О ПРОБЛЕМАХ ПАРТОГЕНЕЗА В КЫРГЫЗСТАНЕ

Зайнидин КУРМАНОВ


Зайнидин Курманов, доктор исторических наук, профессор, депутат Законодательного собрания Жогорку Кенеша Кыргызской Республики (Бишкек, Кыргызстан)


С принятием первой Конституции независимой Кыргызской Республики (1993 г.) политические партии страны обрели правовой статус важнейшего института политической системы. Однако они еще не стали ее эффективным инструментом, не играют "первую скрипку" в общественно-политических процессах и значительную роль во властных структурах. Партии до сих пор плохо встроены в эту систему и ненадлежащим образом выполняют предначертанные им функции. К тому же их действия нередко выходят за рамки конституционно-правового поля, партии уступают первенство традиционным институтам (клановости, местничеству, трайбализму), неожиданно громогласно заявившим о себе после отмены монополии КПСС, на все сферы политической жизни и обретения республикой государственной независимости.

В конце 1980-х — начале 1990-х годов политическая ситуация обуславливалась разладом машины КПСС, шаг за шагом уступавшей дорогу оппозиционным силам. Выборы в общесоюзный и в республиканские парламенты вынесли наверх группу демократически настроенных депутатов. Началась эпоха политической демократии, во многом сходная с ситуацией в России после 1905 года.

Как и в те времена, оказалось, что дееспособность демократических сил незначительна. И не только потому, что большинство мест в парламенте получили представители прежней партноменклатуры и других советских властных структур. Причина в том, что в посткоммунистическом обществе еще не выделились значительные группы с четко осознанными социальными интересами. Депутаты выражали лишь более или менее случайные пожелания избирателей, организованных по территориальному принципу. Другими словами, возникшие политические партии были плохо связаны с основной частью населения, напоминали скорее кружки единомышленников, в которые входили от нескольких десятков до сотен человек. Наконец, перестройка не только не принесла в советское общество согласия относительно направленности реформ и характера будущей общественной системы, но, наоборот, существенно усугубила тенденции раскола. А без такого согласия политическая демократия есть лишь выполнение неких формальных процедур, но не функций реального управления, что мы и наблюдаем на примере кадровой политики на всем постсоветском пространстве.

За 70 лет советской власти в стране были ликвидированы даже те демократические традиции, которые складывались в России до 1917 года. А участие масс в политике в эпоху перестройки выражалось в основном в популистских митингах, с помощью которых демократия прокладывала себе дорогу во власть. Проявив довольно высокую активность в первых избирательных кампаниях, большинство советских граждан, в том числе и кыргызстанцев, быстро убедилось, что ни у одного из пришедших деятелей и партийных лидеров нет четкой и продуманной программы, и стало охладевать к демократическим лозунгам. Сами же демократические политики не смогли наладить системы обратной связи, да и особенно не стремились к этому. Поэтому не удивительно, что демократические учреждения и организации быстро превратились просто в различные группы конкурирующих "команд" и их лидеров, в отношениях между которыми сохранялись прежние стереотипы патронажа, соперничества, диктата и прислужничества.

Демократия в стране играла не столько роль инструмента, сколько тарана, разрушавшего или дезорганизующего прежние структуры власти, но меньше всего выполняла конструктивные функции. Да это и понятно: большинство новых выдвиженцев не имело опыта управления, государственного мышления и ответственности. Решения, которые они принимали, зачастую оказывались противоречивыми и некомпетентными. В результате почти все благие начинания пробуксовывали, зато набирали мощь деструктивные тенденции, усиленные возникшим идеологическим вакуумом и стремительной девальвацией привычных ценностей.

Такова была общая политическая картина, предшествовавшая возникновению в Кыргызстане новых политических движений и партий.

В настоящее время республика переживает первый этап партийного строительства — переходит от однопартийной системы к многопартийной. Несмотря на то что на постсоветском пространстве наша страна — один из признанных лидеров демократических реформ, по темпам и качеству партийного строительства (партогенеза) она существенно отстает от многих государств СНГ, опережая, может быть, лишь Узбекистан и Туркменистан, где партии в их современном понимании либо вообще отсутствуют либо находятся, мягко говоря, в "предзародышевом" состоянии.

Многопартийное строительство в Кыргызстане основывалось на базе альтернативного (неформального) движения, возникшего в конце 1980-х годов. В их числе наиболее известными стали политклуб "Демос", созданный при редакции газеты "Комсомолец Киргизии", Кыргызский филиал общества "Мемориал" ("Мемориал-Акыйкат"), Городской клуб избирателей, ставший центром притяжения демократически настроенной творческой интеллигенции. По своей природе они представляли собой дискуссионные клубы, основные задачи которых — формирование в обществе демократического менталитета, утверждение непреложной системы демократических взглядов и ценностей. Первые неформальные организации не стремились изменить социалистический общественный строй, не выдвигали политических требований, выходящих за рамки установок КПСС. Важное демократическое событие того времени — образование неформального объединения застройщиков "Ашар". В него вошли представители сельской молодежи республики, обосновавшейся в столице, но не имевшей в ней (г. Фрунзе, ныне Бишкек) своего постоянного жилья. Именно эта структура провела первую массовую акцию гражданского неповиновения, добилась от правительства республики удовлетворения своих требований — предоставление земельных наделов для строительства собственного жилья.

На фоне углубляющегося политического и экономического кризиса неформальные общества объединились (май 1990 г.) в общенациональное "Демократическое движение Кыргызстана" (ДДК), созданное по типу "народных фронтов", набиравших силу и влияние в других республиках СССР. ДДК — первая политическая организация, открыто выступившая как оппозиция правившей компартии. По мере ухудшения экономической ситуации в стране и республике это движение становилось более радикальным. Однако оно никогда открыто не выступало за предоставление независимости Кыргызстану. Эпохальная вершина деятельности ДДК — отстранение от власти догматического коммунистического руководства во главе с первым секретарем ЦК Компартии Киргизии А. Масалиевым и приход к власти демократического политического крыла, возглавляемого президентом республики А. Акаевым. Однако уже в декабре 1990 года от ДДК начинают отпочковываться политические партии. Первой заявила о своем создании Демократическая партия "Эркин Кыргызстан" — Эрк ("Свободный Кыргызстан"), в октябре 1991-го — Партия национального возрождения "Асаба", то есть они возникли еще до официального роспуска КПСС. Тогда их идейно-теоретические установки фокусировались на оппозиционных по отношению к компартии лозунгах (в рамках актуализировавшихся национально-патриотических чувств и настроений).

Процессу возникновения первых политических партий сопутствовали и такие неизбежные явления, как внутренняя борьба за лидерство. Например, в конце 1992 года в результате раскола партии "Эрк" от нее отделилось левое политическое крыло, впоследствии определившееся как Социалистическая партия "Ата-Мекен". После кратковременного шокового состояния, вызванного развалом СССР, на базе прежней коммунистической партии была создана Партия коммунистов Кыргызстана. В 1993 году правопреемницей ДДК провозгласила себя партия "Демократическое движение Кыргызстана" (ПДДК), вставшая на центристские позиции. К тому же времени относится создание Социал-демократической партии Кыргызстана. И к 1995 году в стране уже было зарегистрировано 12 политических партий: Республиканская народная партия (1992); Аграрная партия (1993); Партия единства Кыргызстана — "ПЕК" (1994); Демократическая партия женщин (1994); Аграрно-Трудовая партия (1994); Демократическая партия единства Кыргызстана (позднее трансформировавшаяся в Политическую партию ветеранов войны в Афганистане и участников других локальных конфликтов). До утверждения первой Конституции независимого Кыргызстана, эти политические организации создавались на основании советского закона "Об общественных объединениях", принятого в последние перестроечные годы.

Осенью 1994 года, в преддверии выборов в Жогорку Кенеш (парламент страны), состоявшихся в 1995-м, политические партии создали два избирательных блока: "Конгресс демократических сил" ("Эрк", коммунисты и шесть общественных объединений) и "За единство Кыргызстана" ("ПЕК", республиканцы и 12 общественных объединений). Это была первая в истории страны попытка консолидации разных политических сил. Вместе с тем парламентские выборы 1995 года не показали сколько-нибудь значимой роли этих блоков. Отечественные и зарубежные политтехнологи считают, что одна из причин провала партий и блоков на тех выборах — мажоритарная избирательная система. Вместе с тем следует признать, что причина их поражения — слабость самих партий и партийного строительства. В конечном счете участие партий в выборах 1995 года, а также победа на них отдельных представителей этих структур не привели к формированию в парламенте депутатских объединений, создаваемых по партийному принципу. Партийно-фракционное структурирование не стало характерным аспектом развития кыргызского парламентаризма.

Следующий этап — 1995—2000 годы. В тот период в стране уже насчитывалось 27 зарегистрированных политических партий. Кроме названных выше, были созданы "Партия народа (обездоленных)" (1995); Партия духовного возрождения "Манас эл" (1995); Партия защитников интересов работников промышленности, сельского хозяйства и малообеспеченных семей (1996); Партия трудового народа (1997); Партия экономического возрождения Кыргызстана (1998); Партия горожан (1998); Партия действия "Моя страна"(1998); Партия кооператоров Кыргызской Республики (1999); Партия народного единства и согласия (1999); Коммунистическая партия Кыргызстана (1999); Республиканская партия "Адилет" (1999); Партия достоинства и справедливости "Ар-Намыс" (1999); Республиканская партия Кыргызстана (1999); Общественно-крестьянская партия (фермерская) партия (1999); Партия "Кайран-Эл" (1999). Как видно, наиболее "урожайным" оказался 1999 год, что было связано с итогами конституционного референдума 1998 года, давшего, помимо прочего, добро и на введение мажоритарно-пропорциональной системы выборов в парламент страны. Вслед за этим, в мае — июне 1999 года, были приняты новый Избирательный кодекс и закон "О политических партиях", где вопросы создания и деятельности политических партий урегулированы более детально. Таким образом, к концу 1990-х годов в стране было юридически оформлено специальное законодательство о политических партиях, что создало предпосылки для дальнейшего роста их количества.

В настоящее время в республике официально зарегистрированы 43 политические партии. Их число могло быть и больше, но часть из них уже заявила о своем слиянии, некоторые самораспустились и т.д. Однако численность партий не может служить доказательством качественного роста национального партогенеза. Многие партии переживают стадию организационного становления, либо существуют лишь на бумаге. Реально работает не более 3—4 партий. На первый взгляд в партийной палитре республики представлен весь политический спектр — от правых радикалов до левых. К сожалению, от этого партийная система не стала более четкой и структурированной. Причин тому много. Среди таковых, во-первых, наличие множества партий, классифицируемых в политологии как "маргинальные", "реликтовые" (например, партии "афганцев", "женщин", "пенсионеров", "молодежи" и т.д.). Во-вторых, отсутствие у ряда партий основополагающих документов (в частности, политических программ) не дает возможности классифицировать их по идеологическим или политическим признакам. В-третьих, наличие ряда антисистемных партий, представляющих как бы нагромождение разных, порой взаимоисключающих моделей, но не соответствующих установленным политическим стандартам общественного поведения. Например, есть структуры, называющиеся (по целям и задачам) "правыми", "либеральными", но по методам и средствам достижения цели они ведут себя как "левые", либо как "радикальные" партии и т.д. В-четвертых, нет смысла классифицировать политические партии республики (по западному образцу) на кадровые и массовые, демократические и вождистские и т.д., ибо какие бы партии в стране ни возникали, всем своим обликом и поведением они напоминают КПСС.

И все-таки по идеологическим признакам политические партии можно, правда весьма условно, классифицировать следующим образом.

Левый фланг представлен Коммунистической партией (лидер — профессор К. Аджибекова, бывший ответственный работник компартии); Партия коммунистов (бывший лидер компартии Киргизии, ныне депутат парламента А. Масалиев); Аграрная партия (бывший ответственный работник компартии У. Сыдыков); Социалистическая партия "Ата-Мекен" (депутат парламента О. Текебаев); Социал-демократическая партия (предприниматель А. Атамбаев).

Центристы — "Алга, Кыргызстан" ("Вперед, Кыргызстан"), которую основала Б. Акаева — дочь президента страны; Демократическое движение Кыргызстана (депутат Бишкекского горсовета, предприниматель В. Черноморец); Партия экономического развития (предприниматель В. Хон); Республиканская партия "Адилет" (руководитель администрации президента республики Т. Касымов). К ним можно отнести и некоторые "маргинальные партии", которые заявляют о себе как центристские. В общей сложности — около 30.

К правому флангу относятся Партия действия "Моя страна" (ныне вице-премьер правительства Д. Оторбаев); Партия "Ар-Намыс" ("Достоинство") (бывший вице-президент страны, ныне находящийся в заключении Ф. Кулов); Республиканская партия (журналист Г. Токомбаев); Партия прогресса и развития (бывший министр иностранных дел М. Иманалиев); Партия "Глас народа" (банкир Б. Марипов).

В гордом одиночестве стоит Национально-патриотическая партия "Асаба" (депутат парламента А. Бекназаров), выступающая за национальное возрождение кыргызского народа.

В общем в стране создана многопартийная система, но политически она аморфна и не выполняет предначертанных ей функций. Со времени обретения государственной независимости в республике состоялось несколько общенациональных избирательных кампаний: выборы президента (1991, 1995, 2000 гг.), парламента (1995, 2000 гг.), в местные советы (1995, 2000 гг.), глав местного самоуправления (сельских старост и мэров городов) 2003 года, четыре общенациональных референдума (1995, 1996, 1998, 2002 гг.). Прежде всего они показали, что партии мало интересуют выборы в местные органы, в них, как правило, участвуют лишь две-три партии. А на последних выборах глав местного самоуправления (2003 г.) организованно участвовала лишь Партия действия "Моя страна", получившая 49 мест (из 460). В избирательных кампаниях на местном уровне ни разу не участвовала крупнейшая по численности и влиянию Партия коммунистов Кыргызстана (преемник бывшей КПСС). Все это свидетельствует, что у политических партий страны, даже самых крупных и влиятельных, не налажена должная связь с системой местного самоуправления.

Из почти 25 существовавших на тот момент партий, к участию в первых парламентских выборах 2000 года по партийным спискам было допущено лишь 9 и 2 избирательных блока. Причины тому самые разные — от несоответствия уставных документов избирательным требованиям и других нарушений законодательства, до простой организационной и финансовой неспособности партий участвовать в выборах. Согласно Избирательному кодексу в Законодательном собрании Жогорку Кенеша (парламенте) партиям было предоставлено 15 из 60 депутатских мандатов (25%). В него смогли пройти представители лишь пяти политических партий и одного избирательного блока. Партия коммунистов Кыргызстана получила 5 депутатских мест, проправительственный блок "Союз демократических сил (СДС)" — 4, Демократическая партия женщин — 2, Партия участников военных событий в Афганистане — 2, Социалистическая партия "Ата-Мекен" — 1 и Партия действия "Моя страна" — 1 место.

К сожалению, свои фракции в парламенте создали лишь две из них — Партия коммунистов Кыргызстана и Социалистическая партия "Ата-Мекен". Всего же в Законодательном собрании Жогорку Кенеша с участием беспартийных депутатов было сформировано семь депутатских объединений.

"Левые" силы в парламенте представляют фракции "Коммунисты Кыргызстана" (лидер фракции и партии А. Масалиев) — 6 депутатов, Социалистическая партия "Ата-Мекен" (лидер фракции и партии О. Текебаев) — 2, группа "Кыргызстан" (лидер группы — председатель партии "Новый Кыргызстан" И. Исаков) — 6. Итого, 14 депутатов.

"Правый" фланг — фракция "Правая коалиция — Он Ордо" (лидер фракции — представитель партии действия "Моя страна" З. Курманов)5 депутатов.

"Центристов" представляют группы "Регионы Кыргызстана" (лидер группы социал-демократ А. Жапаров) — 6, "За народ" (беспартийный депутат М. Султанов) — 8 и "Единство" (беспартийный депутат М. Кучуков) — 11 депутатов. Итого, 25 депутатов.

Статус "независимых" имеют 16 депутатов.

Следует отметить, что все эти объединения аморфны, неустойчивы, в них большая текучесть кадров, значительную роль играют региональный и родоплеменной факторы. Тем не менее важно то, что впервые после 1920-х годов в Кыргызстане произошла политическая идентификация государственной власти, в парламенте представлены разные политические направления.

Многие партии, несмотря на их заявления о приверженности демократии, отнюдь не демократические и строятся на вождистских принципах. Решения в них руководители принимают единолично, то есть не соблюдается принцип коллегиальности, важна персональная фигура лидера, а не политическая программа организации. Отсюда размытость и непоследовательность в действиях, политическое шараханье, противоречивость в поступках и принимаемых решениях.

Еще один существенный недостаток — многие партии малочисленны, не имеют нормальных низовых звеньев, призванных обеспечивать связь с населением, выполнять мобилизационные и иные общественные функции. У партий нет постоянных избирателей, четко выраженной электоральной поддержки. Они стремятся привлечь к себе людей лишь на основе критики действующей официальной власти, а поводов для этого у них предостаточно.

Как мы уже отмечали, большинство партий имеет мононациональный и явный региональный оттенок. Так, в партии, лидерами которых являются представители юга республики, вступают главным образом южане, в партии "северян" — северяне. При этом большинство представителей русскоязычного населения "де-юре" предпочитает оставаться вне партий. В связи с этим необходимо законодательно закрепить положение о том, что политические партии должны иметь свои представительства как минимум в 66% регионов страны (это 5 из 7 нынешних административных единиц). Кроме того, следует установить нижний предел численности региональных отделений партий (скажем, не менее 100 или 200 чел.). Эти меры позволят избежать строительства партий по региональному признаку. А учитывая, что в партийное движение слабо вовлечены женщины, то есть более половины избирателей страны, необходимо законодательно закрепить их обязательное выдвижение на выборные должности в представительные и иные органы (не менее 30% мест).

Большинство партий весьма слабы материально, у многих нет собственных офисов, печатных органов, средств на финансирование своих мероприятий и на оплату труда своих штатных функционеров. Партии не наладили связи с профсоюзным движением (однако, скорее всего, по причине чрезмерной огосударствленности последнего и отсутствия в стране независимых профсоюзов).

Ныне процесс создания новых политических партий как бы замедлился, даже наметилась новая тенденция — к объединению зарегистрированных (пока только центристских). Но и это инициатива сверху, то есть проявляется лишь у проправительственных партий.

Устранение этих и иных негативных моментов в партогенезе позволило бы перейти ко втором этапу партийного строительства — к структурированию партийной системы, к строительству партийной демократии, к формированию трехпартийной, а в перспективе, может быть, даже и двухпартийной системы. Власть и общественность еще не в должной мере осознали важность новой партийной системы для утверждения в стране демократических идеалов и ценностей. К тому же нет полной ясности в том, какой должна быть эта система, что должна предпринять власть, страна, общество, чтобы решить эти задачи.

После четвертой конституционной реформы (2002 г.) избирательная система возвращена в прежнее беспартийное русло. Выборы вновь жестко персонифицированы, а избирателям приходится отдавать предпочтение узнаваемым лицам, а не партийным программам. Ожидается, что власть опять будет беспартийной.

Все попытки создать систему партийной демократии пока не приносят желаемого результата. Основные тому причины — общее недопонимание важности данных проблем для судеб демократии, безынициативность официальных властей, противодействие региональных политических кланов и оппозиции, отсутствие традиций партийного строительства, нежелание региональных баронов потерять имеющуюся власть, выпячивание национальных особенностей. Но, пожалуй, самое главное — отсутствие политической воли и недостаточная законодательная база.

В связи с этим, по нашему мнению, целесообразно коснуться темы, связанной с традициями национального партогенеза. Первые партии в Кыргызстане появились в начале ХХ века, вслед за тем, как они были созданы в России, но главным образом после Февральской революции 1917 года. Их характер во многом обуславливался уровнем общественно-политического развития кыргызского общества того времени. Они были весьма малочисленны и организационно неустойчивы, относительно сильное влияние имели партии мусульманского толка, во главе которых стояли религиозные деятели. Основная часть этих партий — "Шуро-и-Исламия", "Шуро-и-Улема", "Иттифак" и т.д. — относительно успешно (каждая в меру своих возможностей) функционировали на более исламизированном юге страны. Своей целью они провозгласили достижение мусульманского единства и создание мусульманской республики в составе демократической России. (Мусульманская либо общетюркская самоидентификация кыргызского традиционного общества была более понятна населению, нежели идентификация национальная.)

Единственной светской партией, созданной в то время на территории современного Кыргызстана и Казахстана, была партия "Алаш-Орда", основанная в 1905 году представителями казахской и кыргызской национальной интеллигенции как восточный филиал кадетской партии России. Но союз с русскими либералами у них не сложился, ибо в национальном вопросе кадеты выступали с великодержавных позиций — за единую и неделимую Россию, "алашевцы" же боролись за предоставление "тюркскому народу" широкой национальной автономии. Партия выступала за демократическую федеративную Россию с парламентской формой правления и имела большое влияние у национальной интеллигенции. В целом "алашевцы" выступали с общелиберальных позиций, однако их либерализм имел ряд местных специфических черт. Они не признавали частную собственность на землю, а в национальном вопросе находились под сильным влиянием пантюркистов, добивавшихся объединения всех тюрков в одну автономию в составе российской федеративной республики. Организационно партия окончательно оформилась лишь после Февральской революции 1917 года и еще до 1918 года провела три своих съезда. Все национальные партии Туркестана объединяла их ненависть к царизму из-за его откровенного нежелания пойти на уступки интересам национального равноправия и национального развития коренных народов региона.

Кроме того, в Средней Азии существовали филиалы социалистических партий России — меньшевиков, в меньшей мере — большевиков, работавшие в объединенных социал-демократических партийных организациях. Между ними не было столь четкого политического разделения и идеологического противоборства, как это имело место в центральной части России. Свою партийную сеть создали социалисты-революционеры (эсеры), исповедовавшие идеи крестьянского социализма. Но влияние всех этих партий на национальные массы было ничтожным.

С победой большевиков и объявленной ими политики "красного террора", начавшейся после покушения на жизнь В.И. Ленина в 1918 году, процесс создания партий был искусственно прерван. Под угрозой репрессий часть партий самораспустилась, другая была вынуждена слиться с большевиками. Многие несогласные с ними либо перешли в оппозицию к советской власти и влились в ряды басмаческого движения, либо эмигрировали.

В Кыргызстане до сих пор нет крупных исследований, посвященных многопартийной проблематике. Отчасти это связано либо с отсутствием документальных источников, либо с трудностями их прочтения (многие материалы того времени написаны на основе арабской графики, которой владеют лишь немногие ученые). Всю советскую историографию проблематики можно свести к двум господствующим точкам зрения. Они изложены в двух фундаментальных коллективных трудах, изданных в 1970-е годы: "История Киргизской ССР" и "Очерки по истории Компартии Киргизии". Первая, наиболее примитивная, гласила, что до революции в Средней Азии вообще не было политических партий. Вторая признавала наличие многопартийности, но все небольшевистские партии однозначно оценивались как враждебные советскому строю и народу. Кстати, советская историография тщательно скрывала, что многие небольшевистские политические партии Туркестана восторженно встретили Октябрьский вооруженный переворот и искренне намеревались сотрудничать с советской властью. Лишь разгон Кокандской автономии, в создании которой участвовали представители многих национальных партий, окончательно развеял их иллюзии.

Специального изучения удостоилась лишь партия туркестанских левых эсеров1. Первые попытки объективно проанализировать деятельность дореволюционных политических партий в Кыргызстане были предприняты лишь после обретения республикой государственной независимости2. Что же касается современной действительности, то она еще ждет своих исследователей. Есть лишь отдельные статьи, брошюры и справочные материалы, авторы которых пытаются систематизировать процесс создания и деятельности политических партий страны3.

Конечно, в первые годы перестройки огромную общественную значимость имел вопрос о том, были или не были партии в дореволюционной Средней Азии. В целях воспрепятствовать дальнейшему развитию демократического движения и созданию политических партий консервативное коммунистическое руководство республики приложило немало сил для дезинформации общества. Так, первый секретарь ЦК КП Киргизии А. Масалиев неоднократно публично заявлял, что партий в Киргизии никогда не было, а потому и нет необходимости их создавать. Однако по мере развития демократического политического процесса вопрос о том, создавать партии или нет, отпал сам собой.

Анализируя прошлый опыт, можно констатировать, что первые партии в Туркестане были далеки от идеала. По своим программным целям и задачам, организационной структуре, методам работы многие из них мало отличались от кружков и неформальных клубов, что, впрочем, характерно и для современных политических партий. За десятилетие независимости они не стали качественно лучше, многие по-прежнему напоминают политклубы и кружки, у ряда из них нет ясного деления на "актив" и "пассив", четко выраженных политических интересов, электоральной базы, региональных низовых структур, партийных программ. Эти партии не участвуют в выборах в парламент и в органы местного самоуправления. Количество таковых продолжает расти, что, к сожалению, не отражается на качественном содержании их работы. Даже избранные от своих партий депутаты парламента больше представляют самих себя, нежели свои политические организации. При реализации новой конституционной реформы 2002 года все это вместе дало повод официальным властям отказаться от частичных пропорциональных выборов в Жогорку Кенеш. В соответствии со статьей 54-й Конституции страны за политическими партиями сохранено право выдвигать своих представителей в парламент. Однако это не решает проблему принципиально, ибо стараниями самого парламента, через избирательное законодательство, эти кандидаты от партий и самовыдвиженцы (независимые кандидаты) ныне уже поставлены в равные условия. Выборы снова будут проходить исключительно на мажоритарной основе, что, безусловно, консервирует существующую архаичную политическую структуру общества, в которой доминируют не политические партии, а региональные группы и родоплеменные кланы. При сохранении нынешней избирательной системы весьма проблематичным представляется создание в будущем парламенте эффективно действующих депутатских объединений.

На наш взгляд, есть и второе объяснение причины того, что пропорциональная система отвергнута (но оно широко не афишируется). Аксыйские события 2002 года, начавшиеся вслед за неудачной попыткой арестовать оппозиционного депутата парламента и последовавшим за этим расстрелом его сторонников на демонстрации, вызвали в стране острейший политический кризис. Республику лихорадило около года, да и сейчас трудно утверждать, что последствия этого кризиса полностью устранены. Большой вклад в дестабилизацию ситуации внесли не только консервативные представители власти, инициировавшие расстрел, но и депутаты оппозиционных политических партий, которые активно участвовали в организации многочисленных актов гражданского неповиновения. Тогда власти с большим трудом смогли "разрулить" ситуацию политическими средствами. Поэтому отказ от пропорциональных начал в выборах, скорее всего, продиктован тем, что официальные власти, разумеется, не желают повторения известных событий. Ведь на фоне сохраняющегося низкого уровня жизни именно у радикальной оппозиции есть реальные шансы пройти в парламент следующего созыва (очередные выборы должны состояться в 2005 г.). Инициаторы отмены пропорциональных выборов надеются, что, вернувшись к мажоритарной избирательной системе, а также используя административный ресурс, они сумеют получить более управляемый парламент.

Нельзя сказать, что руководство страны не понимает всей ущербности ситуации, когда роль политических партий низведена к нулю, а представительная ветвь власти находится в руках лидеров кланов и групп. К тому же возврат к мажоритарным выборам увеличивает шансы попасть в парламент (по новой редакции Конституции страны он наделен достаточно широкими полномочиями вплоть до избрания членов правительства) для представителей коррумпированных слоев чиновничества и криминальных структур. О необходимости перейти от нынешней патерналистско-клановой системы управления к демократической власть напрямую не говорит, но, по крайней мере, понимает эту проблему, пропагандируя скорейшую децентрализацию управления, реформу государственной службы, введение так называемого "добросовестного управления", трансформацию судебной сферы и т.д.

Надежды на то, что политические партии сами встанут на ноги и заработают на полную мощность без поддержки государства, не оправдались. Для их укрупнения (пока это мотивируется только так) еще в 2001 году правительство внесло в парламент ряд поправок к закону "О политических партиях", которые бы ужесточили требования, предъявляемые к ним. Сейчас любая организация, в которую входит… 10 граждан республики, имеет право создать свою политическую партию. Столь либеральные нормы, безусловно, стимулируют рост количества партий, но отнюдь не качество их работы. Поэтому правительство и предлагает установить более жесткие правила создания партий: численность не менее 500 человек и наличие региональных структур, прошедших обязательную регистрацию в местных органах юстиции.

Вокруг этих поправок развернулась общенациональная дискуссия, некоторые участники которой вносят даже более суровые предложения. В частности, речь идет об обязательной регистрации в Минюсте программы партии, о регулярном участии партий в местных выборах. Кроме того, предлагается ввести нормы, запрещающие монополизацию государственной власти одной проправительственной партией, создание "маргинальных" и "вождистских" партий. Ставится вопрос о соблюдении гендерного равенства при строительстве партий и о выдвижении женщин кандидатами в депутаты, о регистрации партий в Центральной избирательной комиссии, а не в органах юстиции. По мнению ряда участников дискуссии, государство должно финансировать из бюджета политические партии, которые прошли на выборах в парламент.

Разумеется, эти инициативы общественное мнение оценивает неоднозначно. За новые поправки выступают в основном крупные партии: Партия коммунистов Кыргызстана, Партия действия "Моя страна" и другие. Свои позиции они аргументируют тем, что назрела необходимость укрупнять эти политические организации, перейти к этапу создания системы партийной демократии. Партии должны выйти из состояния "кружковщины", двинуться за пределы столицы (в массы), искать и мобилизовывать своих приверженцев на местах. Правда, с отменой пропорциональной системы возникает вопрос: возможен ли переход к системе партийной демократии без пропорционального представительства партий в выборных органах власти?

Против внесения поправок в этот закон выступают в основном радикальные оппозиционные и карликовые партии. Они считают, что такие дополнения станут инструментом выдавливания их из политической жизни страны. К сожалению, эти опасения основаны на реальности. По нашему мнению, именно по этой причине при обсуждении нового проекта Избирательного кодекса депутаты парламента предложили уравнять в правах кандидатов от политических партий и самовыдвиженцев, чем, безусловно, нанесли большой ущерб развитию партогенеза. Более того, самовыдвиженцы поставлены в более привилегированные условия, нежели кандидаты от партий. Так, им не надо собирать подписи в поддержку своей кандидатуры, заниматься публичной общественной работой, а достаточно написать заявление о желании избираться в представительный орган и внести соответствующий денежный залог. Причем он одинаков как для беспартийных, так и кандидатов от партий.

Следует отметить, что в нынешней ситуации с политическими партиями, повинны и официальная власть (злоупотребляющая административным ресурсом), и противостоящая ей оппозиция (из-за многочисленных "фобий" она "за деревьями не видит леса"). Безусловно, стремление власти использовать свой административный ресурс и иные неправовые методы, подрывает доверие к ней. Даже ее намерения действительно изменить положение к лучшему воспринимаются в обществе как козни против демократии, полумеры и нежелание углублять демократический процесс. А представители оппозиционных партий под предлогом имеющих место и возможных в дальнейшем преследований пытаются сохранить нынешнюю кружковщину и мелкопартийность. Сложившаяся ситуация, естественно, замедляет процесс политической структуризации и консолидацию общества. Очевидно, что объединение политических партий по идейным или политическим мотивам пошло бы на пользу всему обществу.

Нельзя не отметить активных попыток руководства страны создать новую сильную партию власти. Большую надежду правящие круги возлагают на партию "Алга, Кыргызстан", созданную по аналогии с правой партией итальянского премьер-министра С. Берлускони "Вперед, Италия!" и партии "Единая Россия". К этому процессу подключены государственные структуры, мощные людские и финансовые ресурсы. Партия уже заявила о себе несколькими крупными спортивно-эстрадно-гуманитарными акциями, которые она проводит совместно с соответствующими государственными органами, создала свои областные и даже районные представительства, имеет опыт участия в местных выборах. Однако, по мнению экспертов, ее успехи незначительны. События весьма напоминают то, что происходило в России при создании партии власти "Единая Россия", и чреваты установлением в стране однопартийной системы. (Издержки этого процесса уже критически оценены и в самой России.) Однако официальные власти Кыргызстана, похоже, не намерены делать из этого надлежащие выводы.

Руководство страны пыталось создать сильную партию власти еще в период парламентских выборов 2000 года, однако эти усилия не принесли желаемых результатов. Тогда был создан блок проправительственных партий — Союз демократических сил, в который вошли четыре партии центристского и левоцентристского толка. Не без помощи пресловутого административного ресурса им удалось, как мы уже отмечали, получить второе место на выборах (после коммунистов) — 4 депутатских мандата. Однако затем члены этого блока, движимые региональными и личными интересами, разошлись по разным депутатским объединениям. Очевидно, это обстоятельство, а также победа коммунистов на выборах, негативно отразились на отношении официальной власти к системе пропорциональных выборов.

В начале 2004 года по инициативе ряда депутатов парламента, которую поддержали свыше 2/3 членов его нижней и верхней палат, в Конституционный суд страны было направлено обращение с просьбой определить, не является ли нарушением закона внесение в Конституцию дополнения об увеличении численности парламента до 105 депутатов (ныне 75) и об избрании 30 из них по партийным спискам. В мае этого же года депутаты Законодательного собрания внесли поправки в Избирательный кодекс, согласно которому выборы в кенеши (советы) гг. Бишкек и Ош, а также в областные кенеши будут проходить исключительно на пропорциональной основе. Правда, последнее слово здесь остается за Конституционным судом и Президентом республики.

Несмотря на все эти трудности и обилие политических нюансов, внимание к партийной проблематике не снижается. Представители гражданского общества крайне заинтересованы в углублении демократии, в отходе от привычной для традиционных обществ патерналистско-клановой системы управления, которую в свое время не смогли уничтожить даже коммунисты. Общественность и власти все больше осознают, что подлинной демократии, подлинной ответственности власти без политических партий быть не может. Однако при этом руководство страны декларирует, что партии должны развиваться в русле сохранения политической стабильности. Вместе с тем практика свидетельствует, что в настоящее время республика выбрала и конституционно закрепила не самую лучшую модель развития политических партий.

Если еще раз обратиться к историческому опыту, то характерные особенности некоего "идеального типа" образовавшихся в 1920-х и 1990-х годах политических партий позволяют выделить их общие и особенные черты. Во-первых, сегодня насчитывается значительно больше партий, что объясняется увеличением числа образованных людей, способных возглавить движение и активно заниматься политической деятельностью. Во-вторых, нет деления на "актив" и "пассив" в традиционном смысле. Все члены партии, каждый в меру своих организационных, интеллектуальных способностей и уровня политической культуры, — активисты. В-третьих, основная форма работы — общение, реакция на события путем организации конкретных акций и принятия политических документов. В-четвертых, классической организационной формой деятельности большинства партий все же является "кружок" и его различные трансформации: "политсоветы, "советы", "центральные комитеты" и т.д. В-пятых, борьба за власть — цель деятельности, а критика, митинги, собрания, пикеты, голодовки и другие акции протеста — основная форма организационной работы. Вместе с тем для большинства партий характерна не очень высокая культура именно организационной работы, недостаточное умение консолидировать усилия вне экстремальных условий. В-шестых, большее значение придается личности, а не коллективу, что способствует разжиганию внутрипартийных конфликтов, расколам этих организаций, их исчезновению и появлению новых. В-седьмых, партии, созданные в 1990-е годы, имеют более разнообразный политический спектр.

Обобщая рассмотрение особенностей процесса становления и развития многопартийности в Кыргызстане, можно сделать следующие выводы.

  1. Начальный этап партогенеза в стране характеризовался общими для всех постсоветских государств процессами (формирование первых политических партий в "недрах" неформальных общественных объединений и движений, их оппозиционность по отношению к КПСС, отсутствие строгой правовой регламентации и т.д.).

  2. Существенный фактор, способствовавший партийному строительству, — совершенствование правовой регламентации деятельности партий как на основе прямого (специального), так и косвенного (связанного с выборами) законодательства. Разумеется, эти законы были утверждены в соответствии с базовыми конституционными положениями о политических партиях.

  3. Развитие многопартийности привело к мультипартийной системе, еще до конца не поляризовавшейся и потому представляющей "несистемную множественность партий".

  4. Тенденция последнего времени — признаки наметившейся интеграции политических партий по идеологической направленности и ориентации относительно власти.

После "аксыйского" политического кризиса оппозиционные силы заявили о создании двух политических организаций — радикального блока "За власть народа" и более умеренного — "Народный конгресс", в которые вошли представители ряда политических партий и гражданских организаций разной идеологической направленности. В политологии такие блоки называются "беспринципными", их цель — свержение существующей власти "во что бы то ни стало". Действия таких объединений определяют не политические программы, а персоны.

Весной 2004 года, с учетом предстоящих парламентских выборов (2005 г.), объявлено о создании Гражданского союза за честные и справедливые выборы, практически состоящего из участников двух названных выше блоков. Несмотря на то что его цели до сих пор завуалированы, а состав пополнился некоторыми бывшими высокопоставленными чиновниками, эта организация начала свою деятельность в том же ключе, что и ее предшественники. Таким образом, путем объединения эти структуры (да и ряд политических партий) пытаются скоординировать работу, компенсировать свою организационную и финансовую слабость. На Западе сильные политические партии участвуют в избирательных кампаниях самостоятельно, объединяясь в блоки лишь после победы на выборах. В случае с кыргызскими политическими партиями мы наблюдаем диаметрально противоположную картину.

Совокупность сказанного свидетельствует, что создание в Кыргызстане современной политической системы, а вместе с ней и эффективной партийной системы останется проблематичным до тех пор, пока государство не начнет более активно стимулировать развитие партий путем совершенствования законодательства, в первую очередь — системы выборов, а также на основе создания равных условий для деятельности партий и соответствующего их финансирования. Лучшим средством достижения этих целей стал бы новый закон о политических партиях, который позволит преодолеть нынешние трудности партстроительства, упорядочит этот процесс, создаст оптимальные условия для образования эффективных партий и тем самым обеспечит возможность скорейшего возвращения страны к пропорциональной системе выборов. Ожидание же эволюционного развития партий чревато непредсказуемыми последствиями, вплоть до сворачивания демократических процессов и установления в стране жесткой авторитарной политической системы.


1 См.: Никишов П.П. Из истории краха левых эсеров в Туркестане. Фрунзе: Киргосиздат, 1965. к тексту
2 См.: Курманов З. Политическая борьба в Кыргызстане: 20-е годы. Бишкек: Илим, 1997; Курманов З., Садыков Э. Абдыкерим Сыдыков. Личность и история. Бишкек, 2002. к тексту
3 См.: Акунов А., Аттокуров Э. К первым выборам депутатов ЗС ЖК КР по партийным спискам // Политика и общество (Бишкек), 2000, № 2. С. 144—156; Малабаев Б. Участие политических партий в выборах депутатов Жогорку Кенеша: проблемы и перспективы. В кн.: Сборник научных трудов юридического факультета КРСУ. Бишкек: КРСУ, 2001. С. 19—28.; Фракции и депутатские группы в парламенте Кыргызстана. Бишкек: ПРООН, 2003; Депутатские объединения в Жогорку Кенеше. Бишкек: ПРООН, 2003. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL