ШАНХАЙСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА И ПРОБЛЕМЫ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Шоислам АКМАЛОВ


Шоислам Акмалов, кандидат политических наук, проректор Ташкентского исламского университета (Ташкент, Узбекистан)


Сегодня Центральная Азия относится к числу самых уникальных регионов мира, так как здесь функционирует ряд институциональных образований, в которых участвуют практически все ее страны. По нашему мнению, это обусловлено динамикой процессов, отмечаемых не только в данных государствах и регионе в целом, но и вокруг него.

Одна из наиболее крупных региональных структур в ЦА — Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Территория входящих в нее государств занимает значительную часть Евразийского континента — свыше 30 млн кв. км и обеспечивает им геостратегический выход в Европу на западе и в Азиатско-Тихоокеанский регион — на востоке. При этом общая численность жителей стран ШОС приближается к 1,455 млрд чел. (около 25% населения планеты)1. А имеющийся у России и Китая статус постоянных членов Совета Безопасности ООН существенно увеличивает политический потенциал этой организации в решении ключевых проблем международной и региональной безопасности.

Важным этапом в развитии Шанхайской организации сотрудничества стал Ташкентский саммит, состоявшийся 16—17 июня 2004 года. Он ознаменовал завершение институционального формирования ШОС: в 2002-м была принята ее Хартия, в 2003-м учрежден постоянно действующий секретариат (в Пекине), в 2004-м сформирована Региональная антитеррористическая структура (РАТС), штаб-квартира которой расположена в Ташкенте.

Страны ЦА рассматривают ШОС как эффективную возможность для плодотворного диалога. Открытие РАТС в Ташкенте отвечает и интересам США, так как Вашингтон поддерживает любые формы противодействия терроризму, а дислокация РАТС в Ташкенте — признание активной деятельности Узбекистана в этой сфере2.

Сотрудник Центра стратегических и международных исследований (США) Мэтью Оресман считает, что ШОС "находится на пути к превращению в полноправную международную организацию, оставив позади дни своей работы в качестве дискуссионного клуба. Однако здесь еще остается много препятствий, не последнее из них — внутреннее соперничество и постоянная необходимость оправдывать свое существование в свете присутствия США в регионе. ШОС выживет, если реальные ресурсы и политическая воля ее стран-участниц будут направлены на снижение напряженности и укрепление сотрудничества"3.

Учитывая растущий интерес экспертно-аналитических кругов к перспективам ШОС, хотелось бы в контексте ключевых проблем формирования региональной системы безопасности в ЦА рассмотреть отдельные факторы, способные, на наш взгляд, оказать влияние на будущее данной организации. В частности, с точки зрения региональной стабильности особую значимость сохраняет афганский вопрос.

При анализе деятельности ШОС также важно учитывать интересы КНР, в том числе в энергетической сфере. Как представляется, Китай, являющийся наряду с Россией ключевой страной-участницей этой институциональной структуры, будет играть все большую роль в центральноазиатской политике, что, в свою очередь, окажет влияние на дальнейшую деятельность ШОС в качестве авторитетной международной организации.

Некоторые вопросы энергетической безопасности КНР в Центральной Азии

Вряд ли будет преувеличением сказать, что ШОС — важное достижение китайской дипломатии. С реализацией так называемого "шанхайского проекта" Пекин увязывает перспективы обеспечения собственных геостратегических задач на центральноазиатском направлении на долгосрочную перспективу. Цель внешней политики Пекина в регионе — формирование вокруг КНР "пояса безопасности" как основного фактора и условия для продолжения социально-экономических преобразований в стране. С этой точки зрения Центральная Азия и Афганистан (особенно после 11 сентября 2001 г.) приобрели стратегическое значение для внешнеполитического курса Китая. А при решении задач, связанных с обеспечением собственной энергетической безопасности, в частности с удовлетворением интенсивно растущих потребностей в углеводородном сырье, регион, вероятнее всего, станет зоной жизненно важных интересов КНР.

Однако до недавнего времени в Пекине, возможно, этому не придавали особого значения. Так, известный эксперт, директор департамента России и Центральной Азии Шанхайского института международных исследований Чжао Хуашэн еще в 2003 году отмечал, что "объемы импорта нефти в Китай из Центральной Азии не достигли стратегической значимости. В 2002 году Китай импортировал только около 1 млн т нефти из Казахстана (по железной дороге)"4. Скорее всего, он недооценивал значимость последствий иракского конфликта для энергетической безопасности Китая, в частности, беспрецедентное повышение мировых цен на нефть. С учетом того, что КНР вышла на второе место в мире по импорту "черного золота", можно утверждать, что нынешняя ситуация на этом рынке выявила уязвимость китайской энергетической безопасности. Иракский кризис еще долго будет "головной болью" Пекина, так как на долю стран Ближнего Востока приходится свыше 60% экспорта нефти в КНР.

При сохранении нестабильности на Ближнем Востоке безопасность в макрорегионе Центральной Азии и Каспийского бассейна становится одним из важнейших направлений китайской внешней политики. Об этом свидетельствует ряд публикаций китайских экспертов, в которых проявляется их серьезная обеспокоенность последствиями иракской кампании, резкая критика "односторонней" политики США в Ближневосточном регионе, в частности в Ираке5.

Таким образом, по мере возрастания цен на нефть особую актуальность приобрела проблема обеспечения энергетической безопасности КНР. Ряд зарубежных экспертов утверждает, что такая тенденция активизирует китайскую дипломатию в поиске альтернативных источников углеводородных ресурсов. Сохранение высоких цен может привести к возникновению серьезных экономических вызовов для Китая, прежде всего в индустриальном секторе, где наблюдается существенный недостаток в обеспечении углеводородами. Более того, по мнению зарубежных экспертов, свыше 65% предприятий страны считаются экономически нерентабельными из-за их устаревшего оборудования, потребляющего слишком много электроэнергии.

В этих условиях углеводородные запасы Прикаспийского региона стали объектом соперничества между крупными центрами силы. Как подчеркивают эксперты Комитета по энергетике и торговле Конгресса Соединенных Штатов, Центральная Азия рассматривается в США в качестве одного из альтернативных источников энергоресурсов6. Этим, без сомнения, и обусловлена усиливающаяся настойчивость Вашингтона в ускоренном развитии энергетического потенциала отдельных стран нашего региона в рамках проекта Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД). Кроме того, при увеличении к 2010 году экспортного потенциала этой магистрали до 50 млн т нефти в год за счет подключения к проекту Казахстана, нефтедобывающие возможности данных стран могут составить серьезную конкуренцию государствам ОПЕК7.

По нашему мнению, не случайно, что с сентября 2004 года Пекин форсирует строительство нефтепровода из западного Казахстана в КНР (завершение работ запланировано на конец 2005 г.). Следует отметить, что Пекин заявил о своей заинтересованности в строительстве данной трассы еще в 1997 году. В целях скорейшей реализации проекта в июле 2004 года была создана совместная казахско-китайская компания. На строительство нефтепровода Атасу — Алашанькоу протяженностью около 970 км и пропускной способностью (на первое время) 10 млн т нефти в год будет затрачено 700 млн долл.

Более того, пристальное внимание в Китае проявляют, по крайней мере в экспертно-аналитических кругах, и к другим энергоресурсам стран Центральной Азии, в частности к газовым месторождениям Узбекистана и Туркменистана. Нельзя исключать, что уже в обозримой перспективе КНР попытается предпринять конкретные политико-дипломатические шаги по реализации своих намерений на данном направлении. В этом контексте следует подчеркнуть, что решение энергетических задач КНР (впрочем, и других важных для нее вопросов в ЦА) немыслимо без достижения определенного уровня безопасности в Афганистане. Проявление индифферентности к данной проблеме со стороны Пекина противоречило бы не только императивам обеспечения энергетической безопасности Китая, но и самой сути его внешней политики на так называемом "западном направлении" в целом.

Последовательность КНР в укреплении ШОС показывает именно ту значимость, которую придает руководство Поднебесной проецированию и моделированию деятельности данной организации в ЦА на средне- и долгосрочную перспективу. С этой точки зрения ШОС позволяет КНР быть не только "внешним наблюдателем" за всеми процессами в регионе, но и стать активным игроком, способным оказывать возрастающее влияние на формирование будущей системы региональной безопасности в Центральной Азии. Пекин заинтересован в том, чтобы постоянно "держать руку на пульсе" для адекватного реагирования на те или иные изменения в регионе, которые препятствовали бы реализации здесь его интересов. Как представляется, в КНР учитывают ослабление присутствия России в ЦА. По мнению китайских экспертов, для реанимации своего влияния в Центральной Азии РФ потребуется много времени. Например, Ли Лифань и Дин Шиу считают, что "…Россия пока не в состоянии восстановить свое прежнее положение в регионе, а путь к ее возрождению еще долог"8. При этом они отмечают, что "реальная мощь России слабеет, она уже не в состоянии направлять достойные силы в Центральную Азию"9.

Более того, сохраняющиеся угрозы региональной безопасности со стороны Афганистана будут оказывать влияние на подходы КНР к решению актуальных проблем в ЦА, в том числе в рамках ШОС. Поэтому, как отмечает узбекский эксперт Ф. Хамраев, "в новых условиях руководство КНР пытается скорректировать свою стратегию по отношению и к региону в целом, и к его странам на ближайшую и дальнюю перспективу"10.

Афганское направление в деятельности ШОС

Сразу же после трагических событий 11 сентября 2001 года афганская проблема оказалась в центре внимания всей мировой общественности. С тех пор прошло более трех лет, но Исламское государство Афганистан (ИГА) остается в фокусе исследований ряда зарубежных экспертов, пытающихся оценить ситуацию в ИГА и вокруг него, проанализировать перспективы постконфликтного восстановления страны. Следует отметить, что в их работах прослеживается схожесть в выявлении наиболее острых проблем, препятствующих более эффективной реконструкции этого государства и его общества.

К таковым, в частности, следует отнести, во-первых, продолжающиеся столкновения между силами международной антитеррористической коалиции, афганской национальной армии, с одной стороны, и вооруженными группировками "Талибан", боевиками международных террористических и экстремистских организаций — с другой. Данная проблема, в свою очередь, увязывается с неэффективностью процесса формирования афганской национальной армии, а также силовых структур, призванных обеспечивать безопасность и стабильность в стране.

Во-вторых, недостаточность финансово-экономической помощи, предоставляемой Афганистану со стороны международного сообщества, несмотря на решения Токийской, Боннской и Берлинской конференций с участием стран-доноров. По итогам последней международной конференции в Берлине, проведенной летом 2004 года, было принято решение об оказании содействия ИГА в размере 8,2 млрд долл. Из них 4,2 млрд долл. должно быть выделено в текущем году.

В-третьих, возрастающие объемы наркопроизводства в стране, которые все более "укрепляют" за ней дурную репутацию крупнейшего в мире поставщика зелья. Согласно докладу специальной комиссии ООН по борьбе с наркотиками, Афганистан установил новый рекорд по производству опия, почти 90% которого и его производных ныне изготавливаются в Афганистане. В 2003 году доходы от наркоторговли превысили 2,3 млрд долл., что составило более половины официального ВВП страны, в 2004-м плантации опийного мака и производство наркотиков в стране увеличились на 64% по сравнению с предыдущим годом. Ныне в наркоиндустрии занято около 2 млн афганцев11.

Указанные и другие проблемы, связанные, в частности, с формированием стабильного и устойчивого афганского правительства, по-прежнему особо актуальны для изучения стран ЦА. Ее географическая близость к Афганистану предопределяет и, скорее всего, будет предопределять взаимозависимость процессов в ИГА и в государствах региона. Исходя из этого, хотелось бы проанализировать отдельные аспекты афганского урегулирования в контексте основных направлений деятельности ШОС, так как саммит глав ее государств, состоявшийся в Ташкенте, стал знаковым событием. Впервые во встрече на высшем уровне по инициативе Узбекистана принимал участие глава переходного афганского правительства, нынешний президент страны Хамид Карзай. А ведь незадолго до того китайский аналитик П. Гуан утверждал, что после трагических событий 11 сентября невозможно и нереально было бы надеяться на то, что Шанхайская организация сотрудничества могла бы играть какую-либо роль, кроме как предложить свое участие и помощь. По его мнению, это обуславливалось отсутствием в то время необходимых институциональных структур, а также тем, что "ни одна страна-участница организации не подвергалась непосредственному нападению террористических банд со стороны Афганистана"12.

Оценивая нынешнюю ситуацию в ИГА, хотелось бы, во-первых, отметить, что, несмотря на пессимистичные прогнозы ряда зарубежных экспертов13, сегодняшние реалии в этой стране закладывают фундаментальные основы для формирования афганского государства и общества14. Это, без сомнения, одно из ключевых достижений в афганском урегулировании. Сегодня важно осознавать, что устойчивая вертикаль государственной власти — основной фактор стабилизации и развития Афганистана.

Конечно, еще нельзя говорить о быстром достижении этих целей. Однако президентские выборы в Афганистане, состоявшиеся в условиях непрекращающихся вооруженных столкновений в стране, и начало формирования ее правительства все-таки дают некоторые основания для оптимизма. Конечно, весьма наивно ожидать быстрых и кардинальных изменений в ИГА, где более 20 лет не прекращалась кровопролитная междоусобная война. Более того, практически все проблемы афганского урегулирования взаимосвязаны и взаимообусловлены, что предопределяет необходимость системного анализа и комплексного подхода в их решении международным сообществом.

ШОС — одно из самых новых межгосударственных объединений, имеющих растущий потенциал в решении важных проблем региональной и международной безопасности, прежде всего афганского кризиса. Созданная еще до трагических событий 11 сентября 2001 года, эта структура рассматривалась как совместный механизм сдерживания угроз, исходивших из ИГА. После начала антитеррористической кампании, как казалось многим экспертам, ШОС не оставалось "поля деятельности", а ее ресурсы были не достаточными для решения поставленных задач. При этом имелись и диаметрально противоположные оценки деятельности ШОС в Центральной Азии. Так, немецкий эксперт Константин Эрлих уверен, что совместные усилия стран-членов организации могут привести к практическим и весьма ощутимым результатам. "И дело даже не в том, что в нее входят такие мировые державы, как Китай и Россия. Главное преимущество этой организации заключается в том, что ее основу составляют единомышленники, которые стремятся вместе решить те или иные международные проблемы, в первую очередь — борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом"15.

Согласно положениям Хартии ШОС, основные направления деятельности организации — борьба с "тремя злами" в Центральной Азии: терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом. При этом особое значение придается сотрудничеству в торгово-экономической сфере и в области развития транспортных коммуникаций. Следует отметить, что эти направления деятельности ШОС актуальны и для Афганистана, который пытается активизировать международный диалог для решения собственных задач.

По нашему мнению, схожесть интересов стран-участниц ШОС и Афганистана предоставляет возможность для теоретического проецирования и моделирования механизмов взаимодействия в решении указанных проблем. Более того, с учетом потенциала ШОС афганское направление должно стать одним из ключевых сфер ее деятельности. В этом отношении ей необходимо существенно активизировать свое участие в борьбе с растущей наркоиндустрией. Ведь не секрет, что одним из основных источников финансирования международных террористических и экстремистских организаций является именно незаконный оборот наркотиков.

Как отмечал в своем докладе на международной конференции (2003 г.) узбекский эксперт Р. Алимов, "афганское правительство все еще слабо, чтобы бороться с наркобизнесом. Афганистан в обозримом будущем сохранит за собой место крупнейшего поставщика опиатов, что в случае непринятия адекватных мер приведет к взрывному росту наркотрафика через Центральную Азию. В странах Центральной Азии при международной поддержке принимаются меры как по борьбе с наркобизнесом в регионе, так и по снижению спроса на наркотики. Однако борьба с наркобизнесом в регионе будет бесплодной без решительных шагов по ликвидации наркопроизводства в Афганистане…"16

Нынешняя ситуация в ИГА свидетельствует, что наркобизнес и терроризм к настоящему времени превратились в имманентные проблемы страны, представляющей собой "мировую фабрику" по производству наркотиков. Последние, в свою очередь, трансформировались в "удобный источник жизнедеятельности" международных террористов и экстремистов. В связи с этим борьба международного сообщества, в том числе стран ШОС, с терроризмом и экстремизмом должна сопровождаться эффективным противодействием растущему наркобизнесу. Вероятнее всего, сохраняющаяся активность террористических группировок в Афганистане обеспечивается именно за счет растущего производства зелья в стране.

Международный терроризм сращивается с подпитывающим его наркотрафиком, который приобретает формы открытой агрессии. Особую тревогу вызывает рост производства наркотиков и один из самых мощных в мире каналов наркотрафика из Афганистана. Международный наркотрафик, располагающий широкой ресурсной сетью, сегодня охватывает практически весь мир, а доходы транснациональной преступности от нелегальной торговли наркотическими веществами превышают 400 млрд долл. (только в странах "золотого полумесяца" он составляет около 45 млрд долл.). Если в Афганистане 1 кг героина стоит 1 тыс. долл., то в Бишкеке — 6—8 тыс. долл., в Москве — оптом до 50 тыс. долл., в розницу 100—170 тыс. долл., а в Европе и США цена на него увеличивается в 200 раз17.

В связи с этим возникает резонный вопрос о роли ШОС на этом направлении. В последнее время большинство экспертов стран-участниц организации, в первую очередь КНР, склонны акцентировать внимание на борьбе с "тремя злами" как фактором безопасности, а также на решении экономических и транспортно-коммуникационных задач. В этом контексте хотелось бы подчеркнуть необходимость бескомпромиссной борьбы с наркобизнесом, представляющим возрастающую угрозу безопасности в Центральной Азии. При этом, на наш взгляд, особое внимание ШОС должна уделять практическим мерам по снижению и поэтапной ликвидации наркоиндустрии в самом Афганистане. С этой точки зрения правительство ИГА может и должно стать потенциальным партнером Шанхайской организации в борьбе с наркопроизводством для искоренения этой угрозы не только в ЦА, но и на своей территории. Для решения этих задач целесообразно эффективнее использовать возможности РАТС, в частности, в сборе и обмене разведывательной информацией о деятельности террористических и экстремистских организаций, в том числе вовлеченных в наркотрафик.

Как постоянные члены Совета Безопасности ООН Россия и Китай могли бы внести весомый вклад в глобальную борьбу с "чумой XXI века". По нашему мнению, членство этих государств в ШОС реально увеличивает ее потенциал, о чем свидетельствует участие представителей данной структуры в ряде заседаний крупнейших международных организаций. Так, они участвовали в работе совещания Антитеррористической комиссии Совета Безопасности ООН (Нью-Йорк, март 2003 г.), совещания партнеров диалога ОБСЕ (Вена, апрель 2003 г.), пятого совещания высокого уровня ООН и Региональных организаций (Нью-Йорк, июль 2003 г.), на совещании ОБСЕ по борьбе с терроризмом и его предотвращению (Лиссабон, сентябрь 2003 г.)18.

* * *

В целом перспективы ШОС и эффективность ее деятельности будут зависеть от того, насколько проекты, рождающиеся в рамках организации, будут конкретны, как их начнут реализовывать, более того — насколько они учтут интересы каждой страны-участницы.

С другой стороны, особое значение приобретает вопрос о более тесном сотрудничестве ШОС с другими международными структурами, вовлеченными в региональные процессы в Центральной Азии. Как представляется, осознание его важности весьма значимо с точки зрения исключения философии "холодной войны"19 в геополитических процессах в регионе. В этом контексте следует учитывать необходимость поиска общих интересов не только в самой ШОС, но прогнозировать возможные направления ее сотрудничества с другими международными структурами, в первую очередь в борьбе против наркоагрессии.

Однако для этого ШОС необходимо выработать собственную стратегию по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Практическая реализация данного направления (в рамках РАТС) повысит эффективность борьбы стран-участниц организации с терроризмом и экстремизмом в ЦА. Формирование общей позиции, а также подходов к борьбе с наркобизнесом всех государств Шанхайской организации сотрудничества могло бы стать потенциальным условием для привлечения внимания всего международного сообщества, прежде всего ООН, к принятию более действенных мер по ликвидации растущей наркотической угрозы в регионе.


1 См.: Абатуров В. К Ташкентскому саммиту Шанхайской организации сотрудничества // Экономическое обозрение, май 2004. С. 4. к тексту
2 См.: Время практических действий // Народное слово, 24 июня 2004, № 130 (3483). к тексту
3 Oresman M. The SCO: A New Hope or to the Graveyard of Acronyms? PacNet Newsletter, 22 May 2003, No. 21[http://www.csis.org/pacfor/pac0321.htm]. к тексту
4 Huasheng Zhao. China's Interests and Posture in Central Asia // Материалы четвертой международной конференции "Ситуация в Центральной Азии и ШОС". Шанхай: Шанхайский институт международных исследований, 2004. P. 155. к тексту
5 См.: Huihou An. The Grave Aftermath of the Iraq War and its Revelation; Some Thoughts on Ethnic and Religious Issues in the Post-Iraq War Middle East // International Studies, 5 September 2004, Vol. 5 (Journal of China Institute of International Studies). P. 15—44; Baolai Liu. Trend of Middle East Situation in 2004 // Foreign Affairs Journal, March 2004, No. 71. P. 49—57 (Journal of the Chinese People’s Institute of Foreign Affairs); Лифань Ли, Шиу Дин. Геополитические интересы России, США и Китая в Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 2004, № 3 (33). С. 164. к тексту
6 См.: Бартон Джо (Председатель Комитета по энергетике и торговле Конгресса США). Заявление на встрече с Послом Республики Казахстан К. Саудабаевым. Вашингтон, 10 марта 2004 года. к тексту
7 См.: Williamson R. Report on Wilton Park Conference 722. "The Caspian and Central Asia: Stability and Development". January 2004 [http://www.wiltonpark.org.uk]. к тексту
8 Лифань Ли, Шиу Дин. Указ. соч. С. 162. к тексту
9 См.: Там же. к тексту
10 Хамраев Ф. НАТО — ШОС: борьба с терроризмом и/или за влияние в Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 2004, № 2 (32). С. 80. к тексту
11 См.: Стрешнев Р. Наркоугроза растет. Афганский мак искоренить сложнее, чем талибов [www.redstar.ru], 27 ноября 2004. к тексту
12 Гуан Пан. Шанхайская организация сотрудничества в контексте международной антитеррористической кампании // Центральная Азия и Кавказ, 2003, № 3 (27). С. 56. к тексту
13 См.: Верхотуров Д. Демократизация Афганистана: американские войска плюс разоружение всей страны [www.afghanistan.ru], 16 ноября 2004; Стрешнев Р. Указ. соч. к тексту
14 См.: Акмалов Ш. Проблемы и перспективы становления современного Афганистана // Центральная Азия в XXI веке: сотрудничество, партнерство и диалог. Материалы международной конференции, 2004. С. 198—199. к тексту
15 Саммит в Ташкенте: встреча единомышленников // Народное слово, 22 июня 2004, № 128 (3481). к тексту
16 Алимов Р. Проблемы формирования новой среды безопасности в Центральной Азии: взгляд из Узбекистана // Центральная Азия в XXI веке: сотрудничество, партнерство и диалог. Материалы международной конференции, 2004. С. 34. к тексту
17 См.: Содействие стабильности в Центральной Азии // Труды международной конференции 15—19 мая 2000 г. Ташкент, 2000. С. 39. к тексту
18 См.: Абатуров В. Указ. соч. С. 7. к тексту
19 Толипов Ф. К вопросу о самостоятельной роли Организации центральноазиатского сотрудничества в рамках ШОС // Центральная Азия, 2004, № 3 (33). С. 171. к тексту

здесь

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL