О ВОЗМОЖНОСТЯХ УЧАСТИЯ ТУРЦИИ В УКРЕПЛЕНИИ БЕЗОПАСНОСТИ СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Закир ЧОТОЕВ


Закир Чотоев, докторант кафедры международных отношений Института социальных наук Анкарского университета (Анкара, Турция)


В годы независимости республик Центральной Азии их отношения на региональном уровне и с другими государствами мира во многом определяются географическим положением этих республик, наличием у них богатых природных энергоресурсов, геополитической ситуацией, сложившейся здесь после распада СССР, а также изменяющимися условиями миропорядка и появлением новых угроз безопасности. Особое значение для Центральноазиатских республик приобрело сотрудничество именно в сфере укрепления безопасности, причем не только на национальном и региональном уровне, но и в контексте международной антитеррористической кампании в Афганистане. Последнее связано с тем, что события 11 сентября 2001 года и последующее военное вторжение коалиционных сил в эту страну повысили интерес мирового сообщества, в частности США и России, к государствам ЦА, дав толчок новому этапу развития сотрудничества в сфере их безопасности и усилению политической активности за влияние в регионе.

Что касается Турции, то, поддерживаемая Западом, она еще в начале 1990-х годов, сразу же после распада СССР, стала активно развивать отношения с бывшими республиками Советского Союза. Однако в результате противостояния Москвы, которая после короткого перерыва вновь вернулась в регион, Анкаре не удалось наладить тесные связи с его странами. Здесь следует отметить, что Центральная Азия не является для Турции приграничным регионом (в отличие от Южного Кавказа), следовательно, не затрагивает ее прямые интересы. Кроме того, безусловно, сказались экономическая слабость Анкары и нежелание государств ЦА подпасть под ее влияние, а также их стремление установить с Западом прямые связи, то есть обходиться без помощи посредников. Поэтому отношения между Турцией и этими республиками развивались главным образом в культурно-образовательной и торгово-экономических сферах, в которых Анкара могла составить альтернативу влиянию Москвы1. А если говорить о безопасности данных республик, то в этой области сотрудничества приоритет в то время оставался за Россией2. Тем не менее после взрывов в Узбекистане (1999 г.) и событий близ Баткена в Кыргызстане (1999—2000 гг.) вновь возник вопрос о военно-технической помощи этим странам со стороны Турции и об их сотрудничестве с ней в рамках борьбы с терроризмом. А с размещением военных баз США в регионе и началом антитеррористической кампании в Афганистане приобретает актуальность вопрос о возможности развития связей с ней и по другим проблемам безопасности республик ЦА.

Региональные силы и присутствие Анкары

Среди других участников новой геополитической игры в регионе следует отметить Китай, который уже включился в процесс укрепления безопасности Центральной Азии (во взаимодействии с Россией) в рамках Шанхайской организации сотрудничества и ее Антитеррористического центра. Кроме того, Пекин оказывал и продолжает оказывать военно-техническую поддержку странам ЦА, в частности Узбекистану и Кыргызстану.

Относительно других региональных сил можно отметить следующее. У Ирана сложились хорошие отношения с Россией и Китаем, однако по политическим мотивам он изолирован Соединенными Штатами. Пакистан, до недавнего времени бывший союзником США и имеющий свои интересы в Центральной Азии, потерпев неудачу в своей афганской политике, ныне вынужден находиться в стороне. Индия — традиционный союзник России и конкурент Китая, развивая сегодня отношения с США, также пытается оставаться в тени. А Турция, выступившая в поддержку антитеррористической операции в Афганистане и непосредственно участвующая в ней, готова внести свою лепту в укрепление безопасности стран региона. Соединенные Штаты, вовлекая Турцию, как своего мусульманского союзника по НАТО, в антитеррористическую кампанию против исламских экстремистов, преследуют свои цели, в первую очередь стремятся использовать политическую поддержку Анкары и непосредственное участие турецких солдат в горячих точках для нейтрализации конфронтации с местным населением.

Эта политика оказалась успешной в ходе операции в Афганистане, где Турция разместила свой миротворческий батальон, а также приняла на себя (после Великобритании) руководство Миротворческими силами поддержки безопасности (ISAF)3. Но в Ираке присутствие Анкары не во всем оправдало надежды Вашингтона. Особенно явно это проявлялось, когда затрагивались стратегические цели, а также некоторые аспекты внутренней и внешней политики Турции, к тому же в непосредственной близости от ее границ. И все же стремление Анкары развивать тесное сотрудничество со странами Центральной Азии и внести свой посильный вклад в укрепление их безопасности совпадает с намерениями Вашингтона в регионе, что делает возможным приобщение Турции к политике Соединенных Штатов на этом направлении.

Вскоре после того, как США и Узбекистан заключили договор о стратегическом партнерстве (декабрь 2003 г.), Ташкент с официальным визитом посетил новый премьер-министр Турции Тайип Ердоган. Учитывая, что пять лет назад в отношениях между этими странами, возникли обострения, несколько смягчившиеся в сентябре 2000 года, во время встречи президентов Турции и Узбекистана на саммите ООН в Нью-Йорке, данный визит можно считать успешным и оценивать его как весомый вклад в развитие сотрудничества между ними. Одна из главных тем прошедших переговоров — проблемы борьбы с терроризмом и вопросы безопасности Узбекистана4.

С другой стороны, Анкара стремится укреплять дружественные связи с Пекином, которые установились в ходе неофициальной поездки лидера Партии справедливости и развития (АКП) Турции Ердогана в КНР (январь 2003 г.)5. В частности, Анкара заявила о своей поддержке Пекина в вопросе об уйгурском сепаратизме и территориальной целостности Китая.

После недолгих разногласий между Анкарой и Вашингтоном относительно военного вмешательства в Ирак обе стороны все-таки поняли, что нужны друг другу. А в результате успешного командования Турцией миротворческими силами в Афганистане Совет НАТО, собравшийся в Брюсселе 19 ноября 2003 года, назначил бывшего спикера парламента и бывшего министра иностранных дел Турции Хикмет Четина на должность Высшего гражданского представителя Североатлантического союза. Кроме того, в ходе визита в Турцию (декабрь 2003 г.) заместитель командующего вооруженными силами США генерал армии П. Пейс обсудил с руководством страны вопрос о дополнительной военно-технической помощи миротворческим силам в Афганистане, возглавляемым НАТО с августа 2003 года. В частности, планировалось увеличить численность этого контингента с 5 500 до 10 000 человек6. Пока Турция дала согласие на переброску трех вертолетов Блэк Хок, а относительно численности солдат, выделяемых Анкарой, окончательных данных пока нет, хотя их предварительное количество колеблется в пределах 1 500 человек7. Тем не менее присутствие в Афганистане и такого военного контингента Турции символизирует вклад Анкары в укрепление безопасности региона, будет способствовать непосредственному ее вовлечению в сотрудничество со странами Центральной Азии в этой сфере.

Влияние на религиозную обстановку

Другое возможное направление сотрудничества Турции с республиками ЦА в сфере безопасности — помощь в предотвращении распространения радикального ислама на их территории. Религиозным просвещением населения региона занимаются прежде всего представители мазхабов и иных мусульманских течений Саудовской Аравии, Пакистана, Ирана и других стран, в том числе Турции. В частности, благотворительное общество, возглавляемое Фетхуллахом Гюленом, открывает школы и лицеи, строит мечети и распространяет религиозную литературу. Негативный аспект этой проблемы заключается в том, что у себя на родине последователи общества Гюлена проводили пропаганду, противоречащую принципам светского государства, за что они, как и их лидер, осуждены турецкими властями8. Причем само население Турции исповедует сходный с центральноазиатским направлением "умеренный" ханафитский ислам. По окончании кризиса в отношениях с Ташкентом Анкара ввела ограничения на преподавание религиозных дисциплин в турецких учебных заведениях, функционирующих в государствах Центральной Азии. При этом официальная политика в этой сфере, проводимая Управлением религиозных дел Турецкой Республики (ТР) и Турецким религиозным обществом, была направлена на распространение знаний через современные государственные и общественные структуры. С этой целью предоставлялась литература, открывались учебные заведения, направлялись государственные служащие, преподаватели и религиозные деятели9.

Если взглянуть на проблему с другой стороны и проанализировать истоки и основные причины распространения радикального ислама и религиозного экстремизма в ЦА, то особое внимание следует уделить обстановке в самом регионе. Переходный период и экономический кризис в его постсоветских республиках породили бедность и безработицу, стали причиной обнищания населения и резкой поляризации общества. А после эйфории, вызванной созданием этих новых независимых государств, выявилось множество проблем и в их политической жизни. Сложность становления либерально-демократического строя привела к постепенному (а кое-где и к быстрому) скатыванию данных стран к авторитарному режиму. В результате уничтожения коммунистической идеологии в постсоветских республиках возник идеологический вакуум, который не смогли в полной мере восполнить ни их культурно-исторические ценности, ни западные либерально-демократические идеи, что подталкивало людей к поискам духовного смысла в религии. Все это в большей или меньшей степени подготовило благоприятную почву для роста религиозного сознания в Центральной Азии, а также для распространения в регионе влияния радикальной исламской партии "Хизб ут-Тахрир". Ее некоторые успехи в основном связаны с низким социально-экономическим положением населения и его недовольством властями, которые подталкивают людей к восприятию альтернативных социальных программ и иного политического устройства общества10. Подобные выводы подтверждаются и в ряде других исследований, объясняющих успех "Хизб ут-Тахрир" системным кризисом, экономическими трудностями переходного периода, снижением социального статуса населения, особенно молодежи11. К тому же немаловажную роль в радикализации ислама играет притеснение религиозной деятельности авторитарными властными структурами, что видно на примерах Таджикистана и Узбекистана. Подводя итог, можно сказать, что угрозы безопасности в ЦА, связанные с исламом, главным образом обусловлены внутренними проблемами, а не влиянием региональных мусульманских стран12.

Участие в борьбе с религиозным экстремизмом и терроризмом

В политике США по предотвращению религиозного экстремизма и терроризма в Центральной Азии можно выделить два аспекта. Первый — военная помощь, направленная на укрепление безопасности государств региона, второй — поддержка в реализации демократических и экономических реформ в этих странах с целью предотвращения радикализации ислама и повышения социально-экономического уровня жизни населения. Многие аналитики считают, что если Вашингтон будет действовать в одиночку, то его помощь в борьбе с религиозным экстремизмом в регионе вряд ли окажется успешной. Вероятно, она даже может привести к тем же последствиям, что в Саудовской Аравии и в Иране, где США причислены к одной категории с диктаторскими режимами и объявлены врагом ислама13. Ведь нынешняя поддержка Соединенными Штатами авторитарных режимов государств ЦА, обусловленная борьбой против терроризма и развитием торгово-экономических связей, не может продолжаться бесконечно. По всей вероятности, рано или поздно характер этих взаимоотношений должен измениться. Так, некоторые аналитики прогнозируют, что авторитарный прессинг и антилиберальные реформы в Узбекистане могут стать причиной охлаждения отношений между Вашингтоном и Ташкентом14. К тому же, оказывая Центральноазиатским республикам финансовую и техническую помощь, администрация Дж. Буша уже начинает усиливать давление на руководителей этих стран, требуя, чтобы они соблюдали международные нормы в области прав человека и намного активнее проводили демократические реформы15. Однако значительных сдвигов в этих сферах пока не видно. Вместе с тем в ближайшем будущем, в частности по мере стабилизации обстановки в Афганистане, давление Вашингтона на республики ЦА, вероятно, усилится, в результате чего США, возможно, пересмотрят свои отношения с Центральноазиатскими республиками. Правда, в какую сторону эти отношения изменятся, еще не ясно.

И все же для предотвращения распространения религиозного экстремизма в регионе Вашингтон будет стремиться к тому, чтобы правительства государств ЦА проводили более демократичную политику и лояльнее относились к происламским партиям с целью создания условий для совместного сосуществования "умеренного ислама" и светского государства16. В этом плане немаловажное значение имеет Анкара как пример создания светской модели демократии в мусульманской стране. Ее сотрудничество с республиками ЦА особенно актуально сегодня, когда к власти в Турции пришла умеренно-исламская элита в лице Партии справедливости и развития. Ее возглавляет харизматичный лидер Реджеп Тайип Ердоган, который приложил немалые усилия и добился успеха в переориентации традиционного политического ислама в сторону современных западных ценностей. Одержав победу на парламентских выборах (осень 2002 г.) и получив большинство мест, АКП также смогла увеличить число своих сторонников и на муниципальных выборах (с 34,4 % в 2002 г. до 41,6 % в 2004-м) 17. Это — наглядное свидетельство успеха проводимых правительством либерально-демократических реформ, направленных, в частности, на вступление Турции в Европейский союз. Прозападный внешнеполитический курс и внутренние преобразования, вызывающие у правящей элиты страны удивление и даже некоторые сомнения, получили положительную оценку как на Западе, так и внутри государства. Ход реформ и развитие политического процесса определили место прогрессивных и консервативных сил в стране, оставив на заднем плане оппозиционную левоцентристскую Республиканскую народную партию (СНР). За короткий срок АКП сделала то, что Анкара не могла сделать за несколько десятилетий18.

Таким образом, развитие сотрудничества Анкары с республиками ЦА, направленное на предотвращение распространения религиозного экстремизма, могло бы быть весьма полезным для стран региона, а в связи с недавними взрывами в Стамбуле — и весьма актуальным для правительства Турции. Расследование, проведенное органами безопасности страны, показало, что эти террористические акты, в результате которых погибло около 30 человек и свыше 100 получили ранения, организованы радикально-исламскими экстремистами, бывшими пособниками "Хизбуллаха", а ныне членами связанной с "Аль-Каидой" организации "Эбу Хафыз аль Мысри Тугайи". После взрывов она сделала ряд заявлений, в которых осудила поддержку Анкарой политики США, в том числе ее участие в антитеррористической операции в Афганистане и Ираке19. Как отмечают американские источники, ответственность за взрывы в Стамбуле должен нести один из лидеров "Аль-Каиды", гражданин Иордании, основатель организации "Бейиат Аль Имам" ("Союз имамов") Эбу Мусад аль Заркави20. Эти события еще раз продемонстрировали возможность новой угрозы исламского терроризма на территории Турции, где до того главная опасность исходила от сепаратистских организаций PKK и ASALA, обосновавшихся в Курдистане и Армении. В результате появления новой угрозы Анкара активизировала свое участие в международной антитеррористической коалиции. Поэтому укрепление связей между Турцией и США в сфере борьбы с терроризмом, по всей вероятности, отразится и на сотрудничестве в Центральной Азии, где Вашингтон нуждается в поддержке Анкары — как в ее военном присутствии в Афганистане, так и в реализации стратегии США по предотвращению распространения религиозного экстремизма в регионе. К тому же здесь следует учитывать, что Турция, опираясь на культурно-исторические связи, уже много лет активно развивает двусторонние и многосторонние отношения с республиками ЦА. А после взрывов в Ташкенте и баткенских событий 1999—2000 годов Анкара начала подготавливать почву для возможного развития сотрудничества и в сфере укрепления безопасности этих стран.

* * *

Участие Турции в укрепления безопасности Центральной Азии (как в военно-технической сфере, так и в предотвращении распространения религиозного экстремизма и в борьбе против терроризма) возможно в сотрудничестве и при поддержке Соединенных Штатов. Это обусловлено стремлением Анкары развивать более тесные связи с республиками региона, а также желанием Вашингтона использовать принадлежность Турции к мусульманскому миру, демонстрируя ее в качестве примера демократической модели развития. Вовлечение Турции в сотрудничество с США по укреплению безопасности в регионе особо благоприятно при положительном сценарии взаимодействия Москвы с Вашингтоном, а также с другими региональными силами. В случае негативного развития событий, то есть противостояния США и России, возможен вариант игры с нулевым результатом, что в итоге осложнит отношения Турции с Россией и с республиками Центральной Азии. Во избежание таких последствий Анкара пытается развивать связи со странами региона, а также с Россией и Китаем. Так, важный шаг в развитии отношений между Москвой и Анкарой — подписание министрами иностранных дел России и Турции Плана действий по развитию сотрудничества между Российской Федерацией и Турецкой Республикой. В данном документе, в частности, говорится о создании механизма консультаций (Совместной рабочей группы, возглавляемой главами внешнеполитических ведомств этих стран) по политическому разрешению конфликтных ситуаций, поддержке стабильности и созданию условий для устойчивого развития в Центральной Азии21. Подчеркивая, что борьба против международного терроризма — главный приоритет международного сообщества, обе стороны подтвердили свою готовность к "совместному вкладу в эти усилия"22, тем самым подготавливая благоприятную почву для дальнейшего взаимодействия на данном направлении.

Рассматривая варианты сотрудничества в регионе и принимая во внимание возможное расширение военного присутствия Турции в Афганистане, а также укрепление связей Анкары и Ташкента с Вашингтоном в борьбе против терроризма (вследствие недавних террористических актов в Узбекистане), можно говорить о вполне реальных перспективах участия Турции в укреплении безопасности государств Центральной Азии, однако лишь при согласии на то Москвы и Пекина.


1 См.: Чотоев З. Влияние Турции на развитие государств Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 2 (26). С. 85—88.
2 См.: Там же. С. 88—89.
3 См.: Чотоев З. Турция в процессе развития антитеррористической кампании // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 3 (27). С. 110.
4 См.: Kıraç G. Başbakan Erdoğan’ın Özbekistan Ziyareti // Stratejik Analiz, Şubat 2004, Cilt 4, Sayı 46. S. 20.
5 См.: Radıkal, 14 January 2003. P. 10.
6 См.: Burget F. Turkiye Yeniden Afganistan’da: ‘NATO Kıdemli Yüksek Temsilciliği’ // Stratejik Analiz, Ocak 2004, Cilt 4, Sayı 45. S. 12—13.
7 См.: Türk Askeri Yine Kabil’e Gidiyor // Radıkal, 22 May 2004. S. 11.
8 Об этом подробнее см.: Киреев Н. Турция в начале XXI века: основные ориентиры политического ислама // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 2 (26).
9 См.: Erdem M. Orta Asya Güvenliğinde Radikal Dini Hareketler Sorunu // Stratejik Analiz, Şubat 2004, Cilt 4, Sayı 46. S. 81.
10 См.: Савин И. "Хизб ут-Тахрир" в Южном Казахстане: социальный портрет // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 6 (30). С. 78.
11 См.: Чотаева Ч. Роль ислама в общественно-политической жизни Кыргызстана // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 6 (30). С. 70.
12 См. также: Лаумулин М. Исламские игроки на центральноазиатском поле: интересы близлежащих мусульманских государств в странах региона // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 2 (26). С. 62.
13 См.: Atal S. Central Asian Geopolitics and U.S. Policy in the Region: The Post-11 September Era // Mediterranean Quarterly, Spring 2003, Vol. 14, No. 2. P.105.
14 См.: Kazemi L. Domestic Sources of Uzbekistan's Foreign Policy, 1991 to the Present // Journal of International Affairs, Spring 2003, Vol. 56, No. 2. P. 216.
15 См.: США негативно оценили работу по защите прав человека в Кыргызстане // Новости Акипресс [http://www.akipress.org], 2 марта 2004.
16 Ahrari E. The Strategic Future of Central Asia: A View from Washington // Journal of International Affairs, Spring 2003, Vol. 56, No. 2. P. 164—165.
17 См.: Radıkal, 1 April 2004. S. 6.
18 Интервью с проф. Баскын Ораном // Radıkal, 5 April 2004. S. 6.
19 См.: Özdağ Ü. İstanbul Bombaları // Stratejik Analiz, Ocak 2004, Cilt 4, Sayı 45. S. 34.
20 Ibid. S. 37.
21 См.: Moustakis F., Ackerman E. September 11: A Dynamic for Russo-Turkish Cooperation or Conflict? // Central Asian Survey, 2002, No. 21 (4). P. 431.
22 Ibid. P. 432.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL