ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ ЧЕЧНИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕЕ РАЗВИТИЯ

Мухтар МАГОМАДОВ


Мухтар Магомадов, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой экономической теории Грозненского государственного нефтяного института, академик Академии наук Чеченской Республики (Грозный, Россия)


В начале 1990-х годов Чечня имела весьма мощный производственно-технический и социально-экономический потенциал. Здесь располагался уникальный учебно-научно-технический конгломерат по добыче, переработке и потреблению нефти и газа, имевший огромное значение для мировой науки и практики. В 1991 году добыча нефти в республике составляла около 5 млн т (в 1972 г. — 21,6 млн т, в 2002 г. — 1,5 млн т), переработка — около 19 млн т, в нефтекомплексе (с учетом смежных областей деятельности) было занято около 200 тыс. чел., а в 2002-м — менее 3 тыс. Кроме того, функционировало более 20 предприятий других сфер промышленности и мощный агропромышленный комплекс. А в предшествующие десятилетия была создана эффективная система подготовки высокопрофессиональных рабочих кадров и инженерно-технического персонала, интенсивно развивались социальная сфера, наука, образование, здравоохранение, культура и т.д.

Однако в начале 1990-х годов на положении дел в Чечне, как и практически во всех регионах бывшего СССР, уже сказывались первые результаты реформ М. Горбачева, стартовавших в середине 1980-х и вошедших в историю как "перестройка". Если ее политические предпосылки обусловливались необходимостью изменить общественно-политическую систему Советского Союза, то социально-экономические — острейшей потребностью перейти от командно-административной системы управления народным хозяйством к рыночным механизмам.

Эти процессы породили ряд негативных явлений: глубокий экономический кризис; кризис прежней системы управления и формирования нового хозяйственного механизма; политический кризис, обусловленный главным образом развалом КПСС и передачей власти Советам (отнюдь не добровольно); идеологический кризис, связанный с трудным расставанием с догмами, с инерцией политического сознания общества, а также с крахом веры в социальную справедливость советского государства.

В тот период в нашей республике (как и по всей стране) создавался значительный ряд противостоящих политических движений и партий, а демократия была не только молода, но и невоспитанна. Солидные люди — руководители партий, государственные и общественные деятели — порою вели себя как подростки, не стесняясь, в СМИ поливали друг друга грязью. Демонстрировались все "прелести", характерные для переходного возраста: неконструктивность, некомпетентность, кичливость, безответственность, зависть. К сожалению, некоторые эти черты сохранились до настоящего времени, особенно в интеллектуальной сфере деятельности.

Ситуация, сложившаяся в общественно-политической и социальной сфере, оказывала отрицательное влияние на экономику. Это проявлялось в резком снижении производства материальных благ и оказании услуг во всех отраслях, в разрыве исторически сложившихся экономических связей предприятий республики с другими регионами бывшего СССР и сопровождалось широкомасштабным оттоком из Чечни материальных и людских ресурсов. По сути дела были опустошены целые корпуса, цеха и участки отдельных предприятий, а некоторые из них остановились полностью. Сюда же следует добавить громаднейшие злоупотребления, особенно в нефтекомплексе, в результате чего экономика республики становилась заложницей политики и ненаказуемой преступности.

Усугубление кризисных явлений в политике и экономике сопровождалось обострением российско-чеченских отношений и приближением войны, которая была официально начата в декабре 1994 года (хотя вооруженные столкновения между Россией и Чечней отмечались и до того). Через много лет в одной из бесед с журналистами президент страны В.В. Путин отметил: "Федеральный Центр виноват в том, что чеченский народ бросили на произвол судьбы... Государство оказалось неспособным защитить интересы чеченского народа" (см. "Российская газета" от 25 июня 2002 г.). Во время визита в Болгарию, состоявшегося в начале марта 2003 года, президент России подчеркивал: "Война — это крайняя мера. В войне гибнут люди, страдает население" (1 марта 2003 г., ТВ). Такая характеристика (хотя и запоздалая) российско-чеченских отношений и военных действий в нашей республике соответствует реальностям. Если бы осознание таких характеристик опередило поиск боевиков "в сортире" или показа по ТВ комбинации из трех пальцев (1999 г.) "вот им переговоры", то с обеих сторон можно было бы сохранить тысячи человеческих жизней, а также огромные материальные и духовные ценности.

Если до войны глубина экономического кризиса определялась падением производства и жизненного уровня населения, ростом безработицы и преступности, то в годы войны все производственные и социальные сферы не только перестали функционировать, но были разрушены и разграблены. По своей сути война 1994—1996 годов была жестоко-карательной и варварски-грабительской.

В первой половине 1995 года военные и мародеры в штатском в массовом порядке вытаскивали из опустевших домов вещи, нажитые людьми десятилетиями кропотливого труда (во время военных действий многие были вынуждены покинуть свои дома), грабили имущество консервных заводов, мясокомбинатов и других учреждений, универмаги и базы ширпотреба. Сотни грузовых автомобилей, набитых этим имуществом, двигались на запад с севера республики. В Грозном военные даже организовали пункты сбора и отправки имущества населения.

Конечно, в начале второго этапа войны (сентябрь 1999 г.) такого обилия ни у населения, ни у государственных учреждений уже не было. Поэтому мародеры перешли к грабежам других материальных ценностей. Они тащили оборудование предприятий, цветные металлы (не гнушались даже алюминиевыми проводами) и т.д. Наглядными примерами тому могут служить основательно опустошенные нефтеперерабатывающие заводы, химкомбинат, завод "Красный молот". Кстати, буквально до последнего времени грабежами занимались и те, кто по роду своей профессиональной деятельности должен вести борьбу против злоупотреблений.

Показатели развития экономики республики сегодня составляют 7—10% от уровня 1990 года. Добывается немного нефти и газа, теплится жизнь в лесной сфере, в использовании термальных и минеральных вод, в виноградарстве. Более-менее сохранились заводы "Трансмаш", "Оргтехника", Гудермесский мединструмент, а другие предприятия разрушены. Правда, в последнее время уделяется внимание восстановлению материальной базы образования, здравоохранения, культуры и т.д.

На всех этапах развития человеческого общества главный фактор послевоенного периода — возрождение экономики, что служит материальной основой стабилизации и восстановления других сфер, способствует созданию новых рабочих мест и снижению преступности. Причем этот процесс необходимо осуществлять не путем "латания дыр", а на новой технической и технологической основе.

Разумеется, в возрождении экономики республики особое место занимает нефтекомплекс. Однако о его восстановлении в прежних размерах не может быть и речи, ориентироваться следует на добычу и переработку хотя бы 1,5—2 млн т нефти. Для этого надо построить новые перерабатывающие заводы, мощностью примерно до 2 млн т нефти в год, и оснастить их современным оборудованием. Главный критерий здесь — углубленность переработки нефти и извлечения из нее всех полезных компонентов в виде промежуточных и конечных продуктов. Это прежде всего связано с тем, что в последние десятилетия основное количество добываемой нефти легально (а в большей мере нелегально) вывозили за пределы республики, что, к сожалению, продолжается и сегодня, наносит огромный ущерб экономике не только на нынешнем этапе, но и скажется на ее будущем развитии.

По данным Минэкономразвития РФ, в 2002 году в Чечне было добыто около 1,5 млн т нефти (см. газ. "Северный Кавказ", февраль 2003 г., № 7). Из этого объема часть пошла на экспорт (выручка от него превысила 230 млн долл.). В 2003-м вывезли около 1,7 млн т. Себестоимость 1 т нефти составляла 987 рублей, продажна цена (для республики) — 1 501 рубль. В итоге, за вычетом затрат на добычу, Чечня получила за каждую тонну 514 руб. А мировая цена за 1 т в то время приближалась к 200 долл. (как видно, разница весьма существенная). Компания "Роснефть" ведет добычу в республике на 50 фонтанирующих скважинах, а более 600 (глубинно-насосные) простаивают, но для их восстановления ничего не делается. К тому же значительное количество добывают нелегально, часть из этого так же нелегально переправляют в соседние регионы, а часть перерабатывают кустарным способом в республике. В этом незаконном бизнесе заняты тысячи людей — по сути, вся республика превратилась в своеобразные заправочные станции.

Здесь уместно отметить, что нынешнее возрождение нефтекомплекса и других сфер экономики нельзя сравнить с тем, что происходило в 1995—1996 годах. Тогда этот процесс протекал масштабно и ускоренными темпами, на что руководство РФ выделяло необходимые финансовые средства. Сегодня же оно проявляет пассивность. В связи с этим невольно возникает вопрос: почему Федеральный Центр проявляет активность, когда беда приходит в другие регионы страны, а порой в подобных ситуациях приходит на помощь и зарубежным государствам. Так, 1999 году Россия выделила Югославии 150 млн долл. на восстановление трех нефтеперерабатывающих заводов, разрушенных в результате их бомбардировок авиацией НАТО, а судьба трех НПЗ Грозного, разрушенных и разграбленных, Москву практически не интересует.

Для возрождения нефтекомплекса и других сфер экономики необходимо создать специальную программу, выделив в ней не только первостепенные проблемы, но и очередность решения других. Что же касается источников финансирования данных работ, то основными из них должны стать, во-первых, инвестиции Федерального Центра с учетом объемов разрушения, составлявших, по различным оценкам, 250—300 млрд долл. Во-вторых, к этому процессу следует привлечь бывшие союзные республики, а ныне самостоятельные государства. Ведь более 70 лет Чечня за бесценок поставляла им нефтепродукты, причем в огромных количествах. (По этому поводу целесообразно провести специальный форум СНГ.) В-третьих, важный источник — капиталовложения государств дальнего зарубежья. В этом плане большую роль способны сыграть экономические форумы, которые лучше всего провести в Ростове или в Москве (наподобие форумов, в свое время организованных в Лондоне — по Боснии, а в Токио — по Афганистану). В-четвертых, существенный вклад могли бы внести отдельные регионы России, за которыми следует закрепить восстановление конкретных объектов в таких сферах, как образование, здравоохранение, связь и т.д. В-пятых, если бы в республике начали функционировать промышленные предприятия, в первую очередь, разумеется, нефтекомплекс, то появились бы и внутренние источники финансирования. Однако, как мы уже отмечали, по этим объектам не определены конкретные стратегические задачи, что не только тормозит возрождение экономики, но и способствует громаднейшим злоупотреблениям.

Для достижения всех этих масштабных целей на переходный период целесообразно сформировать мобильно функционирующий орган и возложить на него властные полномочия по контролю над целевым и рациональным использованием всех материальных и финансовых ресурсов, выделяемых на восстановление экономики республики.

Все эти мероприятия необходимо направить на то, чтобы чеченский народ смог избавиться от продолжительного гнета, смуты и встать на путь созидания мирной жизни.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL