ШАНХАЙСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА: КРИТЕРИИ АНАЛИЗА УСТОЙЧИВОСТИ И РАЗВИТИЯ
(К итогам заседания Совета глав правительств стран ШОС. Бишкек, сентябрь 2004 г.)

Марьям АРУНОВА, Владимир ГОРЮНКОВ


Марьям Арунова, доктор политологии, старший научный сотрудник Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)

Владимир Горюнков, независимый исследователь (Москва, Российская Федерация)


На состоявшемся 23 сентября 2004 года в столице Кыргызстана заседании Совета глав правительств (СГП) государств-членов Шанхайской организации сотрудничества отмечалось, что ее организационное становление можно считать в основном завершенным. При этом ссылки делались на то, что за относительно небольшой промежуток времени запущены многие механизмы Организации. Напомним, Декларацию о создании данной структуры главы шести государств-членов (Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан) подписали на своей встрече в Шанхае 15 июня 2001 года. За три с небольшим года установлена структура и определен порядок функционирования ее постоянных органов — Секретариата и Исполнительного комитета Регионального антитеррористического центра. К тому же под их деятельность подведена правовая, финансовая и организационная база, сформирован кадровый состав, зафиксированы взаимоотношения с государствами, на территории которых эти органы будут размещены, — Китаем и Узбекистаном соответственно. Регулярно проходят встречи глав государств и правительств, заседания руководителей министерств, а также экспертных и рабочих групп.

В Бишкеке сделаны новые шаги в сторону развития экономических связей, прежде всего принят План мероприятий по реализации Программы многостороннего торгово-экономического сотрудничества, одобренной на заседании СГП в 2003 году в Пекине. Премьер-министры обсудили проблемы взаимодействия в налоговой, гидроэнергетической, нефтегазовой, гуманитарной и иных сферах.

Между тем в 2003 году в научной полемике, в публикациях ряда изданий, включая журнал "Центральная Азия и Кавказ", высказывалось мнение, что ШОС не смогла оперативно отреагировать на вылазки экстремистов на территориях ее государств-членов, в связи с чем Центральноазиатские республики-участницы данного объединения начали делать ставку на сотрудничество с внерегиональными странами, разрешив им создавать их опорные пункты на своей территории. Это, как кое-кому казалось, должно было подорвать перспективы ШОС в целом.

Полагаем, что подобный пессимизм был обусловлен во многом полемическим задором и несколько ограниченным восприятием причинно-следственных связей сложного развития ситуации в регионе. Конечно, причины для определенной заданности воззрений на характер и судьбу Организации все-таки были. Аналитики основывались преимущественно на том, что ее цель — исключительно взаимодействие в противостоянии терроризму, экстремизму и сепаратизму.

Действительно, согласно Хартии Шанхайской организации сотрудничества, одна из ключевых задач ШОС — совместное противостояние стран-участниц "трем злам" во всех их проявлениях: борьба с незаконным оборотом наркотиков, оружия и другими видами транснациональной преступности, а также с незаконной миграцией. Еще на упомянутом выше учредительном саммите Организации была подписана Конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. В соответствии с этим документом создана постоянно действующая Региональная антитеррористическая структура (РАТС), предназначенная для координации и укрепления взаимодействия компетентных органов государств-членов. Соглашение о РАТС, регламентирующее принципы ее построения и деятельности, было подписано одновременно с Хартией ШОС в июне 2002 года.

Однако считать, что эта структура оказалась неэффективной и поэтому для предотвращения угрозы экстремизма, исходившей из Афганистана, Центральноазиатские страны-участницы ШОС пошли на сотрудничество с США, было бы преувеличением. Прежде всего, государства-члены Организации вполне осознанно и полномасштабно поддержали (и продолжают поддерживать) согласованные усилия международного сообщества по преодолению опасности, исходившей от властвовавшего тогда в Афганистане режима талибов. Что же касается стран Центральной Азии, то их позиция не была "сюрпризом", она не требовала пересмотра фундаментальных интересов и установок национальной политики в сфере безопасности. Не сумев решить острые внутренние противоречия в афганском обществе и вдохнуть жизнь в экономику, находившуюся, в сущности, в состоянии коллапса, талибы, как это зачастую бывает с тираническими режимами, опирающимися лишь на силу и неспособными к конструктивному политическому и хозяйственному маневру, встали на путь внешней агрессивности, чтобы обосновать необходимость своего дальнейшего деспотического правления. В результате при попустительстве (если не сказать при покровительстве) талибов на территорию северных соседей регулярно и дерзко совершались вооруженные вылазки, оборачивавшиеся серьезными потерями. В таких условиях странам ЦА вовсе не требовалось огорчаться по поводу ШОС или "очаровываться" Вашингтоном, чтобы оказать содействие, повторим, акциям, легитимно и безусловно поддержанным всем международным сообществом, по устранению режима, ставшего прямой угрозой миру и стабильности в и без того неспокойном районе.

Если считать лейтмотивом разочарование, то вместо разбора причин сложнейшей обстановки в Афганистане и вокруг него пришлось бы говорить о том, что отказ США от прямого руководства антиталибанской операцией и передача этих полномочий НАТО стимулировали "возрождение" интереса Центральной Азии к РАТС и это, дескать, стало основой того, что соглашение о ее создании вступило в силу в ноябре 2003 года, а в январе 2004 года заработал Исполнительный комитет данной структуры. Легко будет подводить такую базу и ссылками на события в Узбекистане весной и летом 2004 года, действующие силы которых, судя по распространившейся информации, вновь исходили с территории южного соседа.

Но, как бы ни оценивать ход событий в Афганистане и действенность международных антиэкстремистов в этой стране, было бы некорректно отрицать, что процесс ратификации группой стран Соглашения о РАТС, а затем и реального начала работы ее штаб-квартиры занял нормальный промежуток времени, обусловленный необходимыми внутригосударственными процедурами. Таким образом, видимо, более правильно сказать: процесс запуска антитеррористической структуры ШОС шел вполне естественным путем, по своему графику, не срывавшемуся и не форсировавшемуся под влиянием внерегиональных факторов.

Однако главное даже не в этом. По нашему убеждению, сужен изначальный угол зрения на существо и задачи ШОС. Совершенно недостаточно сводить это региональное объединение исключительно к теме безопасности. Разумеется, мы никоим образом не отрицаем очевидной заинтересованности всех участников Организации в налаживании сотрудничества для противостояния "трем злам". Серьезные проблемы, порожденные или угрожавшие резким обострением из-за терроризма, экстремизма и сепаратизма, стояли перед всеми будущими членами объединения. Но логика событий просто не могла позволить членам ШОС ограничиться исключительно этой сферой.

Для наглядности сошлемся на пример другой региональной организации, существующей уже свыше 30 лет, не раз проходившей через большие испытания и становившейся объектом упреков в неэффективности и предсказаний скорой дезинтеграции, — АСЕАН. Конечно, аналогии всегда условны, а сравнения — не доказательства, но пищу для размышлений — mutatis mutandis — они, безусловно, дают.

Упрощенно говоря, создавая это объединение после многих лет разобщенности и даже конфронтации, пять (тогда) стран Юго-Восточной Азии стремились прежде всего именно к стабильности. Но АСЕАНовскому сообществу очень быстро стало ясно: дело не в полицейском и даже не в общевоенном партнерстве. Стабильность политическая требует стабильности социальной, а последняя зависит от экономического (в широком смысле этого слова) прогресса, чем эти государства и занялись. Признаем, далеко не безуспешно, даже несмотря на удар, нанесенный им в конце 1990-х годов так называемым "азиатским финансовым кризисом".

Обратимся теперь к упоминавшемуся заседанию СГП ШОС в Бишкеке. Совет глав правительств, решительно осудив недавние террористические акты, совершенные на пространстве государств Организации, подчеркнул важность усиления взаимодействия в борьбе против международного терроризма, других новых вызовов и угроз безопасности. Он также выразил убеждение, что расширение и углубление сотрудничества в рамках ШОС будет способствовать более эффективному противодействию терроризму, сепаратизму и экстремизму. Иными словами, чем лучше наша экономика, тем устойчивей наши страны и общества.

Таким образом, логика действий двух региональных организаций — одной, едва ли не самой старой, и другой, едва ли не самой молодой, — вполне сходна. Согласимся: и вполне понятна. Но следует отметить и существенное стартовое расхождение между ними. В условиях межблокового противостояния АСЕАН изначально могла рассчитывать на то, что она получит (и действительно получила) на индивидуальной и групповой основе достаточно солидную финансовую и другую внешнюю помощь. (Надеемся, наши коллеги и уважаемые читатели не сочтут констатацию данного факта продвижением примитивного лозунга: АСЕАН — порождение "холодной войны". Такой подход не только предвзято идеологизирован и примитивен, но и глубоко ошибочен.)

ШОС сформировалась в ином климате, ее участники исходили именно из необходимости тесного партнерства между собой. Например, на форумах Организации страны ЦА настойчиво ставят вопрос о создании благоприятных условий для свободного движения товаров, капиталов, технологий и услуг на пространстве государств-членов. (О привлекательности для них этой темы говорит и то, что вне данного объединения эти страны ЦА постоянно возвращаются к идее формирования общего регионального рынка.) Не менее упорно звучат призывы к созданию совместных производств с Россией и Китаем, а также утверждения о необходимости получать от них инвестиции, современные технологии, ноу-хау и т.д.

При анализе экономического фактора деятельности ШОС необходимо, как представляется, учитывать и следующее обстоятельство. Сама Организация неизменно декларирует свою открытость для внешнего мира, ее Центральноазиатские страны-участницы приглашают инвесторов и экономических партнеров из всех государств планеты. Однако этим республикам зачастую приходится слышать в ответ слова о недостаточной привлекательности их предложений и предоставляемых условий, о слабой развитости внутренних рынков, инфраструктуры и т.п., а также замечания относительно темпов развития демократии и пр.

Однако, как отмечалось на Бишкекском саммите, товарооборот Казахстана с партнерами по Организации за последний год вырос на 70%, а Таджикистана — на 62,5%. С одной стороны, это говорит, что взаимодействие в рамках ШОС вполне ощутимо проявляет себя в реальных цифрах. Но с другой — при всей готовности к открытому партнерству с любыми странами деловые круги тех же Центральноазиатских государств не могут не сделать вывод о том, кто именно готов реально развивать связи. Как представляется, этот хозяйственно-психологический фактор нельзя сбрасывать со счетов при анализе перспективности экономического базиса ШОС.

В формате ШОС есть много возможностей для экономического сотрудничества по весьма широкому кругу вопросов. Не вдаваясь в детали, обратим внимание на тему энергоресурсов. По вполне понятным причинам топливно-энергетическая сфера представляет особый интерес для стран-членов Организации. Ведь все ее участники либо располагают богатейшими запасами углеводородных и гидроэнергетических ресурсов, либо входят в число их основных мировых потребителей. Есть возможности для поставок энергии и в другие страны Аэиатско-Тихоокеанского региона. Поэтому не случайно главы правительств государств ШОС отметили в Бишкеке, что необходимо укреплять сотрудничество в сфере освоения нефтегазовых месторождений и строительства нефте- и трубопроводов, развития нефтехимической промышленности, гидроэнергетики, разработки полезных ископаемых. Высказывались и мнения о целесообразности совместно подумать о создании в рамках ШОС своего рода клуба потребителей и производителей энергоресурсов, а также о разработке концепции единой газо-, нефте- и энерготранспортной системы.

Целесообразно учитывать, что у региона ШОС есть свое место в мировом "разделении труда", которое страны-участницы Организации не в состоянии освоить в одиночку, а при партнерстве способны добиться многого в деле "самовписывания" во все более привлекательные трансконтинентальные схемы. Не случайно, например, на той же Бишкекской встрече подчеркивалось значение сотрудничества в сфере транспорта, координации политики по транзитным перевозкам и созданию соответствующих международных коридоров. Речь идет не просто о постановке задачи, но и о начавшейся ее реализации: к настоящему времени состоялось несколько встреч экспертов ШОС относительно сотрудничества с ЭСКАТО и поиска решений задач в рамках акцентируемых участниками Организации усилий по гармоничному вхождению в ныне формирующуюся структуру азиатско-европейских коммуникаций и транспортных перевозок. (В конкретном плане главы правительств ШОС приняли постановление о подготовке совещания министров транспорта и коммуникаций ее государств-членов, которое намечено провести в Душанбе, а также о том, чтобы в первом полугодии 2005 года завершить работу над проектом межправительственного соглашения по созданию благоприятных условий для международных автомобильных перевозок.)

По нашему мнению, не меньшая полископичность требуется и при обсуждении перспектив сотрудничества ШОС на антитеррористическом поле (в широком его понимании). А рассматривая планы на будущее и практические меры по их выполнению, необходимо учитывать и политико-психологический фактор: члены Организации действуют здесь с оглядкой на принцип сохранения суверенитета, не желая войти даже в тень некоего военно-блокового формата. Вместе с тем драматизация этого фактора, как якобы ослабляющего шансы взаимодействия, едва ли оправдана. Вновь обратимся к опыту АСЕАН: даже когда его страны порознь входили в военно-политические структуры с участием внерегиональных держав, собравшись вместе, они декларировали и проводили курс на независимую внешнюю политику, выдвинув концепцию "зоны мира, свободы и нейтралитета". Сугубая осторожность АСЕАНовцев, избегавших любых намеков на трансформацию их объединения в нечто блоковое, не помешала им развивать дву-, многосторонние и внеасеановские связи для борьбы с терроризмом и экстремизмом.

Усматриваем пользу модели АСЕАН и в еще одном параметре анализа будущего развития ШОС. Ассоциация государств Юго-Восточной Азии и созданный ею региональный форум (АРФ) по вопросам стабильности и безопасности в АТР стартовали как политический диалог. (Кстати, он оказался долговременным, достаточно продуктивным, привлекающим к себе все большее число участников.) Однако практические потребности, например разработка мер доверия, поставили вопрос о необходимости подключить к диалогу и оборонные ведомства. Военный компонент этой диалоговой структуры постепенно растет, что, однако, не меняет ее внеблокового характера. Думаем, что развитие ШОСовского сотрудничества в борьбе с "тремя злами" неизбежно выведет участников Организации на потребность в военном компоненте (с сохранением их вышеуказанных принципиальных взглядов).

При последовательно реализуемом курсе на открытое экономическое партнерство, на борьбу с различными проявлениями экстремизма и на готовность к диалогу с внешним миром ШОС, как можно ожидать, будет становиться все более интересной и привлекательной для ближних и дальних соседей. Впрочем, здесь даже особой проницательности не требуется: ряд стран уже декларировали свою готовность к контактам с Шанхайской организацией сотрудничества. По нашему убеждению, это не сиюминутное увлечение и не политическая мода. Просто объединение стран, население которых составляет почти треть человечества, а рынки и экономический потенциал столь существенны, не может не интересовать окружающий мир.

Пока же, что касается внешних связей, Организация действует достаточно осмотрительно. В многостороннем плане наибольший прогресс ощущается в диалоге с АСЕАН. (Собственно, поэтому мы и взяли Ассоциацию как образец для сравнений.) Но открытость ШОС налагает на нее известное обязательство. С достаточным основанием можно ожидать, что Организации придется пойти по пути расширения круга своих внешних партнеров.

Подводя итог, отметим, что при анализе состояния и перспектив ШОС необходимо учитывать те факторы, о которых говорилось выше. Это позволит получить объективно обоснованный ответ на вопросы: куда и как будет двигаться Организация, на данный момент имеющая реально цементирующую ее базу и достаточно обширные перспективы роста; чего от нее следует ожидать международному сообществу и как с ней можно взаимодействовать?


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL