КИТАЙ, РОССИЯ, США: ИНТЕРЕСЫ, ПОЗИЦИИ, ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ1

Чжао ХУАШЭН


Чжао Хуашэн, руководитель отдела российско-центральноазиатских исследований Шанхайского института международных исследований (Шанхай, Китайская Народная Республика)


Интересы Соединенных Штатов

Можно говорить о трех основных аспектах политики США в регионе. В настоящий момент главнейший из них — антитеррористическая деятельность. События 11 сентября 2001 года обусловили значительные изменения традиционной концепции и стратегии безопасности Соединенных Штатов, для которых возможность вылазок международного терроризма стала синонимом угрозы безопасности номер один, а антитеррористическая деятельность — первостепенной стратегической задачей. В силу своего географического положения Центральная Азия оказалась удобным плацдармом для нанесения удара по международному терроризму. К тому же борьба с ним рассчитана на долгий срок, поэтому в международной антитеррористической программе США данный регион сохраняет свое географическое и политическое значение.

Второй аспект — контроль над энергоресурсами Каспия. К решению этой задачи Вашингтон приступил еще задолго до 11 сентября: уже свыше 10 лет американские компании принимают активное участие в разработке месторождений газа и нефти Центральной Азии2. События 11 сентября лишь в очередной раз подтвердили эту стратегическую необходимость для США, так как ЦА и регион Каспия, обладающие огромными залежами углеводородов, рассматриваются в качестве наиболее вероятных мировых производителей энергоносителей в будущем. Таким образом, доступ к этим запасам и контроль над ними — часть общего плана США по контролю над мировыми энергоносителями.

Наконец, третий аспект — присутствие США в ЦА связано с видением Белым домом проблем геополитического характера. Эта территория — традиционная сфера влияния России, а Китай рассматривает ее в качестве своего стабильного в стратегическом плане тыла. Что же касается Соединенных Штатов, то они географически не связаны с этим регионом, не имеют в нем глубоких исторических и стратегических корней. Внезапное военное присутствие Вашингтона в Центральной Азии с целью проведения антитеррористической деятельности Москва воспринимает как притязания на ее традиционную сферу влияния, а Пекин — как вторжение в его стабильный в стратегическом плане тыл. Более того, регион, в котором разместились войска США, находится в непосредственной близости от границ Китая. История еще не знала прецедента военного присутствия и размещения военных баз Соединенных Штатов в ЦА, и это присутствие Вашингтон может использовать с целью контроля и запугивания КНР. К тому же при определенных условиях оно окажется препятствием для России в восстановлении ее контроля над ЦА, будет способствовать обретению республиками Центральной Азии независимости от России и ограничит влияние Ирана на регион. Несмотря на заверения Вашингтона в том, что у него нет тайных планов, направленных против Москвы и Пекина в данном регионе, связь военного присутствия США на границах и в районах, прилегающих к России и Китаю, с геополитическими целями Белого дома очевидна. Как указывает Эндрю Бацевич, "администрация [Буша] развязала войну, с одной стороны, чтобы искоренить терроризм, а с другой — чтобы оценить перспективы реализации иных интересов США"3. Среди них одно из важнейших мест, безусловно, принадлежит геополитическим интересам.

Позиция Вашингтона

В отличие от России и Китая стратегическое присутствие США в Центральной Азии — уникальное явление в силу естественных ограничений их отношений со странами региона. Эти страны не были связаны с США союзным договором (как в случае с Россией), у них нет общей границы или совместного исторического прошлого (как в случае с Китаем). Соединенные Штаты находятся совсем в другой части света относительно ЦА, расположенной в глубине евразийского континента. По этому поводу профессор Чарльз Фэирбэнкс отмечает: "До событий [11 сентября] ЦА была для многих американцев одним из самых неизвестных мест на свете… многим даже было трудно произнести названия республик региона или найти его [на карте]"4. На заре постсоветского периода, то есть после колоссального геополитического взрыва, последовавшего за распадом СССР, самой серьезной проблемой для США мог стать будущий курс России. Наибольшую озабоченность Вашингтона вызывала возможность распространения ядерного оружия на постсоветском пространстве. Поэтому в то время из всех бывших советских республик именно Россия представляла для американской дипломатии наибольший интерес, а стратегия Белого дома в отношении республик ЦА оставалась относительно расплывчатой, как неопределенными представлялись и интересы США в этом регионе. Однако и тогда политика США на данном направлении обуславливалась двумя важными факторами: не допустить, чтобы Казахстан продолжал обладать ядерным оружием, а также сохранить независимость и стабильность региона. Кроме того, что мы уже отмечали, Соединенные Штаты интересовались энергоресурсами Центральной Азии. Как пишут профессора Сванте Корнелл и Реджин Спектор: "Изначально, в середине 1990-х годов, участие США в судьбе этого региона было главным образом связано с законотворческой деятельностью, направленной на осуществление двусторонних отношений и экономической помощи ЦА (Закон о поддержке свободы 1992 года), а также с вывозом ядерного оружия с территории новых независимых государств, включая Казахстан, и с разработкой энергоресурсов Каспийского бассейна"5. Между визитом бывшего госсекретаря Джеймса Бейкера (1992 г.) и до 4 апреля 2000 года, когда госсекретарь США Мадлен Олбрайт посетила ЦА, ни один высокопоставленный политик США не побывал в этом регионе.

Интерес США к ЦА возрос во второй половине 1990-х годов в силу следующих причин: шок, вызванный распадом СССР, прошел и Вашингтон смог обратить внимание на другие бывшие советские республики; американско-российские отношения, пережив романтический период, стали прохладными, а затем перешли в стадию "холодного мира", причем Соединенные Штаты начали оказывать на Россию давление в геополитическом плане; в Афганистане власть захватили талибы; в ЦА наметился рост терроризма и в значительной степени возросла угроза нестабильности. Впервые Белый дом дал публичное определение своей политики в данном регионе в марте 1997 года. Тогда советник по национальной безопасности США Сэнди Бергер отметил, что ЦА занимает приоритетное место во внешней политике страны, в июле того же года помощник госсекретаря Соединенных Штатов Тэлбот изложил основные положения политики Вашингтона в Центральной Азии6. Политический, экономический и военный вклад США в регион стал возрастать. Так, Белый дом поддержал его страны в создании Евразийского экономического сообщества, призванного стать механизмом экономического сотрудничества без участия Москвы, и прилагал все усилия по поддержке строительства нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан в обход российской территории, что ослабило бы контроль России над экспортом энергоносителей из ЦА. С 1997 года Соединенные Штаты оказывают помощь Центральноазиатскому батальону (Центразбат), что включает военные учения, проходившие в том же 1997 году, в которых приняло участие 500 парашютистов из американской 82-й воздушно-десантной дивизии, высадившихся в регионе. Одновременно с этим активное проникновение в регион ведет и НАТО, возглавляемое США. В частности, после того как Кыргызстан принял участие в программе Североатлантического альянса "Партнерство ради мира" (ПРМ), к ней присоединились все республики Центральной Азии. С 1992 по 1999 годы США выделили странам ЦА и Кавказа 1,9 млрд долл. для построения демократического общества и проведения реформ7. И все же, несмотря на все эти меры, до 11 сентября 2001 года Соединенные Штаты проявляли ограниченный интерес к Центральной Азии и стратегическая позиция Вашингтона в регионе не бросалась в глаза.

События 11 сентября внезапно поставили ЦА в центр внимания США, что привело к значительному усилению той роли, которую Белый дом отводит этому региону в своей внешней политике. Соединенные Штаты разместили свои военные базы в Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане, а также направили в ЦА войска, участвовавшие в конттеррористической операции против талибов. Это привело к большим изменениям на геостратегической арене региона и к значительному росту в нем влияния США. Во многих вопросах Вашингтон ослабил позиции Москвы и Пекина на данной территории, взяв на себя роль "де-факто ее защитника и гаранта"8. Таким образом, несмотря на то что Китай и Россия все еще играют важные роли в ЦА, после 11 сентября 2001 года преимущество в регионе получили позиции США, в результате чего трехсторонний баланс сил сместился в пользу Белого дома.

Возможно ли сотрудничество трех держав в регионе?

Как мы уже отмечали, Китай, Россия и США играют значительную роль в Центральной Азии. К тому же они приходят к стратегическому соглашению друг с другом и намерены сохранить свое долгосрочное стратегическое присутствие в регионе. Стратегические интересы трех держав, ведущие как к конфликтным ситуациям, так и к согласию, несомненно, будут способствовать развитию долгосрочных отношений между ними.

Эти отношения могут развиваться по трем сценариям. Первый связан с открытой конфронтацией, второй — с неярко выраженными стратегическими контактами, третий — стратегический диалог. К открытой конфронтации Китай, Россия и США в ЦА не придут по ряду причин, но все зависит от того, как будут складываться их отношения в целом. Если между этими тремя державами наступит охлаждение, то такими же напряженными станут их отношения и по вопросам данного региона. С другой стороны, если их взаимоотношения в общем будут носить положительный характер, то и в ЦА они вряд ли станут враждебными и не перерастут в открытую конфронтацию. Даже несмотря на то, что Россия и США, как два тигра, пристально следят друг за другом со своих военных баз в Таджикистане и Кыргызстане, ни одна из сторон не хотела бы испортить двухсторонние отношения в связи с их присутствием в Центральной Азии. Скорее наоборот — мирное сосуществование КНР, РФ и США в регионе препятствует их открытой конфронтации. Никто из них не намерен объединяться с другой державой против третьей. И ни одна из сторон не желает, чтобы против нее объединенным фронтом выступили два других государства. В то же время они не желают, чтобы ЦА монополизировала одна из держав. Поэтому игра с тремя участниками способствует поддержанию баланса сил, а не открытому противостоянию.

Вместе с тем следствием нынешних неопределенных стратегических отношений является двусмысленность и нестабильность связей между Китаем, Россией и США в регионе. Однако эта неопределенность обусловлена не результатом их собственного выбора — ее скорее можно объяснить отсутствием или неясностью политических курсов относительно выстраивания отношений друг с другом. Но в будущем неопределенные стратегические отношения могут быть избраны в качестве политики и тактики, рассчитанных на длительный срок, даже стать нормой в связях между этими странами в ЦА.

Вместе с тем вполне возможно, что нынешняя ситуация в этой сфере носит характер переходной модели. Китай, Россия и США — наиболее влиятельные державы, имеющие жизненно важные интересы в регионе. Поскольку открытая конфронтация между ними отсутствует, они, вероятнее всего, попытаются выработать механизмы взаимодействия в рамках трехсторонних связей или придут к какому-то соглашению с целью избежать сбоев, которые могут вызвать неопределенность и нестабильность в их отношениях. Разумеется, создание такого механизма взаимодействия принесет пользу каждой из сторон.

Речь в данном случае идет не только о возможности, но и о насущной необходимости для Китая, России и США создать поле для сотрудничества. Как уже отмечалось, эти государства не намерены конфликтовать друг с другом в ЦА, что может стать субъективной предпосылкой для стратегического диалога между ними, направленного на сотрудничество в регионе. Военное присутствие США в ЦА подобно удару в спину Китаю и России. Наряду с борьбой против терроризма основная задача Вашингтона — осуществление глобальной стратегической политики, хотя в настоящий момент он не хочет провоцировать Пекин и Москву или открыто противостоять им. США стремятся закрепиться на этой территории, а также распространить свое влияние в ЦА, что должно служить противовесом влиянию Китая и России. Однако в то же время Соединенные Штаты дали ясно понять, что они не имеют враждебных намерений по отношению к КНР и РФ, не собираются ущемлять их интересы, а ищут пути сотрудничества с ними. В этом плане желание США вступить в ШОС в качестве наблюдателя рассматривается как позитивный шаг.

Но долгосрочное военное присутствие Белого дома в Центральной Азии неприемлемо для Кремля. Как отмечает профессор Александр Рар, Россия и США "преследуют в регионе прямо противоположные цели. Россия пытается политическим и экономическим образом удержаться на Южном Кавказе и в Центральной Азии, для того чтобы оставить себе возможности для реинтеграции бывшего советского пространства. Америка, наоборот, всеми силами старается предотвратить попытки Москвы вновь сплотить вокруг себя бывшие республики Советского Союза"9. Вслед за размещением своих войск в ЦА Вашингтон продолжает политику продвижения на Кавказ, в частности в Грузию, а также в страны Восточной Европы и Балтии, где эта политика носит более агрессивный характер, причем в долгосрочной перспективе представляет собой стратегический вызов интересам России. Политический курс, намеченный США, предполагает дальнейшее распространение американского влияния на страны "ближнего зарубежья" России, а именно на Украину, государства Кавказа и Центральной Азии, что означает в будущем потерю Россией своего влияния в наиболее важных для нее в стратегическом плане регионах. Впрочем, если Москва не в состоянии вытеснить Вашингтон из Центральной Азии и Кавказа, то ей остается лишь смириться с положением дел и рассматривать США в качестве временного партнера, имеющего право на размещение своих военных сил в ЦА.

Рассчитанное на долгий срок военное присутствие Соединенных Штатов в регионе неприемлемо и для Китая. Хотя оно и не означает прямой угрозы КНР (а именно она и служит главным поводом беспокойства Пекина), такое присутствие создает неблагоприятную для Китая стратегическую ситуацию. Конечно, в условиях нормальных китайско-американских отношений оно таит в себе не более чем скрытую угрозу. Но в случае охлаждения отношений между этими странами оно станет фактором стратегического сдерживания Китая, который, таким образом, окажется в ситуации конфронтации сразу на двух фронтах. Поэтому военное присутствие США в ЦА имеет для Китая двоякое значение. Играя сейчас для КНР некоторую позитивную роль в стратегическом и долгосрочном плане, оно тем не менее может оказаться неблагоприятным, особенно если между этими двумя государствами не будет достигнуто стратегического понимания. И все же Пекину, как и Москве, придется мириться с долгосрочным военным присутствием Вашингтона в Центральной Азии и каким-то образом начать сотрудничество с ним. Конечно, это не означает, что Китай рад долгосрочному военному присутствию США в регионе. Скорее это свидетельствует о прагматической реакции Пекина, который был поставлен перед свершившимся фактом, то есть КНР старается использовать сложившуюся ситуацию самым оптимальным для себя образом и облегчить, насколько возможно, ее негативные последствия. Как уже говорилось, когда речь шла об интересах в ЦА, у Китая, России и США есть сферы, где их цели совпадают. Это касается антитеррористической деятельности, поддержания безопасности, борьбы с религиозным экстремизмом и т.д. Другими словами, объективные условия для диалога и сотрудничества Китая, России и США в ЦА существуют.

Борьба с терроризмом — самая насущная их общая проблема, в то же время она является наиболее вероятным полем для сотрудничества. Антитеррористическая деятельность в ЦА отвечает стратегии США, которые ведут борьбу с мировым терроризмом, задачам России по искоренению терроризма у ее южных рубежей, и целям Китая, направленным на предотвращение сепаратизма в Восточном Туркестане. Еще одна их общая цель в Центральной Азии — сохранение в регионе стабильности и поддержка его развития. Конечно, каждая из этих держав вкладывает свой смысл в понятие стабильности в ЦА, однако она жизненно важна для всех их интересов. Ведь региональная стабильность тесно связана с антитеррористической деятельностью. Страны Центральной Азии в целом довольно слабы и обременены серьезными политическими, экономическими, религиозными, этническими и социальными проблемами. Поэтому им сложно предотвратить распространение терроризма и экстремизма на своей территории. Кроме того, эти страны сами могут стать благодатной почвой для активизации терроризма и экстремизма. Любые беспорядки в регионе буду способствовать развитию этих угроз, что негативно скажется на интересах безопасности трех сверхдержав. Общими для них являются также нетрадиционные угрозы и проблемы глобального характера — торговля наркотиками и загрязнение окружающей среды, в связи с чем и по этим фундаментальным проблемам между ними нет особых разногласий.

Что касается реальной силы и влияния в регионе, то между Китаем, Россией и США выработался некоторый баланс. При этом уровень влияния, который каждая из трех стран имеет в ЦА, различен. Так, влияние США связано с их экономическим, военным и политическим потенциалом, влияние России основано на ее политических, экономических, культурных, языковых и социальных связях с регионом, которые сформировались на протяжении 150 лет, а влияние Китая вызвано, прежде всего, его географической близостью с Центральной Азией и развитой системой коммуникаций с ней, в частности протяженными границами КНР с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, а также обусловлено растущей экономикой Китая. Все три державы понимают (и принимают) неизбежность стратегического присутствия каждой из них в ЦА, то есть признают его легитимность, чего нельзя сказать об их военном присутствии в регионе. Однако это отнюдь не означает, что стратегическое присутствие одной из них обязательно приветствуется двумя другими. Но признание легитимности данного факта — еще одна причина возможного мирного сосуществования Пекина, Москвы и Вашингтона в этом регионе.

Что касается стран ЦА, то они по-разному относятся к присутствию Китая, России и Соединенных Штатов в своем регионе, внешняя политика первых характеризуется всенаправленностью, то есть они стремятся развивать отношения со всеми основными державами, извлекать максимум пользы в области политики, безопасности и экономики, исходя при этом из наличия или отсутствия равновесия между ними. В то же время данные страны не заинтересованы в развитии прямого конфликта между КНР, РФ и США в Центральной Азии, поскольку в этом случае полем битвы станет их территория. Для них более выгодна не возможная конфронтация между тремя державами, а сохранение баланса сил. Поэтому новые независимые страны не стремятся провоцировать или усиливать противостояние трех держав. Таким образом, республики ЦА ни в коей мере не препятствуют присутствию Пекина, Москвы и Вашингтона в регионе, что также является важным условием долгосрочного стратегического присутствия и сотрудничества последних.

Однако Китай, Россия и США еще не выработали механизмы взаимодействия, которые могут стать основой их отношений в Центральной Азии. В значительной степени это объясняется тем, что у них нет основы для прямого взаимодействия. Что же касается субъективного аспекта проблемы, то вопрос о "легитимности" долгосрочного военного присутствия США в регионе еще ждет своего решения. В данном случае речь идет не о легитимности в рамках международного права, а о признании и одобрении со стороны России и Китая. Когда Соединенные Штаты впервые направили свои войска в ЦА, они обещали, что их военное присутствие будет краткосрочным, не затронет интересов РФ и КНР. Китай и Россия ясно дали понять, что после окончания антитеррористической кампании в Афганистане США должны вывести войска из ЦА. Вместе с тем Вашингтон никогда не говорил о том, что его присутствие в регионе будет носить постоянный характер. В свою очередь, ни Пекин, ни Москва не заявили, что согласны на долгосрочное военное присутствия США в ЦА. В настоящее время все указывает на то, что США не собираются выводить свои военные базы из Центральной Азии в ближайшее время, даже если ситуация в Афганистане стабилизируется. Фактически Белый дом будет продолжать развертывание своих войск на данной территории в течение длительного периода. Конечно, США не собираются публично сообщать о своих намерениях. Однако это не означает, что Пекин и Москва не подозревают о таких планах Вашингтона. При этом Китай и Россия не желают отступать от своей первоначальной позиции, то есть принимать постоянное размещение американских военных баз у себя в тылу. Таким образом, складывается довольно щепетильная ситуация: США, не декларируя, укрепляют свое военное присутствие в регионе, а Китай и Россия по-прежнему настаивают, чтобы Соединенные Штаты выполняли свое обещание. Поэтому проблема легитимности долгосрочного военного присутствия США в Центральной Азии остается камнем преткновения в отношениях между тремя державами.

Вероятно, со временем эта проблема будет решена. Каждая сторона может оказаться достаточно прагматичной и согласится с тем, что во имя создания предпосылок для стратегического диалога целесообразно отложить решение этого вопроса. В основе же отсутствия соответствующих каналов для диалога или сотрудничества между Китаем, Россией и США лежат причины технического свойства. Так, связи между Китаем и Россией развиваются в рамках ШОС. Что же касается возможностей контактов между Китаем и США, Россией и США, то подобные механизмы не созданы. Триада сверхдержав в ЦА условна, так как не проложены пути для их взаимодействия.

Еще одна преграда для сотрудничества в ЦА — вопрос о том, как оно должно осуществляться, то есть каким образом, в какой форме и по каким проблемам? После падением режима талибов в сфере борьбы с терроризмом в регионе у Китая, России и США исчезла конкретная, общая для трех держав мишень. Они не знают, каким образом продолжать сотрудничество в этой сфере, остающейся для каждой из них актуальной, и в деле установления стабильности в ЦА10. Платформы, на которой могло бы строиться сотрудничество между ними, нет, а отыскать или создать ее сложно. Связи между Пекином и Москвой, которые являются стабильными, в данном случае не рассматриваются как основа для трехсторонних отношений; сотрудничество между Китаем, Россией и США ныне строится как взаимодействие между Китаем и Россией, с одной стороны, и каждой из них с США — с другой. В настоящее время (да и в обозримом будущем) у Китая и России нет намерений угрожать друг другу в стратегическом плане. В сложившейся ситуации, хотя двусторонние отношения между этими странами необходимы и выглядят естественно, развитие только двусторонних связей не приведет к весомым результатам, если параллельно не будет развиваться трехстороннее сотрудничество. Отношения между Китаем и Россией могут омрачиться подозрениями каждой из сторон, что нанесет ущерб недавно установившимся связям между этими двумя государствами. Поэтому весьма желательно, чтобы двусторонние контакты были подкреплены трехсторонними отношениями.

В конечном счете Китаю, России и Соединенным Штатам просто необходимо развивать многосторонние отношения в Центральной Азии, так как их вряд ли может заменить двустороннее сотрудничество. А в основе таких связей должны лежать диалог, обмен информацией, консультации и т.д. Однако в настоящий момент интенсивное многостороннее сотрудничество невозможно: у Китая, России и США нет настоятельной необходимости в формировании механизма отдельного трехстороннего сотрудничества в ЦА. Кроме того, создание любой формы сотрудничества без участия стран ЦА вообще проблематично. Образование механизма для многостороннего сотрудничества большего масштаба окажется эффективным и реальным вариантом для установления диалога и сотрудничества между тремя державами, если они сумеют использовать уже существующий формат многостороннего сотрудничества как основу для их трехстороннего диалога. Есть две структуры, которые смогут исполнить эту роль: ШОС и программа НАТО "Партнерство ради мира". Что касается ШОС, то Китай и Россия уже являются членами этой организации, а США могут вступить в нее в качестве наблюдателя или страны-участницы переговоров. Россия и США уже являются членами ПРМ, а Китаю нужно войти в эту структуру11. Вступление в эти организации само по себе — важный стратегический выбор, значение которого гораздо больше, чем лишь обеспечение диалога и основ сотрудничества между тремя державами, так как оно даст возможность рассмотреть ряд важных вопросов.

Однако прежде, чем остановиться на каком-либо варианте, следует принять стратегическое решение. ШОС — в высшей степени институционализированная структура, в которой доминирующие позиции занимают Китай и Россия. Ограниченное участие США в ее работе поднимет статус и влияние Организации, поможет ей стать действительно региональной политической силой, обеспечивающей безопасность в ЦА. Вместе с тем этот вариант связан и с негативными последствиями: участие США будет способствовать децентрализации ШОС, трансформировать ее в один из многосторонних центров, необходимость в котором может отпасть. А вступление Китая в ПРМ обеспечит ему участие в механизмах США и НАТО по вопросам политики и безопасности в ЦА, что позволит КНР сохранять активность в центральноазиатских делах, обеспечит большее поле для маневра и даст возможность более широкого влияния в регионе на различных уровнях и через различные каналы. Кроме того, несомненно, НАТО будет каким-то образом усиливать свою роль в Центральной Азии, поэтому Пекину придется иметь дело с Североатлантическим альянсом и сотрудничать с ним в данном регионе. Несмотря на все это, расширение НАТО в ЦА нанесет удар по ШОС, ослабит ее позиции и функции, что нежелательно.

Общие интересы и сотрудничество — лишь одна сторона вопроса, другая — жизнеспособность и устойчивость такого сотрудничества. Во-первых, оно (разумеется, если до этого дойдет дело) будет носить скорее пассивный, чем активный характер. Во-вторых, какие-то интересы в ЦА являются для Китая, России и США общими, а какие-то — нет. С точки зрения традиционных вызовов безопасности военное присутствие Соединенных Штатов в регионе угрожает интересам безопасности Китая и России, указывает на рост влияния здесь Вашингтона и на сравнительное снижение уровня влияния Пекина и Москвы. Однако с точки зрения нетрадиционной угрозы стабильность в Центральной Азии способствует повышению уровня безопасности на приграничных территориях Китая и России. Высказанное предположение можно было бы отвергнуть как игру с нулевой суммой, но оно имеет под собой некоторую почву, поскольку сами игроки не отвергают такой возможности. В американских академических кругах достаточно откровенно отмечается следующее: "…попытка России воссоздать бывший Советский Союз, как она это называет, противоречит нашему курсу дипломатии. Мы можем повлиять на действия Москвы не только с помощью переговоров, но и благодаря изменению положения стран, с которыми она имеет дело. Усиление государств Центральной Азии уменьшит ревизионизм внешней политики России. Так, изначальное направление внешнеполитического курса на предотвращение терроризма и его сдерживание может одновременно послужить оплотом против сохраняющихся имперских тенденций во внешней политике России"12.

Эти замечания еще раз свидетельствуют о разворачивающейся борьбе за сферу влияния. Поэтому укрепление сотрудничества между данными странами в ЦА приведет к усилению противоречий в рамках самого сотрудничества. Сходство интересов по одним вопросам приведет к расхождениям по другим. Истоки сложившего парадокса заключаются в противоречии между традиционным и нетрадиционным пониманием безопасности или между новой концепцией безопасности и геополитической логикой. Этот парадокс преграждает путь (как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости) к сотрудничеству трех держав в ЦА, тормозит развитие всесторонних и глубоких связей между ними. Возможность выйти из сложившейся ситуации зависит от способности Пекина, Москвы и Вашингтона достичь стратегического понимания, а также изменить свои концепции и свой менталитет.

Заключение

Сегодня Китай, Россия и Америка — три основные силы в Центральной Азии. В таком составе они появились в регионе и начали оказывать влияние на него после распада СССР и обретения независимости странами ЦА (декабрь 1991 г.). Пекин, Москва и Вашингтон преследуют здесь свои собственные интересы и создают основы для их реализации. После событий 11 сентября присутствие США в ЦА резко возросло, так как там неожиданно появились подразделения армии Соединенных Штатов. Это привело к огромным геополитическим переменам в пользу Белого дома. Тем не менее присутствию трех держав в регионе и их трехсторонним отношениям не был нанесен урон, и ни одна из этих держав не сошла со сцены. Их присутствие в ЦА носит стратегический и прочный характер.

В связи с тем, что в данном регионе столкнулись интересы Китая, России и США возникает закономерный вопрос: каким образом они намереваются строить свои отношения? Это касается не только интересов каждой из трех сверхдержав, но и стабильности и безопасности всей Центральной Азии.

Ситуация в регионе не может не напомнить о "Большой игре", которая велась здесь в XIX веке. Ведь не случайно в последнее время в СМИ начали вновь употреблять это выражение. Многие аналитики отмечают, что тень "Большой игры" накрыла регион, и предсказывают возможность появления ее новой версии. Эти беспокойства отнюдь не беспочвенны. Долгосрочное военное присутствие США в Центральной Азии — геополитический вызов как для России, так и для Китая. Москва и Пекин рассматривают этот регион в качестве стабильного тыла, а так как развертывание здесь вооруженных сил Соединенных Штатов имеет прямое отношение к стратегическим концепциям России и Китая, то с точки зрения стратегии они не могут несерьезно относиться к действиям США.

Действительность дает еще один повод для беспокойства. После 11 сентября Центральная Азия трансформировалась в регион, в котором собраны вооруженные силы различных держав. Возглавляемые США подразделения стран антитеррористической коалиции развернули в ЦА пять военных баз, причем их число, по всей вероятности, увеличится. В рамках Организации Договора о коллективной безопасности Россия создала свою первую военную базу в Кыргызстане и стремится построить еще одну — в Таджикистане, где она уже усилила свою дислоцирующуюся в республике 201-ю моторизированную дивизию. У Китая нет военных баз в регионе, но он уже провел совместно с Кыргызстаном первые военные учения (в октябре 2002 г.). Несмотря на то что создание таких баз и военные действия трех держав направлены на борьбу с терроризмом, они вместе с тем создают новую почву для конкуренции. Общее количество и размер этих баз и вооруженных сил Соединенных Штатов и России в регионе (по сравнению с другими частями света) — ситуация беспрецедентная. И если не будет дано приемлемых для всех заинтересованных сторон объяснений относительно продолжения их присутствия после окончательного завершения антитеррористической миссии в Афганистане, то такая концентрация военных баз и вооруженных сил может привести к недоверию и стать источником конфликтов.

Ключевая задача в отношениях между Пекином, Москвой и Вашингтоном в ЦА заключается в том, чтобы не допустить их превращения в "Большую игру". Более высокая цель — создание организации, в которой будет осуществляться сотрудничество, что в принципе реально.

Эти три государства не преследуют исключительно свои цели в регионе и не хотят конфронтации. Ведь она, естественно, противоречит их основным интересам, благодаря чему столкновения между ними не произойдет. Кроме того, XIX век уже позади, времена существенно изменились, поэтому любое противостояние великих держав по правилам "Большой игры" не созвучно духу сегодняшнего дня.

Китай, Россия и США объединяют в Центральной Азии общие интересы: антитеррористическая деятельность, сохранение стабильности в регионе и борьба с незаконным распространением наркотиков. Это объективная почва для сотрудничества. Фактически действия Пекина, Москвы и Вашингтона против режима талибов в Афганистане стали прецедентом такого сотрудничества в ЦА. Но чтобы оно было продолжено, следует устранить по крайней мере два препятствия.

Во-первых, все должны примириться с долгосрочным военным присутствием США в ЦА, даже несмотря на то, что в свое время Соединенные Штаты заявляли, что оно не будет долгосрочным, а Китай и Россия не желают этого присутствия. Однако очевидно, что Вашингтон намерен оставить здесь свои войска на более длительный срок. Принятие этого факта является решающим для перспектив сотрудничества трех держав в регионе. Но согласиться с этим фактом Пекин и Москва не готовы по политическим и психологическим причинам. России даже тяжелее, чем Китаю, признать долгосрочное размещение войск Соединенных Штатов в ЦА, особенно в свете проникновения США на Кавказ и в другие регионы, ранее входившие в состав СССР, а также с учетом расширения Североатлантического альянса, который уже вплотную подошел непосредственно к некоторым границам России.

Во-вторых, КНР, РФ и США должны найти возможность для выработки механизмов сотрудничества. Сегодня нет трехсторонних каналов или основ для ведения диалога и развития отношений, что стало самой значительной преградой на пути к их диалогу и сотрудничеству. Соответствующая платформа будет тем необходимым связующим звеном между ними, который позволит им сблизиться. В этом плане есть несколько возможных вариантов: 1) США вступает в Шанхайскую организацию сотрудничества в качестве наблюдателя или страны-участницы переговоров; 2) Китай становится наблюдателем или страной-участницей в программе НАТО "Партнерство ради мира" и принимает участие в ее работе вместе с Россией; 3) все три державы находят общую почву для сотрудничества в рамках ШОС и программы НАТО "Партнерство ради мира".

Конечно, процесс реализации трехстороннего сотрудничества будет развиваться сложно, что обусловлено противоречиями, возникающими в результате различий в подходах его участников к традиционной и нетрадиционной безопасности. В области нетрадиционной безопасности у Китая и России имеются общие интересы с США, но когда речь идет о традиционной безопасности, то между ними и Соединенными Штатами возникают противоречия. Их можно преодолеть лишь в том случае, если три державы изменят традиционные концепции безопасности и осознают, что необходимо подняться на более высокий уровень общего понимания стратегии безопасности.


1 Окончание. Начало см.: "Центральная Азия и Кавказ", 2004, № 5 (35). к тексту
2 Американские компании, участвующие в проектах по добыче энергоресурсов в Казахстане: "Шеврон", "Экссон-Мобил", "Оксидентал петролеум", "Тексако", "Цезароил", "Ай-пи-и", "Орикс/МакГи", "АМХК" (см.: Olcott M.B. Kazakhstan: Unfulfilled Promise. Carnegie Endowment for International Peace. P. 299). к тексту
3 Bacevich A.J. Steppes to Empire // The National Interests, Summer 2002. P. 40. к тексту
4 Fairbanks Ch. Being There // The National Interests, Summer 2002. P. 39. к тексту
5 Cornell S.E., Spector R.A. Central Asia: More than Islamic Extremists // The Washington Quarterly, Winter 2002. P. 201. к тексту
6 Все еще говоря о ЦА как о важном для США регионе, Строуб Тэлбот отметил, что регион не является для США крайне важным в стратегическом плане (см.: Румер И.Б. США и Центральная Азия после 11 сентября // Strategic Forum, декабрь 2002, № 195, С. 3). к тексту
7 См.: The Security of the Caspian Sea Region. SIPRI, Oxford University Press, 2001. P. 137. к тексту
8 Maynes Ch.W. America Discovers Central Asia // Foreign Affairs, March/April 2003. P. 121. к тексту
9 Рар А. "Большая игра" на постсоветском пространстве // Независимая газета, 29 сентября 2003. к тексту
10 Бэйтс Джил и Мэтью Оресман утверждают, что США, Китай и Россия могут создать несколько проектов на низовом уровне, включающих строительство и оснащение пограничных постов; увеличение прозрачности вооруженных сил ЦА; проведение разминирования приграничных территорий; обмен информацией по нелегальной деятельности на границе; проекты, связанные с ВИЧ и СПИДом; повышение уровня социального обеспечения (см.: Gill B., Oresman M. China's New Journey to the West. A Report of the CSIS Freeman Chair in China Studies, August 2003. P. 42). к тексту
11 В октябре 2003 года Китай и НАТО подписали первый в истории официальный контракт. Это знаковый шаг, демонстрирующий то, что дверь для диалога между КНР и НАТО открылась. В свете этого сотрудничество между Пекином и Североатлантическим альянсом в рамках ПРМ в ЦА будет многообещающим началом. к тексту
12 Fairbanks Ch. Op. cit. P. 48. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL