КОНСОЛИДАЦИЯ ТЮРКСКОГО МИРА В ИДЕОЛОГИИ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ОФИЦИАЛЬНОЙ АНКАРЫ
(Ретроспективный анализ этапов)

Наталия МХИТАРЯН


Наталия Мхитариян, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Национальной академии наук Украины (Киев, Украина)


C конца 1980-х годов Турция пристально следила за изменениями в СССР, а затем и за событиями, происходящими после его распада на постсоветском пространстве. Внимание Анкары направлено в первую очередь на близкие ей по языку и культуре тюркоязычные народы, а именно на независимые Центральноазиатские страны и Азербайджан. Еще в сентябре 1991 года (с разрешения Москвы) состоялась официальная поездка турецкого руководства в тогда еще союзные республики Центральной Азии для зондирования их намерений, возможного сближения и дальнейшего развития отношений с ними1. А уже 16 декабря того же года Турция (первая в мире) официально признала государственную независимость Казахстана, Киргизии, Туркменистана и Узбекистана.

Развитие отношений с республиками ЦА и Кавказа поднимали авторитет Анкары, наглядно демонстрировали важность и необходимость турецкого присутствия в этих регионах, его растущую альтернативную роль на международной арене. Следует отметить, что Запад, особенно США, поощряли намерения Турции развивать отношения с новыми постсоветскими государствами, прежде всего именно со странами Центральной Азии и Южного Кавказа. В западных столицах полагали, что такое сотрудничество станет своеобразным барьером на пути усиления на этом пространстве влияния Ирана, Афганистана и Китая. Не меньшее значение имело и возможное ослабление зависимости новых государств указанных регионов от России. С другой стороны, подталкивая Анкару к сотрудничеству, западные круги учитывали, что эти молодые государства, стремившиеся укрепить независимый статус и форсировать свой выход на международный уровень, тяготели к близкой им по языку, культуре и религии Турции. К тому же она сторонница прозападного курса и светского пути развития, накопившая в этом отношении значительный позитивный опыт.

Вместе с тем Запад сделал ряд практических шагов, чтобы Центральноазиатские государства и Азербайджан также двигались в этом направлении. Например, в декабре 1991 — феврале 1992 года государственный секретарь США Д. Бейкер посетил республики ЦА и убеждал их лидеров "принять турецкую модель секуляризма, либеральной демократии и рыночной экономики"2. А Турция оказывала им содействие при вступлении в такие международные организации, как ООН и ОБСЕ, помогала интегрироваться в международную экономику, а также войти в программу НАТО "Партнерство ради мира".

Таким образом, можно сказать, что период бурного развития отношений Турции с тюркскими государствами постсоветского пространства начался еще в 1991 году. Тогда они охватывали экономику, торговлю, культуру и образование. Кроме того, были попытки наладить связи в военной сфере и области безопасности, а также сблизить общеполитические курсы этих стран. После установления дипломатических отношений Турции с республиками региона, открытия в них посольств и консульств (1992 г.) почти ежегодно проводились саммиты глав данных государств.

С целью координации помощи этим странам и активизации отношений с ними при Министерстве иностранных дел Турции в январе 1992 года было создано Агентство по сотрудничеству и развитию тюркоязычных государств (ТІКА). Следует отметить положительный аспект этих связей: они были направлены на то, чтобы не допустить распространения исламского фундаментализма. Как подчеркивал заведующий кафедрой международных отношений Стамбульского университета Фатих Бюлент Араз, "пылкое желание (Турции) стать популяризатором светской, демократической модели государства продиктовано не только политическими нуждами, но и стремлением направить тамошнюю культуру в "правильное русло"3. А это полностью совпадает с официальным идеологическим курсом Анкары, поскольку ее правящая элита делает акцент на "вестернизацию" страны и не без оснований (исходя также из политических событий последнего времени) считает, что исламский радикализм — серьезная угроза для внутриполитической стабильности. Именно потому, что мусульманство всегда имело (и сегодня имеет) большое влияние в Турции, ее руководство поддерживает исламизм турецкого типа, или "демо-исламизм", что позволяет объединить преимущества светского демократического государства с традиционной идеологией, основанной на исламе умеренного типа. Такое объединение —альтернатива исламскому фундаментализму, в силу чего оно благоприятно воспринимается и западными демократиями, так как создает необходимые условия для сохранения и расширения их позиций в исламском мире4.

Весьма ощутима роль Турции и в Черноморско-Каспийском регионе, можно даже утверждать, что она — одна из ведущих стран на этом геополитическом пространстве. Что касается влияния Анкары на республики Южного Кавказа и Центральной Азии, то здесь она старается конкурировать с Россией и, в определенном отношении, с Ираном. Ее этническое родство с тюркоязычными народами данного региона: азербайджанцами, казахами, каракалпаками, кыргызами, туркменами, узбеками, уйгурами, гагаузами, волжскими и крымскими татарами, башкирами, — а также конфессиональная и культурно-историческая близость с ними, дают ей весьма сильные козыри. Большое значение имеет и то, что Турция обладает имиджем экономически развитого тюрко-мусульманского светского государства, сильного в военно-политическом отношении. Кроме того, она стратегический партнер США и член НАТО, благодаря чему может лоббировать на Западе интересы тюркских стран. Тем не менее усиление клерикальных настроений в самой Турции, глубокий экономический и политический кризис способны значительно приглушить перечисленные выше преимущества.

И все же Анкара стремится повысить свою роль в регионе, особенно на волне пантюркизма. По мнению американского политолога С. Хантингтона, крах СССР открыл перед ней уникальную возможность стать лидером возрождения тюркской цивилизации, которая охватывает семь стран — от берегов Греции до Китая. Кстати, идея пантюркизма была для Турции привнесенной. Один из идеологических источников и катализаторов пробуждения турецкого национализма — националистические идеи, распространявшиеся в Европе во второй половине XIX века. Идейными основателями пантюркизма можно считать выходцев из татар Российской империи Ахмеда Агаева, Юсуфа Акчуру, Али-Гусейн-заде, Исмаила Гаспринского, Заки Валиди и т.д.

Благодаря деятельности этих культурполитиков последовательно разрабатывалась программа пантюркизма. В книге одного из его основателей Зии Гек-Альпа "Основы тюркизма" (1923 г.) выделены три этапа достижения этой цели: туранизм в самой Турции — ассимиляция или (в случае отказа от нее) устранение всех нетурецких элементов, очищение турецкого языка от арабских заимствований и создание турецкой национальной культуры; огузианизм — объединение стран, населенных потомками Огуза (Турции и двух Азербайджанов — персидского и русского); федерация других тюркоязычных народов. Разработанная З. Гек-Альпом концепция пантюркизма основана на противопоставлении двух понятий — культуры и цивилизации. По его мнению, западная цивилизация — это то, что делает западный мир сильным, и потому она должна быть принятой турками, стремящимися создать могущественное турецкое государство. Культура же должна оставаться турецкой, и ее чистоту следует оберегать. Основа турецкого могущества — турецкая культура, а цивилизация лишь внешняя оболочка, необходимая, чтобы не быть уничтоженной соседями.

Часто высказывается мысль, что пантюркизм и кемализм ждала бы та же судьба, что и османизм, если бы кемалистская программа реализовывалась не в то время, когда большим государствам было выгодно поддержать военно-политическое могущество турецкого государства. То есть, если бы лаицистская (светская) республика не имела такой сильной армии и не выглядела в глазах собственного народа символом возрождения былого могущества государства. Армия — хранительница не просто идеологии кемализма, но часто и кемализма, воспринимающегося как пантюркизм. Официальные турецкие лидеры категорически отвергают все обвинения в том, что они проповедуют идеи пантюркизма. Действительно, нет ничего необычного в желании расширить связи с этнически близкими народами, которые, в свою очередь, стремятся к такому же сотрудничеству. Однако заявления некоторых высокопоставленных турецких политиков о том, что Турция должна восстановить свое могущество в границах бывшей Османской империи, наводят на определенные раздумья.

В сегодняшней Турции идея тюркизма имеет скорее экономическую основу. Официальная Анкара энергично поддержала независимые постсоветские страны, предоставила им торговые льготы и кредиты. Исходя из своих реальных возможностей, Турция стремится помочь государствам Центральной Азии преодолеть серьезные экономические проблемы, оказать им поддержку на пути их перехода к демократии и рыночной экономике. За годы независимости республик региона она подписала с ними свыше 350 договоров и соглашений. Общая сумма кредитов, предоставленных Анкарой этим республиками только в 1999 году, составила около 1,5 млрд долл. Почти 2 500 турецких компаний привлечены к реализации инвестиционных проектов в странах ЦА. До 2000 года объем их капиталовложений в регион достиг 8,4 млрд долл., в частности, турецкие строительные компании выполнили работы на 4 млрд долл., а объем торговли между Турцией и этими странами увеличился с 145 млн долл. в 1992 году до 5,6 млрд долл. в 1999-м5.

Что же касается стран Южного Кавказа, то торговые отношения Анкары с ними еще не достигли желаемого уровня. Так, по показателям экспорта за первые 4 месяца 2001 года Азербайджан занимал 21-е место (0,7% от его общего объема), а Грузия —34-е (0,4%)6. В целом же экономическое проникновение Турции в Центральную Азию и на Южный Кавказ проходит на двух уровнях: посредничество государственных агентств (главным образом, ТИКА), которые предоставляют техническую и финансовую поддержку; инвестиции турецких предпринимателей. ТИКА взяло на себя обязательства способствовать развитию сельского хозяйства, образования, малого и среднего бизнеса, энергетики, туризма, гражданской авиации, сферы страхования7. Все проекты и программы данного агентства ориентированы только на потребности этих государств.

Кроме указанных структур в проникновении Турции в новые государства Центральной Азии и Южного Кавказа принимают активное участие ее неправительственные религиозные и националистические организации. Например, на пространстве от Танзании до Китая последователи Фетхулаха Гюлена построили больше 200 школ, главным образом в тюркских республиках. В этих учебных заведениях проповедуют не столько ислам, сколько тюркский национализм, так как Гюлен "хотел, чтобы от Балкан до Китая элитная часть общества всех стран формировалась по турецкому образцу"8. Все эти организации делают акцент на "отуречивании", а не на пропаганде идей ислама, опасаясь, что последнее значительно навредит Турции и сыграет на пользу Ирану и Саудовской Аравии. И хотя митинги и другие акции, инициируемые националистами (например, представителями "Ассамблеи тюркских государств и общин"), проходят неофициально, на этих мероприятиях, как утверждает турецкий исследователь Б. Араз, можно встретить и даже услышать выступления известных турецких политиков, например таких, как Тургут Озал, Сулейман Демирель, Тансу Чиллер9.

В русле идей тюркизма осуществляется переход письменности Центральноазиатских республик и некоторых стран Южного Кавказа на латинский алфавит, усиливаются культурные связи и контакты между политическими элитами. Анкара создала (и щедро финансирует) довольно сильную программу обучения и стажировки студентов из этих республик, в рамках которой в Турции ныне учится около 7 000 человек10.

Важным фактором тюркистских влияний стали регулярные встречи руководителей тюркоязычных государств, проходившие в 1992 году (Анкара), в 1994-м (Стамбул), в 1995-м (Бишкек), в 1996-м (Ташкент), в 2001-м (Стамбул). На этих встречах обсуждался вопрос о более тесной кооперации в границах тюркского альянса. А в Ташкентской декларации идет речь о дальнейшем сотрудничестве в области культуры и информации, в развитии Великого шелкового пути, улучшении двусторонних отношений11.

Однако, став независимыми и пытаясь наладить отношения с разными государствами мира, эти страны не желают ограничиваться доминированием только одного из них. Уже на первом саммите (1992 г.) выяснилось, что лидеры данных новых стран готовы подписать принятую там Анкарскую декларацию и другие документы на двусторонней основе, но мягко отклонили предложенные Турцией многосторонние соглашения. В самой Декларации намечались пути сотрудничества в сфере культуры, образования, языка, безопасности, экономики и права. Вместе с тем в ходе встреч в Анкаре президент Казахстана Нурсултан Назарбаев подчеркнул свое нежелание развивать связи на этнической или религиозной почве, высказавшись за цивилизационные отношения, базирующиеся на взаимоуважении и независимости государств12.

К тому же Турция не смогла предоставить странам региона обещанную им финансовую помощь в полном объеме, что, разумеется, вызвало у них плохо скрываемое разочарование. А после прихода к власти правительства Р. Эрдогана Анкара вообще была вынуждена пересмотреть свои спонтанно развивающиеся связи с тюркскими странами и перевести их на прагматическую основу. Заметим, что в начале 1990-х годов именно турецкие фирмы (первыми из иностранных), не имея достаточных гарантий, пошли на риск и вкладывали свои капиталы в эти республики, что способствовало развитию в них малого и среднего бизнеса. А при содействии таких европейских структур, как Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Анкара инициировала множество проектов в сфере экономики, в том числе предусматривавших подготовку и повышение квалификации предпринимателей. Тем самым она содействовала развитию в регионе рыночных отношений и созданию соответствующей правовой базы, что стимулировало развитие частного бизнеса, появление иностранных инвесторов и приток их капитала в эти страны13.

Особый интерес Турция проявляет к транспортировке энергоносителей стран региона на мировые рынки. При этом она стремится, чтобы нефть Казахстана и Азербайджана, а также газ Туркменистана шли через ее территорию, в чем Анкару активно поддерживает Вашингтон, который возражает против экспорта углеводородов через Россию и Иран, в частности лоббирует строительство нефтепровода Баку — Джейхан. На саммите ОБСЕ в Стамбуле (ноябрь 1999 г.) в присутствии президента США Б. Клинтона правительство Турции подписало с лидерами Азербайджана, Грузии, Узбекистана и Казахстана соглашение о строительстве этой магистрали14.

Обосновывая свою экономическую политику в регионе, Анкара, во-первых, делает акцент на то, что это даст возможность государствам Центральной Азии и Южного Кавказа диверсифицировать транспортировку энергоносителей и ослабить привязку данных республик к России. Во-вторых, Турция сама нуждается в энергоносителях (нефти и газе) и, благодаря их перекачке через свою территорию, станет их потребителем. В-третьих, она заостряет внимание на проблемах пропускной способности проливов Босфор и Дарданеллы и вопросах их загрязнения. Но вместе с тем она не афиширует, что ее содействие строительству трубопроводов из стран Центральной Азии через Кавказ к Турции способствует возможному в будущем экономическому объединению тюркских государств. Для Анкары важен, в частности, и вопрос о маршрутах транспортировки казахстанской нефти, без которой трубопровод Баку — Джейхан экономически нерентабелен. К тому же она имеет долю в нефтяных компаниях Казахстана и заинтересована в экспорте его нефти в Турцию. Что же касается туркменского газа, то подписанное соглашение о его перекачке через турецкую территорию, не подкрепленное соответствующим финансированием, зависло в воздухе.

Сегодня можно говорить о реальных предпосылках развития связей стран Центральной Азии, Кавказа и Турции в первую очередь в области безопасности, а также в таких сферах, как энергетика, транспорт, охрана окружающей среды и т.д., и даже о создании субрегионального экономического союза. Проблема здесь заключается в том, что если строительство новых трубопроводов и впредь будет откладываться из-за угроз, споров и демонстрации силы, то остальной мир, особенно крупные нефте- и газодобывающие компании, может утратить интерес к этому региону.

Как правило, внешняя торговля стран, входящих в региональные объединения, делится на два отдельных сектора: взаимная торговля стран-участниц какого-либо конкретного объединения, освобожденная от таможенных и других барьеров; торговля этих стран с другими государствами с применением разных барьеров. В связи с этим выход на мировой рынок больших объемов нефти Азербайджана и Казахстана, газа Туркменистана и Узбекистана минимизирует возможности ОПЕК и России (финансовые и политические) на продолжительное время обеспечивать Запад дешевыми энергоносителями. Ташкенту, Ашхабаду, Баку и Тбилиси выгодно, чтобы события развивались по такому сценарию. Этим отчасти можно объяснить появление американских баз и опорных пунктов именно там, где планируется прокладка стратегических экспортных нефте- и газопроводов. Влияние США в Турции, сближение Вашингтона и Анкары с Баку, а теперь еще и присутствие Соединенных Штатов в Центральной Азии и на Каспии15 свидетельствуют о том, что США стремятся оставить за собой право определять направления транспортировки нефти, но вместе с тем связывают тюркоязычный мир в единое целое.

Несмотря на приход к власти в Турции умеренной исламистской Партии справедливости и развития, Анкара по-прежнему уделяет основное внимание отношениям с Западом, что объясняется ее желанием вступить в ЕС, а также намерением укреплять связи с Вашингтоном и после войны в Ираке. Вместе с тем к своим приоритетам она относит сбалансированные контакты с Россией, трансчерноморские партнерские отношения с Украиной, с республиками Центральной Азии и Кавказа, но отнюдь не построение Турана и доминирование в нем. Это подтверждается и тем, что со второй половины 1990-х годов некоторые турецкие исследователи пытаются внести поправки в трактовку двух разных терминов, а именно: "türki" — тюрок/тюркский в сопоставлении с общепринятым определением и пока что более употребительным в обоих случаях "türk" — турок/турецкий16. Спокойные и взвешенные шаги в этом направлении будут продолжаться, хотя намерения создать экономическое и культурное тюркское сообщество сохраняются в качестве потенциального фактора.

Таким образом, можно выделить некоторые этапы, характеризующие разные тенденции и приоритеты в отношениях Турции с тюркскими государствами Центральной Азии и Южного Кавказа: спонтанный и бурный эмоциональный расцвет их экономических и культурных связей; более прагматический подход к этому процессу; некоторое охлаждение интереса турецких правящих кругов к государствам Центральной Азии во времена правительства Н. Эрбакана.

Подытоживая сказанное выше, можно отметить, что турецкая модель светского государства с преобладающим мусульманским населением вызвала некоторое разочарование в государствах Центральной Азии и Южного Кавказа, так как не во всем совпадает с особенностями менталитета, культурным и жизненным опытом народов этих регионов. Однако не следует недооценивать положительные стороны сотрудничества в экономике и торговле, в сфере культуры и образования, а также преуменьшать влияние этих отношений на развитие данных государств в целом.


1 См.: Чотоев З. Влияние Турции на развитие государств Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 2 (26). С. 83. к тексту
2 Цит. по: Уразова Э. Тенденции развития экономического сотрудничества Турции с постсоветскими тюркскими государствами // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 5 (17). С. 137. к тексту
3 Араз Б. Турция: некоторые особенности отношений с государствами Закавказья // Центральная Азия и Кавказ, 2001, № 5 (17). к тексту
4 См.: Турецкая Республика. Справочник. М., 2000. С. 104. к тексту
5 См.: Баюлкен Х. Геополитические интересы Турции в Черноморском регионе и Центральной Азии // Материалы международной конференции "Украина — Турция: безопасность и сотрудничество в Черноморском регионе". Киев, 10—11 апреля 2000 г. К., 2000. С. 31—32 (на укр. яз.). к тексту
6 См.: Араз Б. Указ. соч. С. 98. к тексту
7 См.: Баюлкен Х. Указ. соч. С. 30. к тексту
8 Араз Б. Указ. соч. С. 99. к тексту
9 Там же. к тексту
10 См.: Баюлкен Х. Указ. соч. С. 31. к тексту
11 См.: Парахонский Б.А. Украина и Турция. В кн.: Украина 2000 и далее: геополитические приоритеты и сценарии развития. К.: Национальный институт стратегических исследований, 1999. С. 120 (на укр. яз.). к тексту
12 См.: Чотоев З. Указ. соч. С. 84. к тексту
13 См.: Уразова Э. Указ. соч. С. 141. к тексту
14 См.: Чотоев З. Указ. соч. С. 88. к тексту
15 См.: Шульц Е. Так мы договоримся или как? // Центральноазиатские новости [www.centran.ru], 18 февраля 2004. к тексту
16 См.: Чотоев З. Указ. соч. С. 91. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL