НАСЛЕДИЕ МАККИНДЕРА: ПРОРОЧЕСТВО ИЛИ?..

Сайрагул МАТИКЕЕВА


Сайрагул Матикеева, кандидат политических наук, старший преподаватель кафедры международных отношений Международного университета Кыргызстана (Бишкек, Кыргызстан)


Сегодня наша планета полна неожиданностей. Она изменчива и непредсказуема. У обывателя, как и у человека, знакомого с теоретическими исследованиями в области мирового порядка, возникают вопросы о наличии какой-либо системы, регулирующей отношения между всеми субъектами.

Вопросы миропорядка и отношений между "основными" и "второстепенными" членами мирового сообщества волновали мыслителей разных времен. Один из основоположников теории геополитики — известный всему миру Х. Маккиндер. Однако в этой статье мы не собираемся обсуждать достижения этого английского исследователя в сфере политической географии, а обратим внимание на наследие Маккиндера, приложив к реалиям внешней политики Кыргызстана его основную теорию о "географической оси истории". При этом ее, естественно, нельзя рассматривать в отрыве от других Центральноазиатских стран, а также от всех государств СНГ, Китая и США.

Одна из главных идей Х. Маккиндера, родившегося почти полтора века тому назад, сегодня, в XXI веке, вновь приобретает актуальность в свете современных отношений между "основными и второстепенными" акторами не из-за того, что он четко расставил все точки над "i" в мировой политике. Наоборот, как нам кажется, описав историю возникновения столь сложного переплетения отношений, дав практические рекомендации по их урегулированию, предложив свой прогноз развития отношений между странами, он поставил перед потомками ряд вопросов. Один из них заключается в том, кто же станет "мировым господином"? При этом он отметил, что главный козырь будущего лидера мировой политики — географическое положение, которое во многом предрешает судьбу государства. Говоря о том, что самым выгодным географическим положением было бы срединное, центральное положение, и называя его "хартленд" ("Heartland"), Х. Маккиндер не только поставил другой, не менее важный вопрос: "Какая страна по праву занимает положение хартленда, которое дает значительное преимущество над другими?"1, но и сам же ответил на него: центральность — понятие относительное. Все преимущества хартленда могут быть у государства, которое овладеет страной, естественно занимающей это положение. Отсюда, на наш взгляд, возникает совершенно иной вопрос: может быть, Маккиндер подразумевал не географическое, а политическое положение страны, то есть ее возможности пользоваться удобной позицией самостоятельно или быть зависимой, даже имея столь значимый козырь, но не обладая достаточными ресурсами для того, чтобы защитить себя? Другими словами, не обязательно быть страной-хартленд, достаточно иметь политические ресурсы (в частности, внешнеполитические) для господства над этим центром.

Однако Маккиндер оставил открытым вопрос о конкретном адресе — "осевом регионе" ("the Pivot area"), который и сегодня вызывает серьезные споры, а ученые разных государств стараются приложить этот термин к своей стране2. Такое желание вполне оправданно и естественно. Например, уважаемый российский ученый А. Дугин считает, что "Pivot area" геополитически тождественен России"3, с чем мы не согласны. Возможно, его предположение было бы верным при существовании Советского Союза, потому что в СССР входили и республики нынешней Центральной Азии, которая, на наш взгляд, является тем самым "осевым регионом". Теперь взглянем на карту этого региона. Как видите, Кыргызстан — сердцевина, или хартленд, этой территории. Конечно, мы не собираемся отрицать причастность к хартленду и таких ближних соседей Кыргызстана, как Казахстан или Узбекистан. Но если учесть заинтересованность региональных (Россия) и мировых лидеров (США), то станет ясно, почему мы акцентируем внимание на Кыргызстане. Возможно, кто-то будет возражать относительно его центральности и скажет, что военные базы США и России находятся в нашей республике только из-за того, что она слабое звено региональной, следовательно, мировой безопасности.

Чтобы приять позицию какой-либо стороны, мы вернемся к Маккиндеру. Он отмечал важность и вероятность (но не обязательность!) усиления государств, составляющих "осевой регион". Если мы, как уже говорилось выше, представляем Центральную Азию в качестве "осевого региона" и соответственно хартленд где-то здесь, то посмотрим на реальность тесной интеграции между такими странами, как Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и другие. На наш взгляд, сегодня в этом регионе есть ряд факторов, так или иначе не допускающих внутреннего усиления хартленда.

Среди них в первую очередь отметим внешние факторы. Как известно, распад СССР привел не только к политической свободе, но и к экономической разрухе в бывших советских республиках, в том числе в ныне независимых странах Центральной Азии. Стабильная экономика — один из ключевых аспектов внешней и внутренней политики самостоятельных государств4. Сегодня экономическая нестабильность, разные уровни развития и разные подходы к регулированию в странах Центральной Азии приводят к тому, что в регионе все более усиливается влияние государств "внутреннего" и "внешнего полумесяцев". В данном случае под "внутренним полумесяцем" имеются в виду Россия и Китай, а под "внешним" — США, Япония, Турция и другие страны. Это влияние постепенно усиливается и выливается в рост числа конкурирующих инвестиций, кредитов, грантов. На наш взгляд, поток инвестиций — показатель заинтересованности стран "внутреннего и внешнего полумесяцев", то есть оправдывается прогноз Маккиндера: любая страна, если она займет хартленд, получит возможность господствовать над миром5. Иначе как можно объяснить растущий интерес к Кыргызстану?

В этом плане если Кыргызстан — один из стратегически важных пунктов хартленда, то особо нужно отметить рост инвестиций в разные сферы жизнедеятельности этого государства со стороны США, Японии, Турции, Германии и Китая. Остановимся на стратегически важном соседе Кыргызстана — Китае, взаимоотношения кыргызов с которым имеют глубокие исторические корни. Неоднократные попытки присоединить кыргызские земли Поднебесная предпринимала вплоть до XX столетия. Пик войн между Китаем и кыргызами за территории пришелся на XVII—XIX века6. Затем, с приходом в Кыргызстан Российской империи, эти попытки были приостановлены. Отнюдь не случайно Китай одним из первых признал независимость Кыргызстана (27 декабря 1991 г.) и установил дипломатические отношения с ним (5 января 1992 г.). Однако сразу после этого между Бишкеком и Пекином вновь возникли проблемы пограничного урегулирования, делимитации и демаркации межгосударственных рубежей7. (Общая протяженность государственных границ Кыргызстана составляет 4 767 км, из них с Китаем — 1 072 км.) Окончательно эти вопросы не решены до сих пор, несмотря на длительные переговоры и ряд подписанных соглашений8. Кстати, постановление официального Бишкека о передаче Китаю 30% спорных территорий в районе перевала Бедел (Узонгу-Кууш) до сих пор вызывает в Кыргызстане общественный резонанс9. Некоторые политические силы нашей республики считают, что этот факт может стать началом кардинального размежевания территорий Кыргызстана в пользу КНР.

В 2001 году эти страны подписали договор о строительстве участка трансконтинентальной железнодорожной магистрали в Европу по Центральной Азии (в том числе по значительной части областей Кыргызстана)10, что, по мнению некоторых политиков, открывает широкие экономические возможности. Однако мы, кажется, забываем, что наша экономика сейчас больше носит потребительский характер. По последним данным, 85% товаров широкого потребления поступает в Кыргызстан из Китая, что не только создает жесткую конкуренцию отечественным производителям, но и негативно сказывается на экономике страны. Поэтому, на наш взгляд, планируемая магистраль не будет способствовать развитию КР, а скорее станет первым этапом официального утверждения экономического доминирования Китая в Кыргызстане. Если при этом учесть относительную слабость руководства нашей республики по сравнению с властями Узбекистана и Казахстана в таких сферах, как регулирование внешней миграции и упрочнение хотя бы внутренней стабильности, то причины для беспокойства понятны. Другими словами, реализация подобных проектов между развитой и развивающейся страной легко может принять политический характер, где для более слабого государства возникает угроза поплатиться своей независимостью.

В целом, Маккиндер не писал о возможности смещения хартленда к какой-то стране. Однако, как свидетельствует анализ экономического роста Китая, настойчивое, но "мягкое" навязывание КНР своих условий развивающимся республикам Центральной Азии, в том числе Кыргызстану, невольно наводит на мысль, что хартленд имеет свойства перемещаться в пространстве, то есть он передвигается в сторону одного из ключевых государств "внутреннего полумесяца" — Китая. Во всяком случае создается впечатление, что Поднебесная хочет превратиться в хартленд, мягко поглощая существующий, для чего пытается использовать нынешнюю политическую и экономическую нестабильность в его странах, в частности в Кыргызстане. К тому же мы должны учитывать, что не только Китай стремится занять сердцевину — кое-кто уже официально занял эту нишу. Военная база США, созданная близ Бишкека с неопределенным сроком пребывания, такая же база России в г. Канте, с одной стороны, способствуют внешнему спокойствию, но с другой — "бесплатный сыр бывает только в мышеловке". Как бы то ни было, одновременное присутствие двух сильных государств в Кыргызстане пока не вызывает раздражения ни общественности, ни политиков. В условиях политико-экономической нестабильности эта протекция необходима. Время и позиция будущей легитимной власти официального Бишкека покажут, что будет дальше.

В дополнение к сказанному отметим, что внешний фактор состоит из двух компонентов.

Первый из них — экономическое влияние. Что касается стран Центральной Азии, то оно находится в зачаточном состоянии: создается нормативно-правовая база, делаются первые шаги. Конечная же цель экономического влияния в том, чтобы в недалеком будущем инвестирующие страны получили бы возможность (или уже получили?) влиять и на внутреннюю политику. Кроме того, любое влияние извне можно реализовать руками определенных политических кругов государства. В таком случае явное предпочтение, отданное одной из влиятельных групп этого государства определенному зарубежному инвестору, может привести к расколу в его политических кругах. Если же учесть возможность параллельных попыток со стороны нескольких инвестирующих стран оказать влияние на эту сферу, то от политического раскола не очень далеко и до гражданской войны.

Второй компонент внешнего фактора — политическое влияние. В случае Центральной Азии, в том числе Кыргызстана, оно имеет официальную подоплеку — борьбу с международным терроризмом. После 11 сентября 2001 года официальный Бишкек присоединился к антитеррористической коалиции11. Размещение возглавляемых США объединенных сил быстрого реагирования в Кыргызстане вызвало неоднозначную реакцию со стороны России и Китая. В этом плане договор о вечной дружбе, союзничестве и партнерстве (июль 2000 г.), подписанный между Бишкеком и Москвой, можно трактовать как открытое заявление России об ее интересах в регионе. Попытка РФ вернуть себе ключевые позиции в Центральной Азии продиктована не только относительно большим количеством русскоязычного населения в Кыргызстане, но и желанием утвердиться на "исторических" территориях, а также обеспечить свою безопасность с юго-востока.

Что касается Соединенных Штатов, то однозначной позиции здесь нет. Но очевидно, что под "поддержкой демократии, защитой прав человека" и другими мотивами завуалированы иные внешнеполитические цели Вашингтона. Хотя такой стране, как США, нужна гарантия стабильности "дома". А в нынешних условиях глобализации собственная стабильность супердержавы зависит от состояния ее внешних позиций. В этом случае такие развивающиеся страны, как Кыргызстан, становятся важным пунктом и самообороны и (заодно) расширения собственных позиций на вновь "освобождаемых" территориях планеты. Здесь США не пугают ни проблемы общения с традиционным обществом, ни политическая и экономическая нестабильность, ни даже безответственность государственных чиновников, "благодаря" которым инвестиции, направляемые в экономику, уходят в никуда.

В то же время влияние внешних факторов на политико-экономическую жизнь всех стран Центральной Азии неоднозначно. Поэтому предполагаемый вариант развития событий не следует относить абсолютно ко всем странам региона.

Теперь упомянем о внутренних факторах, которые так или иначе не способствуют усилению хартленда изнутри. Они также вызваны историческими условиями.

  1. Существующие межгосударственные проблемы, связанные с делимитацией и демаркацией государственных границ между странами Центральной Азии. Еще в 1924 году Среднеазиатский ликвидационный комитет создал специальную комиссию по национально-территориальному размежеванию в регионе. После 15 заседаний этот комитет отправил в Москву план границ между республиками Средней Азии12. Несмотря на то что с данным вариантом не было согласно большинство представителей этих республик, руководство СССР утвердило его, в результате между всеми странами региона территориальные претензии существуют и сегодня13. Пересмотреть и решить проблему в пользу одной стороны невозможно. Имеется риск разжигания в регионе межнациональных конфликтов. Ситуация с государственными рубежами порождает массу других проблем, становится основой локальных противостояний на приграничных территориях. Они связаны с вопросами воды, пастбищ, дорог и остаются в латентном состоянии. Превентивные меры (явно недостаточные) по их решению пока предпринимают лишь местные НПО.

  2. Разные уровни экономического развития и характер политических режимов в странах Центральной Азии14. С одной стороны, можно отметить относительно высокие темпы роста экономики Казахстана и Узбекистана, с другой — политическим режимам каждого государства региона свойственны достаточно заметные особенности. Например, Кыргызстан отличают (сравнительно!) высокий уровень демократии, идеология открытого общества и плюрализм, чего нельзя сказать, например, о Туркменистане и Узбекистане.

Возможно, прав был Маккиндер, когда отмечал, что геополитические термины легко перенести в идеологические характеристики. И внешний полумесяц — либеральный, демократичный, и внутренний полумесяц — промежуточная модель, сочетание обеих идеологических систем, а ось все-таки отличается недемократичностью и авторитаризмом?15 Конечно, в свое время Маккиндер не мог предвидеть конкретных акторов Центральной Азии в XXI веке, чтобы адресно говорить о будущих политических режимах в регионе. Тем не менее сегодня ситуация складывается именно так, как он тогда прогнозировал.

В целом в условиях глобализации важной является каждая точка земного шара. Маккиндер писал: "Каждый взрыв общественных сил, вместо того чтобы рассеяться в окружающем неизведанном пространстве и хаосе варварства, отзовется громким эхом с противоположной стороны земного шара, так что в итоге все слабые элементы в политическом и экономическом организме Земли будут разрушены"16. И на вопрос о том, что в данном случае он имел в виду, сегодня можно ответить следующим образом: необходимость интеграции в целях безопасности каждого актора, независимо от положения и возможностей. Кроме того, Маккиндер предупреждал человечество об условности всех границ: даже если что-то случится где-то далеко, нельзя на это смотреть спокойно, ведь наша планета не так уж велика и недоступна.

На наш взгляд, данный тезис указывает на то, что "центром центра" в любую минуту может стать любая часть земли. По нашему мнению, он имел в виду такую общую угрозу, как терроризм, искоренить который в одиночку, без помощи других стран, не по силам даже супердержаве. Кроме того, это тезис о том, что государству не обязательно быть сильным и абсолютно независимым, чтобы стать осью. Даже такая страна, как Кыргызстан, может оказаться "центром центра", если от целостности нашей республики будут зависеть геостратегические интересы всех ее ближних и дальних соседей, особенно тех, кто претендует на роль мирового лидера.


1 Хэлфорд Маккиндер. Географическая ось истории. В кн.: Дугин A. Основы геополитики. М., 1997. С. 110—111. к тексту
2 См.: Там же. С. 117. к тексту
3 Дугин А. Основы геополитики. М., 2000. С. 45—46. к тексту
4 См.: Цыганков П.А.Теория международных отношений. М., 2003. С. 22. к тексту
5 См.: Хэлфорд Маккиндер. Географическая ось истории. С. 114—117. к тексту
6 См.: Омаров Н.М. Международные отношения в эпоху глобального развития. Бишкек, 2003. С. 79. к тексту
7 См.: История кыргызов и Кыргызстана. Бишкек, 2000. С. 67. к тексту
8 См.: Акаев А. Памятное десятилетие. Бишкек, 2001. С. 104. к тексту
9 Там же. к тексту
10 См.: Омаров Н.М. Указ. соч. к тексту
11 См.: Акаев А.А. История, прошедшая через мое сердце. Бишкек, 2003. С. 112. к тексту
12 См.: Ожукеева Т. XX век: Возрождение национальной государственности. Бишкек, 1993. С. 12—40. к тексту
13 См.: Ожукеева Т. Политические процессы в странах Центральной Азии. Часть 1. Бишкек, 1996. С. 45. к тексту
14 См.: Там же. С. 27—90. к тексту
15 См.: Хэлфорд Маккиндер. Географическая ось истории. С. 114—117. к тексту
16 Цит. по: Хэлфорд Маккиндер. Географическая ось истории. С. 117. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL