УЗБЕКСКОЕ КИНО: ЗАТЯНУВШЕЕСЯ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Владимир МЕСАМЕД


Владимир Месамед, научный сотрудник Института имени Гарри Трумэна при Еврейском университете в Иерусалиме (Израиль)


Развал СССР сказался не только на социально-политической ситуации в бывших советских республиках, но и на положении дел в науке и искусстве, в том числе в сфере кинематографа. Отмеченное многими общими или схожими чертами советское кино, как единство и синтез его национальных составляющих, распалось на сугубо национальные части, окончательно утратившие московский идеологический диктат. Одновременно это привело к отрыву киноискусства (и его деятелей) новых независимых государств от наработанных десятилетиями связей с кинематографиями других бывших союзных республик, в первую очередь с российской. Переживаемые всеми этими странами трудности вхождения в рыночную экономику отразились и на национальном кинопроизводстве, в том числе в Узбекистане — единственной постсоветской республике, где установлена система централизованной финансовой поддержки отечественного кинематографа. (Когда рынок в сфере кинопроизводства и проката находится в стадии формирования, участие государства в стимулировании и поддержке сложного процесса создания кино трудно переоценить.)

За профессионализм, национальную самобытность и оригинальность узбекское кино удостаивалось высоких оценок специалистов и ценителей этого вида искусства. Показательно и то, что фильмы здесь начали создавать почти сразу же после изобретения кинематографа. Так, первую документальную ленту основоположник узбекского кино Худойберган Деванов снял в Хорезме еще весной 1900 года. Что касается художественных лент, то первые узбекские игровые фильмы были созданы во второй половине 1920-х годов, почти сразу после образования Узбекской ССР, с помощью российских мастеров, а в следующее десятилетие появились и начали профессиональную деятельность местные кадры режиссеров, операторов, сценаристов и других творческих специальностей. Постепенно улучшалось качество кинокартин, увеличивалось их количество. Если в начале 1950-х годов на студии "Узбекфильм" ежегодно снимали 3 художественных фильма, то в середине 1980-х — в период наибольшего расцвета местной кинематографии — по 12. Причем почти каждый год один из них получал призы на престижных международных кинофестивалях. Высокого признания удостоилось в те годы и документальное кино, где работал известный режиссер Малик Каюмов, получавший награды на многих фестивалях. В середине 1980-х годов документальный фильм ташкентского режиссера-документалиста С. Папазяна был отмечен премией "Серебряный голубь" Международного кинофестиваля в Лейпциге. В кинематографическом мире известны яркие мастера узбекского советского кино: Ш. Аббасов, А. Хамраев, Э. Ишмухамедов, М. Абзалов. В республике была создана и серьезная операторская школа, представленная такими именами, как Д. Фатхуллин, Х. Файзиев, А. Панн, М. Краснянский, Л. Травицкий, М. Пенсон.

За 10 постсоветских лет (1991—2001 гг.) в стране снято свыше 50 художественных лент1. Организационной базой развития отечественного кино стал указ главы государства И. Каримова от 9 марта 1992 года, а 29 апреля 1996-го была создана государственная акционерная компания "Узбеккино" и определена программа реформирования национального кинематографа. Однако, как отмечала местная пресса в конце 2002 года, спустя 10 лет после выхода указа президента значительных преобразований не отмечено, несмотря на то что в последние годы государство субсидировало все этапы кинопроизводства. Впрочем, опыт соседнего Кыргызстана свидетельствует, что в этой сфере можно обойтись и без субсидий правительства. Создав значительные ленты, кыргызские кинематографисты привлекли к себе внимание иностранных инвесторов, которые предоставили средства на создание творческих фондов, содействующих развитию кинематографа в Бишкеке. Как видно из публикаций узбекской печати, республиканская киносфера и в ближайшей перспективе будет финансироваться исключительно за счет внутренних источников2.

Ежегодно в Узбекистане из госбюджета выделяются деньги на производство 50 фильмов. Из них 6 — 8 художественных, около 40 — документальных, 4 — детских, в том числе и анимационных. Однако в 1997 году была завершена лишь одна лента, в 1998-м —10, в 1999-м и в 2000-м — по 4 картины3. Кроме того, в бюджете предусмотрены средства для дублирования зарубежных фильмов на узбекский язык. Разработана отдельная программа развития производства видеофильмов, также материально поддерживаемая государством. Однако слабая производственная база и недостаток квалифицированных кадров не позволяют осваивать даже выделяемые ресурсы. Так, в 2002 году не было освоено 120 млн сумов (примерно 120 тыс. долл.). Причина в том, что запустить в производство новый фильм очень трудно; в частности, максимально забюрократизированная система прохождения фильма — от подачи сценарной заявки до запуска в производство — вполне сопоставима с недоброй памяти советским опытом госкинопроизводства. На долгие месяцы затягивается запуск в производство сценариев, на которые к тому же необходимо получить "добро" в высших инстанциях, а смехотворно низкая оплата труда творческих работников не позволяет привлекать к созданию качественных сценариев профессионалов высокого класса. По свидетельству бывшего главного редактора "Узбекфильма" Д. Булгакова, автору сценария полнометражного художественного фильма полагается (в лучшем случае) гонорар в 300 долларов4. Месячная зарплата режиссера-постановщика художественной ленты не превышает 20—25 долл.

В связи с этим и по ряду других причин многие известные режиссеры покинули республику. В Москве ныне живут и работают такие мэтры узбекского кино, как А. Хамраев и Э. Ишмухамедов, снявший в России сериал "Наследница". Оторванные от родной почвы, они создают ленты, не имеющие того национального колорита, который был присущ их ранним работам, составившим славу узбекского кинематографа. Заметно и негативное влияние того, что после образования независимого государства разрушились прежние прочные профессиональные и организационные связи с созданными в СССР центрами по подготовке киноспециалистов. В начале 1990-х годов руководство узбекского кино подпало под влияние охватившей страну кампании огульного отрицания накопленного советского опыта и заявило о дистанцировании от российских центров подготовки киноспециалистов, оценив их как порочные и отстающие от мирового уровня5. Были предложены и разработаны планы подготовки профессионалов не только на Западе, но и в странах, не имеющих значительных кинотрадиций, например в Малайзии6. Однако и эти планы до сих пор не реализованы. Все ныне заметные деятели узбекского кино в свое время учились в Москве, в признанном в мире Всесоюзном государственном институте кинематографии (ВГИК). С начала 1990-х годов этот вуз (теперь Всероссийский) выделяет новым постсоветским государствам квоту на бесплатное обучение, которую Узбекистан, увы, не использует: за 10 последних лет Ташкент не направлял ни одного студента для обучения во ВГИКе. Самым молодым узбекским актерам, получившим серьезную профессиональную подготовку в Москве, ныне по 40 лет. Сейчас кадры кинематографистов готовят в Ташкентском институте искусств, где нет ни серьезной материально-технической базы, ни опытных преподавателей-профессионалов в сфере киноискусства.

Массовая миграция русскоязычного населения не обошла стороной и сферу технических кадров отечественного кино, где они составляли значительную часть специалистов. Отток высококвалифицированных сотрудников из этой не самой процветающей отрасли обусловлен и ухудшением материального положения большинства жителей республики, по сути — "возвращением на 20—30, а иногда даже на 40 лет назад"7. Значительный кризис переживает производственно-техническая база кинематографа. Этим в немалой мере объясняется то, что сегодня узбекское кино снимают на крайне низком профессиональном уровне, "технически не выдерживающим критики"8. Естественно, это затрудняет продвижение отечественных фильмов в страны с развитым кино. По данным Д. Булгакова, на студии "Узбекфильм" в звукоцехе остался лишь один специалист, имеющий необходимую профессиональную подготовку, и есть только один профессиональный кинохудожник, остальные разъехались или ушли из профессии. Аналогичная ситуация и в среде других специалистов: операторов, монтажеров, редакторов и т.д. Как отмечал один из известных в стране кинокритиков, "профессионализм перестал быть главным критерием кинопроцесса"9. К тому же в руководство кино пришли люди, порой никакого отношения к этому виду искусства не имеющие, но вместе с тем продолжают уходить те, кто составляет его славу. Так произошло на единственной в Узбекистане Студии документальных фильмов, где со сменой дирекции начались гонения на высокопрофессиональные кадры, в результате чего был уволен художественный руководитель Ш. Махмудов, известнейший в стране режиссер-оператор, сделавший ряд этапных для национального кинематографа документальных лент, которые завоевывали призы на престижных международных фестивалях.

При обилии имен, связанных с нынешним этапом развития кинематографа, можно назвать не так уж много истинных профессионалов, сохранивших преданность искусству и демонстрирующих высокий уровень мастерства. Наиболее заметны из них Юсуф Разыков, бывший сценарист (выпускник ВГИКа), перешедший в режиссуру, и Зульфикар Мусаков, также получивший образование в Москве, на Высших режиссерских курсах. Увы, им трудно совершенствовать свое мастерство, потому что, как мы уже отмечали, их старшие и более опытные коллеги постепенно покидают искусство. Практически перестал снимать фильмы отметивший в 2003 году свое 70-летие признанный мастер (с мировой известностью) режиссер Шухрат Аббасов. Ныне он возглавляет отделение кино в Ташкентском институте искусств. "Я — человек вчерашнего дня", — сказал он несколько лет назад, после премьеры фильма "Отамдан колган далалар" ("Отцовские усадьбы")10.

Очевидно, главная цель нынешнего узбекского кинематографа — осмыслить, раскрыть и образами киноискусства рассказать о том, что происходит в стране после обретения независимости. Изменений много, а главное из них — народ обрел исторический шанс создать свое национальное государство. Но путь обретения подлинной независимости невероятно сложен, только анализируя и исправляя ошибки, можно уверенно идти вперед, чего, увы, в современном узбекском кино почти не увидеть. Так, З. Мусаков сделал несколько комедий в лучших традициях этого жанра, где есть и фантазия, и легкая мистика. Они наполнены добротой, но чрезвычайно далеки от повседневной жизни. Все они тепло встречены зрителем. Однако аншлаги на каждом его новом фильме объясняются тем, что зритель идет смотреть "эти конформистские сказки"11 именно потому, что изголодался по той жизни, которую показывают на экране. Подобные мысли навевают сделанные на современном материале и на довольно высоком профессиональном уровне фильмы "Абдулладжан", "Бомба", "Мамочка", "Маленький лекарь", "Небесные мальчики". Но по большей части фильмы этого режиссера — комедии положений, далекие от реальной жизни, привлекающие зрителя тем, что дают ему хоть какую-то отдушину в суровой повседневности.

Например, неплохой прокат имела картина "Небесные мальчики", в которой З. Мусаков предпринял попытку отразить углубляющееся имущественное расслоение общества, его деление на богатых и бедных. Сюжет картины построен на эпизодах жизни четырех ташкентских школьников, принадлежащих к разным социальным слоям. Однако ложный пафос заменил серьезное исследование этой глубокой темы, а сверхзадача — создать "добрую картину" — не позволила ее автору быть достаточно объективным.

Другому популярному современному режиссеру, Ю. Разыкову, известность принесли фильмы "Оратор", "Ангел в огне", "Женское царство", "Товарищ Бойкенжаев", "Мужской танец". Но и они почти не связаны с современностью, часть из них осмысливает недавнее советское прошлое, причем преимущественно с нигилистских позиций, а другие можно охарактеризовать как отражающие жизнь вне времени и пространства. Показательно, что в рецензии на одну из лучших лент Ю. Разыкова "Женское царство" известный в стране киновед Хамидулла Акбаров ограничивается такими определениями: "...это полотно... дает богатую пищу для размышлений о взаимоотношениях изящной словесности и экранного искусства", "...не на фоне исторических событий, а в повседневной жизни, в отношении к любви, женщине, творчеству"12. Невнятна характеристика содержательной стороны фильма и в статье кинокритика Х. Абул-Касымовой13.

Современная тематика с трудом пробивается на экран. В 2002 году Д. Булгаков и Н. Тулаходжаев написали сценарий фильма, отражающий актуальные для постсоветского Узбекистана реалии. Он основан на подлинной человеческой судьбе и повествует о враче-хирурге, который работал в клинике известного московского онколога Н. Блохина, защитил там докторскую диссертацию, а в середине 1990-х годов вернулся в Ташкент. И в условиях, далеких от московских, этот специалист продолжает делать свое дело — возвращать к жизни тех, кого еще совсем недавно считали неизлечимо больными, сталкиваясь при этом с явным противодействием коллег. Однако сценарий "застрял" в инстанциях, где руководствуются отнюдь не профессиональными, а политическими мотивами, обвиняя авторов в том, что по своей тематике их детище недостаточно национально. Но истинная причина в том, что сценарий впервые так открыто говорит о недостатках, показывает сколь трудное положение сложилось в здравоохранении, вскрывает действительные проблемы, которые обходят стороной создатели большинства фильмов. СМИ республики, склонные не замечать любые недостатки постсоветского периода и трубить лишь о новых победах, не так давно все же были вынуждены признать, что "...узбекское кино... отдалилось от людей"14.

В нынешних условиях вполне естественно обращение отечественных кинематографистов к духовному наследию народа, к узловым моментам его далекой и близкой истории. В определенной мере это отражено в фильмах "Великий Эмир Тимур" ("Буюк Амир Темур"), "Имам аль-Бухари", "Отцовские усадьбы", "Каменный идол" ("Тош санам"), "Согдиана" ("Сугдиена"), "Алпамыш" ("Олпамиш"). Новым феноменом стали фильмы на религиозную тему. Например, созданный в 2000 году режиссером Б. Ахмедовым на студии "Узбектелефильм" телесериал "Лафз" ("Слово"). Он основан на хадисах известного средневекового богослова имама аль-Бухари, жившего и творившего на территории современного Узбекистана. Фильм впервые ввел в практику национального кино синтез религиозных догм и повседневной жизни. Как отмечала пресса республики, "экран доносит мысль о неотвратимости расплаты не языком дидактики, а путем довольно увлекательного и трогательного повествования, убедительными средствами художественной образности, доступно и тонко"15.

И все-таки, несмотря на отмеченные и другие проблемы, в последние годы узбекские фильмы активно участвуют в международных киносмотрах и даже удостаиваются высоких наград. Так, лента режиссера Ю. Разыкова "Оратор" в 1999 году получила главный приз Московского кинофестиваля стран СНГ и Балтии "Киношок". Она же с успехом демонстрировалась на Международном кинофестивале в Берлине (в 2000 г.) и на специальном показе, организованном в Брюсселе киноассоциацией "Cinema — NOVA". Этот фильм возвращает зрителя в первые годы советского периода, пересматривает (правда, зачастую весьма прямолинейно) наследие тоталитарного режима, его трагические ошибки, через судьбу простого крестьянина показывает тупиковость восприятия чуждых идеалов. С другой стороны, в нем есть и понимание того, что советская эпоха — часть истории, достойная того, чтобы ее "...не поминали только лихом"16. Фильм этого же режиссера "Женское царство", созданный на основе одноименного романа писателя О. Мухтара, в 2000 году участвовал в конкурсном показе XXII Московского международного кинофестиваля. Тогда Узбекистан был единственным (кроме России) государством СНГ, допущенным к участию в конкурсной программе этого киносмотра. В ряде фестивалей — Варшавском, Калькуттском, в Инсбруке (Австрия) — участвовал фильм режиссера Н. Аббасова "Феллини". Причем в Инсбруке этот фильм отмечен Гран-при, а затем его демонстрировали на экранах более 15 стран мира17.

На Международном телефоруме 2000 года в Москве сразу две награды получил документальный фильм режиссера В. Исхакова, созданный на основе книги президента республики И. Каримова "Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса". Однако вряд ли следует ожидать кинематографических находок в ленте, в которой "...показан не только мудрый лидер страны, но и действующий, берущий на себя всю полноту ответственности Верховный Главнокомандующий Вооруженными силами, понимающий их роль в обеспечении мирного, достойного будущего своего народа". Вот слова автора фильма: "Я попытался проследить, как ведет себя власть, конкретный лидер в экстремальных ситуациях, и если мне не удалось скрыть своего восхищения Президентом Узбекистана, то только потому, что оно было искренним"18.

В последние годы в республике все чаще говорят о необходимости дальнейшего реформирования национального кино, вскрывают его нынешние трудности. Одна из значительных проблем — крайне малое количество залов для проката фильмов: свыше 80% кинотеатров отданы владельцам ресторанов, столовых, дискотек, бильярдных и других увеселительных заведений. Выдвигаются проекты, затрагивающие различные стороны функционирования отрасли. Так, известный в стране киновед и кинокритик профессор Джура Тешабаев предложил разделить киноиндустрию на техническую и творческую составляющие. При этом киностудии останутся в роли технических предприятий, ведущих весь цикл производства — от запуска сценария, а творческий аспект создания картин будет обслуживаться специально создаваемой киноакадемией, что предоставит свободу действий и той и другой ветви кино19. Другое предложение направлено на поиск новых источников финансирования: сдавать зарубежным кинофирмам в аренду павильоны, съемочные площадки, костюмы и другой реквизит для съемок их фильмов. Кроме того, предлагается продать иностранцам часть акций национальной кинокомпании20.

Новое явление — попытки узбекских кинематографистов наладить сотрудничество с коллегами из соседних Центральноазиатских государств. Большим событием стала конференция "Киномост Кыргызстан — Узбекистан", организованная в декабре 2002 года. Некоторые ее участники обвинили узбекское кино в "мягкотелости, беззубости, в излишней пафосности и романтике", в том, что оно "...топчется на месте". А кыргызское кино, создающееся в стране, где теперь иной политический и идеологический климат, более "продвинута" демократия, было охарактеризовано как отличающееся "...художественным вкусом и зрелым кинематографическим видением. ...Кыргызские коллеги находят темы и сюжеты, затрагивающие глубинные чувства современного зрителя. ...Их работы полны суровой правды"21.


1 См.: Узбекистон санъати (1991—2001) (Тошкент), 2001. С. 196. к тексту
2 См.: Правда Востока, 26 декабря 2002. к тексту
3 См.: San’at, 2000, № 1. С. 40. к тексту
4 Запись беседы с Д. Булгаковым, Ташкент, 28 января 2003 г. к тексту
5 Там же. к тексту
6 См.: Правда Востока, 14 августа 2001. к тексту
7 Фридман Л.А. Очерки экономического и социального развития стран Центральной Азии после распада СССР. М., 2001. С. 141. к тексту
8 Запись беседы с Д. Булгаковым. к тексту
9 Абул-Касымова Х. Кино и изобразительное искусство // San’at, 1999, № 1. С. 42. к тексту
10 Кино ва замон турт соатга сингган аср // Туркистон, 26 сентября 1998. к тексту
11 Запись беседы с Д. Булгаковым. к тексту
12 Правда Востока, 29 февраля 2000 . к тексту
13 См.: San’at, 2000, № 1. С. 41. к тексту
14 Правда Востока, 24 мая 2001. к тексту
15 Там же, 18 августа 2000. к тексту
16 Абул-Касымова Х. С надеждой на будущее // San’at, 2000, № 1. С. 40. к тексту
17 См.: Тошкент Окшоми, 9 сентября 2002. к тексту
18 Народное слово, 5 октября 2000 к тексту
19 См.: Правда Востока, 24 мая 2001. к тексту
20 Запись беседы с кинорежиссером М. Закировым, Ташкент, 27 января 2003 г. к тексту
21 Правда Востока, 26 декабря 2002.
к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL