КИТАЙ, РОССИЯ, США: ИНТЕРЕСЫ, ПОЗИЦИИ, ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Чжао ХУАШЭН


Чжао Хуашэн, руководитель отдела изучения России и Центральной Азии Шанхайского института международных исследований (Шанхай, Китайская Народная Республика)


После окончания "холодной войны" Центральная Азия получила новое определение — обособленное геополитическое пространство. Значение данного региона обусловлено его уникальным географическим положением, а также имеющимся здесь в изобилии сырьем, а именно нефтью и природным газом. Можно сказать, что до событий 11 сентября 2001 года в географическом и психологическом плане эта территория была изолирована от большинства стран мира, особенно от США и Европы. События 11 сентября привлекли всеобщее внимание к этой части планеты, одновременно возросла и ее стратегическая значимость.

Основными игроками в ЦА являются Китай, Россия и США. Европа также проявляет интерес к данному региону, стремясь, особенно после 11 сентября, к укреплению своего влияния в нем. Более того, она демонстрирует, что у нее есть все возможности стать здесь четвертой силой. Несмотря на то что Турцию и Иран связывают с регионом особые интересы и влияние, истоки которых уходят в глубь веков, эти страны не следует относить к главным действующим в ЦА силам. Вместе с тем в регион постепенно проникает Индия, но ее влияние в нем ограничено.

Особый статус Китая, России и США в Центральной Азии объясняется, с одной стороны, следствием их участия в судьбе региона и оказываемым ими влиянием на него, с другой — результатом особых взаимоотношений между этими тремя державами на международной арене. Военное присутствие США в ЦА глубоко воздействует на политику ее стран. В ближайшем будущем возможна трехсторонняя конфронтация, а двусторонние или трехсторонние отношения становятся вопросом стратегии Китая, России и США.

Интересы КНР

Интересы Китая в Центральной Азии определяются рядом факторов. Во-первых, Пекин стремится обуздать сепаратистские силы "Восточного Туркестана"; во-вторых, сохранить ЦА в качестве стабильного в стратегическом плане тыла; в-третьих, рассматривает некоторые республики региона в качестве весьма серьезных потенциальных поставщиков энергоресурсов и как своих партнеров в других сферах экономики.

Сдерживание сепаратистских сил "Восточного Туркестана"

Наименование "Восточный Туркестан" используется с XVIII века русскими и европейцами для обозначения южной части Синьцзяна, расположенного в западном Китае. А современное движение "Восточный Туркестан" сформировалось в Синьцзяне в начале ХХ века. В 1933 и 1944 годах на этой территории были созданы две республики, которые, однако, вскоре прекратили свое существование. Эти события стали первым этапом борьбы движения "Восточный Туркестан" за независимость. Деятельность тамошних сепаратистов, стремящихся создать независимое государство "Восточный Туркестан", часто связана с терроризмом и насилием. А с ростом международного терроризма в 1990-е годы увеличилось применение крайних мер и силами движения "Восточный Туркестан". Так, с 1990 по 2001 год в Синьцзяне было проведено свыше 200 террактов, в результате которых погибли 162 человека и 440 — получили ранения1.

Для достижения своих целей эти сепаратисты всегда готовы прибегнуть к насилию или к другим террористическим средствам. 15 декабря 2003 года официальный Пекин опубликовал первый список установленных им террористических организаций "Восточного Туркестана", в который вошли Исламское движение Восточного Туркестана, Исламская освободительная организация Восточного Туркестана, Всемирный уйгурский молодежный конгресс и Информационный центр Восточного Туркестана2. Все они добиваются создания независимого государства насильственными методами и замешаны в серии террактов, организованных в провинции Синьцзян. На сегодняшний день отмеченные структуры характеризует политический сепаратизм, религиозный экстремизм и терроризм. Со времен династии Хань основной задачей китайского правительства в отношении северо-запада Китая была (и остается) борьба с сепаратизмом, сохранение единства страны. Борьба с сепаратизмом — часть имеющей большое значение традиционной политики, уходящей корнями в глубокое прошлое. В каком-то смысле она продолжает усилия, направленные на сохранение национального единства.

Вследствие исторических, этнических, культурных, языковых и религиозных факторов Восточный Туркестан близок Центральной Азии. Многие этнические группы, включая казахов и уйгуров, живут как в провинции Синьцзян, так и в ЦА. (В ЦА последних около 350 тыс., то есть две трети всех уйгуров, проживающих за пределами Китая3. Многие из них — выходцы из провинции Синьцзян.) В недалеком прошлом, на фоне китайско-советской конфронтации и при поощрении со стороны СССР в тогдашней Средней Азии было создано несколько различных организаций "Восточного Туркестана". Таким образом, Центральная Азия стала основным центром базирования сил "Восточного Туркестана", хотя большинство китайских уйгуров, в былые времена обосновавшихся на территории нынешних стран ЦА, не являются ни сепаратистами, ни террористами. Некоторые организации "Восточного Туркестан" вели активную деятельность еще до развала Советского Союза. Обретение независимости пятью бывшими среднеазиатскими республиками СССР придало огромный импульс деятельности активистов движения уйгурских сепаратистов. Часть из них бежали из Китая в Центральную Азию и сделали ее одной из своих баз, в результате чего 1990-е годы были отмечены быстрым ростом восточно-туркестанских организаций в регионе. Точных данных об их численности и количественном составе нет, а сведения, публикуемые разными источниками, значительно различаются. Согласно одному из исследований, в регионе существует не менее 11 таких организаций (данные за 2002 г.), причем четыре из них открыто заявляют о своем желании создать независимое государство "Восточный Туркестан" с помощью силы4.

Центральная Азия находится на периферии обширной территории, для которой характерны повышенная концентрация международного терроризма и религиозного экстремизма. Речь идет о Кашмире, Пакистане, Афганистане, Аравийском полуострове и Ближнем Востоке. В начале 1990-х годов, после распада Советского Союза, эти силы пришли в ЦА, где они получили дальнейшее развитие, смешавшись с доморощенным терроризмом и экстремизмом. Разительные геополитические перемены в данном регионе, а также нарастающее присутствие в нем терроризма и экстремизма угрожают безопасности северо-запада Китая. Многие организации сил "Восточного Туркестана" осуществляют свою деятельность именно через ЦА. Эти силы получают духовную и финансовую поддержку от международных террористических структур, а также возможность организовать с их помощью военную подготовку своих представителей. Вместе с тем в Центральной Азии появились и "свои" террористические организации: "Талибан", "Хизб ут-Тахрир", Исламское движение Узбекистана и Туркестанская исламская партия. Кроме того, данный регион служит убежищем для бегущих из Китая восточно-туркестанских сепаратистов, он крайне важен для сил "Восточного Туркестана" с точки зрения связей с представителями международного терроризма и является основным каналом для их проникновения, а также для переброски оружия и других необходимых средств в КНР. Кроме того, с территории региона сепаратисты осуществляют организацию и контроль террористической деятельности в провинции Синьцзян и в других районах Китая.

Политику Пекина в отношении ЦА отличает четкость, а цель КНР — не допустить, чтобы данный регион стал базой восточно-туркестанских сил за пределами Китая и каналом их связи с международным терроризмом. Поэтому Китай предлагает правительствам республик Центральной Азии ввести запрет на деятельность этих сепаратистов на территории своих стран и предотвращать проникновение через их территорию представителей террористических и экстремистских структур в КНР. Поскольку безопасность государств ЦА и провинции Синьцзян взаимосвязаны и нестабильность в Центральной Азии сказывается на безопасности северо-западного Китая, то, как продолжение своей политики, руководство нашего государства стремится к тому, чтобы совместно со странами ЦА и Россией создать механизмы, которые обеспечат региональную безопасность в рамках ее коллективной защиты. Это в интересах не только стран Центральной Азии, но и Китая и является основной задачей Шанхайской организации сотрудничества.

Центральная Азия — стабильный стратегический тыл Китая

В то же время сохранение Центральной Азии в качестве стабильного стратегического тыла Китая — важный аспект глобальной стратегии и геополитики Пекина. Это означает включение ЦА в общую внешнюю стратегию КНР, в том числе определение ее роли в этой стратегии. А сегодня первостепенное место во внешней политике Китая принадлежит (и будет принадлежать в обозримом будущем) региону, расположенному к юго-востоку от Китая. Говоря конкретнее, первостепенная и трудновыполнимая задача внешней стратегии Пекина на ближайшие десятилетия заключается в том, чтобы воспрепятствовать получению Тайванем независимости и быть готовым ответить на вызовы, который Тайбэй может бросить в любой момент. В этом плане главная проблема Китая связана с возможной поддержкой Соединенными Штатами Тайваня как независимого государства и проводимой Вашингтоном политикой сдерживания экономического роста КНР. Оба эти фактора способствуют усилению китайско-американской стратегической конфронтации. Именно поэтому Пекину необходимо сконцентрировать свои усилия на данном, ныне основном для него стратегическом фронте, но вместе с тем и на других фронтах нашей стране необходима стабильная и спокойная ситуация.

Таким образом, приоритеты в политике Китая определяют место Центральной Азии как стратегического тыла Пекина, что, однако, отнюдь не умаляет значение региона для национальной безопасности КНР в целом. Сохранение ЦА в качестве стабильного стратегического тыла Пекина зависит от трех условий. Во-первых, от решения спорных вопросов о границах между Китаем и странами региона и от установления мира и безопасности в приграничных районах. Обе эти задачи практически решены, осталось лишь прийти к договоренности по некоторым незаселенным и незначительным приграничным территориям. Во-вторых, от проведения странами Центральной Азии доброжелательной внешней политики по отношению к Китаю и от установления КНР приемлемых двусторонних отношений с этими республиками. В-третьих, Центральная Азия не должна находиться под контролем какой-либо сверхдержавы или группы сверхдержав, прежде всего тех, с которыми у Китая сложные геополитические и стратегические отношения. Из этого следуют основной принцип и задача политики КНР в ЦА, а именно: Китай должен сохранять дружеские отношения со странами региона и делать все возможное, чтобы не допустить контроля над ними со стороны группы сверхдержав или одной из них.

Перспективы экономического сотрудничества

Одна из ключевых задач правительства КНР — поставка энергоносителей, необходимых для устойчивого экономического развития страны, а также диверсификация их источников. Импорт энергоносителей в Китай быстро увеличивается, достаточно отметить, что за последние пять лет он повысился в два раза и в 2003 году достиг 90 млн т, то есть Китай начинает серьезно зависеть от мирового рынка. Около 50% импорта энергоносителей поступает в КНР с Ближнего Востока, и около 22% — из Африки5.

Разумеется, Пекин стремится диверсифицировать источники поставок углеводородов, в частности, налаживает контакты в этой сфере с Россией и с республиками Центральной Азии. Например, на финальной стадии подписания соглашения находится первый широкомасштабный совместный энергетический проект с Москвой, согласно которому предусматривается импорт нефти по трубопроводу (его предстоит построить) из сибирского города Ангарск в расположенный на северо-востоке Китая г. Дацин. Если этот проект удастся реализовать в срок, то с 2010 года КНР сможет ежегодно получать из России 30 млн т нефти, что составит около 20% ее общего импорта в нашу страну, который к тому времени, предположительно, будет равен 150 млн т в год.

Сотрудничество в сфере энергоресурсов со странами ЦА, главным образом с Казахстаном, то есть с основной нефтедобывающей страной региона, КНР рассматривает как еще одну попытку диверсифицировать свои источники энергоснабжения. В 1997 году Пекин и Астана подписали соглашение о строительстве нефтепровода (его протяженность составит 3 000 км) между Атырау на западе Казахстана до Алашанькоу в провинции Синьцзян. Эту трассу планировали сдать в эксплуатацию в 2005 году, однако реализация проекта откладывается из-за недостаточного объема нефти, что делает данную магистраль экономически невыгодной. (Согласно данным китайских экспертов, она оправдает себя при поставках не менее 20 млн т нефти в год.)

К этому проекту вернулись после визита в Казахстан (июнь 2003 г.) председателя КНР Ху Дзиньтао, в ходе которого он подписал соглашение о содействии строительству нефтепровода Атасу — Алашанькоу. После завершения строительства его планируется подключить к действующему трубопроводу Кенкияк — Атырау. Скорее всего, эта магистраль будет проложена в ближайшие годы. Поскольку добыча нефти в Казахстане постоянно растет, то проблем с ее поставкой в достаточном количестве не возникнет6. И после ввода этой трассы в эксплуатацию Китай сможет ежегодно импортировать из Казахстана не менее 15—20 млн т нефти. Другими словами, Астана будет поставлять более 10% всей нефти, которую Пекин намерен импортировать. Таким образом, если Россия и республики ЦА начнут стабильно экспортировать в Китай энергоресурсы, он сможет значительно уменьшить риски, связанные с быстроменяющейся международной ситуацией. Ведь сегодня Пекин импортирует нефть по весьма протяженному морскому пути, в том числе используя опасные каналы и проливы, которые легко могут перейти во владение других государств.

Однако объемы поставок энергоносителей в Китай из стран ЦА еще не достигли уровня стратегической значимости. Так, в 2002 году КНР импортировала из Казахстана (по железной дороге) лишь около 1 млн т нефти. К настоящему времени у Пекина есть доступ только к двум довольно небольшим нефтяным месторождениям Центральной Азии — в Актюбинске и Узене.

Большое значение для Китая имеет экономическое сотрудничество со странами региона и в других сферах. Особенно это касается северо-запада КНР, прежде всего Синьцзяна — крупнейшей из пяти провинций этой части страны. Десять из 16 контрольно-пропускных пунктов (КПП), разрешенных центральным правительством, связывают эту провинцию с ЦА. Кроме того, есть еще 11 КПП, разрешенных местными властями. Торговля с республиками ЦА ныне превышает 60% внешнеторгового оборота Синьцзяна — с 1991-го по 2000 год он составил около 7 млрд долл., причем ежегодно возрастал на 45%. Его рост продолжался и в последующие годы. Так, с января по октябрь 2003 года этот товарооборот достиг 3,5 млрд долл., около 2 млрд из которых — результат торговли с Казахстаном (почти в два раза больше, чем в предыдущем году).

Для содействия экономическому развитию ряда территорий страны, в том числе ее северо-западной части, центральное правительство КНР начало кампанию "На запад". Она направлена, с одной стороны, на поддержку сотрудничества между западной и восточной частями Китая, а с другой — между западной частью нашего государства с другими странами. В перспективе Пекин заинтересован в превращении Центральной Азии в зону свободной торговли в рамках ШОС, но для этого, разумеется, предстоит пройти долгий путь.

Итак, основные причины политического интереса Китая в Центральной Азии таковы: борьба с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом; сохранение стабильности в регионе; поощрение экономического процветания ЦА; обеспечение дружественных отношений ее республик с Китаем; создание такого положения, при котором эти страны не попадут под контроль одной из сверхдержав; предотвращение создания в регионе военных блоков, направленных против Пекина; обеспечение доступа КНР к энергоресурсам.

Еще о позициях КНР в регионе

Итак, с первых дней обретения независимости странами Центральной Азии Пекин уделяет им значительное внимание. Это объясняется тем, что, во-первых, Китай географически близок к региону, протяженность границ с тремя его государствами — Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном — превышает 3 000 км. Во-вторых, решение вопроса о границах — важный аспект работы, которую вели КНР и республики ЦА. Ведь уже в период китайско-советских переговоров о границах, когда тогдашние союзные республики Средней Азии еще не были независимыми, да и после распада СССР большая часть западного участка этой границы превратилась в государственные рубежи между КНР и странами региона. Три из них решили примкнуть к России и продолжили (вместе с ней) переговоры о границах с Китаем. В-третьих, национальные меньшинства КНР связаны со странами региона в этническом, религиозном, культурном, историческом и традиционном плане, что привело к особым отношениям между Китаем и республиками ЦА. Правда, история их взаимоотношений, насчитывающая более двух тысячелетий, полтора столетия назад была прервана, точнее, связи были заморожены. А с обретением независимости странами региона эти контакты возобновились, так как историческая память восполнила пробелы во взаимосвязях. Но по сравнению с другими сверхдержавами военное влияние Китая в ЦА слабее: у него нет возможности оказывать экономическую помощь в таком же размере, что и США. Кроме того, культура и политическая модель КНР не столь привлекательны для элит стран ЦА, особенно для молодежи ее республик.

Здесь же уместно отметить, что с распадом Советского Союза и дезинтеграцией экономических связей все бывшие советские республики пережили экономический спад. В этой ситуации дешевые и практичные китайские товары хлынули в Центральную Азию, став основными для местных граждан с очень низкой покупательной способностью. Приграничная торговля постепенно развивалась, и доля китайской продукции на рынках этих стран стала значительной. Как отмечает М. Ашимбаев, директор Института стратегических исследований при президенте Казахстана, "торговля потребительскими товарами играет ключевую роль в деле продвижения Китая в Центральную Азию"7.

В середине 1990-х годов, когда к власти в Афганистане пришли талибы, ситуация с безопасностью в Центральной Азии ухудшилась, в частности, возросла угроза терроризма, сепаратизма и экстремизма, которая хотя и приняла разные формы, была общей для Китая, стран ЦА и России. В 1996 году, после урегулирования вопроса о границах, желая продолжать сотрудничество и решать проблемы, связанные с общей угрозой, Китай, Россия и три государства данного региона (Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан) основали Шанхайскую пятерку. Она стала важным институтом в деле обеспечения безопасности каждой страны, а также имеет большое значение для Китая с точки зрения его участия в решении вопросов безопасности в ЦА. В 2001 году эту "пятерку" преобразовали в более постоянную структуру — Шанхайскую организацию сотрудничества. Ее создание открыло для Китая стратегический путь в Центральную Азию и стало прорывом в его дипломатии в регионе. Ныне ШОС является для Китая механизмом обеспечения безопасности, каналом для участия в делах стран Центральной Азии и создает основу для их всесторонних связей. Кроме того, образование ШОС означает, что Китай и Россия пришли к стратегическому компромиссу, достигли стратегического баланса в ЦА, признают интересы друг друга в данном регионе и успешно развивают стратегическое взаимодействие. Однако западные СМИ оценивают создание этой организации как попытку Китая и России не допустить США и НАТО в Центральноазиатский регион. В конечном счете образование ШОС дает Пекину возможность укрепить свои позиции в Центральной Азии с помощью придания им динамики и расширения возможностей.

Важные перемены произошли в области безопасности и геополитики в Центральной Азии после событий 11 сентября, когда Соединенные Штаты развернули боевые действия в Афганистане, в результате чего режим талибов пал. Вопреки всем ожиданиям, Москва и Вашингтон сотрудничали в регионе, а его страны в политическом плане повернулись в сторону США, влияние которых в ЦА значительно возросло. Эти перемены оказали существенное влияние на позицию Китая в этом регионе. В частности, по мнению наблюдателей, события 11 сентября подорвали роль ШОС в деле обеспечения безопасности Центральной Азии и затормозили рост влияния Китая, что негативно сказалось на его позициях. Комментируя эти перемены, Евгений Румер отмечает: "Китай, игравший до 11 сентября роль регионального силового игрока, оказался оттесненным на периферию и фактически в одиночестве задумывается о незавидной для себя роли "второй скрипки" при Соединенных Штатах и компании их новых лучших друзей. Неважно, в какой мере Китай выиграет от военной кампании США (без сомнения, ему была выгодна победа над талибами и, как следствие, удар по его собственным уйгурским мятежникам), господство Соединенных Штатов в Центральной Азии не может не быть серьезным ударом по правительству страны, мечтающей о роли азиатской сверхдержавы"8.

Геополитические изменения в ЦА, произошедшие после 11 сентября, на самом деле оказались сюрпризом для Китая. Тем не менее их влияние на Пекин и на оценку им своего положения не настолько сильны и пессимистичны, как это представляют некоторые зарубежные аналитики. Основная причина расхождений в оценке ситуации заключается в том, что иностранные эксперты подчеркивают дух соперничества, сложившийся в отношениях между Китаем и США, и рассматривают китайско-американские отношения через призму геополитических интересов. Однако, хотя Пекин и осознает влияние геополитических факторов, он не оценивает отношения с США в рамках естественного соперничества и конфронтации. К тому же он не воспринимает автоматически любое столкновение своих интересов и интересов Вашингтона в каком-либо регионе как эквивалент китайско-американской конфронтации. Со времени улучшения российско-американских связей состояние китайско-российских отношений не изменилось. По всей видимости, не подорваны и контакты КНР со странами Центральной Азии. Во всяком случае, сотрудничество в рамках ШОС продолжает развиваться, а не парализовано, как ожидали некоторые аналитики. Однако после 11 сентября у Пекина возникли в Центральной Азии новые проблемы.

Цели России

Интересы Москвы в Центральной Азии представляются крайне сложными. Россию связывает с регионом очень многое в том, что касается истории, культуры, человеческого фактора и психологии. Более того, РФ продолжает налаживать связи с данными республиками и после того, как они вышли из состава Советского Союза. Однако в целом сегодня их отношения еще нельзя оценивать как стабильные.

Для понимания интересов России в ЦА имеет значение уже упомянутое нами историческое прошлое. Цели Москвы в регионе обусловлены не только получением материальной выгоды, но и психологическим фактором, чувством ностальгии. Другими словами, эти интересы частично можно назвать реальными, частично — эмоциональными и психологическими, что уже относится к сюрреалистической, виртуальной сфере. Но все же основная цель России в регионе — укрепление особых отношений с его странами. В первую очередь это касается вопросов политики, экономики, безопасности, культуры, истории и языка. Политика России в ЦА отражает реальные интересы, и одновременно основывается на историческом прошлом их связей. Вместе с тем РФ медленно реагирует на те значительные перемены, которые происходят в Центральной Азии. Эти изменения, касающиеся политики, экономики, культуры, социальной жизни и геополитики Центральноазиатских государств, со временем заставят Москву пересмотреть свой подход к ним, изменят ее интересы в этом регионе.

Среди реальных целей РФ в Центральной Азии к наиболее значимым относится сфера безопасности, тем более что после окончания периода "холодной войны" Россия все еще пытается привыкнуть к своей новой роли. Российские интересы в сфере безопасности региона затрагивают несколько аспектов. Во-первых, борьбу с международным терроризмом и религиозным экстремизмом, а во-вторых, противодействие распространению СПИДа, поскольку официальная Москва рассматривает торговлю наркотиками в качестве угрозы национальной безопасности России.

Еще один аспект интересов России в Центральной Азии связан со стабильностью в регионе. Ведь все его пять новых независимых государств — ближайшие соседи РФ, часть ее "ближнего зарубежья". Режимы в этих странах слабы, экономика хромает, общество в значительной степени фрагментировано, что создает благодатную почву для роста терроризма, экстремизма и ведет к нестабильности в регионе. А любое проявление нестабильности в данных республиках незамедлительно скажется на России, что повлечет за собой нежелательные для нее политические и экономические затраты, так как у Москвы есть и особые обязательства по отношению к странам ЦА.

Таким образом, интересы РФ, касающиеся безопасности и стабильности региона, заключаются в обеспечении такого положения, при котором данная территория будет играть роль тыла России и при этом не будет контролироваться другими сверхдержавами и представлять стратегическую угрозу для Москвы. После 11 сентября 2001 года Москва не воспрепятствовала Вашингтону развернуть войска в Центральной Азии для ведения военных действий против талибов в Афганистане, что способствовало уничтожению или смягчению угрозы безопасности РФ со стороны международного терроризма. Однако, с учетом международной обстановки того времени и приглашения США Кыргызстаном и Узбекистаном, Россия не могла предотвратить появление в регионе вооруженных сил Соединенных Штатов. Несмотря на то что после 11 сентября Вашингтон развернул свои военные базы в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане, Москва не хотела бы, чтобы военное присутствие США в Центральной Азии оказалось длительным9.

Кроме того, для России приоритетны и экономические интересы в ЦА. Несмотря на то что за последние 10 лет связи в этой сфере ослабли, они все-таки поддерживаются на относительно высоком уровне. В перспективе даже вполне вероятна экономическая интеграция республик Центральной Азии с Россией, что отвечает ее интересам. А транспортная инфраструктура региона в настоящее время способствует тому, что РФ — наилучший канал для экспорта товаров из его стран.

Другие интересы Москвы в регионе (не только в экономической, но и в политической сфере) связаны с контролем над добычей энергоресурсов, которыми страны ЦА достаточно богаты. Кстати, в советские годы их экспорт полностью контролировался союзным Центром. Разумеется, использование своего географического положения и своей инфраструктуры для контроля над экспортом углеводородов из ЦА не только дает России возможность оказывать политическое влияние на страны региона, но и приносит ей огромную экономическую выгоду.

Вместе с тем следует отметить, что в свое время Центральная Азия стала домом для большого числа этнических русских. Ныне это также является предметом особых интересов Москвы. К моменту распада СССР русские составляли около 20% населения региона. А сегодня их насчитывается здесь около 6 млн, то есть 12% населения ЦА10. Защита прав русских (и русскоязычных), живущих в ЦА, все в большей степени рассматривается как важная часть национальных интересов и политики России в Центральной Азии. Таким образом, этнические русские стали для России важным рычагом, с помощью которого она осуществляет свое влияние на республики региона.

Еще о позициях России

Подходы России к Центральной Азии отличаются от точки зрения Китая на регион. Если Пекин начал "осваивать" его, что называется, "с нуля", постоянно укрепляя свои позиции, то Россия, наоборот, утрачивает свою роль по сравнению с прежними (досоветскими и советскими) временами. Она потеряла свое абсолютное влияние на эти бывшие республики СССР, которые стремились к независимости, делая все возможное, чтобы освободиться от ее контроля. Как пишут даже газеты РФ: "Российская Федерация и сегодня не вполне политически стабильна, не очень пока привлекательна экономически, наконец, образ и уровень жизни значительной части населения пока не могут являться примером и служить своеобразным культурным маяком для жителей большинства Центральноазиатских государств. Наконец, Вооруженные силы России сегодня не являются образцом, который был бы достоин восхищения и являлся примером для подражания"11. Естественно, российское влияние в регионе должно было уменьшиться.

Только к концу 1990-х положение начало меняться. Избранный в 2000 году президентом России В. Путин стал уделять больше внимания вопросам стратегических и экономических отношений РФ с другими государствами СНГ, в том числе и с республиками ЦА; был предпринят ряд тактических корректировок. Политика России в отношении этих республик стала не столь "барской" и властной, как во времена СССР и в первые постсоветские годы. Прямое давление уступило место тактике "кнута и пряника", что сделало РФ более привлекательной для стран региона. К тому же в отношениях с ними Москва взяла курс на двусторонние, а не многосторонние связи.

Подход Путина сработал, в результате чего влияние России в Центральной Азии вновь стало расти. Особенно следует отметить значительное улучшение в недавнем прошлом прохладных отношений Москвы с Ашхабадом и Ташкентом. Так, РФ восстанавливает контакты с республиками ЦА в экономической сфере. В октябре 2000 года Евразийский таможенный союз, в который входят Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Беларусь, преобразован в Евразийское экономическое сообщество, что можно оценить как значительное продвижение на пути экономической интеграции его стран-участниц. Существенный прогресс наметился и в возглавляемой Россией Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). В мае 2001-го ОДКБ (Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Армения и Беларусь) приняла решение о создании сил быстрого реагирования, а 23 мая 2003 года была открыта первая военно-воздушная база ОДКБ (Кант, Кыргызстан). На церемонии, организованной по данному поводу, присутствовали президенты России и Кыргызстана, В. Путин и А. Акаев. На этой базе (она расположена вблизи Бишкека, столицы Кыргызстана, и всего в 30 км от аэропорта Манас, где развернуты вооруженные силы НАТО и США) будут постоянно находиться около 10—15 самолетов Су-25 и Су-27, транспортные авиалайнеры, несколько военных вертолетов и около 500 военнослужащих12. Это показывает, что Россия добилась определенного успеха в военной области в регионе, хотя и не понятно, следует ли решение о создании данной авиабазы отнести к области политики или оно действительно необходимо с точки зрения безопасности.

Несомненно, события 11 сентября нанесли удар по позициям России в Центральной Азии13, "освоение" которой Соединенными Штатами расшатало сложившуюся концепцию относительно того, что единственной силой, имеющей право дислоцировать свои войска и осуществлять военное присутствие в данном регионе, была Россия. Это важное наступление США на российскую сферу влияния свидетельствует об огромных изменениях в геополитической позиции Москвы. С этого момента находящиеся в сфере ее влияния страны не могли отказать США во вводе войск. Вслед за событиями 11 сентября руководители этих стран в той или иной степени начали склоняться в сторону Вашингтона. Несмотря на то что Белый дом не принял на себя четких обязательств в отношении безопасности региона, военное присутствие Соединенных Штатов в ЦА по существу стало для ее стран альтернативным вариантом обеспечения безопасности, что еще больше снизило роль не только России, но еще в большой мере ОДКБ в обеспечении безопасности в Центральной Азии.

Тем не менее, несмотря на отмеченные негативные для Москвы факторы, она все же остается в регионе наиболее укоренившейся силой, так как ее полуторавековое присутствие здесь обусловило прочные политические, экономические, военные и культурные связи, которые не могут оборваться в мгновение ока. Ведь большая часть элит нынешних стран Центральной Азии в свое время обучалась в Советском Союзе, в частности в России, жители региона знают русский язык, слушают российские радиостанции, смотрят российское телевидение и хорошо знакомы с российской элитой, у многих есть родственники и друзья в России. У стран Центральной Азии существуют тесные связи с Россией и в общественной жизни. К тому же между элитами стран региона и России нет барьеров и в особенностях мышления.

РФ остается наиболее важным торговым партнером стран Центральной Азии. Хотя показатели и в этой сфере снизилась, Москва сегодня — крупнейший торговый партнер Ташкента и Астаны. Объем российско-узбекских и российско-казахских торговых операций во внешней торговли России составляет соответственно 16% и 35%. Несмотря на то что республики региона возлагают большие надежды на развитые западные страны, РФ по-прежнему остается для них основным рынком сбыта. Да и экспорт энергоресурсов — наиболее важного актива стран ЦА — в основном контролируется Россией. Так, Туркменистану для поставок за рубеж природного газа (а Казахстану — нефти) нужны российские трубопроводы. Ситуация особенно не изменится до тех пор, пока не будет запущен нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД).

В области безопасности и обороны Центральная Азия в значительной степени зависит от РФ. Рубежи Таджикистана патрулируют российские погранвойска, офицерский корпус стран региона проходит обучение в России, вооружение в республики ЦА поступает главным образом из России. Для объединения этих стран Москва может использовать два рычага: Евразийское экономическое сообщество и ОДКБ. Первая структура представляет собой политико-экономический рычаг, вторая — отвечает за вооружение и безопасность. Не следует забывать о том, что шок от событий 11 сентября и геополитических изменений в Центральной Азии, который испытала Россия, тем не менее привел к росту ее стратегического присутствия в регионе. В мае 2002 года Москва организовала конференцию, на которой было принято решение преобразовать Договор о коллективной безопасности в ОДКБ. А военно-воздушная база в Канте, о которой мы упоминали выше, стала первой базой, созданной Россией в Центральной Азии после развала СССР.

С февраля 2003 года, когда в Москве прошло совещание глав правительств государств-членов Евразийского экономического сообщества, экономическая интеграция бывших советских республик, включая Россию и страны Центральной Азии, ускорилась. В апреле того же года Москва и Ашхабад подписали Соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли сроком на 25 лет, которое свидетельствует о значительном развитии их отношений не только в экономической, но и в политической сфере. Несомненно, российская экспансия в области политики, экономики и безопасности в Центральной Азии обрела второе дыхание.

(Окончание следует)


1 См.: Ministry of Information, State Department of PRC. "East Turkestan" Terrorist Forces Cannot Get Away with Impunity // People’s Daily, 22 January 2002. к тексту
2 См.: [http://www.xinhuanet.com], 15 December 2003. к тексту
3 Источники приводят разные данные. Согласно переписи населения 1979 года, в Советском Союзе проживало 211 000 этнических уйгуров, причем большинство (148 000) — в Казахстане (см.: Этносы в СССР. М.: изд-во "Новости", 1989. С. 75). Сегодня же, согласно китайским исследованиям, около 250 000 уйгуров проживает в Казахстане, 40 500 — в Узбекистане, около 40 000 — в Кыргызстане, около 6 000 — в Туркменистане и около 3 000 — в Таджикистане (см.: Ethnics, Religion and Conflicts in Central and South Asia. Xinjiang People’s Publishing House, 2003. P. 302). По мнению казахских специалистов, в Казахстане проживает от 200 000 до 300 000 уйгуров. к тексту
4 См.: Dazheng Ma. National Interests — Highest Priority. Xinjiang People’s Publishing House, 2002. P. 193. к тексту
5 См.: Chunrong Tian. Analyses on China’s Oil Import and Export in 2002 Year // International Petroleum Economics, 2003, № 3. P. 26. к тексту
6 С 1998 по 2002 год годовая добыча нефти в Казахстане составила соответственно 25,9 млн т, 30,1 млн т, 35,3 млн т, 39,6 млн т, 47,2 млн т (см.: Country Profile Kazakhstan // The Economic Intelligence Unity, U.K., 2003. P. 46). к тексту
7 Collection of Papers on the Central Asian Situation and Shanghai Cooperation Organization. Shanghai: Shanghai Institute for International Studies, 2003. P. 235. к тексту
8 Румер Е.Б. США и Центральная Азия после 11 сентября // Strategic Forum, декабрь 2002, № 195. С. 3. к тексту
9 В частности, эта позиция была озвучена министром обороны России Сергеем Ивановым на встрече министров обороны стран НАТО 9 октября 2003 г. к тексту
10 С 1989 по 1999 год количество этнических русских в Казахстане снизилось с 6 млн до 4,5 млн, но они продолжают составлять более 30% всего населения Казахстана. Более 150 000 этнических русских покинуло Кыргызстан, их процентное отношение снизилось с 15% до 10%. В 1989 году в Узбекистане насчитывалось 8,3% этнических русских, сейчас их около 5%. В Таджикистане количество этнических русских сократилось с 8% в 1989 году до 2% (см.: Country Profile Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan, Uzbekistan. U.K: The Economic Intelligence Unity, 2003). к тексту
11 Ходаренок М. Ненужный союз // Независимая газета, 21 января 2002. к тексту
12 См.: Стрешнев Р. Щит Центральной Азии // Красная звезда, 24 октября 2003. к тексту
13 Некоторые, например Е. Румер, полагают, что Россия в большей степени, чем кто-либо, получила выгоду от событий 11 сентября (см.: Румер Е.Б. Указ. соч.). С этим нельзя не согласиться, имея в виду уничтожение угрозы талибов для России. Однако подобное мнение неуместно с точки зрения российских интересов, связанных со стратегическим присутствием в Центральной Азии. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL