11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ

(в свете дискуссии по теории хартленда)

Анита СЕНГУПТА


Анита Сенгупта, доктор политических наук, сотрудник Института азиатских исследований им. Мауланы Абул Калам Азада (Калькутта, Индия)


Фантазии на тему… хартленда

Развал Советского Союза обусловил не только появление на политической карте мира новых независимых государств, в том числе и пяти республик Центральной Азии. Практически в то же время возродились некоторые геополитические концепции и теоретические построения, преданные забвению на несколько десятилетий. В их числе можно отметить ставшую популярной концепцию "новой большой игры" — так определили борьбу за влияние, власть, господство и прибыли, победителем в которой мог стать лишь тот, кто возьмет в свои руки контроль над хартлендом1. При этом обращали внимание на то, что если прежняя "большая игра" велась за контроль над территориями, то новая развернется в первую очередь за контроль над ресурсами хартленда и только во вторую — за завоевание геополитических позиций в регионе2. Эта мысль стала основной в большом количестве трудов по данной теме, перекликаясь с возрождением интереса к геополитической науке и ее использованием в качестве инструмента политического анализа в контексте исследования ситуации в сфере безопасности.

Такие тенденции усилились после 11 сентября 2001 года, когда был сделан вывод о том, что контроль над Центральной Азией, то есть хартлендом (сердцевиной) "Мирового острова", станет решающим в определении баланса влияния, возникающего в условиях быстро меняющегося мирового порядка. Появилось предположение, что "Мировой остров" сэра Хэлфорда Маккиндера вновь займет центральное место во внешнеполитическом курсе как США, так и России. Эксперты в сфере определения стратегии вернулись к теории хартленда, суть которой заключалась в том, что Россия возьмет в свои руки контроль над евразийским континентальным массивом, "осью мировой политики". К тому же в этой теории был дан прогноз последствий такого поворота событий для остальных государств мира3. Однако было бы некорректным называть центральное положение хартленда географическим детерминизмом. Географический детерминизм игнорирует один из основных постулатов Маккиндера — "настоящий же баланс политического могущества в каждый конкретный момент является, безусловно, с одной стороны, результатом географических (в плане как экономики, так и стратегии) условий, а с другой — относительной численности, мужества, оснащенности и организации конкурирующих народов"4.

Как мы уже отмечали, это стало особенно заметно после 11 сентября, и идеи Маккиндера получили новый импульс не только в Соединенных Штатах, но и в России, поскольку те, кто делает политику, попытались осмыслить, что же такое Центральная Азия и Каспийский регион и как вести себя по отношению к этой сердцевине хартленда. Одно из ключевых мест регион занял в отношениях между РФ и США после признания его роли в любой войне против терроризма. С ростом присутствия Соединенных Штатов в регионе и с дислокацией американских военных в ряде государств Центральной Азии (с согласия их руководства) начал возникать совершенно новый формат геополитических отношений, а традиционные сферы интересов подверглись трансформации.

В предлагаемой статье мы постараемся ответить на вопрос: насколько же в действительности велико значение хартленда в российской и американской внешней политике, особенно в свете событий, произошедших 11 сентября? Сделана попытка рассмотреть эту проблему сквозь призму отношений между Москвой и Вашингтоном в этом регионе, понять насколько и как они изменились сразу же после упомянутых событий.

Россия и США в Центральной Азии: "новая" борьба за хартленд

"Война с терроризмом сблизила Вашингтон и Москву, дальнейшее развитие получили отношения президента США Джорджа Буша и президента РФ Владимира Путина. Зная о реакции России на критику ее поведения в Чечне со стороны Соединенных Штатов, до терактов в Америке мало кто думал, что она не проявит никакой активности, а будет лишь наблюдать за тем, как США устанавливают в четырех постсоветских республиках свое военное присутствие. И все же Россия, как оказалось, не только молча согласилась на ввод американских антитеррористических сил в Центральную Азию, но даже промолчала, когда Соединенные Штаты дислоцировали свои войска на Кавказе, у южных границ РФ"5.

"Новое" соперничество между Кремлем и Белым домом вызывает особый интерес, поскольку эксперты предполагали, что атмосфера, установившаяся сразу же после 11 сентября, ознаменует новую эру в российско-американских отношениях (особенно это касается центральноазиатской политики). 11 сентября "озарило российскую ось", что Запад воспринял весьма положительно. Президент России В. Путин оказался первым из всех глав государств, позвонивших президенту Соединенных Штатов Дж. Бушу в связи с сентябрьскими событиями, а затем предпринял ряд шагов, в результате которых внешняя политика РФ была коренным образом переориентирована.

Это стало значительным сдвигом в отношениях между Москвой и Вашингтоном, если учесть, что примерно со второго срока президентства Б. Ельцина, особенно после атак США против Югославии, российско-американские отношения находились в затяжном кризисе. Серьезные разногласия по ряду вопросов намного перевешивали то общее, что было между Кремлем и Белым домом. Правда, в середине 2001 года администрация Буша несколько скорректировала свою российскую политику. Это обуславливалось, во-первых, тем, что официальный Вашингтон начал прислушиваться к растущей (как в самих США, так и за их пределами) критике жесткой позиции Соединенных Штатов по отношению к России, а во-вторых, — инцидентом в Южно-Китайском море (в апреле 2001 г. американский самолет-разведчик ЕР-3 столкнулся с самолетом ВВС КНР), который вызвал большой негативный резонанс относительно разведывательных полетов авиации Соединенных Штатов у прибрежных территорий Китая. Тем не менее, несмотря на коррекцию Вашингтоном своей внешнеполитической деятельности, существенных потеплений в отношениях между Кремлем и Белым домом не последовало. Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, по ряду важных вопросов Россия пошла на уступки. Например, молча согласилась на односторонний выход США из Договора об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО), подписанного в 1972 году между Советским Союзом и Соединенными Штатами, и больше не поднимала вопрос о пределах расширения НАТО на восток, на которых она ранее настаивала. Кроме того, по собственной инициативе Россия демонтировала свои военные базы на Кубе и во Вьетнаме.

Однако даже в процессе улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном все же отмечались некоторые противоречия. Это проявилось, когда Джордж Буш пригласил Владимира Путина к себе в гости на уик-энд (22 сентября 2001 г.) и спросил его, не поможет ли Россия Соединенным Штатам, использовав свое влияние, получить у лидеров Центральноазиатских стран разрешение на размещение на их территории коалиционных войск. На что Путин ответил: "Я готов сказать главам правительств государств региона, что у нас с Соединенными Штатами хорошие отношения и мы не возражаем против той роли, которую США будут играть в Центральной Азии до тех пор, пока существует необходимость борьбы с терроризмом и пока речь идет о временном, а не о постоянном присутствии (курсив мой. — А.С.). Если это так, то у нас нет возражений, и это то, что я скажу людям"6.

Поэтому неудивительно, что спустя год в отношениях между двумя странами произошел резкий поворот назад. Российские средства массовой информации писали о растущем разочаровании по поводу договоров о стратегическом партнерстве, которые годом раньше Москва подписала с Соединенными Штатами и с их западными союзниками. Фактически это была негативная реакция на присутствие сил НАТО в Центральной Азии, что воспринималось как "проникновение в стратегический регион, подрывающее безопасность не только России, но и Китая"7. Громогласно выражали недовольство сложившейся ситуацией и те, кто имел отношение к российским вооруженным силам, что нашло свое отражение в российских СМИ. Например, по мнению "Независимой газеты", в связи с присутствием американских войск в Афганистане "в целом в этом регионе ситуация очень сильно усложняется и для России"8. Свое отношение к этой проблеме высказал и министр обороны России Сергей Иванов. Он настаивал на определении сроков проведения операции в регионе американскими силами, заявляя, что они должны покинуть регион, после того как их цель здесь (победа в антитеррористической борьбе) будет достигнута.

К тому же между двумя странами существуют значительные разногласия по определению самого понятия "терроризм" и по ряду других вопросов, о чем, в частности, свидетельствуют расхождения по иракской проблеме. Москва отрицала утверждения Вашингтона о нарушении Багдадом запрета на создание оружия массового уничтожения — по заявлению президента РФ, Россия не располагает разведданными, доказывающими, что Ирак обладает таким оружием. Кроме того, у России есть разногласия с Соединенными Штатами по Ирану, и она совсем не удовлетворена отношением правительства США к Грузии. Не все гладко между Кремлем и Белым домом по вопросу реализации Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений, по американской программе противоракетной обороны и по ряду других проблем.

Такое положение дел заставляет Россию обратить особое внимание на получение гарантий безопасности в рамках СНГ. "Сегодня ни одна страна или даже группа стран и ни один международный институт не могут, да и не хотят давать России какие-либо гарантии безопасности, сохранения территориальной целостности или хотя бы соблюдения ее экономических интересов", — пишет в журнале "Эксперт" политолог Искандер Хисамов. "И как бы ни было сегодня слабо и дезинтегрировано Содружество Независимых Государств, — продолжает Хисамов, — оно остается главным стратегическим партнером России"9.

Исходя из этого, Москва делает все возможное, чтобы вернуть свое влияние (на базе Договора о коллективной безопасности) на постсоветском пространстве. "Используя фразеологию антитеррористической борьбы, Россия предпринимает энергичные шаги, направленные на создание полноценного регионального военного блока"10.

На саммите (28 апреля 2003 г.) Россия и пять других государств СНГ — Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан — официально оформили альянс по безопасности, который мог укрепить присутствие Москвы в Центральной Азии. Было объявлено о создании Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ), которая должна была дать более эффективный ответ на стратегические вызовы, стоящие перед странами-участницами, в частности связанные с терроризмом и наркоторговлей11. ОДКБ — преемница Договора о коллективной безопасности, образованного в 1992 году, а главная цель подписавших его стран — достижение более тесного военно-стратегического сотрудничества. Государства, вошедшие в новую структуру, приняли решение о создании постоянно действующих органов, отвечающих за бюджетные вопросы и проблемы военно-стратегического планирования. При этом значительное внимание она должна уделять Центральной Азии. Было определено и место дислокации Коллективных сил быстрого реагирования — российская военная база в Канте (на севере Кыргызстана).

По мнению ряда российских политических деятелей, ОДКБ поможет Москве восстановить свою военно-стратегическую роль в регионе, традиционно считавшемся сферой влияния России. Как писала российская ежедневная "Независимая газета", некоторые участники саммита ОДКБ пытались оказать давление на представителей Кыргызстана, призывая их лишить США прав на пользование базой в Манасе (также расположенной на севере страны). Президент РФ Владимир Путин постарался сгладить впечатление, будто Россия стремится использовать ОДКБ для ограничения влияния Белого дома в регионе. В частности, он отметил, что целью этой организации будет борьба с наркотрафиком из Афганистана и с угрозой, которая исходит от центральноазиатских радикальных исламистских организаций12. Однако некоторые эксперты полагают, что основная причина создания ОДКБ — обеспокоенность Москвы стремлением администрации Буша к тому, чтобы Соединенные Штаты могли самостоятельно и в одностороннем порядке решать военно-стратегические вопросы, подтверждением чему стала недавняя военная операция США против Ирака.

Кроме того, В. Путин стремится возродить былое влияние Москвы в мировой политике, значительно уменьшившееся после окончания "холодной войны". Наряду с Договором по ядерному вооружению, подписанным Москвой и Вашингтоном, а также с созданием нового объединенного совета с НАТО, президент РФ наладил связи с противниками Соединенных Штатов, в том числе с Китаем, Северной Кореей и Ираком, способствовал развитию экономических отношений со странами, которые США называют "осью зла", то есть с Ираком, Ираном и Северной Кореей. Вместе с тем, как мы уже отмечали, Россия разместила в Кыргызстане свои воинские подразделения, включая авиацию13.

Некоторые аналитики обратили внимание на то, что внешнеполитические меры, предпринятые Россией, могли подорвать союз между Москвой и Вашингтоном14. Соединенные Штаты с опасением смотрели на то, как Россия заключала экономическое соглашение с Ираком на 40 млрд долл., на поставку пяти ядерных реакторов Ирану, на публичную демонстрацию теплых отношений с лидером Северной Кореи Ким Чен Иром. Увязать все это с желанием РФ стать надежным партнером на Кавказе и в Центральной Азии было трудно. В том, что касается интересов разных стран, этнических групп и военных группировок, Закавказье и по сей день остается проблемным регионом. Россия настаивает, что война, которую она ведет в Чечне, не что иное, как "война с терроризмом". Однако чеченский вопрос по-прежнему остается потенциальным предметом разногласий между Москвой и Вашингтоном. А неспособность РФ урегулировать этот конфликт оказывает негативное влияние на отношение к ней в республиках Центральной Азии.

Хотя сегодня значение России в этом регионе неоднозначно, по мнению политического аналитика Ахмеда Рашида, ряд факторов свидетельствует, что ее влияние в Центральной Азии начинает постепенно восстанавливаться, и в этом свою роль, среди прочих, сыграла администрация США, точнее — ее неспособность предложить реальную последовательную программу помощи региону. Рашид называет еще одну причину растущего влияния России: после 11 сентября в странах ЦА произошел весьма существенный раскол в среде высокопоставленных чиновников. Так, бывший министр иностранных дел Туркменистана Борис Шихмурадов выехал в Москву и вместе с другими туркменскими политическими деятелями организовал там оппозиционную группу. В Казахстане лидером оппозиции стал бывший премьер-министр страны Акежан Кажегельдин. В Кыргызстане многие представители прежней элиты находятся в тюрьмах, а избежавшие этой участи формируют оппозицию власти. Значительная часть диссидентов все еще в Москве, что Россия, как отмечает А. Рашид, может использовать в качестве рычага в государствах региона15.

Именно в этой связи профессор Московского государственного института международных отношений МИД России Алексей Малашенко отмечал, что усилия РФ по созданию постоянной российской военной базы в Кыргызстане очень важны. Сегодня в этой республике назревает политический кризис: президент страны Аскар Акаев обвинил оппозицию в попытке дестабилизировать обстановку и заявил, что не намерен подавать в отставку, как того требуют его политические противники. По мнению Малашенко, российское военное присутствие в стране будет способствовать, прежде всего, сохранению власти А. Акаева, который ориентируется на Москву. Вот что он говорит: "С моей точки зрения, ряд событий, которые имели место в Кыргызстане в октябре и ноябре 2002 года, указывают на то, что нынешняя отечественная элита весьма заинтересована в сотрудничестве с Москвой. По крайней мере, такое сотрудничество, в том числе и в военной сфере, придает режиму Акаева определенную уверенность, в то время как американское присутствие, на мой взгляд, никак не влияет на сохранение стабильности в Кыргызстане и на будущее страны"16.

После трагедии 11 сентября официальный Бишкек выразил свою полную поддержку войне с терроризмом. По словам президента республики Аскара Акаева, теракты 11 сентября стали поворотным пунктом в восприятии международным сообществом политического развития и ситуации в сфере безопасности в регионе. Глава государства сразу же выразил свои соболезнования американскому народу и полностью поддержал действия США против международного терроризма и экстремизма. Он также предложил Соединенным Штатам использовать воздушное пространство Кыргызстана в ходе антитеррористической кампании против Афганистана. Со своей стороны Вашингтон высоко оценил поддержку, оказываемую Бишкеком, и заявил о расширении экономической и военной помощи республике. В декабре 2001 года США создали близ ее столицы постоянную военно-воздушную базу (в аэропорте Манас).

Создание этой базы было, в большой степени, шагом беспрецедентным, поскольку продемонстрировало, среди прочего, радикальную переориентацию сферы безопасности Кыргызстана с России на Соединенные Штаты. Некоторые политические круги и военные РФ подвергли резкой критике создание на территории КР американской военной базы, и теперь это означало, что Бишкеку придется балансировать между интересами двух держав. По словам одного из аналитиков, "после 11 сентября 2001 года бишкекские внешнеполитические деятели вынуждены были искать баланс между давно установившимися отношениями с Москвой в сфере безопасности и сотрудничеством с Вашингтоном, возникшим на основе антитеррористической борьбы, сотрудничеством, которое привело к американскому военному присутствию недалеко от столицы Кыргызстана. В ноябре 2001 года США начали спешно размещать первую в республике военную американскую базу, всего в нескольких километрах от спонсируемого Россией Антитеррористического центра СНГ. Кроме того, по словам очевидцев, расширялось сотрудничество с вооруженными силами Кыргызстана, что возмущало российских генералов и сторонников жесткой политики"17.

Однако Кыргызстан не единственная Центральноазиатская страна, которая "приютила" как российские, так и американские силы. В декабре 2002 года президент Таджикистана Эмомали Рахмонов встретился с президентом США Джорджем Бушем. Наряду с другими проблемами они обсуждали вопрос о возможности размещения на территории республики военной базы Соединенных Штатов. Правда, возникли проблемы в связи с переговорами по поводу размещения в Таджикистане российской военной базы и открытия автомобильного сообщения по маршруту Хорог — Кашгар между Таджикистаном и Китаем18. Как отмечали таджикские эксперты, большое значение в возвращение президента Эмомали Рахмонова в сферу влияния Москвы сыграла путаная и противоречивая политика администрации Буша, в частности, ее стремление поддерживать отношения с лидерами таджикской оппозиции19. Наряду с вопросом о размещении российской постоянной военной базы на территории республики Кремль в деталях проработал задачу относительно того, чтобы передать таджикской пограничной службе охрану государственных рубежей страны. Что касается ввода в эксплуатацию автомагистрали Хорог — Кашгар, то она будет способствовать значительному развитию торговли между Таджикистаном и Китаем, а также позволит создать новые рабочие места в Бадахшане, увеличив, таким образом, китайское присутствие в республике.

В то время как А. Малашенко считает, что поездка В. Путина в Кыргызстан и визит Э. Рахмонова в Белый дом означают новое военное пропорциональное "перераспределение" Центральной Азии между основными акторами — США и Россией — и в конце концов все это закончится стабилизацией ситуации в регионе, другие аналитики, например депутат Законодательного собрания Кыргызстана и глава парламентского Комитета по международным отношениям Алишер Абдимомунов, выражают сомнение в том, что присутствие в республике соперничающих держав, которые могут преследовать разные геополитические интересы, будет позитивно для всех стран ЦА20.

Следует отметить еще одно заметное событие — возрождение ГУУАМ при активной поддержке этой структуры Соединенными Штатами21. На саммите этой организации, состоявшемся в Ялте 3—4 июля 2003 года, отмечалось, что необходимую для развития сотрудничества в рамках ГУУАМ поддержку оказывают США22. Кроме дипломатического содействия Соединенные Штаты предоставляют странам-членам ГУУАМ экономическую помощь. Что касается РФ, то в отношении ГУУАМ она хранит молчание. Вместе с тем российские средства массовой информации практически единодушно неоднократно отмечали сдержанное отношение официальной Москвы к этой организации. В целом российские СМИ считают, что перспектив у ГУУАМ нет. Так, в комментарии "Независимой газеты" говорится, что в саммите приняли участие главы только двух государств: Грузии и Украины. Главный источник напряженности в отношениях между ГУУАМ и Россией — конкуренция в сфере торговли. Страны, входящие в ГУУАМ, ратуют за создание транскавказского транспортного коридора, известного как TРAСEКA, который соединил бы, по сути дела в обход России, страны бассейна Каспийского моря с причерноморскими государствами. Кремль же выступает за создание так называемого транспортного коридора "Север — Юг" и за дальнейшее развитие Евроазиатского экономического сообщества (ЕврАзЭС), которое, возможно, создано как альтернатива ГУУАМ23. Необходимо отметить, что в связи с решением Узбекистана выйти из Организации, ее значение может несколько ослабнуть, правда, руководство страны дало понять, что эта мера будет временной и в перспективе Узбекистан вновь присоединится к объединению24.

По мнению других наблюдателей, в связи с обострением ситуации в сфере безопасности положение в Центральной Азии становится все более напряженным и ее страны пытаются укрепить свои позиции на основе дальнейшего развития сотрудничества со всеми региональными державами, в том числе с Китаем и Россией, а также Соединенными Штатами. Например, в интервью газете "Экспресс-К" директор Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Маулен Ашимбаев отметил, что официальная Астана стремится проводить политику "многовекторности"25. После предпринятых боевиками атак на Ташкент и Бухару (конец марта 2004 г.) президент Узбекистана И. Каримов еще раз подчеркнул необходимость укреплять двустороннее сотрудничество с Россией. Комментируя это выступление главы государства, министр иностранных дел республики Садик Сафаев отметил: "После глубокого анализа перспектив двусторонних отношений обе стороны пришли к выводу, что весьма важным для Ташкента и Москвы было бы подписание в ближайшем будущем соглашения о стратегическом партнерстве"26.

Однако даже в рамках "нового соперничества" заслуживают пристального внимания и другие вопросы. Например, США и Россия начали налаживать партнерские отношения в энергетической сфере — речь идет о поставках российской нефти для пополнения соответствующих стратегических запасов Соединенных Штатов. В частности, на встрече по вопросам торговли, состоявшейся в октябре 2002 года в Хьюстоне (штат Техас), руководители этой отрасли промышленности обеих стран и другие представители официальных кругов продолжили "энергетический диалог", начатый в Москве (май 2002 г.) президентом США Дж. Бушем и президентом России В. Путиным27. Речь идет, с одной стороны, о пополнении стратегического нефтяного запаса США, с другой — о поддержке добычи сырой нефти в России в периоды спада мирового спроса на это сырье. Решение данных проблем может стать не только одним из важных аспектов в отношениях между Белым домом и Кремлем, но и в дальнейшем повлиять на ситуацию в Центральной Азии. Возвращение Россией в конце 1990-х годов своих позиций в качестве одной из ведущих нефтедобывающих стран совпало с политическими и стратегическими процессами, последовавшими за терактами 11 сентября. После этой трагедии США почувствовали себя довольно уязвимыми в сфере импорта нефти, особенно из Саудовской Аравии. В свете этого между Соединенными Штатами и Россией начало постепенно развиваться сотрудничество в энергетической сфере — американские нефтяные компании оказывают финансовую поддержку российской энергетике, а Москва в ответ становится надежным поставщиком нефти в Соединенные Штаты28.

Энергетическая безопасность остается важным аспектом политики США на российском и центральноазиатском направлениях. Здесь также необходимо отметить, что в "войне за трубопроводы" объявлено перемирие. По мнению Джона Эриксона, "ситуация находится в процессе достижения геостратегическо-геоэкономического компромисса между Россией и Соединенными Штатами. В обмен на согласие РФ на размещение американских баз в Узбекистане и Таджикистане (хотя в военных кругах это рассматривалось как угроза безопасности России), Москва рассчитывает, что она будет участвовать в качестве надежного партнера в строительстве трубопроводов для перекачки нефти и газа из Каспийского региона29.

Однако нереально ожидать, что в ближайшем будущем Москва сможет заменить Эр-Рияд в качестве основного поставщика нефти. Развитие российской нефтяной промышленности сдерживается экономическими, политическими и географическими причинами: "хромающими" реформами, отсутствием достаточных зарубежных инвестиций, не отвечающей современным требованиям транспортной инфраструктурой, относительно незначительным (по сравнению с Ближним Востоком) объемом доказанных запасов нефти. В перспективе показатели ее добычи в РФ будут определяться способностью нефтяных компаний разведать и освоить залежи в российской части Арктики, в Западной Сибири, на Сахалине. Уже нынешняя ее добыча значительно превышает (по темпам) освоение новых запасов. Истощение существующих нефтяных ресурсов вызывает опасение, что сегодняшний нефтяной бум в России может в ближайшем будущем закончиться обвалом. К тому же, учитывая большое расстояние между двумя странами и отсутствие в России глубоководных портов, транспортировка нефти в США обойдется недешево. Война в Ираке способствует усилиям Вашингтона уменьшить зависимость США от ближневосточной нефти и обеспечить поставки из других регионов. Однако даже один фактор — объем запасов нефти в Персидском заливе — позволит Эр-Рияду и в ближайшей перспективе оказывать значительное влияние на поставки и цены "черного золота". В свою очередь, это отразится на будущем развитии всего региона и на дальнейшем взаимодействии между Россией и Соединенными Штатами в Центральной Азии.

После трагедии в Беслане вновь возобновились дебаты по поводу ограничения российского и американского влияния на Кавказе и в Центральной Азии. Приводились доводы в пользу того, что, поскольку шансы не только РФ, но и США стать доминирующей державой в этих регионах малы, лучше всего для обоих государств укрепить сотрудничество как друг с другом, так и со странами обоих регионов. Угроза возобновления конфликта в Южной Осетии, а также опасность вооруженных нападений радикальных исламистов в Узбекистане лишь укрепили эту точку зрения30. Однако в России до сих пор идут споры и отмечаются серьезные разногласия. По одну сторону этих "баррикад" находятся те, кто выступает против конфронтации с Соединенными Штатами, признавая, что в любом случае РФ не способна помешать вероятной передислокации американских войск на Кавказ и в Центральную Азию, и учитывая, что Москва разделяет общую озабоченность в отношении сдерживания радикализма. По другую — те, кто продолжает верить, что Россия в состоянии ослабить влияние Соединенных Штатов на Кавказе и в Центральной Азии и вернуть себе утраченные позиции31.

Заключение: действительно ли Центральная Азия — это хартленд?

"Создание международной антитеррористической коалиции внесло свои коррективы в понятие длительных "евроазиатских маневров", в соперничество за политическое и экономическое влияние, в борьбу за привилегии в освоении огромных энергетических ресурсов региона… Неприкосновенность хартленда была не только нарушена: некоторых "нарушителей" сюда пригласили… Сближение между Россией и США после трагедии 11 сентября фактически предоставило Москве гарантию невмешательства в ее дела и признание российского главенства в Центральной Азии. Вашингтон официально подтвердил, что не имеет никаких намерений "выдавливать Москву из этого региона"32.

Именно развитие стратегических отношений между двумя крупными державами в ЦА привело к их сотрудничеству в регионе, чему не смог помешать новый раунд геополитического соперничества за хартленд после ввода американских войск в некоторые республики Центральной Азии. Оценка поведения обеих стран свидетельствует о высоком уровне понимания общности стратегических интересов, что и обусловило налаживание их сотрудничества в регионе. Однако это отнюдь не означает, что Кремль и Белый дом не стремятся укрепить свои позиции в Центральной Азии. Российское руководство пытается остановить спад своего влияния в регионе, хотело бы ограничить здесь роль США и ратует за выработку многовекторной стратегии. Соединенные Штаты, со своей стороны, говорят исключительно о "стабильности" и "развитии", что, по мнению Вашингтона, возможно лишь при укреплении в Центральной Азии американского присутствия.

Кроме того, наиболее насущные проблемы безопасности как для США, так и для России возникают не в этом регионе и могут быть решены отнюдь не за счет другой стороны. Наоборот, как раз сотрудничество между этими двумя государствами поможет урегулировать вопросы безопасности. Для России самым значительным вызовом остается война в Чечне, где, как утверждают, прослеживаются связи с "Талибаном" и с "Аль-Каидой". Обе эти организации Соединенные Штаты внесли в список террористических и считают их основной угрозой безопасности, правда, в то же время приоритеты США связаны с Персидским заливом.

Вопреки мнению о том, что сегодня на Кавказе и в Центральной Азии возрождается "большая игра", дипломатическим лозунгом для евразийских стран стали сотрудничество и многовекторность. Это ставит под сомнение неизменную интерпретацию истории региона как постоянное соперничество за контроль над так называемой "сердцевинной землей", то есть над Маккиндеровым хартлендом. И действительно, сегодня между державами нет крупного геополитического конфликта, наоборот, мы наблюдаем их сближение в вопросах отношения к Центральной Азии. И если, с одной стороны, это призывает нас пересмотреть жизнеспособность теорий "большой игры" и значения хартленда, то с другой — требует нового видения зарождающейся в регионе многовекторности.


1 Однако у исследователей нет единого мнения относительно возможности использования термина "новая большая игра". Об этом подробнее см.: Edwards M. The New Great Game and the New Great Gamers: Disciples of Kipling and Mackinder // Central Asian Survey, March 2003, Vol. 22, No. 1. P. 83—102. к тексту
2 Проведение энергетической политики и контроль над добычей и транспортировкой нефти и газа — основные цели российской и американской администрации в Центральноазиатском регионе. В Докладе Совета Безопасности Российской Федерации подчеркивалось, что к 2005 году зависимость России от энергоресурсов государств СНГ может увеличиться, следовательно, получение доступа к этим регионам входит в жизненно важные интересы РФ. Та же мысль прослеживается и в отчетах администрации Б. Клинтона, в которых говорится о необходимости активизации США в Центральной Азии. к тексту
3 Концепция ключевой территории — евразийского хартленда и политики сдерживания в отношении державы, его оккупирующей, появилась в трудах ряда исследователей еще до событий 11 сентября. Среди них нужно отметить позицию Збигнева Бжезинского, для которого Центральная Азия — "евразийские Балканы" — представляет значимость с геополитической точки зрения — здесь и энергоресурсы, и социально-политическая нестабильность, и потенциальная возможность доминирования. По мнению Бжезинского, первостепенная задача Америки — помочь не допустить превосходства какой-либо державы на этом геополитическом пространстве, поскольку превосходство на всем евразийском континенте ведет к мировому господству. Таким образом, в своих работах Бжезинский поставил Евразию в центр внешней политики Соединенных Штатов, постоянно предупреждая о преимуществах, которые будет иметь над Западом держава, захватившая хартленд (Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 2000; он же. План игры: геостратегические рамки американо-советского соперничества. М.: Прогресс, 1986). к тексту
4 Mackinder H.J. The Geographical Pivot of History // The Geographical Journal, April 1904, Vol. XXIII, No. 4. P. 437 (издание на русском языке: Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории // Полис, 1995, № 4. С. 169). к тексту
5 Cornell S.E. America in Eurasia: One Year After // Current History, October 2002. P. 330—336. к тексту
6 Цит. по: Woodward B. Bush At War. London — Sydney — New York — Tokyo — Singapore — Toronto: Pocket Books, 2002. P. 118. к тексту
7 Цит. по: Russia: Communist Leader Says NATO Forces in Central Asia a Threat // RFE/RL Report, 9 February 2002 [www.rferl.org]. к тексту
8 Независимая газета, 9 октября 2001. к тексту
9 Торбаков И. Россия намерена восстановить свое влияние в Средней Азии и на Кавказе // Eurasianet, 18 июня 2005 [http://www.eurasianet.org/russian/departments/insight/articles/eav121702ru.shtml]. к тексту
10 Там же. к тексту
11 См.: Алибеков И., Благов С. Новая организация безопасности может усилить влияние России в Средней Азии // EurasiaNet, 1 мая 2003 [http://www.materik.ru/index.php?section=analitics&bulid=48&bulsectionid=3852]. к тексту
12 См.: Там же. к тексту
13 См.: Feifer G. 2002 in Review: Putin's Foreign Policy Not Seen as Harming Relations with the West // RFE/RL Report, 16 December 2002 [www.rferl.org]. к тексту
14 См.: Cohen A. Uncertainty Still Defines Russia's Role in Central Eurasia // Eurasia Insight, 19 September 2002 [http:/www.eurasianet.org]. к тексту
15 Цит. по: Krastev N. Central Asia: "Taliban" Author Says Russia to Regain Influence in Unstable Region // RFE/RL Report, 22 March 2002 [www.rferl.org]. к тексту
16 Цит. по: Eshanova Z. Central Asia: Diplomatic Visits Highlight U.S.-Russian Competition // RFE/RL Report, 3 December 2002 [www.rferl.org]. к тексту
17 Abazov R. Kyrgyzstan's Dilemmas // Analysis of Current Events, May 2002, Vol. 14, No. 2. к тексту
18 По мнению "Независимой газеты" (26 февраля 2004 г.), Москва надеется договориться о размещении российской военной базы в Таджикистане (см.: Abdullayev Z. Tajikistan, Russia Probe Military Partnership // Eurasia Insight, 15 March 2004 [http://www. eurasianet.org]). к тексту
19 См.: Арман К. Геополитические позиции США попали под удар в Таджикистане // Eurasianet, 21 июня 2005 [http://www.eurasianet.org/russian/departments/insight/articles/eav071404ru.shtml]. к тексту
20 См.: Eshanova Z. Op. cit. к тексту
21 В 1996 году Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова создали объединение, названное ГУАМ. После присоединения к нему Узбекистана (1999 г.) к его названию добавилась еще одна буква "У" и он стал именоваться ГУУАМ. Задумывалось это объединение как политический, экономический и стратегический союз стран-участниц, целью нового союза стало укрепление регионального экономического сотрудничества посредством строительства транспортного коридора Европа — Кавказ — Азия. ГУУАМ также превратился в форум для обсуждения существующих проблем безопасности разного уровня и содействия урегулированию конфликтов. Подробнее об этом можно узнать на официальном вэбсайте ГУУАМ [www.guuam.org]. к тексту
22 См.: Кузио Т., Благов С. ГУУАМ намерен вернуться на политическую сцену, опираясь на поддержку Соединенных Штатов // Eurasianet, 8 июля 2003 [http://www.eurasianet.org]. к тексту
23 Там же. к тексту
24 В 2005 году Узбекистан вышел из объединения. — Ред. к тексту
25 См.: Алибеков И., Благов С. Указ. соч. к тексту
26 Torbakov I. Uzbekistan Set to Diversify its Security Options in the Wake of Recent Militant Attacks // Eurasia Insight, 19 April 2004 [http://www. eurasianet.org]. к тексту
27 Lelyveld M. U.S./Russia: Officials Hail Energy Partnership // RFE/RL Report, 4 October 2002 [www.rferl.org]. к тексту
28 Подробнее о том, как это началось и о роли американских нефтяных компаний, см.: Bahgat G. The New Geopolitics of Oil: The United States, Saudi Arabia and Russia // Orbis, Summer 2003, Vol. 47, No. 3. P. 447—461. к тексту
29 См.: Erickson J. Eurasian Maneuvers. В кн.: Oil, Transition and Security in Central Asia / Ed. by Sally N. Cummings, London and New York: Routledge-Curzon, 2003. P. 255—262. к тексту
30 В конце марта 2004 года террористы-смертники атаковали в Ташкенте сотрудников милиции. После этих событий в Бухаре последовала серия бомбовых взрывов. Все это ускорило проведение узбекско-российских переговоров по стратегическому сотрудничеству. к тексту
31 Подробнее о дебатах по этому вопросу, см.: Торбаков И. Политические деятели в Москве обсуждают возможности российского влияния на Кавказе и в Средней Азии // Eurasianet, 17 июня 2005 [http://www.eurasianet.org/russian/departments/insight/articles/eav083104ru.shtml]. к тексту
32 Erickson J. Op. cit. P. 261. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL