РОССИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ: ПЕРЕХОД К ПОЗИТИВНОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ

Бахтиер РАШИДОВ


Бахтиер Рашидов, независимый исследователь (Ташкент, Узбекистан)


Эволюция внешнеполитического сознания

На протяжении почти всего периода постсоветского развития России ее терзали внутренние проблемы: черный передел политической и экономической власти; кадровая чехарда; борьба с удельными "княжествами", в которые превратился ряд отдаленных от Москвы регионов; война в Чечне и т.д. Отдельные министерства РФ (например, Минатом с его инициативой продажи реакторов Ирану) проводили собственную политику, не всегда согласованную с Министерством иностранных дел страны. К перечисленным проблемам добавим внутреннюю политическую борьбу вокруг демократических принципов и призывы отдельных политиков к реставрации великодержавных устремлений, что заставляло другие государства быть весьма осторожными с Россией и принимать превентивные меры. Все это накладывало ограничения на проведение руководством РФ эффективной внешней политики.

Наиболее ярко эволюция внешнеполитических подходов России в рамках Содружества Независимых Государств прослеживается при сравнении предложений ряда ее политологов, сделанных ими в нашумевшем в свое время докладе "СНГ: начало или конец истории"1, с недавними заявлениями президента РФ Владимира Путина.

Авторы упомянутого доклада, пропитанного российским имперским высокомерием, К. Затулин и А. Мигранян заявляли, что "только активные действия (вплоть до дестабилизации внутриполитической ситуации в регионах, где особенно активизировались антироссийские и антиинтеграционные силы) способны предотвратить процесс медленного и неотвратимого при нынешней политике российских властей ухода этих государств от России и превращения СНГ в фикцию... Российскому руководству следует недвусмысленно дать понять всем своим партнерам-соперникам вблизи и вдали, что Россия скорее поощрит широкий передел всего постсоветского пространства, используя для этого все возможности, политизацию своей диаспоры, чем допустит образование множества центров силы на антироссийской основе с вытеснением России из нового зарубежья". Стратегию дестабилизации эти авторы конкретизировали применительно к Украине, Грузии, Азербайджану и Центральноазиатским государствам, наивно полагая, что подобная политика могла сулить России большие политические выгоды. Однако сторонники подобных идей не учли их оборотную сторону: политическую и экономическую изоляцию страны, непосильную лобовую конфронтацию с западным и исламским мирами, экономический кризис, втягивание РФ в бесчисленное множество новых этнополитических конфликтов по всему периметру российских границ и провоцирование сепаратистских тенденций внутри Российской Федерации.

Столкнувшись с нерентабельностью принципиально иного первоначального курса, Россия вновь оказалась в ситуации стратегического выбора. Закат "эпохи Ельцина", начавшийся с финансово-экономического и политического кризиса 1998 года, означал конец имперского высокомерия официальной Москвы и привел к осознанию необходимости обновить ее внешнюю политику. России уже нельзя было безучастно смотреть на происходящее у ее границ, поскольку она не могла дистанцироваться от прямого и непосредственного втягивания в развитие событий, а вынуждена была обеспечивать свои экономические, политические и оборонные интересы на сопредельных территориях.

С тех пор РФ ощутимо пересмотрела свои внешнеполитические подходы в рамках СНГ. Один из главных выводов, сделанных в последнее время руководством страны, — целесообразность окружения России дружественными и стабильными государствами. Этот внешнеполитический постулат изменил принципы российской внешней политики и в Центральной Азии. В своей книге "Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса" президент этой республики Ислам Каримов отмечал: "Очень важно понять, что формирование в регионе независимых, достаточно устойчивых государств, способных играть роль регионального буфера, в полной мере соответствует геополитическим интересам России, но с гораздо меньшими для нее издержками. Стабильный регион с устойчивой экономикой — это не вызов России или любому другому государству. Напротив, это огромные экономические и иные перспективы, а главное — это гарантия того, что регион никогда не станет местом столкновения цивилизаций, а будет служить образцом их взаимного проникновения и обогащения".

Комментируя разразившийся в ноябре — декабре 2004 года внутриполитический конфликт на Украине, президент РФ Владимир Путин озвучил и другие новые принципы ее внешнеполитической стратегии в СНГ, заявив: "Мы любую волю любого народа на постсоветском пространстве воспринимаем абсолютно адекватно и будем работать с любым избранным лидером"2. Кроме того, В. Путин заявил, что Россия будет играть конструктивную, но посредническую роль на постсоветском пространстве. "Мы не готовы, не хотим и не будем брать на себя ответственность за полное решение конфликтов. Мы не согласны, чтобы какая-либо из сторон перекладывала ответственность за разрешение кризисов на Россию. Не хотим, чтобы создалась видимость, что то или иное решение было принято под давлением российской стороны"3.

Центральная Азия меняет приоритеты!?

У руководителей ряда стран Содружества, подчеркнуто демонстрирующих свою независимость, сохраняются опасения остаться в стороне от процесса реальной интеграции в СНГ. Об этом свидетельствует, например, обеспокоенность некоторых из этих государств, вызванная принятым в конце июня 2003 года властями России постановлением, в соответствии с которым решено направить правительствам стран СНГ официальные уведомления о ее намерении выйти из ряда совместных договоров Содружества. Оценка национальных экспертов была быстрой и однозначной: "Москва начала сознательный демонтаж СНГ". Однако вскоре выяснилось, что РФ просто решила выйти из неработающих многосторонних договоров и соглашений, о чем и уведомила данные республики.

Вместе с тем суверенитет, к которому так стремились отдельные политики и определенные силы в странах СНГ, и его активная демонстрация не приносят желаемого результата. Разобщение государств Содружества привело лишь к развалу их экономических связей, потере контроля над ситуацией на внешних границах, утрате международного авторитета каждого самостоятельного государства, а также продемонстрировало их неготовность адекватно ответить на новые вызовы и угрозы.

Эти реалии начинают понимать и в странах Центральной Азии. Казахстан и Кыргызстан являются верными сателлитами российской политики в регионе. Поэтому недавний внешнеполитический разворот Узбекистана в сторону РФ и достижение благоприятных для нее договоренностей в Таджикистане предоставляют официальной Москве очередной и, как кажется, серьезный шанс реанимации ее влияния в ЦА. Узбекистан даже подписал с Россией Договор о стратегическом сотрудничестве4. Причиной нынешнего смягчения политики Узбекистана в отношении России многие эксперты называют разочарование официального Ташкента помощью Запада. На состоявшейся в конце августа 2003 года пресс-конференции президент Узбекистана И. Каримов отметил: "К сожалению, не оправдались надежды на некоторые влиятельные государства Запада…".

Незначительные финансовые влияния в страны ЦА, допустившие на свои территории силы НАТО, "не делают погоды", ничего не меняя в экономическом базисе указанных государств. Республики региона начинают осознавать, что их расчеты на то, что в обмен на военные базы они получат гарантии безопасности и экономическую помощь, оказались напрасными. Более того, на Западе все сильнее критикуют руководство этих стран5, что не может устраивать их правящие элиты. Руководство России, наоборот, старается проявлять политическую толерантность по отношению к правящим центральноазиатским режимам.

Частично дистанцируясь от РФ в надежде получить благосклонность Запада (в первую очередь США), но так и не получив ее, некоторые страны СНГ стали проводить политику своеобразной самоизоляции. Постепенно приходило осознание широко известного факта: США никогда не будут "вкладываться" в страну, если не получат гарантий высокой рентабельности (экономической или политической) своих инвестиций. Например, перед началом антитеррористической операции в Афганистане Соединенные Штаты аннулировали внешний долг Пакистана в 1 млрд долл., так как Вашингтону срочно понадобилась военно-политическая поддержка со стороны Исламабада.

Центральная Азия, конечно, представляет стратегический интерес для Запада. Однако ряд причин препятствует более эффективной реализации западной политики в регионе. Во-первых, это сохраняющийся российский фактор. Несмотря на свою независимую политику, страны ЦА еще находятся в зоне российского влияния — общее информационное пространство, наличие в регионе крупных русскоязычных диаспор и пророссийских национальных элит, инерционность общественного мышления, сохраняющиеся культурные и экономические связи с Россией и т.д. Во-вторых, это наличие в странах ЦА значительного количества вопросов, которые необходимо решать безотлагательно. Запад вряд ли прельщает необходимость преодоления таких проблем, как низкий уровень социальной защищенности граждан, нищета, отсутствие национальной идеи и т.д. В-третьих, это некоторая инертность политического сознания населения республик региона. Для восточного менталитета характерно недостаточно развитое политическое самосознание, терпимость и послушание, что не дает возможности изменить инерционные модели государственного управления и развивать элементы демократии, к чему уже давно апеллируют прогрессивно настроенные жители стран ЦА. В-четвертых, немаловажным представляется и не совсем удачный опыт Запада в Афганистане и Ираке, так как в этих мусульманских странах Соединенным Штатам пока не удалось создать демократические режимы.

И хотя Пентагон планирует увеличить свое военное присутствие в Центральной Азии, пока речь идет не об увеличении количества войск, а о повышении качества самого военного сотрудничества и баз, расположенных в регионе. Министр обороны США Дональд Рамсфелд отмечал: "Мы не планируем создавать в Центральной Азии постоянные военные базы. Мы обсуждаем вопрос создания так называемых оперативных объектов. Это временные объекты, куда США и страны коалиции будут иметь периодический целевой доступ и где им будет оказываться поддержка". Естественно, Запад не будет заниматься социально-экономическими проблемами стран, где расположены временные военные базы НАТО, что и стало одним из главных факторов, все больше перевешивающих "чашу весов" Запад — Россия в пользу Москвы.

Однако Запад хочет держать руку на "пульсе" стран ЦА. Об этом свидетельствует его высокая военно-политическая активность в регионе, государства которого довольно часто посещают высокопоставленные представители США и других стран НАТО. Например, во время проходивших в Кыргызстане и Казахстане совместных учений в рамках Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) "Рубеж-2004" глава Центрального командования ВС США генерал Джон Эбизейд побывал в Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, где обсуждал вопрос о расширении военного и военно-технического сотрудничества со странами ЦА. Затем с такой же миссией Ташкент и Алматы посетил председатель Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил Соединенных Штатов генерал Ричард Майерс. Первый заместитель госсекретаря США Ричард Армитидж побывал в Казахстане, где заявил, что Астана — стратегический партнер Вашингтона в сфере обороны и безопасности, а их военное сотрудничество выходит на новый качественный уровень. Кстати, за последние неполных два года вдвое увеличилось финансирование программ международных связей, в том числе в сфере военной подготовки и образования. В реализации таких программ участвуют и другие страны Запада. Например, в миротворческих учениях "Степной орел-2004", проходивших на территории Казахстана, принимал участие и британский пехотный батальон.

В ходе своего недавнего визита в Кыргызстан заместитель министра обороны США Джеймс Макдугалл назвал проект плана военного сотрудничества двух стран на 2005—2010 годы самым лучшим и наиболее обоснованным в регионе, что подкреплено денежным грантом на военные нужды Бишкека. В начале октября 2004 года оборонные ведомства Кыргызстана и Франции подписали план двустороннего военного сотрудничества на 2005 год, предусматривающий обучение кыргызских офицеров французскому языку, организацию тренировок, в том числе совместную горную подготовку подразделений специального назначения. Французская сторона передала Министерству обороны Кыргызстана соответствующую экипировку и имущество на 60 тыс. долл. В западные проекты по военному и военно-техническому сотрудничеству активно вовлекается и Таджикистан.

Вместе с тем в последнее время наметилась активизация военно-политических и экономических связей России со странами ЦА. Что касается военно-политической сферы, то отметим следующие направления:

— 6 октября 2004 года нижняя палата парламента Казахстана ратифицировала протокол, расширяющий область применения Соглашения об основных принципах военно-технического сотрудничества между государствами-членами ОДКБ.

— В рамках ОДКБ на российскую авиабазу Кант (Кыргызстан) вскоре будет дополнительно переброшено семь истребителей-бомбардировщиков Су-27 и два вертолета Ми-8. Еще в августе 2004 года министр обороны РФ Сергей Иванов заявил, что у российского руководства есть планы по дальнейшему развитию этой авиабазы и президент страны Владимир Путин их уже одобрил. Вместе с тем парламент Кыргызстана рекомендовал правительству продать российским компаниям госпакет акций завода "Дастан". Это единственное предприятие в СНГ, производящее ракетоторпеды ВА-111 "Шквал". В ближайшее время ожидается начало их продажи за рубеж.

— Таджикистан — еще одно государство, входящее в ОДКБ, где дислоцируется российская военная база. В ходе визита Владимира Путина в Душанбе (17 октября 2004 г.) были подписаны документы о преобразовании российской 201-й мотострелковой дивизии в военную базу РФ, которая будет включать в себя и авиационную компоненту. Российскую авиагруппу в Таджикистане (до 20 боевых единиц, включая самолеты-штурмовики, истребители, а также вертолеты Ми-24 и Ми-8) планируется разместить на аэродроме Айни, в 20 км от столицы республики, предположительно, база должна стать важным элементом общей системы обеспечения безопасности ЦА. В счет погашения таджикского долга в собственность РФ передан оптико-электронный комплекс "Окно" в Нуреке. Решено, что в рамках ОДКБ на территории Таджикистана пройдут совместные учения "Рубеж-2005".

— Заметно активизировалось сотрудничество России с Узбекистаном, который хоть и не является членом ОДКБ, но ведет активный диалог с Москвой, в том числе и по военно-политическим вопросам.

Значительные подвижки отмечаются и в экономической сфере:

— Россия стала полноправным членом Центральноазиатского экономического сообщества (ЦАЭС), тем самым признав деятельность данной региональной организации;

— Российский бизнес стал активно участвовать в экономике стран ЦА. Так, в экономику Узбекистана вкладывает инвестиции ряд таких крупных компаний РФ, как "Газпром", "ЛУКойл", "Вимм-Биль-Данн", "Черкизовский мясоперерабатывающий комбинат" и т.д.;

— Правительство России одобрило проект соглашения о полном урегулировании госзадолженности Таджикистана. В частности, предусматривается, что 242 млн долл. долга пойдут в обмен на собственность в расположенном в Таджикистане Центре связи "Нурек", 50 млн будут конвертированы в российскую собственность в строящейся Сангтудинской ГЭС с предоставлением РФ соответствующего пакета акций. Еще 12 млн долл. предстоит списать путем зачета между центральными банками этих стран. Вместе с тем планируется, что в ближайшие два-четыре года российские капиталовложения в Таджикистане составят около 2 млрд долл.

Специфика российской политики в ЦА

Как мы уже отмечали, Россия продолжает оказывать непосредственное влияние на отдельные страны ЦА. Например, в Таджикистане для этого она использует военно-политический козырь (поддержка власти Э. Рахмонова); в Кыргызстане, где практически нет серьезной промышленной и сырьевой базы — экономический; в Казахстане — этнический (наличие большой русской диаспоры).

Однако активное проникновение в регион третьих государств и усиление в нем геополитической борьбы вызывает в РФ все большую необходимость ее активного участия в первую очередь в решении общих для всей ЦА и для самой России актуальных проблем. Например, Узбекистан (с его особым геополитическим и географическим положением) испытывает потребность в надежных геополитических партнерах. Ведь республика находится в центре региона, обладающего высоким конфликтогенным потенциалом, у нее нет прямого выхода к морям (лишь по территории третьих стран), что осложняет Ташкенту реализацию самостоятельного внешнеполитического и внешнеэкономического курса. К тому же эффективность внешних усилий Узбекистана снижается из-за его неоднозначных отношений с соседними республиками.

С учетом того, что в государствах ЦА важные экономические решения никогда не принимают без непосредственного участия президента, вопрос о стратегическом партнерстве и экономической интеграции с Россией — скорее политический. Так, неоднократные периоды охлаждения и потепления узбекско-российских отношений больше связаны с внешнеполитическими позициями обеих стран, нежели с более чем очевидной целесообразностью экономического сотрудничества.

Российские эксперты все чаще говорят о необходимости поддерживать стабильность правящих режимов в республиках Центральной Азии, что совпадает и с позицией руководства РФ. К наиболее оптимальным они относят эволюционное развитие государственности, что служит залогом стабильности в регионе, считают опасными попытки внешних сил подтолкнуть эти режимы к ускоренной либерализации и демократизации. В качестве примера российские эксперты называют смену власти в Грузии6. Хотя официальная Москва открыто этого и не признает, приход к власти в Грузии Михаила Саакашвили — явное поражение российской внешней политики. Поэтому РФ готова взять реванш за свои внешнеполитические потери в западной части СНГ и Закавказье путем усиления своего влияния в государствах Центральной Азии, которые в большей степени зависят от нее и где отсутствует сильная оппозиция. На необходимость активизации своего присутствия в регионе Россию толкает и такой серьезный фактор, как угроза ее южным рубежам. Заместитель председателя Комитета по безопасности Государственной Думы РФ, бывший министр внутренних дел страны генерал армии Анатолий Куликов признал: "Россию окружают независимые государства с нестабильной ситуацией и открытые для внешнего влияния… Для России Центральная Азия имеет качественно иное понятие, чем для Запада. РФ связана с государствами Центральной Азии сотнями тысяч различных связей"7.

Некоторые российские эксперты говорят о фрагментированности государств Центральной Азии, нескоординированности их внешнеполитических действий. Отсюда логически вытекает мысль, что РФ желает играть интегрирующую роль в регионе, кореллируя его развитие с российскими интересами. Здесь большое внимание она уделяет межгосударственным структурам: ОДКБ, Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), Центральноазиатскому экономическому сообществу (ЦАЭС, недавно переименованному в Организацию центральноазиатского сотрудничества (ОЦАС), что, возможно, сделано для расширения функций данной организации, в том числе военно-политического характера), а также Содружеству Независимых Государств. По мнению ряда российских военных экспертов, в рамках этих организаций необходимо совершенствовать военно-политическое сотрудничество, что позволит усилить доминирование военных стандартов РФ в СНГ (последнее невыгодно Западу). Видимо, страны Центральной Азии готовы пойти на такое сотрудничество, так как оно вызвано необходимостью противостоять реальным угрозам: терроризму и экстремизму, наркобизнесу и другим видам транснациональной преступности.

Возможности российской внешней политики в регионе

Для сохранения и усиления своего влияния в ЦА Россия стремится не только развивать двусторонние отношения с ее странами, но и сохранить формат многостороннего сотрудничества в рамках СНГ, а также нацелена на быстрейшее завершение формирования полномасштабной зоны свободной торговли, исходя при этом из общепринятых в мире принципов. Однако тормозящим фактором для государств-участников Содружества является необходимость иногда поступаться сиюминутными национальными выгодами во имя выигрыша от роста взаимного товарооборота. Не исключено, что в обозримом будущем — при создании Единого экономического пространства (ЕЭП) — Россия будет использовать элементы государственного регулирования, а также попытается гораздо эффективнее задействовать научно-технический потенциал стран Содружества. (По оценкам, их ежегодная потребность в новом производственном оборудовании составляет 150 млрд долл. и может удовлетворяться в основном за счет его производства в других странах СНГ.) Политическая элита РФ старается делать акцент на интеграцию в рамках четверки: Россия, Беларусь, Казахстан и Украина, — рассчитывая, что остальные республики СНГ сами потянутся к данному объединению.

За рамками интеграции остаются только Туркменистан (тем не менее он войдет в создаваемый Евразийский газовый консорциум), Узбекистан и Азербайджан. Впрочем, в перспективе последние два государства, возможно, присоединятся к интеграционным процессам. В ЕЭП явно войдут страны ЕврАзЭС — Таджикистан и Кыргызстан. Молдова и Армения также рассматривают этот вопрос.

Таким образом, реальные шаги по созданию действующего механизма интеграции будут способствовать оживлению интереса стран СНГ к взаимному сотрудничеству, что повлечет за собой усиление центростремительных процессов. Однако у России до сих пор нет комплексной и стратегически выверенной политики по отношению к государствам Содружества, что объясняется рядом серьезных причин:

— на первом месте стоит проблема центробежных тенденций, отдаляющих эти страны друг от друга. Фактически невозможно по единым "лекалам" строить отношения со странами, за годы независимого развития далеко "разбежавшимися" друг от друга. Именно поэтому РФ провозгласила приоритет развития двусторонних связей8;

— отсутствие в российской политической элите консенсуса по вопросу внешней политики РФ в СНГ. Так, ее военный истеблишмент нацелен на восстановление властных позиций РФ в отношениях с ними, для чего пытается использовать любые легитимные средства — от развития военно-технических связей до педалирования угроз национальной безопасности этих стран со стороны международного терроризма, экстремизма и наркопреступности. Другие политические силы России предлагают вообще избавиться от так называемого "центральноазиатского подбрюшья";

— активное проникновение в государства СНГ третьих стран и зарубежного капитала, что делает трудно прогнозируемыми перспективы политики официальной Москвы в Содружестве.

— серьезные внутренние факторы: Чечня, проблема взаимоотношений с мусульманскими регионами РФ, угрозы национальной безопасности страны.

Возможно, что ряд актуальных в ЦА вопросов Россия попытается решать совместными усилиями, особенно с привлечением таких влиятельных государств, как Китай, Иран и др.9 Участие в этих процессах стран, связанных друг с другом и с другими сопредельными государствами СНГ региональными интересами, может дать наибольший эффект.

Среди проблем, которые Россия может предложить для совместного решения, необходимо выделить следующие: региональная безопасность, борьба с международным терроризмом, сепаратизмом и наркопреступностью; экология, так как срочно необходимо решить вопрос об Арале, чему могла бы способствовать более активная позиция России в реализации проекта по переброске части стока сибирских рек в ЦА, а обеспечение региона водой помогло бы снять в нем возможные в будущем предпосылки для возникновения так называемых "водных конфликтов". Вместе с тем РФ может помочь странам ЦА в решении проблем нелегальной миграции рабочей силы и теневых капиталов; в освоении внешних рынков, развитии транспортных коммуникаций, транзите энергоресурсов и в том, чтобы эти республики заняли достойное место в иерархии международных отношений; в эффективном развитии интеграционных связей между странами СНГ, а также в преодолении проблем внутреннего развития отдельно взятого государства.

В целом можно отметить, что у России есть много точек соприкосновения ее интересов с целями стран региона. К тому же у РФ в потенциале есть низкозатратные механизмы реализации задач своего влияния в ЦА. Среди них:

1) возможность задействовать общее информационное пространство. Однако Москва пока не только не использует его, но зачастую поступает с точностью до наоборот. Негативные публикации в российских СМИ о ситуации в странах региона не способствуют повышению их доверия к России. Ее так называемые "независимые СМИ" обслуживают интересы определенных российских деловых и политических кругов, что не всегда соотносится с интересами государства;

2) привлечение потенциала пророссийски настроенной части национальных элит стран региона. Необходимо учесть, что данный фактор имеет свои временные рамки: большинство общественности в странах ЦА еще помнит о временах совместного проживания, однако уже подрастает поколение, все больше ориентирующееся на Запад;

3) оказание технической и гуманитарной помощи республикам региона. Например, Узбекистан испытывает потребность в модернизации своих ГРЭС и других народнохозяйственных объектов, построенных российскими специалистами еще в советское время. Решение этих задач позволит не только обеспечить занятость населения стран ЦА, но и загрузить производственные мощности российских предприятий, а возможное долевое участие России в акционировании узбекских предприятий будет способствовать повышению их рентабельности. Однако в этой сфере все большую конкуренцию России составляют США, Япония и другие зарубежные страны, что снижает ее популярность в регионе. (Отметим при этом, что РФ оказывает техническую и гуманитарную помощь Афганистану, Ираку и другим странам.);

4) активизация гуманитарного сотрудничества России с республиками ЦА, в том числе в области культуры, может стать благодатной основой для большего взаимопонимания, что, в свою очередь, повлечет усиление политических и экономических связей между данными странами;

5) привлечение стран региона во все организуемые Россией культурные и экономические мероприятия. Более частое общение на разных уровнях создаст необходимый фон для реального сближения национальных интересов;

6) использование пока еще общего для России и стран ЦА менталитета, устоявшихся традиций и привычек, присутствия в регионе значительного количества русских и русскоязычного населения;

7) активная политическая и организационная поддержка сохранившихся кооперационных хозяйственных связей со странами региона;

8) стимулирование участия стран ЦА в интеграционных структурах на пространстве СНГ;

9) опосредованное воздействие на эти республики через активизацию российского сотрудничества с сопредельными с ними странами (Китаем, Ираном, Пакистаном и др.) и использование их влияния в регионе. (Эти крупные государства исходят из общности региональных проблем.);

10) активное развитие военно-технического сотрудничества России с Малайзией, Индией, Китаем, Вьетнамом, Объединенными Арабскими Эмиратами и другими государствами Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока. Создание в этих регионах зоны российских стандартов вооружений позволит охватить полукольцом республики ЦА, создав трудности для распространения в них западных стандартов вооружений;

11) стимулирование трудовой миграции в Россию. Трудовые мигранты из южных государств СНГ готовы выполнять любую работу за весьма умеренную плату, на которую не соглашаются россияне. В этой сфере присутствует весьма значительный политический компонент: люди, прибывшие в страну зарабатывать на жизнь, более лояльно относятся к ней.

При этом следует отметить, что все вышеуказанные механизмы необходимо использовать только в позитивном ключе, с учетом национальных интересов государств-партнеров. Любые односторонние действия России могут быть негативно восприняты национальными элитами стран региона.

Россия ориентируется на продолжение сотрудничества с нынешними руководителями республик ЦА и поддерживает дееспособность их институтов государственной власти. Но в то же время она пытается не допустить демократизации и либерализации местных режимов по западным стандартам. Такие попытки Москва аргументирует тем, что при наличии зон нестабильности в регионе (а нередко и непонимания здесь цивилизованных демократических норм) активные либеральные процессы западного образца могут привести к ухудшению положения в данных странах. Это создаст широкий очаг нестабильности вдоль южных рубежей РФ.

Принципиально новый внешнеполитический подход Москвы заключается в том, что для нее Вашингтон уже не является геополитическим противником. Такая точка зрения позволит России по-новому взглянуть на перспективы развития Центральной Азии.

Последние события убедительно доказывают, что даже столь могущественная держава, как США, не способна в одиночку решить имеющиеся в регионе проблемы, например касающиеся безопасности в Афганистане и Ираке.

Выводы

Сегодня у официальной Москвы появилась уникальная возможность восстановить свое геополитическое влияние в ЦА. Правящие элиты стран региона пришли к пониманию необходимости более активного сотрудничества с ней. Да и в самой политической элите России постепенно начинает превалировать осознание значения более динамичного взаимодействия с Центральноазиатскими государствами. Среди важнейших приоритетов внешней политики страны президент РФ Владимир Путин четко обозначил сотрудничество в рамках СНГ, причем в первую очередь на двусторонней основе.

Войдя в ОЦАС, Россия признала легитимность центральноазиатской интеграции. Возможно, таким образом она планирует держать под своим контролем контакты стран ЦА, поощряя интеграционные действия в рамках ОЦАС в благоприятной для себя плоскости.

В условиях китайской экономической экспансии в регион Россия будет стремиться расширять свое торгово-экономическое сотрудничество с его государствами.

В рамках СНГ накопилось так много проблем, что РФ не может позволить себе игнорировать страны Содружества. В частности, весьма обширна обсуждаемая тематика дальнейшей интеграции: политическое, торгово-экономическое, культурное, научно-техническое, военное сотрудничество, решение общих задач борьбы с международным терроризмом и религиозным экстремизмом, незаконным оборотом наркотиков и т.д. Однако официальная Москва сможет успешно развивать всесторонние связи со странами ЦА при сохранении двух условий. Первое из них — благоприятное отношение к России национальных элит государств региона, второе — стабильная политическая и социально-экономическая ситуация в самой России.


1 См.: Независимая газета, 26 марта 1997. к тексту
2 РИА "Новости" [http://www.rian.ru/rian/intro.cfm?trd_id=1761]. к тексту
3 Там же. к тексту
4 Договор подписан 16 июня 2004 года президентами стран Исламом Каримовым и Владимиром Путиным. В соответствии с данным документом стратегическое партнерство между Узбекистаном и Россией направлено на обеспечение взаимной безопасности, на противодействие глобальным угрозам и вызовам, укрепление региональной стабильности, расширение сотрудничества в политической, экономической, гуманитарной сферах. Согласно его условиям, стороны взаимодействуют в ООН, ОБСЕ и в других многосторонних межгосударственных структурах. В целях создания прочной и эффективной системы региональной безопасности в Центральной Азии участники Договора образуют двусторонние консультационные механизмы по линии советов безопасности, министерств иностранных дел и других заинтересованных министерств и ведомств. Кроме того, предусматривается военное и военно-техническое сотрудничество на основе соответствующих соглашений. Для обеспечения безопасности, поддержания мира и стабильности стороны в необходимых случаях предоставляют друг другу на основе отдельных соглашений право использования военных объектов, находящихся на их территории. к тексту
5 "Госсекретарь США Колин Пауэлл недвусмысленно дал понять Узбекистану, что правительство этой страны больше не получит ни цента помощи, пока не добьется существенного прогресса в продвижении демократических реформ и защите прав человека" (Колин Пауэлл: узбекам нужны реформы // "Вашингтон таймс", 15 июля 2004). к тексту
6 Из выступлений представителей Международного центра стратегических и политических исследований (Москва) на Международной конференции "Предотвращение региональных конфликтов и продвижение стабильности в Центральной Азии и Афганистане" (Ташкент, 22—23 ноября 2004 г.). к тексту
7 Там же. к тексту
8 Руководство МИД РФ неоднократно заявляло: "Мы не отказываемся от сотрудничества в формате 12-ти, однако отправным пунктом являются именно двусторонние отношения в рамках СНГ, через которые можно развивать и многостороннее взаимодействие" (РИА "Новости", 10декабря 2001 [http://www.strana.ru/stories/01/11/27/2101/92340.html]). к тексту
9 Заместитель директора Института востоковедения Министерства образования и науки Республики Казахстан Санат Кушкумбаев отмечает: "В силу того что РФ не обладает достаточными экономическими ресурсами для поддержания своего геополитического влияния в ЦА, Москва разделяет с Пекином часть ответственности за региональную стабильность" (цит по: Карин Е. ШОС и ее значение для Центральной Азии. Государства ЦА после 11 сентября [http://www.kub.kz/print.php?sid=6234], 25 июня.2004). к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL