РАДИКАЛЬНЫЕ ИСЛАМСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Дмитрий КАРМАНОВ


Дмитрий Карманов, аспирант МГИМО (У) Министерства иностранных дел России (Москва, Российская Федерация)


К радикальным исламским организациям относят исламские политические партии и движения, использующие в своей деятельности относительно мирные, ненасильственные, но противоправные методы политической борьбы (несанкционированные властями демонстрации протеста, незаконное распространение агитационных материалов и т.д.). Причем с самого начала следует разграничить понятия "исламский радикализм" в Центральной Азии и "исламский экстремизм". Ради достижения своих целей субъекты последнего не брезгуют любыми методами политической борьбы, в том числе и диверсионно-террористическими1.

Центром радикального ислама в Центральной Азии является Ферганская долина — самая многонациональная территория с наиболее высокой плотностью населения в регионе. Дефицит орошаемых земель, тяжелые социальные условия, большая и хроническая безработица, информационный "голод" в любой момент могут спровоцировать насильственные акции местного населения под религиозными лозунгами2.

Анализ литературы и материалов СМИ позволяет предполагать, что радикальные субъекты центральноазиатского исламского движения неоднородны. С 1990 года в регионе сформировалось два "поколения" исламских организаций радикальной направленности.

Движения первого поколения

Эти группы сформировались в конце 1980-х — начале 90-х годов. Они представляли собой совокупность партий и организаций исламской направленности, действовавших на территории ЦА и боровшихся за претворение в жизнь своих программных установок мирными средствами, при этом не находились в оппозиции к властям республик региона. Однако постепенно диалог "государство — исламские партии и движения" ведется все менее эффективно и заканчивается тем, что последние попадают в разряд противозаконных. В свою очередь, подвергнувшись репрессиям властей, радикальные субъекты этой группы отказываются от дальнейшего диалога с ними и окончательно становятся на путь непримиримой идеологической конфронтации.

С точки зрения географии распространения влияния первое поколение радикальных субъектов исламского движения в регионе можно отнести к "традиционным" исламским организациям (активисты которых привязаны к определенной территории и не могут действовать за пределами ЦА)3. В отличие от "нетрадиционных" исламских партий и движений, заявивших о себе во многих странах мира, для них характерна "узость" программных установок (например, провозглашение Халифата в Центральной Азии и борьба за свержение правящих режимов).

Наглядный пример этой волны — Партия исламского возрождения (ПИВ), которая появилась на юге региона еще в 1970-е годы. Своей целью она провозгласила мирную борьбу за торжество ценностей ислама и создание в ЦА исламского государства (Халифата). Партия финансировалась из добровольных пожертвований и доходов от коммерческой деятельности. После 1991 года в Таджикистане и Узбекистане возникли ее республиканские структуры — Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) и Исламская партия возрождения (ИПВ) Узбекистана. К этому же поколению относятся движение "Адолат", "Одамийлик ва инсонпарварлик", а также следующие субъекты: - на юге региона, в Ферганской долине, — формирования "Таблих", "Адолат уюшмаси" ("Общество справедливости"), "Ислом Лашкорлари" ("Воины ислама"), "Товба" ("Покаяние"), "Нур" ("Свет"); на севере — "Акылсунат Уал-Жамагат", "Даива'т Уль-Ишрат", радикальные мусульманские общины "Кокандский Ир" и "Тарихатшылар" (Казахстан)4.

Можно выделить несколько фаз их жизненного цикла.

Становление

Наряду с большинством национальных исламских движений в Центральной Азии субъекты этой группы возникли в 1991 году, причем с санкции властей республик региона, как некое подобие народных мусульманских дружин, не ставящих перед собой каких-либо политических целей и охраняющих общественный порядок ("Адолат"). Члены "Адолат" патрулировали улицы, задерживали подозреваемых в нарушении общественного порядка, боролись с наркоманией и проституцией. Провинившихся выставляли для всеобщего обозрения у входа в мечеть, а также налагали на них денежный штраф. Кроме того, "Адолат" занималось расследованием экономических преступлений, например, незаконным вывозом дефицитных товаров за пределы областей. Общее число входящих в эту организацию в Наманганской области составило порядка 12 тыс. чел. Под предлогом охраны общественного порядка члены группы нередко занимались разбоем и грабежом. Руководство движения согласовывало свои действия с кази мусульман Ферганской долины А. Гафуровым.

По такой же схеме формировалась псевдопартийная организация "Одамийлик ва инсонпарварлик". В 1991—1992 годах она действовала в Коканде, где, по договоренности с властями, ее представители полностью искоренили рэкет на рынках города.

Осознание необходимости активизации своей деятельности (1990—1991 гг.)

В этот период большинство названных движений, обосновавшихся в регионе, переживают пик своей активности и популярности в массах, начинают вести работу по возрождению ислама в республиках ЦА. В их планы входило легальное и легитимное занятие государственных постов и мест в парламентах (цель ПИВТ на этом этапе — инициировать духовное возрождение в стране, добиться экономической и политической независимости государства, политического и правового пробуждения ее граждан для возврата к основам ислама). На парламентских выборах 1991 года ПИВТ выступила в блоке с "Растохез" и "Лали Бадохшан" под общим названием "Союз демократических сил", однако проиграла номенклатурному кандидату Рахмону Набиеву.

Основная цель ПИВТ на данном этапе, как она сформулирована в ее программе, — внедрение основ ислама в жизнь мусульман республики. Организационные ячейки ПИВТ, "Адолат" и других субъектов группы создавались с использованием традиционных для государств региона религиозных и социальных структур (мечетей, махалля, родственных и семейных групп).

Стадия конфронтации (1992—1993 гг.)

С конца 1991 года ПИВТ перешла к организованным антиправительственным выступлениям (митинги, голодовки и вооруженные столкновения с силами правопорядка). Альтернативный характер деятельности партии вынуждает власти республики объявить ее вне закона, вследствие чего большинство национальных исламских организаций переходит на нелегальное положение.

Что касается партии "Адолат", то с середины 1991 года ее престиж в массах стал падать. Это было вызвано тем, что ее лидеры превышали свои полномочия. Так, члены группы (преимущественно маргинальная молодежь в возрасте от 18 до 27 лет, обученная приемам восточных единоборств) организовывали самосуды над преступниками; например, под предлогом охраны общественного порядка арестовывали и избивали неугодных им людей, приговаривали их к наказаниям в виде штрафов (в свою казну), к принудительным работам в мечетях5.

К тому же были радикализованы программные установки "Адолат", после чего власти республики запретили движение. Это было связано с организованной в декабре 1991 года 40-тысячной демонстрацией протеста, на которую был вынужден приехать тогдашний кандидат в президенты Узбекистана И. Каримов и пообещать исламистам ряд уступок. Но после 1992 года из-за репрессий со стороны властей движение как таковое прекратило свое существование. Вместо него появилась вооруженная исламистская организация "Ислом Лашкорлари" ("Воины ислама", бывшее радикальное крыло "Адолат"), представлявшее собой полувоенную структуру, во главе которой стоял эмир и его заместитель.

Этап оппозиции режиму (1993—1996 гг.)

По результатам парламентских выборов 1992 года в Таджикистане один из лидеров ПИВТ, Давлат Усмон, стал членом коалиционного правительства республики, заняв пост заместителя премьер-министра. Но осенью того же года группа активистов ПИВТ заявила о создании в Каратегине Гармской исламской республики. Сотрудничая с другими политическими организациями (например, с Демократической партией), ПИВТ вместе с тем стремилась занимать самостоятельные политические позиции. 21 июня 1993 года решением Верховного суда страны ее деятельность была запрещена. Но все же ПИВТ успела стать гегемоном Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), однако после этого многие руководители и члены партии эмигрировали (главным образом, в Афганистан и Иран).

Что же касается "Адолат", то после 1992 года многие ее активисты, спасаясь от преследований властей, скрылись в Афганистане и Таджикистане. Оттуда они продолжили свою борьбу в составе радикальных или экстремистских субъектов регионального исламского движения, но уже на качественно ином уровне. Некоторые пополнили ряды вооруженной таджикской оппозиции.

Таким образом, после начала репрессий со стороны властей эти партии и движения либо прекратили свое существование ("Адолат уюшмаси", "Одамийлик ва инсонпарварлик", "Ислом Лашкорлари" и другие), либо перешли на позиции конформизма (в 1999 г. ПИВТ, приняв мирные программные установки, стала официально зарегистрированной парламентской партией).

По мнению некоторых исследователей, данные организации потерпели поражение вследствие того, что основывали свою деятельность не на принципах современного партийного строительства с элементами сетевой структуры, а делали упор на традиционные структуры местных обществ (махалля и т.д.)6. Частично их неудачи объясняются и тем, что в своей практике они использовали неформализованную систему рекрутирования (в отличие от формализованной, где кандидаты проходят через строгий отбор, она не предусматривает комплексной проверки кандидата).

Движения второго поколения

Данная группа отличается тем, что в своей борьбе со светскими режимами стран региона ее субъекты (сделав выводы из опыта деятельности организаций первого поколения) стали использовать качественно новый арсенал методов и средств. Противостояние властям они ведут не на традиционном уровне акций протеста (демонстрации, листовки и другие формы выражения недовольства), а на основе информационного противостояния с использованием методов информационной войны, то есть делают ставку на более активную идеологическую работу с населением. Они активно распространяют нелегальную исламскую литературу, одновременно завоевывая позиции в виртуальном пространстве (в Интернете)7. Другая важнейшая составляющая их деятельности — вербовка представителей властных структур республик ЦА8.

Отличительное свойство — транснациональный характер их активности. В отличие от первого поколения своих "коллег" они принадлежат к разряду "нетрадиционных" религиозных организаций, которые формируются по сетевому принципу, вследствие чего правоохранительным органам трудно контролировать их деятельность. По мере ужесточения репрессий со стороны властей они перешли на более формализованную систему рекрутирования своих членов, что также затрудняет их арест и дознание. А для конспирации такие структуры формируются по принципу базовых ячеек — халька. Она состоит из пяти-шести человек, что затрудняет возможность провала. Новых членов организации рекрутируют преимущественно из числа выпускников вузов, а также из среды маргинализированной молодежи. При этом на местах каждому "новобранцу" предлагают создать свою партийную ячейку9.

Благодаря современным средствам связи эти организации создают сеть филиалов не только в странах региона, но и в государствах Европы и арабского Востока, используют новейшие информационные технологии, позволяющие вести борьбу с территории "третьих" стран, то есть вне зоны действия законодательных актов республик Центральной Азии. К подобного рода организациям следует отнести, в первую очередь, "Хизб ут-Тахрир аль-Ислами" (Партию исламского возрождения).

В литературе достаточно подробно описаны история ее появления и деятельности. Поэтому нет смысла ее повторять. Можно лишь заметить, что "Хизб ут-Тахрир" стала активно осваивать регион после распада СССР. Первые ее халька появились в Фергане, Андижане, Ташкенте (1992—1994 гг.), а затем в Таджикистане и Кыргызстане10. На первых этапах своей деятельности она пропагандировала свои цели исключительно мирными средствами, не вступая в конфронтацию с государством. Однако ее растущая популярность вызвала недовольство властей, вследствие чего она перешла на нелегальное положение. В ее устав были внесены пункты о глубокой конспирации лидеров партии. Пропагандистская работа и нелегальное распространение литературы оставались приоритетными в ее деятельности.

В отличие от первого поколения радикальных исламских партий и движений, программные установки которых были одноступенчатыми (активисты движения "Адолат" не шли дальше первоначальных требований), второе поколение перешло к использованию так называемого "множественного целеполагания" (т.е. вместо одной стратегической цели субъект движения выдвигает несколько). Примером может служить "трехуровневая" программа "Хизб ут-Тахрир": образование исламской партии, интеграция в мировое исламское движение, создание государства Халифат11. Ее лидеры объявили правительства Центральноазиатских государств неисламскими, а причину всех бед видят в отсутствии исламской системы правления12.

Несмотря на запрет партии, в силу различия в законодательных актах республик региона, отсутствия достаточной координации силовых структур и благодаря прозрачности границ между его государствами члены этой организации легко передвигаются и успешно конспирируются — в основном в кыргызской части Ферганской долины.

В 1996—1998 годах от "Хизб ут-Тахрир" отделились группы "Акромийлар" и "Хизб ан-Нусра", отличительная черта которых — приверженность более скрытым и радикальным методам ведения борьбы13. Партия успешно использует информационные технологии. На ее официальном сайте (http://www.hizb-ut-tahrir.org) содержится информация (на восьми языках) о программе партии, целях и задачах деятельности, а также о выпущенных листовках и книгах.

* * *

В связи со сложной внутри- и внешнеполитической обстановкой во многих регионах мира (военные кампании в Афганистане, Ираке, Чечне и т.д.) в стане мирового исламского движения ныне наблюдается перегруппировка сил, вследствие чего многие его организации (в том числе и в Центральной Азии) переходят на качественно иной уровень ведения политической борьбы.

Под влиянием упомянутых событий лидеры этих радикальных исламских структур, действующих на территории региона, не исключают частичную замену прежних методов борьбы экстремистскими. Так, после начала военной кампании в Афганистане (октябрь 2001 г.) руководство "Хизб ут-Тахрир" заявило о возможности перехода к военным действиям против сил коалиции14. Но вполне вероятно, что оно не ограничилось этим заявлением, а причастно к террористическим актам, совершенным в марте — апреле 2004 года в Узбекистане15. (Согласно предварительным данным, в организации взрывов были задействованы боевики этой партии.)

Учитывая вышесказанное, в ближайшей перспективе в регионе может появиться третье поколение радикальных субъектов исламского движения. Сохранив в своем арсенале методы ведения информационной войны, оно перейдет и к частичному использованию диверсионно-террористической тактики, что будет означать начало конвергенции субъектов радикального и экстремистского ислама в Центральной Азии.


1 См.: Хрусталев М. Диверсионно-терористическая война как военно-политический феномен // Международные процессы, май — август 2003, № 2. С. 55—68. к тексту
2 См.: Абдуллаев Е.В., Колесников Л.Ф. Ислам и религиозный фактор в современном Узбекистане. В кн.: Узбекистан: обретение нового облика: в 2-х т. Т. 1 / Под общ. ред. Е.М. Кожокина, М.: РИСИ, 1998. С. 252. к тексту
3 См.: Takeyh R., Gvozdev N. Do Terrorist Networks Need a Home? // The Washington Quarterly, Summer 2002. P. 97. к тексту
4 См.: Жусупов С. Ислам в Казахстане: прошлое, настоящее и будущее. В кн.: Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. М., 2001. С. 121; Куандыков Е.С. Религиозный экстремизм — угроза стабильности страны. В кн.: Стабильность и безопасность Казахстана на стыке веков. Астана, 2000. С. 194—198. к тексту
5 См.: Базаров А. Исламский фундаментализм и общественно-политическая стабильность в Узбекистане. В кн.: Этнические и региональные конфликты в Евразии: в 3 кн. Кн. 1. Центральная Азия и Кавказ / Под ред. А. Малашенко, Б. Коппитерса, Д. Тренина. М., 1997. С. 120—126. к тексту
6 См.: Zelkina A. Islam and Security in the New States of Central Asia: How Genuine is the Islamic Threat? // Religion, State and Society, September/December 1999, № 3/4. к тексту
7 См.: Мухаббатов К. Религиозно-оппозиционные группы в Таджикистане. В кн.: Религиозный экстремизм в Центральной Азии. Душанбе, 2002. к тексту
8 См.: Николаев А. Халифат подступает к российским границам // Мировая энергетическая политика, ноябрь 2002, № 9. С. 30. к тексту
9 См.: AFP, 20 мая 2002. к тексту
10 См.: Раззаков Т. Специфика проявления терроризма и экстремизма в Казахстане (доклад) // Центральноазиатский журнал, 18 июня 2002 [http://ctaj.eclat.kg/]. к тексту
11 См.: Макаров Д.В. Радикальный исламизм в контексте взаимодействия "местного" и "иностранного" ислама в Центральной Азии (на примере Ферганской долины). В кн.: Азиатско-Тихоокеанский регион и Центральная Азия: контуры безопасности: Учебное пособие / Под ред. А.Д. Воскресенского и Н.П. Малетина. М.: МГИМО, 2001. С. 325. к тексту
12 См. веб-сайт ПИВ [http://www.hizb-ut-tahrir.org]. к тексту
13 См.: Хамисов В. О проблемах религиозного экстремизма в кыргызской части Ферганской долины. В кн.: Проблемы религиозного экстремизма в Центральной Азии. Алматы, 2001. к тексту
14 См.: Лалетин Ю.П. Ситуация в Афганистане и ее воздействие на южный фланг СНГ. В кн.: Южный фланг СНГ. Центральная Азия — Каспий — Кавказ: возможности и вызовы для России. М., 2003. С. 260. к тексту
15 См.: Soule V. L`Ouzbekistan entre islamistes et dictature // Liberation, 31 mars 2004. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Мобильный стенд  Изготовление стендов roll-up от одного дня! Срочно. С доставкой pressstena.kz
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL