ГЕОСТРАТЕГИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ ТУРЦИИ НА КАВКАЗЕ

Зия КЕНГЕРЛИ


Зия Кенгерли, сотрудник факультета международных отношений и права Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан)


Распад СССР кардинально изменил внешнеполитическое окружение Турции. Прежде всего, исчезла прямая угроза со стороны соседей на ее севере и северо-западе. Причем вместо одного соседа, Советского Союза, появилось шесть новых: Россия, Украина, Молдова, Грузия, Армения и Азербайджан. В целом же, учитывая непростые отношения с другими соседями по региону — Грецией, Сирией, Ираком и Ираном, внешнеполитическая ситуация Турции не стала проще, скорее она даже усложнилась, что повлияло не на выбор новой ориентации Анкары, а на расстановку акцентов в ее внешней политике.

Турция, выступающая как юго-восточное крыло НАТО, трансформировалась в самостоятельную региональную державу, увеличивающую свое влияние на Ближний и Средний Восток, а также на тюркские народы Кавказа и Центральной Азии. К тому же в ее пользу изменился региональный военный баланс на Черном море и Центральном Кавказе1. А географическое положение предопределило ее роль как посредника между Европой, Ближним и Средним Востоком. Причем этническое и языковое родство с тюркскими народами Кавказа и Центральной Азии облегчило ускоренный выход Турции на местные рынки. В то же время она становится перевалочным пунктом для экспорта каспийской нефти в Европу. Но в сложившейся ситуации Анкаре приходится считаться здесь с интересами Москвы, действуя осторожно и избегая конфронтации с ней.

Вместе с тем вовлеченность в дела этих двух регионов жизненно важна для турецкой экономики, поскольку они располагают огромными запасами природных ископаемых и служат новым рынком для размещения инвестиций.

В кавказской политике Анкары ряд факторов связан и с социально-экономическим подъемом страны, так как начавшийся в середине 1980-х годов экономический бум, названный своеобразным "турецким чудом", охватил не только крупные промышленные центры страны, но и ее периферию. Для удовлетворения потребностей растущей экономики необходимо огромное количество энергоресурсов, главным образом нефти и газа, которыми Турция не располагает. А обострение обстановки на Ближнем Востоке, особенно в зоне Персидского залива, усугубляемое непростыми отношениями ориентированной на Запад светской Турции с исламскими режимами стран этого региона и Среднего Востока, вынуждало ее искать альтернативные источники энергоресурсов. Они есть в ряде независимых государств Центральной Азии (Казахстан и Туркменистан) и Кавказа (Азербайджан), которые связывает с Турцией этническая и культурная близость. В отличие от Тегерана, стремящегося прежде всего к политической экспансии на центрально-кавказском направлении, Анкара основное внимание уделяла экономическим связям, прежде всего с Азербайджаном, что обусловлено не только его этнической близостью, но и удобным географическим положением. При этом, разумеется, не забывались и геополитические цели, направленные на усиление своего влияния как на Кавказе, так и в Центральной Азии. В этом деле интересы Турции полностью совпадали с геостратегическими интересами Запада, стремящегося не допустить доминирования как российского, так и иранского влияния в этом регионе.

Анкара начала быстро налаживать политические, экономические и культурные контакты с новыми политическими силами, формирующимися в тот период в постсоветских тюркоязычных республиках, ставших независимыми государствами. При этом она всячески подчеркивала, что ее интерес к Кавказу объясняется стремлением восстановить разрушенные за годы советской власти связи с населяющими его тюркскими народами. Да и в самой Турции проживают довольно многочисленные кавказские диаспоры. По некоторым данным, они составляют около 7 млн чел., в том числе около 500 тыс. абхазов и почти 400 тыс. выходцев из Дагестана2. В стране действуют общества "Шамиль", "Северный Кавказ" и др., в которые входят депутаты парламента, бизнесмены, офицеры турецкой армии, журналисты. Эти социальные группы Анкара пытается использовать для расширения своего влияния в регионе.

В 2000 году правительство Турции официально заявило, что приоритетом его деятельности будет не только Центральный, но и "Большой Кавказ". Тогда же из Анкары прозвучали новые заявления о возможности создать под ее эгидой содружество тюркских государств. А она, как мы уже отмечали, воспользовавшись временным свертыванием российского присутствия на Центральном Кавказе, активизировала здесь свою политику еще в начале 1990-х годов. Ввиду того что этот регион представляет собой огромный рынок, до сих пор не освоенный турецким капиталом, а также удобный плацдарм для проникновения в Центральную Азию, Анкара планировала содействовать созданию на Центральном Кавказе системы хозяйствования, тесно связанной с ее экономикой. Главными же препятствиями на этом пути были неурегулированность турецко-армянских отношений и опасность возобновления прерванных в мае 1994 года военных действий в зоне нагорно-карабахского конфликта.

Четко улавливая тенденцию развитых стран к интеграции, в тот же период (начало 1990-х гг.) Турция выступила с идеей широкого регионального сотрудничества в районах, где она рассчитывала стать лидером. Этой цели отвечает и финансируемая ею Организация черноморского экономического сотрудничества (ОЧЭС), созданная в Стамбуле 26 мая 1992 года. В нее входят и все три государства Центрального Кавказа. В основу деятельности ОЧЭС положен принцип региональной интеграции, включающий в себя формирование приграничных экономических зон и построение "евразийского коридора" (ТРАСЕКА) или нового Великого шелкового пути для переброски энергоресурсов Азии в Европу в обход России и Ирана. Не случайно, что идею такого коридора поддержали США и Евросоюз.

О тенденции к превращению Турции в региональный "центр силы" свидетельствуют следующие факторы: во-первых, возрастание ее роли после войны в Ираке и в Персидском заливе; во-вторых, изменение геополитической обстановки на всем евразийском пространстве; в-третьих, формирование "тюркского мира", простирающего от Балкан до Синьцзяна, где проживает около 160 млн тюрков, говорящих на диалектах тюркских языков (только в странах СНГ их насчитывается до 20 разновидностей), которые, по данным ЮНЕСКО, по распространенности занимают пятое место в мире, и др. В целом же неоосманская оценка Турции как "центра мира" определяет ее геостратегическую роль3.

Как уже отмечалось выше, Центральный Кавказ для турецкого бизнеса — огромные неосвоенные рынки и удобный транзит в Центральную Азию, поэтому Анкара выступает с идеей широкого регионального экономического сотрудничества, особенно в рамках ОЧЭС. А центрально-кавказские государства эта организация привлекает в первую очередь возможностями развивать экономическое сотрудничество в ее формате. Так, на 16-й сессии Парламентской ассамблеи (ПА) ОЧЭС (27—28 ноября 2000 г., Ереван) были рассмотрены вопросы политического, гуманитарного и экономического сотрудничества в XXI веке, на 17-й сессии (19—21 июня 2001 г., Баку) — проблемы укрепления законодательства, стабильности, строительства правового государства и борьбы с организованной преступностью4.

Еще одно направление турецкой политики на Кавказе — сфера безопасности. И здесь Анкара выступает не только как участник и представитель НАТО, проводник его политики в регионе, но и как самостоятельный игрок. А ее стратегия в отношении данных стран основывается, во-первых, на признании их территориальной целостности, потому Турция поддерживает Азербайджан в его противостоянии с Арменией и выступает против расчленения Грузии; во-вторых, на сотрудничестве с ООН, ОБСЕ, НАТО, направленном на поддержание стабильности на Центральном Кавказе; в-третьих, на поддержке политической и экономической независимости этих государств, в-четвертых, на противодействии российскому влиянию и доминированию в регионе.

Отношения между Анкарой и Москвой в тот период можно охарактеризовать как жесткое соперничество на Центральном Кавказе. В силу ряда обстоятельств, прежде всего учитывая традиционные геополитические позиции России на Кавказе, Турции не удалось захватить в регионе лидерство. Ей пришлось сконцентрироваться на своих внутренних политических и экономических проблемах, а также на внешнеполитических приоритетах в Европе, в частности на Балканах и на Среднем Востоке. Волна исламистского возрождения в стране, курдский вопрос, натянутые отношения с ЕС, внутренний экономический кризис не позволили Турции активно влиять на ситуацию в государствах Центрального Кавказа. В свою очередь, и Россию беспокоили собственные экономические и политические трудности, которые осложнялись ее меняющимися внешнеполитическими приоритетами, во многом определявшимися отношениями Москвы с США и НАТО.

В то же время, несмотря на наличие у этих двух стран несовпадающих интересов на Кавказе, постсоветские турецко-российские отношения, касающиеся этого региона, развивались в рамках модели, которая вынуждала их воздерживаться от риторики времен "холодной войны". Конечно, Анкара и Москва открыто сталкивались по таким вопросам, как Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия, каспийские трубопроводы, фланговые ограничения на Кавказе, продолжавшееся российское военное присутствие в Грузии и на армяно-турецкой границе, проблема Чечни. Но вместе с тем обе страны проявляли исключительную осторожность, чтобы не дать этим противоречиям распространиться по всему спектру двусторонних отношений. Ведь в силу исторических и географических факторов сохранение конструктивных связей с Россией по-прежнему составляет одну из основных проблем безопасности Турции, а конфронтационные тенденции в их двусторонних отношениях в значительной степени смягчаются экономическим партнерством и осознанием необходимости сосуществования на политическом уровне.

В конце 1990-х и в первые годы наступившего века Россия кардинально пересмотрела свое восприятие турецкой политики на Центральном Кавказе. Москва стала видеть в Анкаре скорее полезного партнера, нежели опасную угрозу. Этому в значительной степени способствовали два фактора, а главный из них — газовый. Турция, наряду с Европой, представляет для России основной рынок сбыта голубого топлива. Самые крупные энергетические сделки Москва заключила с Анкарой. Причем завершение строительства трубопровода "Голубой поток" (он протянут по дну Черного моря) повысило турецкую зависимость от российского газа с 66 до 80%5. Кроме того, Россия начинает рассматривать Турцию скорее в качестве транзитной страны для своих энергоресурсов, чем просто как экспортный рынок.

Второй фактор, способствующий позитивным изменениям двусторонних отношений, — переоценка Москвой стратегического потенциала Анкары, в силу чего к 2001 году стало уже привычным воспринимать последнюю не как геополитический вызов, а как потенциального конкурента, у которого есть свои сложные внутриполитические и экономические проблемы. Совет Безопасности РФ, радикально пересмотрев иерархию стоящих перед страной угроз, уже считает проникновение Анкары на Кавказ опасностью далеко не первого порядка, и острый политико-экономический кризис в Турции в феврале — марте 2001 года вроде бы подтвердил этот вывод.

Достаточные подвижки в двусторонних отношениях произошли и в области соперничества по маршрутам экспорта каспийской нефти. Так, в середине 2001 года Москва сняла свои возражения против проекта Баку — Тбилиси — Джейхан, даже призвала российские фирмы принять участие в его прокладке и эксплуатации. Но вместе с тем она предприняла энергичные шаги к завершению строительства магистрального трубопровода Тенгиз — Новороссийск.

В целом же Россия предпочитает рассматривать проблему транспортировки нефти скорее в геоэкономическом, нежели в геополитическом контексте, ставя вопрос о рентабельности выше идеи баланса сил в регионе, то есть отдавая предпочтение экономическому соревнованию, а не борьбе за сферы влияния. Несмотря на сохраняющуюся некоторую нервозность Москвы, вызванную планами Вашингтона и Анкары в Кавказско-Каспийском регионе, в российской внешней политике все же доминирует стремление избежать конфронтационных тенденций по отношению к этой территории.

После 11 сентября 2001 года Кавказ в целом начал играть важную роль в войне с международным терроризмом, а США и Турция значительно смягчили свою оценку действий Кремля в Чечне. Вместе с тем Россия не слишком жестко сопротивлялась американским планам строительства военных баз в Грузии, предназначенных для борьбы с международным терроризмом. Это, несомненно, позитивно сказывается на турецко-российских отношениях.

Что же касается этнических конфликтов на Центральном Кавказе, то в настоящее время Анкара и Москва выступают за прямой диалог между противоборствующими сторонами. При наличии определенных разногласий по поводу разрешения ситуации оба государства демонстрируют очевидную заинтересованность в претворении в жизнь Пакта стабильности для Кавказа, разумеется, при сохранении своих геополитических целей в этом регионе. В то же время Турция обеспокоена наличием российских военных баз в Армении и Грузии, видя в них достаточно серьезный источник угрозы, она хотела бы, чтобы так называемые "миротворческие силы СНГ" (фактически российские) в конфликтных зонах Центрального Кавказа были заменены международными контингентами под эгидой ООН или ОБСЕ. Россия же недовольна сотрудничеством турецких военных и спецслужб с соответствующими ведомствами Азербайджана и Грузии, в частности тем, что в январе 2002 года Анкара, Баку и Тбилиси заключили трехстороннее соглашение о региональной безопасности, которое вызвало плохо скрываемое раздражение Москвы.

Следует отметить и то, что Турции приходится учитывать интересы в регионе не только России, но и соперничающего с Анкарой Ирана. Возрастание роли Анкары и Тегерана на Центральном Кавказе сопряжено с их борьбой за лидерство и сферы влияния в регионе, прежде всего за обладание его природными ресурсами, важнейшими коммуникационными, топливно-энергетическими и стратегическими центрами. Однако эти две страны осознают пределы своих возможностей и стремятся координировать свои действия, первая — с США и НАТО, вторая — с Россией. В целом политика Анкары и Тегерана на данном направлении во многом зависит от результатов их сотрудничества с Москвой, которая, несмотря на нынешнее ослабление ее позиций на Центральном Кавказе, остается здесь достаточно влиятельной военно-политической силой. К тому же в условиях исчезновения блокового противостояния Запад — Восток определяющее значение для Кавказа приобретает американско-российское геополитическое соперничество за влияние в данном регионе.

Аспекты сотрудничества с Грузией

Одно из важных направлений центрально-кавказской политики Анкары — отношения с Тбилиси. Это в первую очередь связано с географическим положением Грузии, которая связывает Турцию с Азербайджаном. К тому же через Грузию проходят коммуникации, соединяющие Россию с Арменией — основным союзником Москвы в регионе. Таким образом, Грузия превращается в зону главного противостояния двух геополитических конфигураций США — Турция — Азербайджан и Россия — Армения — Иран. В принципе именно наличие этого противостояния и обуславливает ту непростую политическую ситуацию, в которой ныне оказалась Грузия. При этом сегодня явно прослеживается, что тяготение Грузии к Турции сильнее, нежели к другим региональным державам. Но фактор Москвы заставляет официальный Тбилиси действовать крайне предусмотрительно и с учетом интересов северного соседа.

Хотя в первые годы обретения независимости Грузия несколько настороженно относилась к Турции, в скором времени связи между ними вступили в фазу взаимовыгодного сотрудничества. На данный момент в этой сфере можно выделить три основных направления: транспортно-коммуникационные проекты (TРAСEКA); трубопроводы Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) и Баку — Тбилиси — Эрзурум (БТЭ); контакты в военной области (в формате НАТО и на двусторонней основе).

В рамках проекта ТРАСЕКА Анкара и Тбилиси заключили соглашение (1993 г.) о создании наиболее короткого железнодорожного маршрута Карс — Ахалкалаки — Тбилиси — Баку, который — разумеется, при его успешной реализации — существенно расширит международные транспортные коммуникации Грузии, а Турция получит дополнительные возможности для осуществления своих экономических проектов в регионе. Быстрыми темпами развиваются торгово-экономические и иные контакты Турции с населенной преимущественно мусульманами Аджарией.

Турецко-грузинские отношения приобретают особенно тесный характер в связи с тем, что Грузия ныне рассматривается в качестве важного транзитера каспийских углеводородов. Тбилиси присутствует во всех соглашениях, заключенных Анкарой, Баку и нефтяными компаниями. Этапными вехами на пути укрепления турецко-грузинских связей стало открытие 9 апреля 1998 года нефтепровода Баку — Супса, окончательно определившее прозападный и протурецкий крен грузинской внешней политики. Наряду с подписанными соглашениями о нефтяных и газовых проектах на Стамбульском саммите ОБСЕ были приняты важные решения о выводе российских баз с территории Грузии, что дало Анкаре дополнительный импульс для расширения военного сотрудничества с Тбилиси с перспективой увеличения своего военно-политического присутствия в регионе6.

Следует отметить, что проекты Баку — Тбилиси — Джейхан и Баку — Тбилиси — Эрзурум важны для Грузии по ряду причин, среди них — чисто экономические интересы государства, не обладающего своими собственными запасами энергоносителей. Кроме того, наряду с удобным доступом к азербайджанской нефти и газу, Грузия будет получать значительные средства за прохождение трубопроводов по ее территории. Вместе с тем западный капитал заинтересован в безопасности трубопроводов, а значит, и в безопасности стран, через которые они проходят. Для Тбилиси же гарантии в этой сфере ныне играют приоритетную роль в устойчивом развитии страны.

С первых дней независимости Грузия взяла курс на вывод российских военных баз со своей территории, на что Москва отвечала усилением давления на Тбилиси. Примером может служить 1993 год, когда абхазские вооруженные формирования, поддерживаемые Россией, нанесли поражение грузинским правительственным войскам. В то же время на западе Грузии началось восстание сторонников З. Гамсахурдиа, в результате чего Э. Шеварднадзе был вынужден пойти на уступки России, с помощью которой удалось остановить продвижение отрядов З. Гамсахурдиа на Тбилиси. Тогда же Э. Шеварднадзе дал согласие на вхождение Грузии в СНГ и на подписание договора, определяющего статус российских войск в стране. Но это вовсе не означало изменения стратегического курса Грузии, то есть сотрудничества с Турцией и НАТО.

Следует также отметить, что расширяются связи Анкары и Тбилиси в военной сфере. Так, 15 апреля 1998 года Генштаб вооруженных сил Турции подписал с Министерством обороны Грузии Меморандум о взаимопонимании, предусматривающий турецкую помощь в формировании соответствующей материально-технической базы Грузии и в подготовке кадров для ее вооруженных сил. Кроме того, в грузинском секторе Черного моря неоднократно проводились совместные турецко-грузинские военно-морские учения, в ходе которых отрабатывались операции по обеспечению безопасности будущих нефтепроводов из Каспия по южному маршруту7. Важным шагом в углублении военного сотрудничества стал договор "О модернизации и использовании военно-воздушной базы в Марнеули", подписанный 17 октября 2000 года. По его условиям Анкара должна была модернизировать эту базу и выделить на эти цели 1,125 млн долл. А Тбилиси брал на себя обязательства в течение пяти лет вне очереди и бесплатно обслуживать турецкие самолеты. Выступая по этому поводу в парламенте, заместитель министра обороны Грузии Г. Бечуашвили отметил, что данный документ не подразумевает превращение аэродрома в турецкую базу и не нацелен против третьей стороны.

Активизация сотрудничества Грузии с Турцией и НАТО, а также продолжающиеся попытки ликвидировать российские военные базы на территории страны заставили Москву предпринять новые меры для давления на Тбилиси. Среди них можно выделить установление визового режима (5 декабря 2000 г.) и обвинение грузинского руководства в укрывательстве чеченских боевиков.

В заключенном Турцией и Грузией Соглашении о безопасности на Кавказе (Кавказский пакт) отмечалось, что право на присутствие в регионе имеется не только у России. Это привело к затяжному охлаждению отношений между Москвой и Тбилиси8. К тому же Россия обвиняла Турцию в отправке наемников и оружия через Грузию в Чечню, а также в финансировании и подготовке террористов в Карачаево-Черкесии с перекачкой денег якобы через Азербайджан9. Москву особенно раздражают военные контакты Анкары и Тбилиси, в том числе упомянутая выше помощь Турции в модернизации военно-воздушной базы в Марнеули. Кроме того, в октябре 2002 года турецкая военная делегация прибыла в Тбилиси для участия в церемонии официального открытия Объединенной военной академии, учрежденной при содействии Анкары, которая частично укомплектовала это учебное заведение своим преподавательским составом.

Отношения с Арменией

Здесь следует отметить, что со времени обретения Арменией независимости ее отношения с Турцией характеризуются напряженностью. Дипломатические связи между ними до сих пор не установлены, а экономические и культурные почти отсутствуют. Ереван продолжает требовать, чтобы Анкара признала так называемый "геноцид армян" в Османской империи в 1915 году, а также предъявляет ей территориальные претензии. Более того, президент Армении Р. Кочарян, придя к власти в 1988 году, пообещал, что вопрос о "геноциде армян" будет вынесен на международный уровень и станет одним из внешнеполитических приоритетов государства10. (Практика последних лет показывает, что это были не пустые слова.) Анкара же обвиняет Ереван в поддержке курдских боевиков. С 1 мая по 30 октября 1995 года Турция создавала в Карсе "зону безопасности", мотивируя это тем, что Армения помогает курдам, вытесненным из северного Ирака в Иран. Кроме того, Анкара заблокировала воздушный коридор, связывающий ее с Ереваном.

Еще один раздражающий фактор двусторонних отношений — интенсивное и все возрастающее армяно-российское сотрудничество в военной сфере, что, в частности, проявилось в поставках российских самолетов МиГ-29 и зенитно-ракетных комплексов С-300, в увеличении числа военных баз РФ, в организации совместных учений близ армяно-турецкой границы и т.д. Турция усматривает в этих действиях угрозу своим интересам в регионе. Конфликтные отношения с Анкарой и Баку толкают Ереван к еще более тесному сотрудничеству с Россией, которая заинтересована в "прикреплении" Армении к себе.

Как мы уже отмечали, между Турцией и Арменией до сих пор не установлены дипломатические отношения. Двусторонние переговоры об открытии консульства Турции в Ереване не принесли желаемого результата из-за разрастания азербайджано-армянского конфликта, а после захвата армянскими вооруженными формированиями Кельбаджарского района Азербайджана Турция даже закрыла границы с Арменией.

После того как Баку и Ереван заключили соглашения о перемирии (май, 1994 г.), турецкие деловые круги попытались наладить с Арменией экономические связи, однако каждый раз эти усилия прерывала официальная Анкара. Ее позиция по этому вопросу оставалась незыблемой, независимо от изменения состава руководства данных государств. Примером может служить протокол, подписанный в 1999 году представителями партий, вошедших в состав коалиционного правительства Турции. В части протокола, посвященной Армении, отмечалось, что главное условие нормализации двусторонних связей — отказ Еревана от враждебной политики по отношению к Турции и освобождение захваченных у Азербайджана территорий.

В 2000 году начался новый виток напряженности между ними, связанный с обсуждением в законодательных органах ряда западных стран вопроса о "геноциде армян" в Османской империи. Этому предшествовал всплеск активности армянского лобби в 1999 году, когда данную проблему рассматривал Конгресс США. И хотя он не признал "геноцид армян", армянское лобби в других странах не приостановило своей деятельности на этом направлении.

Необходимо отметить, что было бы неправильно объяснять истерию, поднятую по этому вопросу только усилиями армянского лобби. В какой-то степени в его раздувании были заинтересованы определенные круги как в России, так и на Западе, что некоторые исследователи объясняют очередными попытками Турции вступить в ЕС. Возможность изменения "баланса сил" в Евросоюзе после вхождения в него Турции, обладающей большим человеческим и экономическим потенциалом, вынуждает некоторых членов этой международной организации сдерживать положительное решение данного вопроса, проблема же "геноцида армян" служит еще одним механизмом давления на Анкару и замедления ее интеграции в ЕС.

Примерно в то же время, когда на Западе разворачивалась кампания, связанная с "геноцидом армян", начался очередной этап переговоров по проблеме Карабаха. Заметно активизировавшиеся западные страны, особенно США, исходили главным образом из своих интересов, что в первую очередь обуславливалось необходимостью обеспечить безопасность на Кавказе. Ведь у него есть перспективы стать коридором, по которому нефтегазовые ресурсы Каспия пойдут на мировые рынки. Для реализации проекта нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан и начала разработки основной каспийской нефти необходимо приложить максимум усилий, обеспечивающих безопасность этих планов. В таких условиях усилилось давление Минской группы (МГ) ОБСЕ на обе стороны конфликта с целью сближения их позиций в этом вопросе. Однако, хотя в выступлениях представителей МГ и звучали заявления о необходимости компромисса с обеих сторон, в реальности основное давление они оказывали на Азербайджан, что было видно, в частности, по трем проектам, которые сопредседатели МГ представили сторонам конфликта. Это не соответствовало интересам Азербайджана и ставило под сомнение его суверенитет над Карабахом, в связи с чем вызвало справедливое негодование Баку и привело к тому, что он не принял документ, а его позиция по этому вопросу стала еще более твердой. Позиция же Турции в этом контексте однозначна — немедленное освобождение всех оккупированных армянскими вооруженными силами азербайджанских земель, после чего — снятие блокады и налаживание двусторонних отношений в политической и экономической сферах. Ереван же, выступая за нормализацию отношений с Анкарой, тем не менее настаивает, чтобы не увязывать данный процесс с карабахской проблемой.

В целом позицию Анкары по этому вопросу наиболее четко сформулировал в интервью агентству Рейтер (28 июня 1994 г.) советник премьер-министра Турции по международной политике В. Вурал: "Альтернативы миру не существует. Обе страны, то есть Азербайджан и Армения, истощены, и намечаются параметры решения: Карабах остается азербайджанской территорией, но с культурной автономией и связями с Арменией, с особым статусом, который предстоит согласовать"11.

Близость стратегических целей с Азербайджаном

Приоритеты в своей кавказской политике Анкара отдает Баку. Наряду с их этнической близостью этому способствует то, что, как отмечалось выше, для Турции большой интерес представляет географически выгодное положение Азербайджана и его нефтегазовые ресурсы.

А среди многих причин стремления Азербайджана к укреплению сотрудничества с Турцией можно выделить политический вес Анкары на Ближнем Востоке, то есть ее политический, военный и экономический потенциал в данном регионе, тесные связи с США, членство в НАТО и т.д. В процессе перехода нашей республики к рыночной экономике свою роль сыграло также использование турецкого опыта предпринимательства, привлечение капитала в экономику Азербайджана, расширение сотрудничества между деловыми людьми двух стран. Анкара последовательно и всесторонне поддерживает Баку в его конфликте с Ереваном. В какой-то степени именно эта поддержка существенно сказалась на изменении многими международными организациями их отношения к армяно-азербайджанскому конфликту по Нагорному Карабаху.

Уже в период распада СССР борьба за независимость в Азербайджане не осталась незамеченной руководством Турции; в частности, еще до развала Советского Союза, в марте 1991 года, состоялся первый визит президента Турции Т. Озала в Азербайджан. А 9 ноября того же года Турция оказалась первой страной мирового сообщества, признавшей независимость Азербайджана, и 14 января 1992 года между этими двумя государствами были установлены дипломатические отношения. Затем состоялось подписание ряда договоров, создавших международно-правовую базу для дальнейшего расширения двусторонних отношений. Вообще тот период характеризовался подъемом общетюркского самосознания не только в Турции, но и в республиках Центральной Азии и Кавказа. Для координации общетюркской интеграции в 1992 году в МИД Турции создается Агентство сотрудничества и развития (ТИКА). В октябре — ноябре того же года в Анкаре был проведен саммит руководителей тюркоязычных государств, в дальнейшем аналогичные встречи стали систематическими.

Стремительное азербайджано-турецкое сближение не могло не беспокоить другие региональные державы, имеющие свои интересы на Центральном Кавказе, в первую очередь Россию. Политика официального Баку, направленная на ликвидацию российских баз в стране, а также его стремление привлечь западные компании к добыче и транспортировке азербайджанских углеводородов наносили существенный удар по интересам Москвы. После прихода к власти Г. Алиева (лето 1993 г.) правительство нашей страны взяло курс как на сближение и нормализацию отношений с Россией, но вместе с тем на новых принципах ускоряло темпы укрепления всесторонних связей с Турцией. По данным МИД Турции, за 1991—1999 годы подписано свыше 100 турецко-азербайджанских соглашений о сотрудничестве в экономической, культурной и иных областях12, в результате чего Баку стал основным союзником Анкары в регионе. Как в свое время отмечал Г. Алиев, "Турция — братская страна, мы две страны одного народа"13.

В центрально-кавказской политике Анкары большое внимание уделяется разрешению армяно-азербайджанского конфликта. Поддерживая Баку, она фактически выступает в противовес Москве, которая в этом контексте отдает предпочтение Еревану. Однако здесь следует отметить, что Турция все же меньше вовлечена в данный конфликт, нежели Россия. Официальная Анкара не раз отмечала, что поддерживает Баку в конфликте, но ее военного присутствия в нем не будет. Эта помощь чувствовалась не только в период активных боевых действий, но и после перемирия, заключенного в мае 1994 года, что способствовало расширению азербайджано-турецкого военного сотрудничества, обуславливало поддержку позиции Азербайджана в международных организациях и оказание ими давления на армянскую сторону. (В частности, в 1995 году МИД Турции учредил должность посла по вопросам решения карабахского конфликта.)

В 1997 году стало известно, что Россия передала Армении значительное количество вооружения, общей стоимостью в 1 млрд долл., что вновь увеличило напряженность по карабахскому вопросу. Так, этот факт заставил Азербайджан и Турцию активизировать свои военно-политические связи. С этой целью 5—8 мая 1997 года состоялся официальный визит Г. Алиева в Турцию, в ходе которого было подписано девять документов, самый важный из них — Декларация об углублении стратегического сотрудничества между Азербайджанской Республикой и Турецкой Республикой.

Столкнувшись с давлением со стороны Минской группы ОБСЕ, Азербайджан нашел союзника в лице Турции. К тому же, как мы уже отмечали, тогда на повестке дня остро стоял вопрос о "геноциде армян" и Анкара была заинтересована в координации своей деятельности с Баку. 12—17 марта 2001 года состоялся еще один визит Г. Алиева в Турцию, в процессе которого были проведены двусторонние переговоры по карабахской проблеме и по вопросу турецко-армянских отношений. Кроме того, была достигнута договоренность о продаже азербайджанских энергоносителей Турции (всего в первый же день визита было подписано девять соглашений). А 14 марта Г. Алиев выступил в парламенте Турции, где выразил недовольство пассивностью Анкары в составе МГ и сказал, что надеется на еще большее сближение Анкары и Баку в противостоянии претензиям Еревана. В свою очередь, президент Турции А. Сезер подтвердил официальную позицию своей страны и заявил, что дипломатические отношения с Арменией возможны только при возвращении ею оккупированных территорий Азербайджана.

В марте того же года был подписан договор о расширении сотрудничества между оборонными ведомствами двух стран, что Ереван оценил как дипломатические маневры перед предстоящими переговорами в Ки-Уэсте. Они состоялись 3—10 апреля 2001 года. В то время турецкая пресса часто критиковала свое правительство, обвиняя его в пассивности по данному вопросу. Комментируя эту критику, руководство страны заявляло, что использует весь имеющийся у него потенциал, хотя и признавало, что он невелик. Карабахская проблема была одним из вопросов, обсуждаемых министром иностранных дел Турции Исмаилом Джемом в ходе его первого визита в Соединенные Штаты с госсекретарем США К. Пауэлом. И. Джем вновь выдвинул предложение о проведении трехсторонних азербайджано-армяно-туреких переговоров по карабахской проблеме, впервые озвученное им в феврале 2001 года и отвергнутое армянской стороной. Однако можно сказать, что в целом степень участия Турции в решении этого конфликта остается неопределенной. Ряд наблюдателей ожидает скорого повышения ее роли в данном процессе, но довольно распространена и другая точка зрения: многие державы не хотят вовлечения Анкары в это противостояние и предпочли бы видеть в роли посредника Иран или Россию, а не Турцию.

И все же в последние годы Анкара явно стремится занять место Москвы в военном и оборонном секторах Баку, которые являются приоритетными для нашей страны в условиях продолжающейся оккупации пятой части ее территории Арменией. К тому же из-за спорных месторождений нефти на Каспии у Азербайджана сохраняется напряженность в отношениях с Ираном. Наряду с этим расширение военного сотрудничества с Турцией рассматривается в Азербайджане как путь сближения с НАТО в надежде, что в случае возникновения кризисных ситуаций на Каспии или в районе прохождения нефтепроводов Баку — Тбилиси — Джейхан и Баку — Тбилиси — Эрзурум эти проекты найдут защиту у Запада. Баку четко обозначил курс на расширение военного сотрудничества с Анкарой и высказался за ускорение перехода азербайджанской армии на стандарты НАТО, что подтвердил в ходе визита в Азербайджан министр обороны Турции С. Чакмакоглу (сентябрь 2000 г.)14. Тогда же рассматривались предложения о создании опорной базы НАТО на Апшеронском полуострове и о подключении Баку к оборонительной системе Анкары15. В последние 10 лет сотни азербайджанских военнослужащих обучались (и продолжают обучаться) в турецких военных учебных заведениях, а десятки турецких офицеров участвуют в военном строительстве в Азербайджане16.

* * *

В итоге следует отметить, что расширение военного сотрудничества между Турцией, Азербайджаном и Грузией некоторые наблюдатели расценивают как курс на создание в будущем военного альянса этих трех государств. При этом учитывается, что на данный момент их национальные интересы во многом совпадают. Но параллельно отмечается постоянное российско-армянское сближение, что уже привело к созданию военного союза между Москвой и Ереваном. В сложившейся ситуации военное сотрудничество Анкары, Баку и Тбилиси не исключает перехода их связей в этой сфере на качественно новый уровень. Очередной импульс тому придала антитеррористическая операция США и их союзников в Афганистане, а также действия в Ираке.

Таким образом, первые годы наступившего столетия ознаменовались активизацией кавказского направления внешней политики Турции, ставшего важнейшим геополитическим фактором, без учета которого невозможно достичь политической стабилизации, урегулировать конфликты и обеспечить развитие интеграционных процессов в данном регионе.


1 См.: Батиашвили З. Теория Хантигтона и турецко-кавказские отношения // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 2 (26). к тексту
2 См.: Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2001. С. 348. к тексту
3 См.: Россия и Закавказье: реалии независимости и новое партнерство. М., 2000. С. 64. к тексту
4 См.: Россия и Закавказье в современном мире. М., 2002. С. 99. к тексту
5 См.: Коджаман О. Постсоветское Закавказье в российско-турецких отношениях: от конфронтации к сотрудничеству [http://www.avsam.org/rusca]. к тексту
6 См.: Россия и Закавказье в современном мире. С. 103. к тексту
7 Там же. С. 356. к тексту
8 См.: Известия, 18 февраля 2000. к тексту
9 См.: Известия, 12 сентября 2000; TDN, 23 сентября 2000. к тексту
10 См.: Независимая газета, 14 сентября 1999. к тексту
11 См.: Гаджиев К.С. Указ. соч. С. 353. к тексту
12 См.: Gareth W. Turkey and the Caucasus. Domestic Interests and Security Concerns. London, 2001. P. 5. к тексту
13 Эхо, 26 апреля 2004. к тексту
14 См.: Turkish Daily News, 21 September 2000. к тексту
15 См.: Известия, 27 января 1999. к тексту
16 См.: Малышева Д.Б. Турция и Иран в борьбе за влияние в Закавказье // Россия и Закавказье: поиски новой модели общения и развития в изменяющемся мире. М., 1999. С. 47. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Скачать cs 1.6  Возможность скачать программы или заказать по e-mail cs-dl777.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL