ПРОБЛЕМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ И КОНТРОЛЯ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ

Сергей МИНАСЯН


Сергей Минасян, кандидат исторических наук, директор Научно-исследовательского центра проблем безопасности и интеграции Южного Кавказа Российско-Армянского (Славянского) государственного университета (Ереван, Армения)


Введение

Сегодня Южный Кавказ, учитывая его в общем-то небольшую территорию и плотность населения, относится к наиболее милитаризированным районам мира. Каждое из трех государств региона обладает военным потенциалом не только сравнимым, но иногда и превосходящим уровень оснащения вооружением и военной техникой средней европейской страны (в основном это касается Азербайджана, в меньшей степени — Армении и Грузии). Если к этому добавить соответствующий потенциал "непризнанных стран" и государственных образований, появившихся здесь после развала СССР: НКР, Абхазии, Южной Осетии, а также российские военные базы в Закавказье — сравнение будет еще более ощутимым. Кровавые этнические и внутригосударственные конфликты, потрясшие эту территорию с распадом Советского Союза, появление в регионе независимых государств и трех национальных армий не могли не способствовать накоплению здесь громадного количества вооружения и военной техники. Поэтому проблемы контроля над ними, их ограничения и сокращения относятся к ключевым аспектам безопасности Южного Кавказа.

Как регион вооружался

Корни милитаризации Южного Кавказа следует искать прежде всего в ситуации, сложившейся здесь с развалом СССР и образованием трех признанных международным сообществом независимых государств, а также нескольких хоть и непризнанных, но в военно-политическом плане не менее значимых и самодостаточных стран и государственных образований. В последние годы своего существования Советский Союз имел в регионе, пограничном с Турцией — активным членом НАТО, — мощный военный потенциал, включавший соединения Закавказского военного округа (ЗаКВО) и Закавказского пограничного округа, 19-ю отдельную армию ПВО, 34-ю воздушную армию, Каспийскую флотилию и бригаду кораблей Черноморского флота. Кроме того, в регионе дислоцировались и части центрального подчинения: Центры тропосферной разведки (недалеко от Тбилиси), Радиолокационный пункт раннего предупреждения о ракетном нападении и контроля над космическим пространством (Габалинская РЛС в Азербайджане), а также подразделения внутренних войск МВД и войск КГБ СССР1.

В Закавказском военном округе были объединены 4-я общевойсковая и 7-я гвардейская армии, 31-й армейский корпус, 104-я воздушно-десантная дивизия и 171-й учебный центр (см. табл. 1).

Таблица 1

Дислокация вооружений и личного состава бывшей Советской Армии на территории государств Южного Кавказа по состоянию на 1991 г.

 

Танки

ББМ*

Артиллерийские системы

Боевые вертолеты

Боевые самолеты

Личный состав

Азербайджан

391

1 285

463

24

124

66 000

Армения

258

641

357

7

0

20 000

Грузия

850

1 054

363

48

245

30 000

* Боевые бронированные машины.

Источники: The Military Balance 1991/1992. London: IISS, 1991. Р. 45, 61, 92; World Armament and Disarmament. SIPRI Yearbook 1992. Oxford: Oxford University Press, 1992. P. 347.

Что касается боеприпасов и военного снаряжения, то в Азербайджане их хранилось намного больше, чем в Грузии и Армении, вместе взятых. В Азербайджане общее количество боеприпасов на складах оценивалось более чем в 11 000 вагонов, на территории Грузии — порядка 2 000, Армении — около 500 вагонов.

В результате распада СССР основная часть вооружений и военной техники подразделений Советской Армии, дислоцированных в регионе, досталась государствам Южного Кавказа и была использована во вспыхнувших вооруженных конфликтах. В то время раздел этого имущества между тремя республиками происходил крайне неравномерно: большинство вооружений, военной техники, боеприпасов и снаряжения досталось Азербайджану. Многое было просто захвачено подразделениями его формируемой национальной армии, часть продана командованием и офицерами 4-й армии, попавшими после распада СССР в крайне затруднительное материальное положение, а то, что осталось, Министерство обороны РФ официально передало Азербайджану. В результате, под контроль Баку перешли все воинские подразделения, дислоцированные на территории республики, а также значительная толика кораблей и наземной инфраструктуры Каспийской флотилии. Вместе с тем Баку присвоил себе все склады с боеприпасами и военным имуществом2. Фактически, из Азербайджана была выведена только дислоцированная в Гяндже 104-я ВДД, потерявшая при этом значительное количество своей тяжелой техники. Единственным российским военным объектом на территории республики осталась Габалинская РЛС, входящая в систему предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Помимо контроля над пуском баллистических ракет из акватории Индийского океана она позволяет осуществлять мониторинг воздушного и космического пространства над территориями Ирана, Турции, Индии, Ирака, Пакистана, частично Китая, а также ряда азиатских и африканских стран. С 2002 года Габалинская РЛС получила статус военной базы РФ, которая арендует ее у Азербайджана сроком на 10 лет3.

Таким образом, несмотря на Ташкентские соглашения, подписанные в 1992 году, и присоединение к ДОВСЕ, Азербайджан "приватизировал" намного больше вооружений и военной техники, чем разрешалось данными документами. Зачастую это было следствием непродуманной и безответственной позиции бывшего руководства Министерства обороны России, которое оказалось не в состоянии полностью контролировать данный процесс. Как следствие, возникли трудности с выводом вооружения и военной техники расформированных частей бывшей Советской Армии с территории Азербайджана, и были сорваны установленные сроки этого процесса. Причем даже официальный раздел и передача Азербайджану военного имущества происходили под сильным нажимом и давлением властей страны, которые нуждались в вооружениях для боевых действий против Нагорного Карабаха. В ряде случаев это имущество захватывали с санкции отдельных представителей командования 4-й армии, которое в условиях развала системы централизованного военного управления не всегда согласовывало свои решения с Министерством обороны РФ, также, в свою очередь, не в полной мере осознававшим ситуацию. Например, согласно директиве этого министерства от 22 июня 1992 года № 314(3)022, Азербайджану передали 237 танков, 325 ББМ, 170 артиллерийских установок, в результате чего вооружения, передаваемые Баку только по этой директиве, по нескольким категориям превышали его обязательства по максимально разрешенным уровням ДОВСЕ. Всего же в 1992 году Азербайджан получил свыше 325 танков, 789 ББМ, 458 артиллерийских установок, большое количество авиационной техники, свыше 100 000 единиц легкого и стрелкового оружия (ЛСО)4.

Несмотря на то что в Грузии, как и в Азербайджане, раздел имущества бывшего ЗаКВО происходил подчас путем насильственных захватов, Россия смогла сохранить под своим контролем примерно половину из находящихся на территории этой республики вооружений и военной техники. Во многом это обуславливалось политической обстановкой и начавшейся гражданской войной в самой Грузии. Кроме того, основные подразделения ЗаКВО на территории Грузии дислоцировались в районах компактного проживания национальных меньшинств или в автономиях (Ахалкалаки, Батуми, Гудаута, Цхинвали и т.д.). Их местные власти и население не допустили насильственного захвата этих вооружений. По официальным данным Министерства обороны РФ, в 1992—1995 годах официальному Тбилиси было передано 12 боевых вертолетов, 147 танков, 169 БМП-1 и БМП-2, 92 БТР, 40 БРДМ, 263 орудия и миномета, 26 РСЗО БМ-21, 210 ПТУР, 436 ЗУР, 47 000 единиц стрелкового оружия, более 3 000 автомобилей, на общую сумму 400—600 млн долл.5 Но все же некоторое количество оружия, имущества и боеприпасов ЗаКВО Грузия захватила насильственно. Оставшиеся в стране подразделения российских войск в середине 1990-х годов были преобразованы в военные базы: 147-я МСД (Ахалкалаки) — в 62-ю, 145-я МСД (Батуми) — в 12-ю, переведенный в Вазиани 405-й мотострелковый полк 10-й МСД и часть 171-го окружного центра — в 137-ю6, 346-й отдельный полк ВДВ (Гудаута) — в 50-ю7. Дислоцированные на территории страны войска Федеральной пограничной службы РФ и российская пограничная морская база в Очамчире были выведены к концу 1999 года со всем своим вооружением и боевой техникой. На территории Грузии дислоцируются также штаб Группы российских войск в Закавказье (ГРВЗ) Северо-Кавказского военного округа (СКВО) и ряд небольших объектов обеспечения и складов.

Наиболее организованно раздел военного имущества проходил в Армении, хотя ей досталось в несколько раз меньше военной техники, чем Азербайджану. Согласно ряду соглашений, подписанных в 1992 году между военными ведомствами Еревана и Москвы, армянской стороне передавалось вооружение и военная техника 164-й и 15-й мотострелковых дивизий, а 127-я МСД, размещенная в Гюмри, осталась под контролем РФ, и в 1995 году ее преобразовали в 102-ю военную базу ГРВЗ. Части Закавказского пограничного военного округа, находившиеся на территории Армении, вошли в состав войсковой группы "Армения" ФПС РФ. Учитывая, что Еревану отошло только два дивизионных склада с боеприпасами (Кироваканский и Балаовитский), общее количество переданных ему боеприпасов составило примерно 300 вагонов. Раздел и передача Армении вооружения и военной техники бывшей Советской Армии завершились лишь к концу 1996 года8.

Что касается нашумевшей истории о так называемых "незаконных" поставках Армении вооружений и военной техники со стороны России (1992—1996 гг.) в обход введенного ОБСЕ и ООН эмбарго, то на самом деле речь шла о продолжении раздела имущества бывшей Советской Армии. При этом некоторые публиковавшиеся сведения о передаче вооружений Еревану или дублировались (в силу некомпетентности исследователей), или же, исходя из пропагандистских соображений, просто завышались. Комиссия, созданная по указу тогдашнего президента РФ Б. Ельцина для расследования дела (в ее состав вошли представители военных ведомств России, Армении и Азербайджана), не смогла обосновать незаконность передачи этих вооружений. Более того, многие сведения о якобы "имевших место" фактах не только не подтвердились, но комиссия даже не вынесла заключения по данному поводу (за отсутствием фактического материала). С другой стороны, по утверждениям как российских, так и международных экспертов, передача Москвой в 1993—1996 годах вооружений Еревану (как и Тбилиси) не нарушала положений эмбарго, введенных ОБСЕ и ООН на поставки оружия в зоны вооруженных конфликтов. В данном случае речь шла о продолжении раздела советского военного имущества, регулировавшегося двусторонними соглашениями между Россией и государствами Южного Кавказа9.

Таким образом, передача вооружений Армении в 1993—1996 годах лишь продолжение раздела имущества бывшей Советской Армии, а не трансферты, организуемые в обход международных эмбарго. Однако информационную "утку" об этом процессе использовали, с одной стороны, для внутриполитических спекуляций в России, с другой — для оправдания милитаристских заявлений Азербайджана и Турции10. Безосновательны также и утверждения о нарушении этим военного баланса. Скорее, наоборот — раздел и передача вооружений бывшей Советской Армии властям Армении в 1993—1996 годах, по признанию специалистов, были стабилизирующим фактором для безопасности региона11. После фактической "приватизации" Азербайджаном большей части расквартированных на его территории вооружений подразделений Советской Армии, Баку получил абсолютное военно-техническое преимущество над Арменией и НКР. Таким образом, согласно предоставленным российским источникам, количество переданных Азербайджану вооружений намного превосходило его квоты по ДОВСЕ и Ташкентским соглашениям.

Таблица 2

Декларированное количество вооружений и военной техники согласно зоне применения ДОВСЕ в августе 1992 г.

 

Танки

ББМ

Артиллерийские системы

Боевые вертолеты

Боевые самолеты

Азербайджан*

134

113

126

9

15

Армения**

77

189

160

13

3

Грузия

77

28

0

0

0

* С учетом боевых потерь в Нагорном Карабахе.

** По состоянию на декабрь 1992 года.

Источник: World Armament and Disarmament. SIPRI Yearbook 1993. Oxford: Oxford University Press, 1993. P. 602, 609.

По состоянию на 1993 год военный баланс между Баку и Ереваном характеризовался следующим образом: Азербайджан имел 286 танков, 480 БМП, 372 БТР, 330 единиц артиллерии, 50 боевых и 50 учебных самолетов, 8 боевых вертолетов, Армения — 160 танков, около 200 БМП и БТР, 257 единиц артиллерии12. При этом следует отметить, что указанные данные не включают военную технику вооруженных сил Азербайджана, потерянную ими в ходе боевых действий в Нагорном Карабахе и на границе с Арменией, в противном случае разница (при сравнении вооружений сторон) была бы намного больше.

Несколько иным способом появилось оружие в арсеналах "непризнанных государств" Южного Кавказа: у них оно накопилось в результате вооруженных конфликтов и в основном было захвачено у армий своих бывших "метрополий". По понятным причинам при разделе имущества бывшей Советской Армии "непризнанные государства" не могли рассчитывать на свою долю. Однако в Абхазии и Южной Осетии были дислоцированы некоторые части ЗаКВО, вооруженные формирования этих республик захватили или закупили у них некоторое количество вооружений, в основном ЛСО. В Нагорном Карабахе был дислоцирован 366-й мотострелковый полк 23-й МСД, но, как отмечают военные источники, практически вся его военная техника была уничтожена в феврале 1992 года, во время эвакуации личного состава полка вертолетами из Степанакерта. Большая часть военной техники в арсенале "непризнанных государств" — трофеи, захваченные у вооруженных сил Грузии и Азербайджана. Например, по данным российских источников, в ходе боев с грузинской армией в 1992—1993 годах абхазские формирования захватили свыше 100 танков и ББМ, 5 РСЗО БМ-21 "Град", более 80 артиллерийских систем разного калибра, 42 миномета и значительное количество боеприпасов13. Аналогичная ситуация сложилась и в Нагорном Карабахе: основная часть военной техники Армии обороны НКР была захвачена в боях с азербайджанскими войсками. По словам бывшего командующего этой армией генерал-майора А. Тер-Тадевосяна, в тот период карабахцам удалось захватить большое количество военной техники, в том числе свыше 100 танков14.

Поставки вооружений

Говоря о поставках вооружений (особенно в первой половине 1990-х гг., когда вооруженные конфликты в регионе были в полном разгаре), следует учесть, что в большинстве случаев речь идет о так называемом "сером" или даже "черном" экспорте, то есть большая часть этих поставок шла по неофициальным каналам, но с ведома или с санкции некоторых государственных органов страны-экспортера15.

Азербайджан

С 1992 года основным поставщиком военной техники для Баку стал Киев. По сообщению радио "Свобода", в сентябре 1993 года из Украины в Азербайджан на самолетах было отправлено 85 танков Т-72. Примерно в тот же период он получил около 50 танков Т-55 и несколько боевых самолетов МиГ-21, причем после запросов со стороны ряда организаций по контролю над вооружениями Баку был вынужден признать данный факт и уведомить о нем государства-участники ДОВСЕ. Зимой 1993/1994 годов Украина поставила еще свыше 50 танков Т-54/55 и Т-6216.

Отвечая на официальную ноту протеста МИД Армении, в сентябре 1993 года внешнеполитическое ведомство Украины опровергло факт передачи танков Азербайджану. Ему якобы лишь возвратили его танки, отремонтированные на украинских предприятиях17. Однако в частях 4-й армии, дислоцировавшейся в свое время на территории Азербайджана, на вооружении были танки Т-72, но отнюдь не Т-54, Т-55 или Т-62, к тому же в таком большом количестве. Стало быть, все танки данных типов, широко использовавшиеся Баку в ходе боевых действий в Нагорном Карабахе, Азербайджан получил из других государств. Впрочем, в докладе за 1993 год, представленном Украиной в Регистр обычных вооружений ООН (ЮНРОКА), она признала, что передала Азербайджану 100 танков и 10 боевых самолетов. Позднее, уже в 1994 году, как отмечают западные исследователи, появились новые сведения о поставках танков из Украины в Азербайджан18.

Что касается других экспортеров, то в 2000 году Анкара передала Баку сторожевой корабль (РСС) типа AB-34, еще один сторожевой корабль (PCI) Азербайджан получил от Соединенных Штатов19. Но еще до того, в 1995—1996 годах, из фондов Министерства обороны Турции в Азербайджан были поставлены крупные партии полевого обмундирования и свыше 100 000 пар обуви. В 1996—1997 годах турецкая фирма "Аселсан" экспортировала в Азербайджан войсковые средства связи (почти на 20 млн долл.), а в 1998-м завершила подготовку специалистов по ремонту этой техники, что, по мнению экспертов, позволяет азербайджанской армии практически полностью перейти на использование западных систем связи20. В контексте азербайджано-турецкого военного сотрудничества следует также отметить, что Анкара передала Баку вооружение советского производства бывшей армии ГДР, которое с 1992 года (после объединения Германии) ФРГ поставляла в Турцию. В частности, в дополнение к так называемым "каскадным" поставкам Анкара получила вооружение из бывшей восточногерманской армии на сумму, превышающую 3 млрд долл.

Учитывая, что в арсеналах Турции находится почти исключительно вооружение натовских стандартов, данное оружие, как отмечают эксперты, предназначалось для дальнейшей передачи Азербайджану или реэкспорта на "серый" рынок. В свое время первый канал германского телевидения сообщал о фактах экспорта вооружения и военной техники германского производства или принадлежавшего армии ГДР в зоны вооруженных конфликтов на территории СНГ. Речь шла, в первую очередь, о поставках в Азербайджан (через Турцию)21.

Армения

Что касается Армении, то заслуживают доверия лишь сведения об импорте вооружений в республику — данные о поставках четырех 273-мм реактивных систем залпового огня (РСЗО) WM-80 Typhoon из Китая в 1998—1999 годах22. Передачу вооружений Россией (в 1993—1996 гг.) ее официальные лица объясняют как процесс, юридически независимый от введенного ОБСЕ эмбарго, так как он регулировался отдельными международными обязательствами РФ, то есть двусторонними договорами о разделе военного имущества бывшей Советской Армии. Таким образом, в данном случае мы вновь имеем дело с дублированием информации: эти поставки осуществлялись в рамках процесса раздела вооружений, а не являлись трансфертами. Поэтому все заявления о нарушении международных норм в ходе поставок вооружений Еревану лишены оснований. В настоящее время Россия воздерживается от поставок вооружений в государства Южного Кавказа, придерживаясь режима эмбарго ОБСЕ23. В рамках существующих механизмов ОДКБ Армения может получать вооружения по внутренним (льготным) российским ценам, однако официальной информации о таких поставках в последние годы не появлялось24.

Грузия

Во второй половине 1990-х и в начале 2000-х годов Грузия также импортировала вооружение и военную технику, которые, учитывая тяжелое экономическое состояние страны, были переданы ей в основном безвозмездно или по очень заниженным ценам государствами НАТО и США. Так, во второй половине 1990-х годов республика получила (главным образом в рамках технической помощи ее вооруженным силам) несколько боевых кораблей и катеров из стран НАТО и Украины. В частности, Турция выделила сторожевой корабль (PCI) типа SG-48, Германия — 2 тральщика (MSC) Lindau, Великобритания — 2 сторожевых катера, Украина — ракетный катер (PFM) типа Konotop, а Соединенные Штаты передали (в 2000—2001 гг.) 10 многоцелевых вертолетов UH-1H "Ирокез"25. Кроме того, во второй половине 1990-х годов в Чехии закуплено 120 танков советского производства — T-55AM2 (первые 11 из них переданы в 2000 г.). Как отмечают грузинские источники, контракт на их поставку был подписан по весьма льготным ценам — примерно 30—35 000 долл. за 1 танк26, что обусловлено скорее политическими, нежели экономическими мотивами (вероятно, под давлением Вашингтона). К моменту подписания контракта Чехия уже была кандидатом на вступление в НАТО, и Белый дом мог использовать эту ситуацию для оказания косвенной поддержки вооруженным силам своего основного партнера на Южном Кавказе. Теми же причинами объясняется поставка в Грузию (опять же в рамках программы по оказанию военно-технической помощи ее вооруженным силам) американских вертолетов 10 UH-1H (из них 4 на запчасти). Общая сумма этой части программы, в которую кроме стоимости самих вертолетов входили расходы на их обслуживание и эксплуатацию, а также на подготовку летно-технического состава, составила примерно 14 млн долл.27

Что касается ЛСО, то еще в 1991 году, в период правления З. Гамсахурдиа, руководство республики закупило в Румынии его большую партию (в основном автоматов Калашникова калибра 7,62 мм). Часть их, доставленную уже после свержения З. Гамсахурдиа, роздали населению. Позже из той же Румынии и Чехии были поставлены автоматы Калашникова соответственно калибров 5,45 мм и 7,62 мм. Около 8—9 тыс. автоматов Калашникова Тбилиси получил из Ташкента, что было обусловлено личными контактами бывшего в то время министра обороны Грузии В. Надебаидзе с руководством военного ведомства Узбекистана28. Отмечались также поставки стрелкового оружия из зон вооруженных конфликтов на Южном Кавказе и в Чечне в Грузию и в обратном направлении29.

Экспорт из государств региона

После обретения независимости государствами региона практически только Грузия экспортировала вооружения в крупных объемах. Кроме того, небольшую партию легкого стрелкового оружия и боеприпасов Армения передала Кыргызстану в период активизации там отрядов исламских боевиков в 2000 году, что было сделано в рамках военной помощи партнеру по ДКБ30.

Сравнительно большой объем оружейного экспорта Грузией объясняется тем, что бывший еще в советские времена 31-й Тбилисский авиационный завод (ныне АО "Тбилавиастрой") изготавливал штурмовики Су-25 разных модификаций, а после развала СССР благодаря оставшимся на заводе комплектующим смогли наладить их ремонт и собрать несколько новых самолетов. Например, заключен договор о ремонте Су-25 ВВС Туркменистана — в счет долга Грузии за поставленный туркменский газ. В 2001 году было отремонтировано 22 самолета, стоимость ремонта каждого составила примерно 1 млн долл. Грузинские специалисты участвовали и в подготовке туркменских летчиков на авиабазе Мары-231. Вместе с тем Ашхабад выразил желание приобрести 2 новых учебно-боевых самолета. Предполагается, что стоимость этой сделки могла составить около 20 млн долл.32, а общее количество отремонтированных туркменских штурмовиков превысить 40 единиц33 (всего у ВВС Туркмении 46 Су-25)34. Кроме того, Грузия поставляла Су-25 в Хорватию и Демократическую Республику Конго (4 единицы), а также вела переговоры о закупке двух Су-25 Узбекистаном35. В 1997 году появилась информация о поставках трех штурмовиков (возможно, речь шла о реэкспорте или ремонте)36. Сведений об экспорте Тбилиси других видов вооружений, за исключением ЛСО, нет.

Проблема контроля над вооружениями

Взаимное сдерживание закупок вооружения, вне зависимости от того, является ли оно ядерным или конвенциональным, — основа как международных, так и региональных систем безопасности. Это справедливо по отношению практически ко всем конфликтным регионам, будь то Балканы, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия и т.д. В условиях, когда государства продолжают считать проблемы региональной безопасности "игрой с нулевой суммой", то есть усиление безопасности одной стороны автоматически воспринимается как проигрыш другой, понятие "контроль над вооружениями и их сокращение" довольно трудно усваивают обе стороны. Это значительно усложняет применение режимов контроля над вооружениями, и в этом плане Южный Кавказ не исключение.

Следует отметить, что мировой опыт функционирования режимов и механизмов в сфере контроля над вооружениями во многом накоплен в годы биполярной системы и приспособлен к условиям противостояния сверхдержав, а также военно-политических блоков типа Организации стран Варшавского договора (ОВД) и НАТО периода "холодной войны". В отличие от них региональные режимы контроля над вооружениями разработаны еще сравнительно плохо и недейственны. Правда, и здесь заметны некоторые успехи, но они относятся в основном к сфере контроля над неконвенциональными вооружениями, например к созданию зон, свободных от ядерного оружия, к мерам по нераспространению ОМП, ракетных технологий и т.д. В целом же Южный Кавказ характеризуется как достаточно стабильный в вопросе контроля над распространением ОМП и ракетных технологий37.

Однако во всех регионах с действующими, потенциальными или латентными межгосударственными и этническими конфликтами способы контроля над конвенциональными вооружениями все еще несовершенны и сталкиваются со многими проблемами. За исключением мер укрепления доверия и безопасности, периодических инспекций и других мероприятий, предусмотренных ДОВСЕ или осуществляемых в рамках ОБСЕ, на Южном Кавказе практически нет действенных механизмов по контролю или ограничению основных видов конвенционального оружия, а лишь делаются первые шаги по установлению режимов контроля над распространением ЛСО.

В процессе изучения и анализа проблем контроля над вооружениями на богатом конфликтами Южном Кавказе возникает ряд трудностей и ошибок, связанных с тем, что эксперты зачастую абстрагируются от реальности или отходят от профессионального и беспристрастного исследования. Многие специалисты из государств Южного Кавказа, не говоря уже о журналистах, зачастую даже не вникают в суть вопроса, используя в качестве элементов информационной и пропагандисткой войны отдельные, во многом оторванные от контекста факты, относящиеся к проблематике регионального контроля над вооружениями. Не претендуя на всеобъемлющий анализ сути этих проблем, попробуем, прежде чем ответить на вопрос о перспективах данного процесса на Южном Кавказе, внести некоторую ясность в освещение основных его аспектов.

По оценкам экспертов, одно из ключевых положений комплексной проблемы контроля над вооружениями на Южном Кавказе — определение количества вооружений, поставленных странам региона и реально используемых в вооруженных конфликтах. Ведь в тексте решения ОБСЕ об эмбарго на такие поставки участникам карабахского конфликта говорится об их запрете только "вовлеченным в вооруженный конфликт в Нагорном Карабахе" войскам Армении, Азербайджана и Нагорного Карабаха38.

Это находится в тесной связи с проблемой так называемых "серых" зон, на территории которых страны региона не применяют, скрывают (или искажают) положения ДОВСЕ и данные о наличии вооружений. К таковым относятся непризнанные государства Южного Кавказа и приграничные с ними районы Грузии и Азербайджана. Кроме того, в последнее время обнаруживаются странные факты с количеством основных видов вооружений, которые Азербайджан декларирует в ежегодных докладах, предусмотренных ДОВСЕ. Если в первые годы после завершения военных действий в Нагорном Карабахе количество декларируемых Баку танков, ББМ и артиллерийских систем намного превышало его квоты по максимально разрешенным уровням, то ныне он декларирует ровно столько, сколько ему разрешено иметь согласно Протоколу о национальных предельных уровнях обычных вооружений и техники, ограничиваемых ДОВСЕ (см. табл. 3), не сокращая при этом количество военной техники. Даже азербайджанские исследователи признают следующее: "Так как это соглашение (ДОВСЕ. — М.С.) устанавливает строгие ограничения на максимальное количество военнослужащих, вооружения и военной техники Азербайджана, ему приходится скрывать реальные цифры"39. Баку это увязывает с тем, что невозможно предоставлять информацию о вооружении подразделений своей армии, дислоцированных в прилегающих к НКР районах40. Что касается Грузии и Армении, то в целом они не нарушают основных положений ДОВСЕ и адаптированного ДОВСЕ41.

Таблица 3

Количество задекларированных основных видов вооружений, численность личного состава вооруженных сил в 1992—2003 годы, национальные предельные уровни обычных вооружений и личного состава (в скобках) Азербайджана согласно ДОВСЕ и адаптированному ДОВСЕ

Год

Танки

(220)

ББМ*

(220)

Артиллерийские системы

(285)

Боевые самолеты (100)

Боевые вертолеты (50)

1992

134

126

15

9

1993

278

338

294

50

6

1994

279

822

350

48

23

1995

285

835

343

58

18

1996

300

580

302

46

18

1998

270

361

301

37

15

1999

262

331

303

48

15

2000

220

490

282

50

15

2003

220

516

282

48

15

* С учетом бронированных тягачей МТ-ЛБ.

Источники: The Military Balance (1992/1993, 1994/1995, 1996/1997, 1998/1999, 2000/2001, 2002/2003); SIPRI Yearbook (1996, 1998, 2000, 2002); Armament and Disarmament in the Caucasus and Central Asia.

Конечно, использование режимов контроля над вооружениями — довольно тонкий инструмент, так как под "вывеской" мер по разоружению могут быть упрятаны угрозы для региональной безопасности. Нет смысла отстаивать абстрактную по своей сути идею контроля над вооружениями как самоцель. По этому поводу директор Стокгольмского международного института исследований проблем мира (СИПРИ) — одного из авторитетнейших мировых центров по изучению проблем разоружения и международной безопасности Аллисон Дж.К. Бейлс отмечает: "В определенных обстоятельствах сам по себе контроль над вооружениями может обернуться во зло... если контроль над вооружениями навязан кому-либо в качестве наказания, без усилий по изменению и улучшению ситуации в области безопасности другими средствами, весьма вероятно, что такой субъект будет одержим идеей вернуть себе оружие и сможет найти еще более бесчестные и опасные способы, чтобы добиться этого в будущем"42.

Другой угрозой, которую способно создать неадекватное использование или навязывание режима контроля над вооружениями, может быть, например, навязывание данного режима (скажем эмбарго на поставки вооружений в конфликтный регион) на отдельно взятой территории, где по объемам вооружений одна из сторон по каким-то причинам добилась существенного перевеса над другой. В этом случае эмбарго на поставки вооружений противоборствующим сторонам может обернуться во вред слабейшей стороне. Она окажется в неравном положении, что само по себе создаст потенциального агрессора и нарушит баланс сил в регионе. В качестве такого примера можно взять эмбарго (ОБСЕ от 28 февраля 1992 г. и резолюцию Совета Безопасности ООН № 853 от 29 июля 1993 г.) на поставки вооружений в зону карабахского конфликта, когда одна из вовлеченных сторон (Азербайджан), уже присвоив значительное количество вооружений и военной техники бывшей Советской Армии, смогла получить абсолютный перевес (в военном отношении) над Арменией и Нагорным Карабахом и активизировать военные действия.

Однако эффективное использование режимов контроля над вооружениями в региональной системе безопасности Южного Кавказа затрудняют не только вышеуказанные проблемы. Этот процесс (и поставки вооружения) как составная часть понятия безопасности не должен ассоциироваться лишь с вопросом сохранения военного баланса между государствами региона. Его необходимо нацелить как на устранение и сокращение асимметрии в соотношении военных потенциалов этих стран, так и на создание системы взаимного доверия, основанной на транспарентности и предсказуемости. При этом важны институциональная роль международных организаций, занимающихся проблемами безопасности, и значение ведущих мировых держав (при наличии у них политической воли), экономические и политические ресурсы которых способны содействовать созданию подобной системы. Нынешняя ситуация в этой сфере, по словам А.Дж.К. Бейлс, свидетельствует, что очень трудно убедить государства подписаться под соглашением о контроле над вооружениями или (тем более) полностью соблюдать положения данных соглашений, если они не будут сопровождаться другими мерами в сфере обеспечения региональной безопасности. "Новая ситуация в мире все чаще приводит к соглашениям "пакетного характера", при которых контроль над вооружениями увязывается с другими пунктами соглашения. Это происходит не только потому, что определенные державы теряют интерес к контролю над вооружениями как к таковому, но и в силу возросшей сложности обеспечения безопасности и других взаимосвязей между государствами, которую мы наблюдаем в результате исчезновения барьеров времен "холодной войны" и под воздействием глобализации. Так, члены ДОВСЕ одновременно вовлечены в сотрудничество в оборонной сфере и совместно участвуют в военных интервенциях, соблюдая при этом взаимные ограничения, а скоро большинство из них окажется в одном и том же альянсе"43.

Это утверждение можно отнести и к Южному Кавказу, где данные "пакетные" соглашения по контролю и сокращению вооружений могут быть эффективны лишь тогда, когда они будут применяться в сочетании с дальнейшим углублением сотрудничества в сфере безопасности, интеграции и выработки комплекса мероприятий по формированию мер доверия и сотрудничества, и, конечно, необходимы действенные шаги по урегулированию этнических конфликтов. К слову, ряд мер такого рода с применением механизмов ДОВСЕ предусмотрен документами ОБСЕ (Венский документ ОБСЕ по мерам укрепления доверия и безопасности и т.д.)44.

Основываясь на мировом опыте сравнительно эффективного контроля над вооружениями, установления мер доверия и сотрудничества в некоторых конфликтных районах, необходимо поставить вопрос о том, смогут ли эти меры служить моделями для аналогичных действий по обеспечению региональной безопасности Южного Кавказа. Например, Приложение 1B к Дейтонским соглашениям уполномочивало ОБСЕ осуществлять субрегиональный и региональный контроль над вооружениями в Боснии и Герцеговине. В январе 1996 года под эгидой ОБСЕ было заключено Соглашение по мерам доверия и безопасности в Боснии и Герцеговине, предусматривавшее "принятие пакета мер доверия и уменьшения риска возникновения конфликта: обмен информацией в военной сфере; уведомление о предпринимаемых военных действиях, о наблюдении за ними, а также об их сдерживании; сокращение количества войск и числа военных учений на определенных территориях, вывод войск и тяжелой техники в специальные лагеря и на предназначенные для этого позиции"45. Претворение в жизнь положений этого документа не встретило серьезных препятствий. После того, как он был подписан, проведено свыше 130 инспекций, которые не выявили его серьезных нарушений. Спустя шесть месяцев было заключено соглашение по субрегиональному контролю над вооружениями между тремя противоборствующими сторонами в Боснии и Герцеговине, а также между Хорватией и Федеративной Республикой Югославией. Соглашение устанавливало максимально разрешенные уровни по пяти категориям обычных вооружений. К концу установленного периода его действия стороны сократили примерно 6 600 единиц вооружений и военной техники установленных категорий. Оба эти соглашения европейские специалисты признали весьма успешными. Учитывая внешнее сходство конфликтов, высказываются мнения, что аналогичные мероприятия могли бы внести весомый вклад в налаживание процесса контроля над вооружениями, а также в установление мер доверия и сотрудничества на Южном Кавказе46.

Однако между Балканами и Южным Кавказом есть коренное различие. В первом случае вышеуказанные соглашения были во многом навязаны Соединенными Штатами и НАТО, подкрепляясь развертыванием многонациональных сил (имеющих необходимые на то возможности) в рамках так называемой "гуманитарной интервенции" в бывшей Югославии. А на Южном Кавказе региональный контекст и степень вовлеченности соседних государств в проблемы безопасности вызывают большие сомнения в возможности реализовать подобные действия47. Кроме того, следует отметить, что развертывание режима регионального контроля над вооружениями, а также мер доверия и безопасности в Боснии и Герцеговине последовали лишь после достижения сторонами формального политического урегулирования конфликта.

В связи с этим можно предположить, что процесс налаживания реально действующих режимов контроля над вооружениями, равно как и мер доверия и сотрудничества между сторонами, вовлеченными в конфликты на Южном Кавказе, находится только в самом начале сложного пути и во многом зависит от перспектив политического урегулирования региональных конфликтов.


1 См.: Пядушкин М. Вооружая Кавказ: Нечаянное наследство Москвы. В кн.: Кавказ: вооружен и разобщен / Под ред. А. Матвеевой, Д. Хизкока. Лондон — Москва: Saferworld, ЦАСТ, февраль 2004. С. 164—167. к тексту
2 См.: Баранец В. Так вооружали Закавказье // Общая газета, 22 октября 1998. к тексту
3 См.: Коротченко И. Определен статус Габалинской РЛС // Независимое военное обозрение, 8 февраля 2002. к тексту
4 См.: Юнусов А. Азербайджан: в ожидании перемен под бременем истории. В кн.: Кавказ: вооружен и разобщен С. 63—64. к тексту
5 См.: Величковский В. Почем стратегическое партнерство? Взаимоотталкивание Тбилиси и Москвы не прекращается // Независимое военное обозрение, 12 июля 2002. к тексту
6 Расформирована в 2001 году. к тексту
7 Расформирована в 2001 году. к тексту
8 См.: Пядушкин М. Указ соч. к тексту
9 См.: Hagelin B. Arms Transfers to the South Caucasus and Central Asia Compared, 1992—2002. В кн.: Armament and Disarmament in the Caucasus and Central Asia. Stockholm: SIPRI, 2003. P. 28. к тексту
10 См.: Нуриев Э. Внешнеполитическая стратегия Азербайджана и проблемы национальной безопасности // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 4 (28). С. 22. к тексту
11 См.: Кенжетаев М. Оборонная промышленность Республики Армении // Экспорт вооружений, 1997, № 3. С. 7—11. к тексту
12 The Military Balance 1993/1994. London: IISS, 1993. Р. 71—73. к тексту
13 См.: Мухин В. Сухуми готов ко всему // Независимое военное обозрение, 19 октября 2001. к тексту
14 Из разговора автора с А. Тер-Тадевосяном (сентябрь 1994 г.). к тексту
15 См.: Макиенко К. Черно-белый спектр в оружейном экспорте // Pro et Contra, зима 1999, T. 4, № 1. С. 95—99. к тексту
16 См.: Шакарянц С. Политика постсоветской России на Кавказе и ее приоритеты. Ереван: АЦСиНИ, 2001. C. 164. к тексту
17 См.: RFE/RL News Briefs, 13 September 1993. к тексту
18 См.:Anthony I., Wezeman P.D., Wezeman S.T. The Trade in Major Conventional Weapons. В кн.: Armaments, Disarmament and International Security. SIPRI Yearbook 1995. Oxford: Oxford University Press, 1995. P. 496. к тексту
19 См.: The Military Balance 2002/2003. London: IISS, 2002. P. 269. к тексту
20 См.: Чернявский С.И. Азербайджан и Турция — стратегическое партнерство. В кн.: Независимый Азербайджан: новые ориентиры / Под ред. Е.М. Кожокина. Т. 2. М.: РИСИ, 2000. C. 186—187. к тексту
21 См.: Макиенко К. Серый рынок оружия и военной техники в государствах СНГ: тенденции и перспективы развития // Научные записки ПИР-Центра № 8. М.: ПИР-Центр политических исследований в России, 1997. Научные записки № 6. C. 18—19. к тексту
22 См.: The Military Balance 2002/2003. Р. 269. к тексту
23 См.:Hagelin B. Op. cit. P. 28. к тексту
24 См.: Минасян С. Формирование системы коллективной безопасности СНГ // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 1 (25). С. 156—158; Пядушкин М. Указ. соч. С. 170—171. к тексту
25 The Military Balance 2002/2003. P. 270. к тексту
26 См.: Aladashvili I. Georgia Should Not Rely Only on Armament Imports. В кн.: The Army and Society in Georgia. Tbilisi: CIPDD, November 1998. к тексту
27 См.: США передали вооруженным силам Грузии 6 вертолетов "Ирокез" // РИА "Ореанда", 23 октября 2001. к тексту
28 См.: Aladashvili I. Op. cit. к тексту
29 См.: Demetriou S. Politics from the Barrel of a Gun: Small Arms Proliferation and Conflict in the Republic of Georgia (1989—2001). В кн.: Small Arms Survey. Geneva, 2003. P. 13—14. к тексту
30 См.: Вечерний Бишкек, 25 сентября 2000. к тексту
31 См.: Бурнашев Р., Черных И. Вооруженные силы Туркменистана: проблемы и направления развития // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 4 (28). C. 45. к тексту
32 Об этом подробнее см.: Алексеев А. Вооруженные силы Туркменистана // Экспорт вооружений, май — июнь 2002. к тексту
33 См.: Military Chronicle. В кн.: The Army and Society in Georgia. к тексту
34 См.: The Military Balance 2002/2003. P. 136. к тексту
35 См.: Military Chronicle. к тексту
36 См.: Макиенко К. Переговоры, контракты и трансферты вооружения и военной техники из России и стран СНГ в ноябре 1996 — декабре 1997 годов // Ядерный контроль, январь — февраль 1998, Т. 37, № 1. C. 77. к тексту
37 Об этом подробнее см.: Ядерный доклад. Ядерное оружие, ядерные материалы и экспортный контроль в бывшем Советском Союзе. Вып. 6, декабрь 2002, Вашингтон — Москва, 2002. к тексту
38 См.: Hagelin B., Wezeman P.D., Wezeman S.T., Chipperfield N. International Arms Transfers. В кн.: Armaments, Disarmament and International Security. Р. 388—389. к тексту
39 Юнусов А. Указ. соч. С. 69. к тексту
40 См.: Lachowski Z. Arms Control in the Caucasus. В кн.: Armament and Disarmament in the Caucasus and Central Asia. P. 34—36. к тексту
41 По положениям адаптированного ДОВСЕ предельное количество БМП в категории ББМ для государств Южного Кавказа ограничивается 135 единицами. Количество задекларированных Арменией в 2002 году БМП составляло 168 единиц, а после передачи примерно 60 БМП во внутренние войска она декларировала (в 2003-м) 110 БМП. к тексту
42 Бейлс А.Дж.К. Каково будущее контроля над вооружениями? // Мировая экономика и международные отношения, 2003, № 11. C. 36. к тексту
43 Бейлс А.Дж.К. Указ. соч. C. 38. к тексту
44 См.: Шелепин М. Равная безопасность для стран ОБСЕ // Международная жизнь, 2000, № 2. С. 64—75. к тексту
45 OSCE Handbook [www.osce.org/publications/handbook/9htm]. к тексту
46 Об этом подробнее см.: MacFarlane N.S. Arms Control, Conflict and Peace Settlements: The Caucasus // GCSP Occasional Paper, No. 8. Geneva, August 2000. к тексту
47 См.: Котанджян А. Межэтнические конфликты в Косове и Нагорном Карабахе: Сравнительные перспективы // Управление (Ереван), 2002, № 3. C. 5—15 (на арм. яз.). к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL