и другие развитые страны: им необходимо не только поддерживать потребление на прежнем уровне, но и обеспечивать возрождающийся рост.

Россия в условиях "позитивного нефтяного шока"

Небывалая конъюнктура нефтяных рынков оказывает определяющее воздействие на характер и темпы роста экономики России: экспорт нефти и газа приносит в государственную казну более трети доходов. Недавно глава Министерства экономического развития Г. Греф прямо сказал, что высокие мировые цены на энергоресурсы обеспечили 5,4% повышения ВВП страны, то есть три четверти его годового роста. Хотя анализ макроэкономических (прежде всего монетарных) последствий динамики нефтяных доходов России не является темой данной статьи, отметим, что влияние это весьма противоречиво и разнонаправленно. Отсюда и расширяющаяся дискуссия в обществе о качестве и модели сегодняшнего роста, усиливающейся сырьевой зависимости экономики и обостряющейся "голландской болезни".

Пока же реакция субъектов экономики, прежде всего нефтедобывающих компаний, очевидна и естественна: российская нефтяная промышленность стремительно увеличивает темпы. В 2003 году прирост составил 11,1%, а в январе — мае 2004 года добыча нефти и газового конденсата (по сравнению с аналогичным показателем 2003-го) выросла на 10,6%, составив 185,745 млн т — 8,9 млн барр. в сутки. Однако внутреннее потребление остается на относительно невысоком уровне — 110—120 млн т (при добыче в 2003-м в 421 млн т), и значительного его увеличения ждать не следует. Как полагают аналитики, к 2010 году экспорт повысится почти вдвое. В январе — мае 2004-го в страны дальнего зарубежья поставлено 73,316 млн т (3,5 млн барр. в сутки), что на 23% превысило аналогичный показатель предыдущего года2. Вместе с тем на долю Российской Федерации приходилось 10,97% всей мировой добычи нефти. По прогнозам правительства РФ, в 2004-м экспорт российской нефти достигнет 242 млн т, в 2005-м — 247 млн т, в 2006-м — 253 млн т, в 2007-м — 260 млн т3., а в 2003-м Россия впервые за последние почти 20 лет обогнала Саудовскую Аравию — лидера ОПЕК по добыче и экспорту сырой нефти и нефтепродуктов.

Таблица 1

Из таблицы видно, что основное препятствие на пути увеличения поставок за рубеж — дефицит экспортных нефтепроводов. К тому же все они ведут на Запад (сегодня на Европу приходится 83% всей отправляемой за рубеж российской нефти), в связи с чем специалисты все громче заявляют о необходимости диверсифицировать направления экспортных потоков.

Диверсификация поставок

Проблема новых направлений экспорта энергоресурсов имеет непосредственное отношение к усилению позиций России как ведущей нефтяной державы. Однако вряд ли можно оказывать серьезное влияние на этот рынок, качая нефть в одном направлении. Здесь существуют большие риски, в частности вероятность утратить часть рынка: потребление углеводородов в Европе растет не так быстро, как во всем мире, к тому же в 2003 году в ЕС приняты нормы по диверсификации источников энергоресурсов. Велики и политические угрозы экспорта через территории многих стран (показателен пример Турции, ограничившей проход танкеров через Босфор).

Однако развитие экспорта энергоресурсов по новым перспективным направлениям сдерживается нынешней пропускной способностью инфраструктуры. Так, она позволяет доставлять только 150—160 млн т нефти в год при потенциальном спросе в 210—240 млн т (особенно эта проблема актуальна для восточных нефтедобывающих районов страны, где такая инфраструктура до сих пор не создана). Остро стоит и проблема качества имеющейся трубопроводной сети. Только 7% магистральных нефтепроводов работает менее 10 лет, 25% — от 10 до 20 лет, 34% — 20—30 лет, и еще 34% — свыше 30 лет. Итого 68% нефтепроводов находятся в критическом возрасте ("старше" 20 лет), а износ магистральных — превышает 70%4.

По словам начальника управления инвестиционного анализа и отношений с инвесторами компании "ЛУКойл" А. Гайдамака, за последние три года затраты России на транспортировку нефти выросли в 2,5 раза. Это обусловлено дефицитом трубопроводных мощностей, вследствие чего компаниям приходится использовать альтернативный транспорт, а он дороже трубопроводного. Россия — единственная в мире страна, которая вынуждена доставлять нефть из глубины континента за тысячи километров к ближайшему порту, а затем еще везти ее к конечному потребителю на танкерах. Если в РФ средняя операционная себестоимость нефти составляет 2,5—2,7 долл./барр., то в Саудовской Аравии — меньше 1 долл. По разным оценкам, сообщил представитель "ЛУКойла", альтернативными путями — по железной дороге, малыми танкерами и т.д. — Россия экспортирует около 70 млн т (т.е. около трети) всей вывозимой за рубеж нефти5.

В 2003 году компания ЮКОС отгрузила в Китай по железной дороге 3 млн т нефти, в дальнейшем эти поставки будут увеличиваться (в марте 2004 г. подписан семилетний контракт на поставку 15 млн т в год). По словам директора представительства ЮКОСа в Китае С. Присяжнюка, сейчас транспортировка одного барреля от Ангарска до Забайкальска стоит около 7 долл. (в три раза дороже аналогичных поставок по нефтепроводам).

Перспективы азиатских маршрутов

В 2003 году спрос на нефть в Азии достиг рекордного уровня — 21,6 млн барр. в сутки, что обусловлено высокими темпами роста и большой энерго- и материалоемкостью экономики стран континента, а доля импорта выросла до максимума — 64%. Об этом говорится в докладе компании FACTS Inc. (США)6. По мнению экспертов, к 2005 году этот спрос составит 38 млн барр. в сутки, а местная добыча, по данным Министерства энергетики США, вряд ли поднимется выше 8 млн барр.7

На саммите организации "Азиатский диалог сотрудничества"8, который состоялся в мае 2004 года, страны Азии решили создать региональный нефтяной резерв, призванный смягчать скачки цен, вызванные угрозами терроризма или другими глобальными катаклизмами.

Самый перспективный с точки зрения рынка сбыта регион — Северо-Восточная Азия. В связи с промышленным развитием и улучшением качества жизни здесь намечается значительный рост потребления энергоресурсов. По прогнозам Токийского центра исследования проблем энергетики стран АТР, повышение потребления и увеличение (в 2,5 раза) импорта нефти стран региона приведет к тому, что до 2020 года они почти на 100% будут зависимы от ввоза нефти. Данные по добыче и потреблению нефти (в килотоннах) в ряде стран Азии за 1999—2020 годы приведены в таблице 29.

Таблица 2

В 2003 году Китай вышел на второе место (после США) по объемам потребления нефти, "взяв на себя" около половины его мирового прироста (см. рис. 2). В 2004-м, при увеличении ВВП на 8—9%, спрос на нефть повысится на 13%. (Только за четыре месяца ее импорт вырос на 33,3% к аналогичному периоду прошлого года и составил 40,14 млн т.) К 2020 году КНР будет вынуждена импортировать 75% потребляемой нефти. Сегодня до 40% экспортного топлива поступает в Поднебесную из стран Персидского залива — в случае обострения отношений с Тайванем этот источник окажется под угрозой. Поэтому для Пекина вопрос "нефтяной безопасности" и диверсификации поставок — один из важнейших, в связи с чем страна приступила к созданию стратегического нефтяного резерва в 16 млн т. Однако, по словам председателя Китайского национального комитета Всемирного нефтяного конгресса Ван Тао, план развития стратегических резервов "далеко не достаточен": стратегический запас КНР необходимо увеличить до объема 60-дневного потребления (примерно до 40 млн т, исходя из уровня годового потребления — 240 млн т — в 2003 г.)10.

Рис. 2

В последнее время в число крупнейших импортеров углеводородов вошла Индия, где спрос на нефть ежегодно увеличивается на 10%. Всего же на долю Азии ныне приходится 90% прироста общемирового потребления нефти, в результате чего именно здесь формируется основной рынок спроса на энергоресурсы. Если учесть, что из крупного поставщика черного золота Индонезия превратилась в ее нетто-импортера, то разнонаправленные векторы спроса и местного обеспечения усиливают конкуренцию в АТР.

Борьбу за альтернативные источники снабжения нефтью активизировала и Страна восходящего солнца. Если цены продолжат свой рост, то ее экономику подстерегает опасность большого кризиса (по примеру спада 1970-х гг.). На основе опроса представителей крупных компаний страны к такому выводу пришли эксперты Института электроэнергетической промышленности Японии. Правительство также считает дорогую нефть опасной для государства и в ближайшем будущем ускорит процесс диверсификации источников ее закупок. Основные дивиденды от этого должна получить Россия — если раньше японцы ограничивались интересом к трубопроводу "Тайшет — Находка", то в ближайшее время можно также ожидать их активизацию в сфере геологоразведочных и нефтегазодобывающих проектов, особенно в Иркутской области. Во всяком случае, есть информация о решении официального Токио предложить Москве свое участие в финансировании строительства трубопровода в Находку (его предварительная стоимость составляет 5 млрд долл.) и выделить 7,5 млрд долл. на освоение Верхнечонского месторождения в Иркутской области. Форма предоставления средств — прямые капиталовложения, а также гарантированные японским правительством льготные кредиты и займы11.

В Южной Корее потребление нефти увеличилось с 308 млн барр. в 1990 году до 859 млн барр. в 2001-м. Средний ежегодный прирост составил около 9,8%. Благодаря политике диверсификации зависимость от поставок из стран Ближнего Востока снизилась с 98,8% в 1980 году до 57,0% в 1985-м. Однако со временем она снова стала расти, достигнув 77% в 2001-м12.

Как отмечалось выше, еще один серьезный игрок на нефтяном рынке АТР — Индия. По прогнозам авторитетных мировых агентств, темпы роста потребления нефти в стране будут на 1—2% опережать темпы повышения ВВП, а природного газа — до 4%. Это значит, что в ближайшие 10 лет спрос на нефть удвоится и составит 3,1 млн барр. в сутки, а ее запасы скудны и добыча ограничена (см. табл. 3). К тому же она постоянно сокращается из-за истощения крупнейшего в стране Верхне-Бомбейского месторождения. Спрос уже равен 1,3 млн барр. в сутки (разница покрывается за счет импорта сырой нефти). По оценкам местных аналитиков, с учетом быстрого роста населения и динамичных темпов развития экономики, Индия, практически исчерпавшая внутренний потенциал энергоресурсов, к 2010 году будет вынуждена тратить на импорт нефти и газа свыше 20 млрд долл.

Таблица 3

Таким образом, растущая экономика стран Азиатско-Тихоокеанского региона может стать важнейшим рынком для российских энергоресурсов. Однако лишь в самое последнее время появились признаки интенсификации усилий РФ в сфере экспорта нефти на восточном направлении.

Вызов Казахстана

В рамках визита в Пекин президента Казахстана Нурсултана Назарбаева (18 мая с.г.) подписано соглашение о строительстве нефтепровода от Атасу (Северо-Восточный Казахстан) до Алашанькоу (КНР, провинция Синьцзян). Его проектная мощность — 20 млн т нефти в год, протяженность — 1 240 км, стоимость строительства — 800 млн долл. Прокладку магистрали планируется завершить к декабрю 2005-го. К тому же на встрече с лидером Китая Ху Цзиньтао Н. Назарбаев заявил, что Россия могла бы использовать этот нефтепровод для увеличения поставок свой нефти в КНР. Для этого, по его словам, необходимо задействовать построенный еще в конце 1980-х годов нефтепровод из Омска в Чарджоу (Туркменистан), проходящий по территории Казахстана и Узбекистана. Один из пунктов, которые он пересекает, — поселок Атасу, то есть начальная точка прокладки трубы в Китай.

Президент РК не впервые выступил с таким предложением. Мощность нефтепровода из Омска до Чарджоу — около 30 млн т нефти в год, при этом Россия прокачивает по нему лишь около 2,7 млн т, так что данная инициатива Астаны выгодна Москве. Однако вице-президент российской компании "Транснефть" С. Григорьев заявил, что предложения казахской стороны пока детально не изучены. "Официальных документов на сей счет мы не получали, но считаем, что таких технических возможностей у нас нет", — сказал он. Вероятно, представитель российской трубопроводной монополии несколько лукавит. Не случайно сразу же после подписания казахстанско-китайского соглашения вопрос о российских восточных нефтепроводах сдвинулся с мертвой точки. Так, уже 21 мая президент "Транснефти" С. Вайншток сказал, что первые 10 млн т нефти могут пойти по трубопроводу Тайшет — Находка в середине 2006 года13.

Что же касается официальной точки зрения России по этому вопросу, то в ежегодном послании Федеральному Собранию (26 мая 2004 г.) Президент страны В. Путин отметил: "Уже не первый год правительство не может определиться по приоритетам, и вопрос, прямо скажем, перезрел. Ориентиром для принятия необходимых решений должна быть реализация общегосударственных задач, а не интересы отдельных компаний". Это прозвучало как прямое указание правительству ускорить и довести до конкретных решений проблему восточных нефтепроводов.

Через день, 28 мая, на пресс-конференции в Москве глава Минпромэнерго В. Христенко сообщил, что первое технико-экономическое обоснование (ТЭО) инвестиций по развитию нефтетрубопроводного транспорта в восточном направлении будет завершено уже в июле, после чего можно будет принимать окончательное решение о выборе маршрута. "По восточному направлению ситуация понятна, обоснование ведется с точки зрения конкретных объемов", — отметил министр. "Если учитывать, что будет выбрано направление на Находку, то мы рассчитываем на объемы на уровне 80 млн т в год".

Появляется ясность и в вопросе об источниках наполнения "трубы". В ходе проходившего совещания по вопросам развития транспортной инфраструктуры Дальнего Востока и Забайкалья (февраль 2004 г., Хабаровск) президент Саха-Якутии В. Штыров заявил о готовности республики уже сегодня поставлять для наполнения нефтепровода Ангарск — Находка 30 млн т нефти, 50 млн — через год и 80 млн — через два года14. Накануне этого совещания В. Путин подписал поручение правительству подготовить документы о развитии трубопроводной транспортной системы на востоке страны и обобщить эти материалы.

Очевидно, российские власти "подстегнула" решительность Казахстана относительно строительства нефтепровода в Китай. Эксперты высоко оценивают предложение, сделанное России. Оно придает "нефтяным" отношениям между Астаной, Пекином и Москвой совершенно новое измерение15. Это ответ скептикам, которые сразу же стали говорить о том, что "труба" из Казахстана в Китай может не понравиться России как экономически, так и геополитически. Однако Н. Назарбаев предложил элегантный выход из складывающейся ситуации, то есть сделал предложение из разряда тех, от которых трудно отказаться.

Восточный нефтепровод приобретает конкретные очертания

В интервью отраслевому журналу "Трубопроводный транспорт нефти" (2004 г., № 2) президент "Транснефти" С. Вайншток прервал затянувшуюся паузу, сообщив о перспективах экспортного нефтепровода из Восточной Сибири на Дальний Восток. Сейчас, как выяснилось, рассматривается новый проект, согласно которому эта магистраль начнется не от Ангарска (как намечалось раньше), а от Тайшета — на 500 километров к северо-западу, благодаря чему она пройдет на 152 км севернее Байкала.

Становится понятна принципиальная схема экспорта нефти к побережью Тихого океана, на которую ориентируется "Транснефть". Похоже, выбор будет сделан в пользу именно последнего проекта. Памятуя о том, что эксперты Министерства природных ресурсов "зарубили" два предыдущих варианта прокладки трассы (в непосредственной близости от Байкала), эта компания "дует на воду, обжегшись на молоке". Предложенный ныне маршрут проходит в стороне от Байкала, не затрагивая природоохранные зоны и заповедники, а то, что он начинается не в Ангарске, а около Тайшета, позволяет несколько сэкономить на длине "трубы". Окончанием его станет бухта Перевозная в Приморье, а не Находка, как предполагалось на ранних стадиях проектирования.

Наряду с подготовкой ТЭО маршрута от Тайшета в середине февраля "Транснефть" получила от администрации Амурской области разрешение на проектно-изыскательские работы по трассе нефтепровода на ее территории. Тогда же с администрацией Хабаровского края была подписана декларация о намерениях по строительству нефтепроводной системы "Восточная Сибирь — Тихий океан", согласно которой магистраль пройдет по территории четырех районов края. Протяженность всего маршрута (от Тайшета до Находки) составит 4 130 км, из них 1 403 км — по Амурской области. В течение нынешнего года будет уточняться ТЭО, затем должны состояться общественные слушания в регионах и экологическая экспертиза. Лишь после всех этих мероприятий правительство примет решение по проекту в целом.

Эксперты по-прежнему пытаются найти возможность обеспечить нефтепровод нефтью, основываясь на нескольких вариантах. Во-первых, они учитывают перспективы привлечения Японии к освоению нефтяных ресурсов Восточной Сибири. Как мы уже отмечали, в последнее время Токио проявляет значительный интерес не только к проекту трубопровода на Находку, но и выражает готовность вложить в развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока весьма крупные капиталы — правда, при условии, что Россия откажется от строительства трубопровода в Китай. Второй вариант — готовность правительства Саха-Якутии подключить трубопроводы от осваиваемых в республике месторождений к системе "Транснефти" в Восточной Сибири с выходом к Тихому океану (о чем говорил президент республики В. Штыров в Хабаровске). Наконец, не исключено, что имеется в виду и возможность подключить к системе Тайшет — Находка нефть Западной Сибири.

Рис. 3

Определенную тревогу за судьбу проекта из Тайшета вызывает его стоимость. Как недавно сообщил вице-президент компании "Транснефть" С. Григорьев, по уточненным расчетам, она увеличится до 12 млрд долл. (ранее речь шла о 6 млрд долл.). Газета "Файнэншл таймс" отмечает, что это может шокировать правительство Японии, которое выразило намерение финансировать проект, исходя из его прежней стоимости.

Выходу на азиатские рынки альтернативы нет

Все разговоры о возможности России занять лидирующие позиции на мировых нефтяных рынках пока достаточно абстрактны. Как уже отмечалось, она стала лидером лишь по количеству добываемой и экспортируемой нефти. Однако огромные объемы вывоза не позволяют Москве оказывать влияние на котировки нефти.

На фоне реформы мирового финансового порядка, лишь в своей видимой части представляющейся сменой Бреттон-Вудских финансовых институтов, уже сегодня можно говорить о неизбежности трансформации системы ценообразования на энергоносители, прежде всего на нефть. В таком контексте объяснимо (и оправдано) стремление России играть определяющую роль в этой формирующейся системе, однако автоматически занять позиции "законодателя цен" на данных рынках Москва не сможет.

Поставляя нефть почти исключительно на рынки Западной Европы, и без того весьма конкурентных, невозможно определять цены в других регионах. Иными словами, отсутствие транспортных возможностей для присутствия со своими энергоносителями в странах АТР и в США подрывает потенциал участия РФ в формировании мировых цен.

Имея высококачественную нефть сорта "Сайбериан лайт", не уступающую по характеристикам арабским аналогам, Россия вынуждена сливать ее в единственную магистральную "трубу" "Транснефти", где она смешивается с добываемой в других регионах страны и превращается в более дешевый "Юралс". Проигрыш не только в цене. Далеко не все НПЗ могут работать с такой нефтью — необходима серьезная переналадка оборудования. Не случайно все чаще поднимается вопрос о создании "банка качества" нефти, что как минимум повысит ответственность транспортников за ее качество на выходе.

Еще один "странный" факт, имеющий непосредственное отношение к формированию цены на российское "черное золото": фьючерсы на так называемую "российскую экспортную смесь" ("Юралс") котируются не в России, а на Лондонской международной нефтяной бирже. В РФ нет финансовой инфраструктуры, способной подкрепить амбиции отечественных нефтяников участвовать в определении цен на нефть, даже свою.

Предложение Н. Назарбаева участвовать в загрузке казахской "трубы" в Китай руководство "Транснефти" встретило негативно, что, впрочем, естественно для монополистов. А вот молчание правительства РФ несколько непонятно: даже призрак формирования картельного соглашения бывших советских республик вызвал бы крайнюю озабоченность на мировых рынках, что всегда укрепляет позиции продавцов, а покупателей делает более уступчивыми. В данном случае явно недооценивается потенциал энергетического сотрудничества в рамках СНГ.

Возвращаясь к диверсификации нефтяного экспорта России, следует отметить, что начинает меняться не только ценовая, логистическая, но и геополитическая архитектура глобального нефтяного рынка. В странах АТР, граничащих с российским Дальним Востоком, складываются основные направления и формируются проектные структуры, вокруг которых будет развиваться многостороннее сотрудничество в энергетической сфере, невозможное без России. А для РФ участие в них — одно из важных направлений вхождения в интеграционное поле государств Азиатско-Тихоокеанского региона.

В силу объективных причин — особенностей геополитического положения, быстрого роста спроса на энергоносители в странах АТР, их чрезмерной зависимости от минерального топлива нестабильного Ближнего Востока — Москва может сыграть структурообразующую роль в становлении многостороннего энергетического взаимодействия стран АТР. Немалое значение в этих процессах будет иметь растущая энергетическая мощь и активность ряда других республик СНГ: Казахстана, Туркменистана, Узбекистана. Здесь-то как раз и могут сработать оставшиеся от СССР связи, причем не только инфраструктурные (трубопроводы), но и технологические, а также историческая близость народов этих государств.

Однако не следует рассчитывать на автоматизм в реализации данных возможностей. Эти задачи можно решить только в том случае, если будет определена стратегическая линия с учетом нынешней политической, экономической, энергетической ситуации в регионе, сопутствующих глобальных факторов, а также при демонстрации политической воли к воплощению в жизнь таких проектов.


1 Эксперт, 24 мая 2004, № 1 (422).
2 РИА "Новости", 2 июня 2004.
3 РосБизнесКонсалтинг (РБК), 25 марта 2004.
4 Данные Института стратегического развития ТЭК.
5 РБК, 27 февраля 2004.
6 Рейтер, 19 апреля 2004.
7 См.: The Wall Street Journal, 23 March 2004.
8 В АДС входят Бахрейн, Бангладеш, Бруней, Китай, Камбоджа, Индия, Индонезия, Япония, Казахстан, Южная Корея, Кувейт, Лаос, Малайзия, Мьянма, Оман, Пакистан, Филиппины, Катар, Сингапур, Шри Ланка, Таиланд и Вьетнам.
9 См.: Якубовский В. Перспективы становления многостороннего энергетического сотрудничества в Северо-Восточной Азии: роль России. Публикации Центра Карнеги.
10 Нефть и капитал, 11 мая 2004.
11 См.: Независимая газета, 22 августа 2003.
12 См.: Белокурова Г. Основные направления энергетической политики Республики Корея. Публикация Центра Карнеги.
13 См.: Финансовые известия, 21 мая 2004.
14 См.: Страна.Ru, 26 февраля 2004.
15 См.: Opec.ru, 19 мая 2004.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL