О "ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ" И "ИСЛАМСКОЙ" ПРИРОДЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕРРОРИЗМА

Рамиз СЕВДИМАЛИЕВ


Рамиз Севдималиев, заместитель директора Института по правам человека Академии наук Азербайджана (Баку, Азербайджан)


Для современной эпохи межгосударственных и межнациональных отношений характерны две основные тенденции. Первая заключается в том, что в сфере вооруженного противостояния наблюдается явный сдвиг в сторону все более частого возникновения локальных конфликтов с использованием ограниченных контингентов войск (малые войны) и осознание бесперспективности массовых вооруженных столкновений. Суть второй тенденции — современные войны и вооруженные противостояния приобретают все более затяжной характер, вовлекая в эти процессы значительные материальные и людские ресурсы. Если каждая из двух мировых войн XX века длилась не более шести лет, то последующие вооруженные конфликты — десятилетия (Вьетнам, Афганистан, Ближний Восток, нагорно-карабахский регион Азербайджана, Абхазия в Грузии, Приднестровье в Молдове и т.д.). При этом их исход нередко характеризуется специфическим феноменом "ни мира — ни войны".

Формы современных нерегулярных или малых вооруженных противостояний весьма разнообразны. Среди них специалисты выделяют партизанские или национально-освободительные войны; террористические акции, являющиеся насилием меньшинства; нерегулярные скрытые боевые действия специальных военных формирований (специальные силы, спецназ и пр.), проводимые в преддверии, на начальном этапе или в сопровождении регулярных военных операций.

В реальности эти три основные формы современной малой войны существуют не в чистом виде, а перекрещиваются и взаимно дополняют друг друга — в зависимости от конкретных социально-экономических, политических, идеологических и военных условий. При скрытой борьбе военизированных специальных формирований важную (хотя и подчиненную) роль играют террористические элементы.

Сам по себе международный терроризм — одно из проявлений особенностей современного вооруженного противостояния. Однако у него есть несколько специфических черт, отличающих его от других форм малой войны.

Во-первых, в терроризме доминирует тактика, не вписывающаяся в нормы международного военного права. Сознательно, целенаправленно и систематически применяется сила против тех, кто в войне не участвует. В состоянии мира убивают или ранят гражданских лиц не в рамках применения силы против борющихся, в результате чего мирное население становится главным объектом применения силы.

Во-вторых, терроризм оказывает косвенное дестабилизирующее воздействие, которое в конечном счете важнее прямого влияния террористических силовых актов против людей. В наши дни терроризм весьма тесно связан со средствами массовой информации. Последние существенно усиливают косвенное воздействие террористических акций, благодаря чему у современного терроризма нет географических границ, а есть лишь политико-психологические границы. СМИ создают терроризму виртуальное пространство, в котором можно оказывать политико-психологическое давление (и даже получать желаемые его вдохновителями результаты), так как террористические акты негативно воздействуют не только на ближайшее, но и на дальнее окружение жертв. Через средства массовой информации можно вызвать неуверенность у населения в национальном или даже международном масштабе, а также сомнение в стабильности общественной жизни. Этот политико-психологический дестабилизирующий эффект вынуждает как-то реагировать политическое руководство стран, против которых были направлены террористические акции. (Весьма часто эта реакция выражается в попустительстве исполнителям и организаторам данных вылазок.)

В-третьих, в соответствии с внутренним характером терроризма, а именно — с его бесчеловечной жестокостью, он никогда не станет подлинно популярным. Наоборот, при отсутствии влияния государства и средств информации население в основном спонтанно и настойчиво отвергает террористические покушения, а также их инициаторов. Кроме того, подобные вылазки почти всегда дискредитируют как само насилие, так и его исполнителей. По сути, терроризм не достигает цели как средство получить политическую поддержку со стороны хотя бы какой-то части населения, не говоря уже о его большинстве, в результате чего он неизбежно дискредитирует своих лидеров и пропагандируемое ими насилие.

В-четвертых, поскольку терроризм — война против государства, которая ведется без правил и не отличает гражданское население от тех, кто защищает государство в силу своих профессиональных обязанностей, то в опасности оказываются все граждане. Таким образом, с ростом масштаба террористических актов и количества жертв терроризм автоматически трансформируется в войну против всех людей, независимо от их расы, национальности, возраста и пола, поэтому он — преступление против человечества.

Международный терроризм — не столкновение цивилизаций

После завершения "холодной войны" в научной литературе, в большей степени западной, развернулись дискуссии, касающиеся характера будущих войн и конфликтов. В этом контексте вызывают интерес, в частности, работы директора Института стратегических исследований при Гарвардском университете С. Хантингтона. В 1993 году он опубликовал статью "Столкновение цивилизаций?". Ее основная идея сводится к тому, что если XX столетие было веком столкновения идеологий, то в XXI веке основные конфликты будут происходить между цивилизациями или религиями1. Данная идея была развита в его книге "Столкновение цивилизаций и переустройство мирового порядка"2, опубликованной в 1996 году. Основной тезис автора сводится к тому, что после окончания "холодной войны" самые важные различия между народами — не идеологические, политические или экономические, а культурные. Люди начинают идентифицировать себя не с государством или нацией, а с более широким культурным образованием — цивилизацией, ибо цивилизационные различия, складывавшиеся веками, "более фундаментальны, нежели различия между политическими идеологиями и политическими режимами"3. Хантингтон выделяет западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и африканскую цивилизации, утверждая, что в XXI веке они станут доминирующими факторами мировой политики. По его мнению, самые значительные конфликты развернутся вдоль линий разлома между цивилизациями; а в силу демографического взрыва, культурного возрождения и отсутствия государства, вокруг которого могли бы консолидироваться все исламские страны, сегодня особую опасность для Запада представляет ислам. По утверждению данного автора, западная и исламская цивилизации фактически находятся в состоянии войны, которая длится уже 1 300 лет и не обнаруживает признаков угасания.

Естественно, Хантингтон больше всего думает о безопасности Запада. По его мнению, вторая серьезная угроза для западной цивилизации исходит из Азии (особенно из Китая) и связана она с господствующими на этом континенте порядками и дисциплиной, способствующими подъему его экономики.

В качестве примера столкновений "вдоль линий разлома между цивилизациями" автор, в частности, приводит конфликты на Кавказе и Балканах, то есть в регионах, которые всегда были ареной столкновений. Однако последние не носили межцивилизационного характера, они были обусловлены главным образом территориальными и этнонациональными притязаниями. В данных регионах веками взаимодействовали (и смешивались) разные этносы, живущие на единой территории, конфликты сглаживались или загонялись вглубь только тогда, когда эти народы входили в состав тех или иных соперничающих между собой империй. В основе всех противостояний, происходивших в этих регионах, лежит не только (и не столько) цивилизационный или религиозный, сколько геополитический фактор. Например, со времен крестовых походов не было прямых столкновений между христианством и исламом. А первая и вторая мировые войны, гражданская война в России, ирано-иракская и иракско-кувейтская войны, геноцид в Камбодже и Руанде — то есть самые страшные и кровавые трагедии XX столетия происходили в рамках одной и той же цивилизации. Видимо, исходя из этого, французский ученый Оливье Руа, известный своими исследованиями ислама пишет: "Я не верю в войну цивилизаций. Я думаю, здесь речь скорее идет о проблемах переходного периода, а также о своеобразном кризисе идентичности в среде исламистов. Обратите внимание, что почти все участники терактов в США какое-то время проживали на Западе. Значит, нельзя говорить о столкновении регионов, как это было во времена "классических" войн. Речь идет скорее о внутреннем кризисе Запада"4.

Следует также отметить, что, вопреки утверждению Хантингтона, войны и конфликты нередко оказывались наиболее опустошительными не "вдоль линий разлома между цивилизациями", а в пределах одной и той же цивилизации, даже одной и той же страны, одного и того же народа, а также между соседними народами. Помимо этого, "из 278 войн, имевших место в период с 1480 по 1941 год, 78 (28%) являлись гражданскими. А в период 1800—1941 годов одна гражданская война приходилась на три межгосударственные. По данным германских исследователей, с 1945 по 1985 год на планете произошло 160 вооруженных конфликтов, из которых 151 — в странах "третьего мира". За этот период только 26 дней мир был свободен от какого-либо конфликта. Общее число погибших составило от 25 до 35 млн человек"5.

С другой стороны, в наше время беспорядки и насилие, прежде всего, связаны с этническими и этноконфессиональными конфликтами, которые отнюдь не идут на убыль, скорее наоборот. Но вовсе не обязательно, что такого рода конфликты имеют межцивилизационный характер. Действительно, "большинство из 34 конфликтов, проходивших в 1993 году, обуславливались борьбой за власть и территории. Очевидно, что в обозримой перспективе локальные и региональные конфликты различного масштаба и интенсивности станут наиболее вероятной формой силового решения территориальных, этнонациональных, религиозных, экономических и иных споров"6. Например, на наш взгляд, нельзя относить к совершенно разным цивилизациям грузин и абхазов, грузин и осетин, а также враждующих между собой тамилов и сингалов в Шри-Ланке или хуту и тутси в Руанде.

Таким образом, "в условиях окончания "холодной войны" и распада биполярного мира мы все чаще сталкиваемся с нетрадиционными формами конфликтов, в которых агрессивное начало не обязательно олицетворяет "сильный" и "большой", так как разрушительные процессы зачастую инспирируются агрессивной активностью меньшинства. Феноменальная "сила слабых" проявляется в их способности шантажировать крупные государства и международные организации, навязывать им собственные "правила игры". Растет число стран и регионов, охваченных разветвленными межнациональными преступными картелями торговцев оружием и наркотиками. В итоге наблюдается тенденция к криминализации политики и политизация преступного мира"7.

Отметим, что во многих публикациях о террористических акциях в США 11 сентября 2001 года прослеживается тенденция оценивать международный терроризм как закономерное следствие разделения мира на богатых и бедных, границы которого якобы проходят "вдоль линии разлома между цивилизациями". По мнению авторов этих работ, именно данным обстоятельством обусловлена неизбежность "столкновения цивилизаций" — Север против Юга, христианство против ислама, бедные против богатых. Такая трактовка событий, как и у Хантингтона, основывается на фактах, иллюстрирующих глубину разрыва в экономике и уровне жизни между развитыми постиндустриальными странами Запада и государствами "третьего мира". И пока этот разрыв не будет устранен, пока постиндустриальные страны не начнут прилагать огромные усилия для ликвидации нищеты в "третьем мире", борьба обездоленных и отчаявшихся против богатых и привилегированных будет усиливаться и примет форму терроризма. В таких публикациях, к глубокому сожалению, подразумевалось, что эта борьба будет проходить под знаменем ислама.

Но подобный сценарий развития событий, к счастью, весьма далек от реальности. Уже более 50 лет основная часть населения стран Центральной Африки и ряда государств других регионов пребывает в ужасающих условиях, практически на грани жизни и смерти. Но не эти регионы "плодят" террористов, религиозных фанатиков и боевиков. Наоборот, террористы ИРА и ЭТА (баскские террористы) — выходцы из благополучных и достаточно развитых стран Европы. "Сегодня, имея денежные средства и набор постулатов, можно мобилизовать рекрутов из бедных и богатых, из ненавистников и авантюристов на любые действия. Поэтому начало терроризма не там, где "реальная" бедность, а там, где создают ощущение бедности, несправедливости и безысходности. Нужно сначала бедность объяснить, а ненависти — научить. Нет абсолютной бедности, во многих государствах мира люди живут в гораздо худших условиях, чем в арабских странах, но к ним не пришли, не объяснили или по телевизору не показали, что "вас эксплуатирует золотой миллиард, вы бедные, вы заслуживаете лучшей жизни". То есть появляется понятие предписания, что ты беден, что тебя угнетают. Сторонники террористических действий рождаются на основе именно этих предписаний и совсем не обязательно в условиях реальной нищеты"8.

Можно привести другой пример. Известно, что в результате как этнической чистки на территории нынешней Армении, так и военной агрессии этой страны, поддерживаемой вооруженными формированиями армянских сепаратистов нагорно-карабахского региона Азербайджана, а также международными террористическими группами и формированиями наемников, более 1 млн азербайджанцев изгнаны со своих родных земель, став беженцами и внутренне переселенными лицами (вынужденными переселенцами)9. Сегодня они живут в лагерях, которые получили названия "палаточные городки". Несмотря на усилия официальных властей Азербайджана и международных гуманитарных организаций, в настоящее время в этих лагерях складывается тяжелая ситуация, ежегодно сотни стариков, женщин и детей, оказавшихся в результате армянской агрессии без жилья и имущества, умирают от эпидемий. В этих лагерях подрастает новое поколение, выросшее в нечеловеческих условиях, не имеющее ни жилья, ни имущества, ни элементарных социально-бытовых условий, лишенное возможности получить достойное образование. Теме не менее до сих пор не зафиксировано ни одного случая террористического насилия, совершенного людьми этой категории, не обнаружен ни один человек, который бы занимался террористической деятельностью.

Конечно, терроризм — внутренний недуг человечества, в определенной степени порождаемым неравномерным и дисгармоничным развитием социальной, политической и культурной сфер жизни общества. Однако сами по себе эти негативные процессы могут лишь создать предпосылки для терроризма. Превращение его в особую идеологию и практику — дело рук конкретных людей, группы и политических кругов. "Те, кто производит субъективные предписания к насилию или создает морально-доктринальную аргументацию, сами, как правило, не воюют. Рекрутирование исполнителей насилия идет из другой среды… Именно так обстоит дело в Шри-Ланке, Ольстере, среди латиноамериканских герильяс и других рядовых участников "движений", "революций" и иных коллективных насильственных действий"10.

Глубоко заблуждается тот, кто утверждает, что международный терроризм — проявление отчаяния населения бедных регионов мира или просто нищих и бедных людей. На наш взгляд, об этом свидетельствует и то, что бедные слои населения любого государства, независимо от того, авторитарное оно или демократическое, не делают политику, в лучшем случае они становятся участниками тех или иных изменений в обществе, но при этом поглощены борьбой за физическое выживание.

С другой стороны, если мы хотим понять, кто против кого воюет, то даже элементарная география свидетельствует, что те несколько десятков человек, которые принимали участие в подготовке и осуществлении террористических актов 11 сентября 2001 года, значительную часть своей жизни провели в странах Западной Европы и США. Именно в этих странах они освоили все необходимые навыки организации и осуществления террористических актов, приобрели орудия террора. Следовательно, можно сделать вывод о том, что война идет в рамках одного мира, и в рамках этого же мира рождаются жестокость, фанатизм и готовность осуществлять террористические акты. В равной степени можно утверждать, что террористические акты в Москве, Волгодонске, Буйнакске и в других городах России порождены в российской среде, а не в среде бедности и насилия. Поэтому терроризм — не столкновение цивилизаций и не война миров, его необходимо рассматривать как явление, которое "пересекает границы и может существовать повсеместно, а вариант глобального (масштабного) терроризма, требующий знаний, умений и средств, вообще не может существовать без богатого мира"11.

Таким образом, все цивилизации достаточно совместимы для сосуществования, любые теории о "столкновении цивилизаций" или терроризма бедных против богатых надуманы и безосновательны, а цивилизационные различия, как и бедность и нищета, лишь питательная среда, но отнюдь не закономерная и неустранимая основа международного терроризма. Его "мотор" — злая воля не столь уж большого числа людей, использующих в своих целях искреннюю, доходящую до фанатизма веру увлекаемых ими на ложный путь масс молодежи12.

Есть ли "исламский терроризм"?

Исходя из своих конкретных задач, некоторые исследователи часто используют термины, усложняющие создание универсальной дефиниции терроризма. Например, употребление понятий "супертерроризм"13, "спецтеррор", "спецтерроризм", "спецтеррорсреда" и "спецтеррор-идеология", где "спецтерроризм" подразумевает "сотрудничество спецслужб с терроризмом"14, привносит в проблему больше путаницы, нежели ясности, так как в соответствии с международными документами факт сотрудничества спецслужб государств с терроризмом — составная часть политики государственного терроризма.

В этом плане особо показательна статья российского политолога Глеба Павловского, опубликованная в "Независимой газете"15. Справедливо отмечая, что международные организации официально признали "атаки террористов-смертников на гражданское население" военным преступлением и преступлением против человечества, он пишет: "Новый терроризм уже довольно давно "экспериментирует" с новыми вооружениями, комбинируя все виды воздействия на современную техноструктуру для причинения максимального вреда цивилизованным странам". Далее, назвав террористов-смертников "шахидами", автор делает вывод, что "шахид — это хорошо управляемое, серийно производимое комбинационное оружие". Однако в мусульманском мире слово "шахид" употребляется исключительно в позитивном и возвышенном смысле. Шахидом называют человека, который отдал свою жизнь ради спасения родины, во имя процветания своего народа, ради благих целей. Таким образом, отождествление данным автором шахидов с террористами-смертниками, во-первых, выходит за рамки всякой этики и, по меньшей мере, является неуважением к мусульманскому миру, во-вторых, может привести к выводу о том, что ислам — религия террора. Но такой вывод противоречит сути и философии мусульманства, поскольку оно — религия мира, ничего общего с международным терроризмом не имеющая.

Кстати, также часто встречается понятие "исламский терроризм", чреватое противопоставлением религий и цивилизаций. В связи с этим отметим, что мусульманство не только одна из традиционных мировых религий, но и особая цивилизация и культура, в которой сформировалась своя система духовно-нравственных и политико-правовых ценностей. В течение многих веков в рамках ислама сложились определенные представления о взаимоотношениях власти и человека, центральное место в них занимают терпимость, умеренность, компромисс, постепенность и стабильность16. Поэтому употребление упомянутых выше понятий недопустимо, поскольку у террористов нет ни религии, ни национальной принадлежности. Это мнение разделяет и большинство экспертов. Так, в отношении террористов и террористических организаций, которые выступают под прикрытием ислама, эти эксперты предпочитают использовать термин "исламисты" или "исламистские террористические группы", что подчеркивает различие между сторонниками традиционного ислама и радикальными или экстремистскими группами. Об этом различии говорят и многие мусульманские деятели, утверждающие, что "феномен радикальных и экстремистских групп представляет собой не истинный ислам, а следствие ложной интерпретации религии, даже ереси, поскольку сам ислам не может использоваться для террористической деятельности в силу его миролюбивых основ"17. По этому поводу, в частности, В. Устинов пишет, что "оценивая природу социальных конфликтов, на почве которых существует и развивается терроризм, особенно терроризм, основанный на различных интерпретациях ислама, или, как его часто неверно называют, исламский терроризм, целесообразно подробнее остановиться на религиозном факторе как существенной детерминанте социально-политических процессов в исламских обществах"18.

Философия ислама основана на тезисе: "Помогайте друг другу в добре и благости, но не сотрудничайте во зле и вражде". А для большинства исламистских организаций, проповедующих терроризм и насилие, оправдывающее их действия и создающее благоприятную для них атмосферу, центральное понятие — так называемая концепция "ислам под угрозой", призывающая всех мусульман к самозащите. С точки зрения последователей этой концепции конфронтация оправдывает использование любых средств, особенно если они обладают религиозной легитимностью19. Именно поэтому, не имея на то оснований, террористы из исламистских организаций приписывают своим акциям такие фундаментальные понятия ислама, как "джихад", "такфир", "шахид" и т.д. Однако это не оправдывает ни террористов, якобы выступающих под знаменем ислама, ни специалистов, политиков, журналистов и ученых, которые используют термины ислама в отношении террористов. Отметим, что если в первом случае это делается преднамеренно, то во втором — главным образом из-за отсутствия глубоких знаний как по философии ислама, так и по проблемам терроризма (к сожалению, и здесь иногда встречаются злонамеренные высказывания, цель которых — противопоставить исламский мир остальному миру).

Таким образом, употребление терминов ислама в отношении террористов в корне неправомерно. Во-первых, оно направлено против ислама, во-вторых, на разжигание религиозной нетерпимости и ненависти, и наконец, на противостояние между цивилизациями, что искажает истину и вносит путаницу в общественное сознание. Как следствие общество видит в исламе чуть ли не угрозу всему цивилизованному миру. Эта тенденция очень опасна и чревата серьезными последствиями.

Специалист по проблемам фундаментализма и радикализма, голландский профессор Й. Янсен, считает, что "в жестоко соперничающем обществе доминирующая религия может проповедовать как величайшую добродетель любовь к ближнему. Религия группы, которая на протяжении веков маргинализировалась, может, с другой стороны, проповедовать, что Бог (Аллах. — Р.С.) исключительно и явно выбрал тех, кто следует его заповедям. Эта группа может уверовать, что она играет главную роль в господней истории и в его мироздании"20. Касаясь природы исламского фундаментализма, данный автор утверждает, что последний имеет двойственную природу, поскольку фундаментализм одновременно и политика и религия21.

Следует также отметить, что об исламском экстремизме и исламском радикализме можно говорить в той мере, в какой любой религии присущи экстремистские и радикальные течения. В этой связи уместно вспомнить действия террористической организации ИРА, так как во второй половине XX века конфликт в Северной Ирландии считался исключительным для Западной Европы, "потому что он — классический случай терроризма этнического меньшинства: временная ИРА, крошечная часть католического меньшинства, пытается "освободить" территорию, на которой большинство отказывается от освобождения"22. Эта самая продолжительная и кровавая кампания, организованная в современном либерально-демократическом обществе, ярко демонстрирует проблемы, провоцируемые терроризмом. "Терроризм ввергает страну во времена, опасно близкие к полной гражданской войне и анархии", — писал Уилкинсон23.

По данным, приведенным В. Устиновым, в ходе этого насилия в Северной Ирландии из каждых ста жителей Ольстера более чем один был убит или ранен, то есть в каждой шестой семье кто-либо погиб или покалечен. В результате развернувшейся в стране террористической войны за 30 лет боевики ИРА убили или ранили более 38 тыс. человек. В пик насилия — с 1969 по 1984 год — погибло 2 400 чел.24 Устинов пишет, что "годы насилия разделили общество на две части, эта поляризация серьезно снизила вероятность переговоров и возможность компромисса. Сам эффект ненависти в обществе был не менее опасен, чем непосредственно насилие, поскольку за годы конфликта успело вырасти несколько поколений, и все они были отравлены атмосферой нетерпимости и подозрительности. Результатом этого стала военизация молодежи, со школьной скамьи разделенной по религиозному признаку. Даже жилые районы незримо были поделены на протестантские и католические"25. Таким образом, конфликт в Северной Ирландии, помимо политических целей, также имел и явно выраженные религиозные мотивы, результатом которых стал религиозный экстремизм и нетерпимость. Несмотря на это, никто из политиков, исследователей, журналистов не использовал по отношению к террористам ИРА религиозные термины и не назвал конфликт в Северной Ирландии "христианским терроризмом", "католическим экстремизмом", "христианским фундаментализмом" и т.д.

В данном контексте, на наш взгляд, как и в случае с так называемым "исламским терроризмом", речь должна идти не о терроризме конкретной конфессии, будь она исламская, христианская или другая мировая религия. Более точное и полное отражение сущности проблемы — преступная деятельность террористических организаций или террористическая деятельность под прикрытием мировых религий.

Необходимо, как мы уже отмечали, обратить внимание на то, что в наше время эффективность международного терроризма во многом усиливается благодаря средствам массовой информации. Телевизионные новости, рассказывающие об актах насилия и цитирующие заявления террористов, а также комментарии к ним, вызывают у людей страх, обусловленный тем, что нет спасения от этого зла. В то же время у простых граждан появляются и противоположные чувства: надо ответить на такие вызовы, бороться с этой бедой и ни в коем случае не допускать дальнейшего развития международного терроризма и его победы над цивилизацией. Если анализировать трагические события 11 сентября в США, то можно утверждать, что эти террористические акции, приведшие к многочисленным человеческим жертвам, колоссальным материальным и моральным потерям, были направлены не только против Соединенных Штатов. Основной задачей "террористов могло быть только одно: спровоцировать США на ответный удар по исламскому миру, чтобы вызвать более мощную, чем когда-либо, волну возмущения и ненависти к Америке не только в мусульманских странах, но и во всем "третьем мире"26. Как мы видим, деятельность террористических организаций, выступающих якобы под знаменем ислама, направлена в большей степени против самого ислама.

Кроме того, серия террористических актов, совершенных в 2003 году в Эр-Рияде и в Стамбуле, в результате которых были убиты десятки и ранены сотни граждан, свидетельствуют, что для их исполнителей и организаторов абсолютно безразлично, кто стал жертвой — мусульманин или христианин. Необходимо обратить внимание и на то, что чудовищные взрывы в Стамбуле осуществлены в священном для исповедующих ислам месяце Рамазан, когда истинные мусульмане должны совершать только добро. Другими словами, деятельность террористов, выступающих якобы под знаменем ислама, направлена не только против других религий, но и против мусульманства, но при этом ислам и мусульманский мир в большей степени — жертвы так называемых "исламских террористов".

Количество таких организаций начало расти в середине 1980-х годов. Однако этот феномен до конца не исследован и по сей день. По мнению некоторых специалистов, он вызван "противостоянием цивилизаций, усилением противоречий между исламским миром и Западом". Но, на наш взгляд, это обусловлено другими глобальными явлениями того времени, в частности вводом советских войск в Афганистан, что стало основой для многих негативных тенденций на пути дальнейшего развития человечества. Данное положение подтверждают и результаты деятельности многих созданных тогда террористических группировок, например ныне широко известной "Аль-Каиды".

История знает немало примеров политики государственного терроризма. Сам терроризм, а также методы, применяемые им в годы "холодной войны", приобрели новое качество и значение. При этом многие террористические организации довольно часто получали поддержку (вплоть до руководства ими) как со стороны коммунистических режимов, так и стран Запада. Например, корни большинства террористических организаций, выступающих под знаменем и от имени ислама, лежат в афганской войне 1980-х годов. Известно, что страны Запада, главным образом США и Великобритания рассматривали эту войну как способ дестабилизации СССР. Отряды вооруженного сопротивления, получившие в то время в советской прессе название "душманы", примерно 30 000 человек, формировались во многих мусульманских странах, а также в США и Англии, к тому же из числа радикально настроенных лиц, усматривавших в идеях социализма большую угрозу исламу. Их обучение и вооружение широко финансировали американские и английские спецслужбы за счет средств, поступавших, в частности от наркобизнеса27. В тот период в Афганистане сформировались профессиональные воины, а ветераны этой войны стали грозной силой для осуществления диверсий и террористических актов во всем мире, включая и мусульманские страны.

После вывода советских войск из Афганистана "душманы" (затем их стали называть "моджахеды"), оставшись безработными, занялись международной торговлей наркотиками и оружием, вступали в террористические организации Ближнего Востока, принимали участие в локальных войнах на территории многих государств. В 1988 году Усама бен Ладен создал международную террористическую организацию "Аль-Каида", костяк которой составили именно ветераны войны в Афганистане. Основная ее цель — свержение светских режимов в исламских странах и "восстановление мусульманского государства во всем мире"28.

Как видно, всплеск волны террористического насилия, появление новых террористических структур (в том числе религиозно-фундаменталистских, выступающих якобы под знаменем ислама) и распространение международного терроризма на рубеже ХХ и ХХI столетий в основном инициированы спецслужбами многих государств в период двухполюсного идеологического соперничества. При этом советская военная интервенция стала импульсом для распространения (в ускоренном темпе) и более глубокой радикализации религиозно-фундаменталистских движений в ряде регионов мира.

Таким образом, распространение и активизация международного терроризма после распада социалистического блока и окончания "холодной войны" вызвана глобальными изменениями, происходящими в мире. Это:

— геополитическое и геостратегическое соперничество многих государств;

— рост и усиление радикально-националистических, религиозно-фундаменталистских, сепаратистских движений и появление на карте мира многих конфликтных регионов;

— выход значительного числа террористических организаций из-под контроля своих государств-спонсоров, возникновение неконтролируемых вооруженных отрядов на базе бывших бойцов, выполнявших специальные задания различных стран в период "холодной войны", а с завершением ее оставшихся без работы;

— образование новых государств, предъявляющих к соседним странам необоснованные территориальные претензии, реализация которых осуществляется насильственными методами, и т.д.


1 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис, 1994, № 1. С. 33—48. к тексту
2 Huntington S. The Clash of Civilizations and Remaking the World Order. New York: Simon & Schuster, 1996. к тексту
3 Хантингтон С. Указ. соч. к тексту
4 Цит. по: Шерматова С. Запад перед выбором // Московские новости, 25 сентября — 1 октября 2001, № 39. к тексту
5 Гаджиев К.С. Введение в геополитику. М.: Логос, 2002. С. 408. к тексту
6 Там же. С. 409. к тексту
7 Там же. С. 411—412. к тексту
8 Тишков В.А. Социально-культурный аспект терроризма. В сб.: Социальные и психологические проблемы борьбы с международным терроризмом. М.: Наука, 2002. С. 22—31. к тексту
9 См.: "Human Rights Questions". Letter dated 25 October 1996 from the Permanent Representative of Azerbaijan to the United Nations addressed to the Secretary-General [http://www.un.org/documents/ga/docs/51/c3/ac351-9.htm]. к тексту
10 0 Дробижева Л.М., Паин Э.А. Социальные предпосылки распространения экстремизма и терроризма. В сб.: Социальные и психологические проблемы борьбы с международным терроризмом. М.: Наука, 2002. С. 39—59. к тексту
11 1 Тишков В.А. Указ. соч. к тексту
12 2 См.: Мирский Г. Теракт на Манхэттене — война цивилизаций? // Независимая газета, 20 сентября 2001. к тексту
13 3 Орлов В., Хлопков А. На повестке дня — "супертерроризм" // Независимое военное обозрение, 21 сентября 2001. к тексту
14 4 Марков М.М. Терроризм как глобальная угроза и как инструмент мировой политики [http://www.politic.donetsk.ua/cgi-bin/politic/info/list.cgi?gr=terror&pg=0001 /2004.06.29/]. к тексту
15 5 Павловский Г. Угроза, от которой не застрахован никто // Независимая газета, 9 октября 2002. к тексту
16 6 См.: Сюкияйнен Л.Р. О принципах и целях государственной политики в отношении Ислама. В сб.: Социальные и психологические проблемы борьбы с международным терроризмом. С. 32—38. к тексту
17 7 Paz R.. Is There an "Islamic Terrorism?" [http://www.ict.org.il/articles/isl_terr.htm /2004-06-29/]. к тексту
18 8 Устинов В.В. Международный опыт борьбы с терроризмом: стандарты и практика. М.: Юрлитинформ, 2002. С. 337. к тексту
19 9 Paz R. Targeting Terrorist Financing in the Middle East [http://www.ict.org.il/articles/articledet.cfm?articleid=137 /2004-06-29/]. к тексту
20 0 Jansen Johannes J.G. The Dual Nature of Islamic Fundamentalism. New York: Cornell University Press, 1977. P. ix—xi. к тексту
21 1 Ibidem. к тексту
22 2 Wilkinson P. Terrorism & the Liberal State. Second edition. Basingstoke and London: MacMillan, 1986. P. 164 (цит. по: Устинов В.В. Указ. соч. С. 326). к тексту
23 3 Ibid. P. 90—91(там же). к тексту
24 4 См.: Устинов В.В. Указ. соч. С. 327. к тексту
25 5 Там же. к тексту
26 6 Мирский Г. Указ. соч. к тексту
27 7 См.: Либиг М. Стратегичаский контекст современного иррегулярного ведения войн [http://www.df.ru/~metuniv/consor/LIEBIG.html /2004-04-29/]. к тексту
28 8 Гаврилин Ю., Смирнов Л. Современный терроризм: сущность, типология, проблемы противодействия. М.: Книжный мир, 2003. С. 26. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL