Влияние энергоресурсов на некоторые аспекты внутренней и внешней политики Казахстана.

Кушкумбаев Санат Кайрслямович
научный сотрудник Института развития Казахстана

С периода приобретения независимости в казахстанских государственных и общественных кругах активно обсуждается вопрос места и роли энергетического сектора экономики в жизни страны.

После распада СССР в Казахстане сложилась ситуация, когда реально могущими приносить валютный доход оказались топливно-энергетический и горно-металлургический комплексы. Поставки бывшим союзным республикам имели следствием, как правило, хронические неплатежи, либо же делались на бартерной основе. Недоверие и порождавшееся этим нежелание сотрудничать с бывшими партнерами в рамках СНГ стало перманентно охватывать все пространство бывшего СССР. В условиях ухудшающегося экономического положения, Казахстан мог реально предложить на мировой рынок только продукцию сырьедобывающих отраслей - алюминий, хром, цинк, никель, олово, медь, нефть, газ и др. Тем не менее по мере дальнейшего продвижения на мировые рынки в начальный период кабинету С. Терещенко все труднее было удерживать сектор цветной металлургии в конкурентоспособном состоянии. Производственная база как металлургии, так и топливно-энергетического комплекса, морально и материально устарела и без реальных стратегических инвестиций удержать на плаву эти отрасли было нереально. Сменившее кабинет С. Терещенко правительство А. Кажегельдина поставило основной своей целью привлечение массированных иностранных инвестиций в данные отрасли. И основная ставка здесь была сделана на широкомасштабную приватизацию. Данная стратегия встретила позитивную реакцию у МВФ и многих международных финансово-промышленных групп. В ходе переговоров выявилось, что интересы реально крупных международных организаций и компаний направлены на сырьедобывающие отрасли казахстанской экономики и преимущественно на нефтегазовый сектор. Хотя некоторые члены правительства желали бы, чтобы инвестиции распределялись пропорционально по всем отраслям экономики, но иностранный капитал был тем индикатором, который показывал, что представляет стратегический интерес для промышленно развитых стран. И кабинет Кажегельдина в период с 1994 по 1997 гг. усиленными темпами денационализировал львиную долю промышленных предприятий.

С самого начала независимого развития, несмотря на разговоры о реабилитации всей промышленности Казахстана, можно было определить, что все же правящая элита возлагает надежды в первую очередь на нефтегазовую отрасль. Начавшиеся еще в период существования СССР переговоры с американской компанией "Шеврон" были продолжены Президентом Н. Назарбаевым. Подписанные в 1993 г. соглашения о создании совместного предприятия и разработке месторождения "Тенгиз" реально имели политическую подоплеку и стали одним из краеугольных элементов в демонстрации Казахстаном своей независимой политики. Переговоры велись ускоренно, и нельзя сказать, что здесь превалирует - экономическая целесообразность или политическая конъюнктура. Очевидно, что на чашу весов было поставлено слишком многое - это и международный престиж страны, и доверие крупных иностранных инвесторов, и демонстрация своих возможностей северному соседу. Судя по тому, какое место уделялось данному проекту в экономических и общественно-политических изданиях, в СМИ республики, можно понять, что общественность и широкие слои населения страны все больше возлагали надежды на "черное золото". Международные соглашения в нефтегазовой отрасли Казахстана становились темой номер один в экономических обзорах различных периодических изданий. Материалы, касающиеся нефтегазовой промышленности Казахстана, нередко соседствовали с репортажами о жизни в арабских нефтеэкспортирующих странах. Нефть и другие углеводорды для многих жителей Казахстана стали синонимом благополучия и процветания. Очевидно, что подобные настроения во многом разделялись и поддерживались на самом высоком государственном уровне.

В целом, запасы казахстанской нефти весьма сложно оценить, так как значительная ее часть сосредоточена в шельфе Каспийского моря. По оценке правительства и местных экспертов, общие запасы нефти и газа в Казахстане составляют 23 миллиарда тонн, из них около 13 млрд. тонн сосредоточено в каспийском шельфе.

Наличие разведанных запасов выводят республику на 13 место в мире. По объему же добычи страна занимает только 26-е место. По самым оптимистичным прогнозам ресурсный потенциал республики позволяет довести добычу нефти до 120-140 млн. тонн в год. Казахстан является вторым крупнейшим производителем нефти среди ННГ после России и первым среди стран Центральной Азии. По оценкам западных экспертов, Казахстан, Азербайджан, Туркменистан владеют более чем 100 млрд. баррелей нефти, что делает Прикаспийский регион третьим по величине нефтяным резервуаром глобальной экономики после зоны Персидского залива и Сибири. ( New York Times, 17.02.98. ). Хотя, здесь необходимо признать, что объем добычи нефти пяти ведущих российских компаний (каждой в отдельности) превышает годовую добычу нефти в Казахстана. (Максимально в Казахстане в 1997 г. было добыто нефти от 23 до 25 млн. т. в год, тогда как российские "Лукойл", "Юкси", "Сиданко" и др. добывают более 30 млн.)

На наш взгляд, руководство страны с самого начала независимого развития сделало, в первую очередь для себя, выбор приоритетного направления экономического развития. Под видом приватизации фактически шло систематическое избавление от предприятий и целых отраслей. Пик этих мероприятий напрямую был связан с правительством А. Кажегельдина. В период с 1994 по 1997 гг. произошла приватизация более чем 80 % промышленных предприятий страны. Именно в заслугу бывшему премьеру ставится привлечение огромных инвестиций, которые давались, по сути, под откуп экономиконесущих, в бытность СССР, предприятий страны. Наряду с этим, особым вниманием правительства пользовалась нефтегазодобывающая отрасль. Большинство контрактов по данному сектору было подписано именно в этот период.

Сегодня иностранный капитал привлечен в 27 крупных проекта, связанных с разработкой месторождений, поисково-разведочными работами, реконструкцией перерабатывающих предприятий, транспортировкой нефти и газа. В отрасли создано 19 совместных предприятий. Совокупные иностранные инвестиции в нефтегазовую промышленность к 1996 году составили 1,88 млрд. долларов США. Потенциальные инвестиции в уже реализуемые проекты с иностранным участием оцениваются в более чем 40 млрд. долларов США.

Вместе с тем, среди правящей элиты наметились расхождения, связанные, по нашему мнению, с доступом к распределению финансовых средств, поступающих от реальных и перспективных доходов от энергоэкспорта, а также с тем, какое место и роль будет играть нефтегазовый сектор в судьбах страны в ближайшее время и в перспективе.

Внутри в целом прозападной команды Кажегельдина фактически появились два лагеря. Первая группа во главе с премьером ратовала за относительно равномерное распределение валютных ресурсов и инвестиций среди экспортных отраслей промышленности, так как в ходе проводившейся приватизации оказалась тесно вовлеченной в данный процесс и была связана с заинтересованными международными финансовыми группами, участвовавшими во многих проектах, связанных с сектором цветной металлургии, электроэнергетики, коммуникации. Помимо этого, премьер был сторонником ускоренной продажи госпакета акций предприятий нефтегазовой отрасли .

Вторая группа, возглавляемая тогда еще министром нефтегазовой промышленности Н. Балгимбаевым, была сторонником форсированного развития нефтегазовой отрасли с условием сохранения в руках государства командных позиций и однозначно считала данный сектор локомотивом, способным вывести страну на русло устойчивого развития (Н. Балгимбаев является специалистом - нефтяником и пришел в Правительство из ТЭК. Он проходил длительную стажировку в США в компании "Шеврон" и является, по мнению большинства наблюдателей , одним из активных лоббистов американских нефтяных ТНК, доминирующих в каспийских консорциумах.), хотя, очевидно, что вопрос больше касался тактических целей и задач, так как первая группа несомненно также отдавала приоритет экспорту углеводородов и, естественно, не могла не осознавать все увеличивающегося веса топливно-энергетического комплекса в экономической жизни страны. В 1997 г. около 60 % иностранных инвестиций в экономику Казахстана приходилось на долю нефтяного сектора. От 25 до 30 % бюджета пополнялось за счет доходов нефтегазовой отрасли.

Латентно протекавшее противоречие однозначно решил Президент Н. Назарбаев, фактически поддержав вторую группу. Министерство нефти и газа упразднялось, все его права передавались национальной нефтегазовой компании "Казахойл", которая, по сути, была выведена из прямого подчинения главе правительства. (Кроме того, Президент боялся усиления позиций первой группы. Вывод некоторых ведомств из прямого подчинения премьера - это тактический ход в поддержании необходимого баланса для удержания власти.) Во главе вновь созданной компании становится Н. Балгимбаев.

С этого периода в СМИ Казахстана стали активно муссироваться слухи о скорой отставке кабинета. В прессе появились статьи, посвященные прошлому А. Кажегельдина, а также его сотрудничеству с КГБ. Начались обвинения со стороны тогда еще парламентария З. Нуркадилова.

В октябре 1997 г. Президент принял отставку кабинета А. Кажегельдина. "Период макроэкономических реформ в стране завершен, настало время реформирования предприятий", - заявил глава государства в ходе оценки деятельности уходящего правительства. (Правительство А. Кажегельдина по сути расчистило дорогу для дальнейшего экспериментирования над стагнирующей экономикой республики. "Мавр сделал свое дело", но как оказалось, еще не ушел.) 10 октября Н. Назарбаев обращается с посланием к народу Казахстана "Казахстан-2030. Процветание, безопасность и улучшение благосостояния всех казахстанцев". Один из семи долгосрочных приоритетов и одно из восьми конкретных заданий правительству до 2000 г. в послании непосредственно связаны с развитием нефтегазовой отрасли и созданием магистральных экспортных трубопроводов. Для начала претворения в жизнь данной программы был выбран руководитель ННК "Казахойл" Н. Балгимбаев. В день обнародования своей стратегии глава государства назначает последнего премьер-министром. Однозначно ключевыми ресурсами для претворения программы в жизнь определены нефть и газ, которые, как считается, обеспечат необходимые инвестиции, дадут толчок развитию смежных отраслей, сыграют запускающую роль для всей экономики страны. По мнению президентских экспертов, временные рамки программы обусловлены тем, что после 2030 г. планируется спад добычи нефти, а на данный период "наступит "золотой век" нефти и газа Казахстана. ( Казахстанский барс готовится к прыжку // "Oil & gas of Kazakhstan", November 1997 № 6, С. 10) Компания "Казахойл", участвующая во всех крупных проектах, связанных с нефтегазовыми разработками в стране, получила в лице нового премьера фактически все ресурсы и широкие возможности правительства для ведения переговорного процесса с иностранными партнерами. Естественно, глава правительства, профессионально занимавшийся данными вопросами, и будучи непосредственно включенным в переговоры, оказывал существенную помощь отрасли.

Тем не менее, сильным ударом для казахстанского нефтегазового комплекса стал кризис перепроизводства, охвативший все ведущие нефтеэкспортирующие страны мира. В 1997 г. Казахстан, по данным Нацстатагентства, достиг рекордного для страны уровня добычи нефти - 23,4 млн. тонн. (По данным "Казахойла", более 25,7 млн. тонн.) Тем самым республика внесла ощутимый вклад в мировое перепроизводство и хотя ОПЕК никак не пыталось воздействовать на Казахстан, в текущем году нефтяные компании вынуждены были существенно сократить объем добычи. Сложившаяся ситуация наглядно показала низкую конкурентоспособность казахстанских нефтеэкспортеров, обусловленную, скорее всего, слабой технологической базой и высокими издержками производства. Кризис показал также, что большая часть производственных фондов нефтегазового комплекса страны материально и морально устарела. Большинство иностранных компаний несущественно повлияло на повышение качественного уровня производственной инфраструктуры управляемых ими предприятий, поскольку они больше ориентируются на эксплуатацию имеющегося оборудования.

В этих условиях глава государства идет на смену руководства ННК "Казахойл". Вместо Б. Куандыкова главой компании становится Н. Каппаров, назначенный Указом Президента 21 апреля 1998 г. В определенной мере именно с личностью Б. Куандыкова можно связать существенные достижения по уровню добычи нефти в стране и не от него в принципе зависела конъюнктура мировых цен. Что же в таком случае преследовал Президент страны? Вероятней всего, делая подобный шаг, глава государства, наученный предыдущим опытом, систематически отсекал связи и нити, ведущие от крупных промышленно-финансовых групп к правительству, лишая тем самым гипотетических конкурентов мощной опоры. (Незадолго до назначения Н. Балгимбаева на должность премьер-министра, его сын женился на дочери Б. Куандыкова, выполнявшего тогда должность президента "Казахстанкаспийшельф" и первого вице-президента ННК " Казахойл". Традиционно у казахов своячество является одним из сильных уз родства. В бытность Б. Куандыкова президентом "Казахойла", вице-президентом компании стал Т. Кулибаев - зять главы государства. После назначения Н. Каппарова президентом ННК "Казахойл" Т. Кулибаев остается на своей должности.)

В глобальном масштабе, думается, не важно для мирового сообщества, кто стоит у руля нефтегазовой отрасли Казахстана. Интернационализация экономических связей и зависимость страны от нее делают любые долгосрочные проекции достаточно эфемерными и подверженными трудно предсказуемой конъюнктуре. Пример азиатского финансового кризиса, политические волнения, войны, конфликты, и даже интимная жизнь глав мировых держав - все практически оказывает влияние на развитие экономических процессов в отдельно взятой стране.

Фактически дело идет к тому, что для страны оставляется одна надежда и ее население подвергается огромному риску и зависимости от столь большого количества условий. Повторить удачный опыт стран залива, видимо, будет намного сложнее и стартовые условия уже будут другими. И время не то, и Запад уже не тот. Экономика индустриально развитых стран, хотя и не обладает абсолютной энергетической безопасностью, тем не менее, перейдя на энергосберегающие технологии, гибче реагирует на мировую энергетическую конъюнктуру.

Несмотря на судорожные попытки достичь энергетической безопасности, страна все еще является зависимой от нефтяных поставок России, импорта газа из Узбекистана. Вместе с тем, Ташкент реально добился энергетической независимости, обеспечив себя нефтью и газом.

Пресса внесла огромную лепту в создание мифа нефтяного эльдорадо. Что интересно, "нефтяные" иллюзии характерны не только для значительных слоев населения Казахстана, но и жители соседних центральноазиатских стран также верят в "великое нефтяное будущее региона".

Возможно, прогнозные запасы углеводородов превзойдут все наши ожидания, а также мы достигнем или же превзойдем планируемые уровни добычи энергосырья, но еще одно крупное "но" существенно отличает страны Центральной Азии, и Казахстан, в частности, от многих энергоэкспортеров - у нас нет свободного доступа в мировые транспортные системы, коими являются моря и океаны.

Новости с "трубопроводных фронтов", наряду с известиями о котировках цен на нефть и уровне добычи, новых контрактах и др., стали фактически горячей линией и общественность страны активно интересуется данной проблемой. Многие жители страны стали разбираться в плюсах и минусах тех или иных предлагаемых проектов. Хотя, вероятно, еще предстоит осознать суровость мировых реалий. Коммуникационная уязвимость Казахстана - это геополитический фактор, который будет использоваться всеми, кто посчитает выгодным это для себя. Активное участие западных компаний в разработках нефтяных месторождений явно несинхронно развивается с развитием трубопроводного транспорта. Что это, недальновидность нефтяных ТНК? Или же хорошая возможность застолбить месторождения на перспективу? Учитывая понижение мировых цен на нефть, можно сделать вывод, что развитые страны не способны потребить тот объем энергосырья, который планируют выбросить на мировой рынок новые нефтеэкспортеры (ННЭ). По мнению европейских экспертов, "как альтернатива для арабской нефти сырье из Каспийского моря может иметь большое значение для Европы, но только к 2010 г. , когда уменьшится добыча из Северного моря и Старый континент должен будет увеличить экспорт. Однако, чтобы так случилось, до этого времени должна быть создана независимая от государств Залива, а лучше всего от России, трасса транспортировки сырья." (Cichocki Jacek. Nie wszystko zalezy od ropy // RZECZPOSPOLITA. 14-16 sierpnia 1998. s. 5.) Вместе с тем, зная о интересе центральноазиатских стран и Азербайджана к новым коммуникациям, региональные и мировые державы активно используют "трубопроводные игры", тесно увязывая их со своими тактическими и стратегическими задачами. В таком случае, в зонах планируемых ниток трубопроводов могут возникнуть конфликтогенные участки, хотя в этих зонах одновременно также заложен и большой миротворческий потенциал. (Помимо того, что транспортные артерии способны стать яблоком раздора, потенциальные финансовые дивиденды в виде платы за транзит энергосырья могут выступить фактором, способствующим примирению конфликтующих сторон.)

А c тана начала активную нефтеразработку шельфа Каспия и в настоящее время одной из главных проблем для государства является вопрос транспортировки и доставки энергии на рынок потребителей энергетического сырья.

Прежде чем согласиться на тот или иной проект прокладки трубопровода, приходится учитывать разнообразие интересов и противоречий государств Ближнего Востока, России, США, стран Запада, а в последнее время и стран Дальнего Востока.

Западные маршруты. Российское влияние на регион Центральной Азии и Казахстан является в настоящее время достаточно сильным и одна из детерминант этого находится в сохраняющейся коммуникационной зависимости региона от российской транспортной системы.

После подписания нефтяных "контрактов века" в Азербайджане и Казахстане, Москва проявила видимое неудовольствие независимым курсом Астаны и Баку и в определенной мере использовала военные действия в Чечне как средство давления на их позиции. К 1996 г. российский истеблишмент стал осознавать бесперспективность силовых средств борьбы с сепаратизмом и основная ставка по урегулированию чеченского кризиса была сделана на вновь назначенного на должность зам. председателя Совета безопасности России Б. Березовского. Свой первый рабочий визит он совершил по оси Грозный-Баку-Алматы, продемонстрировав тем самым стратегический интерес Москвы. Казахстан и Азербайджан, заинтересованные в нормализации обстановки к западу от Каспия, предпринимали различные шаги для скорейшего урегулирования чеченского кризиса. Президент Казахстана Н. Назарбаев, известный своими миротворческими инициативами, в свое время вызвался быть посредником на переговорах между Грозным и Москвой.

В этом раунде игры, на наш взгляд, Москва добилась определенных результатов, в апреле 1996 г. в ходе визита Президента России Б. Ельцина в Казахстан было подписано соглашение о строительстве нефтепровода Тенгиз-Тихорецк-Новороссийск, который пойдет мимо мятежной Чечни. Б. Ельцин так прокомментировал это соглашение: "Мы удовлетворены той долей, которая отдается России". (Казахстанская правда, 30 апреля. 1996 г..) По данному соглашению доля России составляет - 24%, Казахстана - 19%, Омана - 7%, остальная часть распределяется между 8 нефтяными компаниями, в том числе и российскими. Общая доля России и ее компаний в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК) составляет - 44%, что позволяет ей, в принципе, сохранять стратегический контроль над трубопроводом.

С 1 июля 1994 г. Анкара ввела ограничения на проход крупнотоннажных нефтетанкеров через проливы Босфор и Дарданеллы. Мотивируя свои действия экологической ценностью проливов, она тем самым попыталась уменьшить роль российского порта в Новороссийске. Москва, в свою очередь, начала зондировать почву на Балканах и вести переговоры с Болгарией, Румынией и Грецией. Один из проектов российской стороны связан с прокладкой трансбалканского трубопровода с выходом на средиземноморское побережье Греции.

В то же время, Анкара, используя различные лозунги, одним из которых является идея тюркского единства, активно предлагает Азербайджану и лидерам центральноазиатских государств пути трубопроводов по своей территории. После 1993 г. с приходом к власти Г. Алиева, Баку заявил о желании строить нефтепровод по территории Турции и в Анкаре было подписано соответствующее соглашение. Предполагалось, что трубопровод Баку-Джейхан должен будет пройти по территории Ирана, далее через азербайджанскую Нахичевань по территории Турции в Средиземное море. Турецкая сторона планирует транспортировать по этому трубопроводу нефть из Казахстана и России, а также газ из Туркменистана.

Казахстан заинтересовался данным проектом, но после чеченского кризиса с особой опаской стал относиться к маршрутам, связанным с территорией российского Кавказа. Вариант транспортировки по существующему трубопроводу Атырау-Астрахань-Грозный-Баку, очевидно, не сможет выполнить роль северной ветки магистрального трубопровода.

США, Азербайджан и западные компании выступили за проект Баку-Джейхан, но главным препятствием для них является участие Ирана в проекте, западные эксперты считают, что "устраивать трубопровод на территории Ирана - все равно, что сыпать соль на рану". (12. Агентство Рейтер. Москва, 30 января. 1998 г.) Несмотря на явную экономическую целесообразность участия Ирана в этом проекте, Анкара, а также Вашингтон, пытаются найти иные пути, нежели 40 километровый участок по территории Ирана. В свою очередь, усилия Анкары по урегулированию азербайджано-армянских отношений наталкиваются на проблему оккупированной Арменией территории Нагорного Карабаха. К тому же, Ереван, учитывая, что у него есть мощная в финансовом и политическом планах диаспора за рубежом, может и не прельстится потенциальными финансовыми дивидендами в обмен на территорию. Значимость скорейшего разрешения данного конфликта для Казахстана иллюстрирует тот факт, что в свое время президент Казахстана Н. Назарбаев принимал участие в урегулировании проблемы Нагорного Карабаха.

Тем не менее, проблема сепаратизма в Восточной Анатолии также является фактором, омрачающим экономические проекты "турецкого" маршрута.

Сейчас рассматривается проект прокладки транскаспийского нефтепровода по дну Каспия из Западного Казахстана в Баку. В ходе визита президента Н. Назарбаева в США в ноябре 1997 г., лидер Казахстана поддержал данный проект, а также проект Баку-Джейхан. Лидер Казахстана, выступая перед американским истеблишментом, показывал перспективные маршруты транспортировки каспийского энергосырья. Транскаспийский вариант был охарактеризован Н. Назарбаевым как один из самых привлекательных. В свою очередь, Президент США Б. Клинтон заявил: "Позиция Казахстана по статусу Каспийского моря - это наша позиция". (Деловая неделя. 28 ноября, 1997. С.7) Очевидно, что по существу произошел обмен уступками между двумя странами. Вероятно, на позицию Астаны здесь также повлияла "мягкая" обеспокоенность Белого Дома подписанным в сентябре 1997 г. казахстанско-китайским соглашением о транспортировке актюбинской и в перспективе прикаспийской нефти на запад Китая.

Самый близкий путь через дно Каспия на запад лежит от туркменского берега до Баку, но позиция Ашгабада очень часто бывает подвержена корректировкам. Вполне возможно, что под давлением Тегерана и Москвы Туркменистан может изменить свою позицию. Помимо этого, между Ашгабадом и Баку имеются противоречия по поводу ряда месторождений на границе гипотетических национальных секторов Каспия.

Несмотря на существующие противоречия между участниками каспийских консорциумов, позиции Вашингтона, Анкары, Астаны, Баку и Ашхабада по целому ряду ключевых моментов являются близкими. Этому в немалой степени способствует то, что география стран-претендентов на транзит большой каспийской нефти все больше расширяется. Планы получения больших финансовых дивидендов от нефтяного экспорта строят не только экспортеры минерального сырья, но и группа государств, создавших своеобразный пояс между источниками сырья и потребителями.

Тбилиси проявляет особую заинтересованность в прокладке трубопровода по своей территории, так как предполагаемые доходы от транзита каспийской нефти, а также бесперебойное поступление энергосырья в Грузию могут сыграть существенную роль в возрождении разрушенной экономики страны.

В 1996 г. было подписано соглашение о строительстве нефтепровода Баку-Батуми-Супса по территории Грузии. Этим путем часть каспийской нефти можно было бы экспортировать на Запад и на Украину. Последняя проявляет особый интерес к каспийской нефти, желая участвовать в нефтеразработках, потреблять энергосырье и транспортировать ее по своей территории.

Появление в сфере каспийской геополитики такого игрока как Украина, на наш взгляд, способно оказать существенное влияние на транспортные потоки из Центральной Азии. Это будет зависеть от дальнейшей эволюции отношений Киева с Москвой, с одной стороны, и позиции индустриально развитых стран, в частности, членов Евросоюза, с другой. Определенные договоренности Киева с Баку и Астаной, носящие больше политическую подоплеку , Украина попытается обернуть в геоэкономические и геополитические дивиденды. Украинский институт транспортировки энергоресурсов разработал множество проектов прокладки трубопроводов от берегов Каспия через порт Одесса. В настоящее время ведется строительство ветки Одесса-Броды по территории Украины, где планируется в дальнейшем подключиться к трубопроводной системе "Дружба". Киев очень серьезно намерен конкурировать за транзит с другими странами Причерноморья. Киевские проектировщики считают, что транспортировка через Турцию, Румынию, Болгарию обойдется намного дороже, нежели по территории Украины. Все южные маршруты как через Турцию, так и трансбалканские, предусматривают выход в Средиземное море, который находится вдали от основных потребителей энергосырья. По доводам украинской стороны, юг Европы не способен потребить большие объемы каспийской нефти. (Остролуцкая Л. Труба - как символ национальной независимости // Центральная Азия. 1997. № 5. С. 80.) Киев, видимо, также здесь рассчитывает на благосклонность экономически более развитых стран северной Европы, в частности, локомотива ЕС - Германии. Учитывая сближение позиций Украины и ЕС, нельзя исключать вероятности того, что западноевропейцы, чтобы еще более диверсифицировать пути транспортных артерий, поддержат Киев в его намерениях. В таком случае, проект евроазиатского транспортного коридора ГУАМ (Грузия, Азербайджан, Украина, Молдова), при условии его расширения, способен принять более реальные очертания.

Обеспокоенность перспективных европейских потребителей энергосырья ситуацией вокруг Каспия показала проходившая 3-5 июля 1998 г. в Алматы международная конференция "Каспийская нефть и европейская безопасность", спонсированная германским фондом им. Фридриха Эберта. Вполне обоснованна обеспокоенность Запада обострением ситуации в восточных провинциях Турции и осложнением азербайджано-армянских отношений после прихода к власти в Армении так называемой партии войны во главе с президентом страны Р. Кочоряном. В этом свете, хотя Украина и не имеет общих границ с прикаспийскими странами, тем не менее, ее шансы увеличиваются. Помимо этого, проект, связанный с прокладкой трансбалканского трубопровода с берегов Черного моря до средиземноморского побережья Греции, в условиях конфликтного развития ситуации в регионе способен стать очередным источником противоречий балканских стран, что вызовет очередное недовольство ЕС и НАТО.

Возможно, Киев попытается сыграть также на достаточно "тонких" разногласиях западноевропейцев и США. Хотя в каспийских консорциумах тон задают американские нефтегазовые компании, основными потребителями в перспективе обещают быть страны Европы. Западноевропейские государства захотят более самостоятельно решать вопросы безопасности будущих линий трубопроводов. Помимо этого, патронируемые Белым домом "турецкие маршруты" могут не совсем устраивать Европейский Союз. Многие страны союза пока не желают видеть Турцию в своем составе и укрепление позиций Анкары в европейских делах посредством контроля над трубопроводом может вызвать противодействие со стороны этих государств.

Южные маршруты связаны с выходом в Персидский залив через территорию Ирана, а также через территорию Афганистана и Пакистана в Индийский океан.

Астана всегда проявляла особую заинтересованность возможностью транспортировки энергосырья по территории Ирана. И действительно, прокладка трубопроводов по относительно безопасной иранской территории с выходом на главный мировой рынок энергоресурсов - Персидский залив представляется заманчивой перспективой. Но транспортировка углеводородов по территории Ирана представляется наиболее проблематичной для прикаспийских стран, так как Вашингтон, из-за своих отношении с Тегераном пытается всячески воспрепятствовать этим проектам.

Территория Ирана - геополитически ключевое звено для новых независимых прикаспийских государств и Тегеран это осознает. Полностью исключить Тегеран из участия в каспийских проектах Запад, вероятно, не сможет.

Между тем, уже введен в действие локальный трубопровод из Туркменистана в Иран. Планируется в дальнейшем его расширение и подключение к нему трубопроводов из Казахстана, но, очевидно, его ввод будет тесно увязан с позицией Белого дома. Тем не менее, центральноазиатским государствам не стоит пока убирать со счетов возможность транспортировки нефти через Иран. Определенные тенденции сближения позиций Вашингтона и Тегеранамогут иметь место в будущем. Европейский Союз, думается, еще более заинтересован в нормализации отношений с Ираном.

Особые перипетии испытывает проект трубопровода Центральная Азия - Индийский океан, связанный с планами экспорта прикаспийской нефти и газа Туркменистана, Казахстана и даже России.

Нестабильная ситуация в Афганистане, несмотря на все экономические доводы, многократно повышала уровень политического риска и отпугивала энергетические ТНК. В этих условиях появление на афганской авансцене движения "Талибан" для многих аналитиков и политиков показалось удачным поводом для претворения в жизнь проектов прокладки энергетических трубопроводов. Очевидно, что, опираясь на моральную и экономическую поддержку Пакистана, Саудовской Аравии и США, талибы сумели изменить внутриафганский баланс сил в свою пользу. Помимо нефтяных интересов, талибы стали орудием претворения геополитических амбиций ряда стран.

Их родной Кандагар на юго-востоке страны являлся по планам проектировщиков данного направления одним из узловых пунктов транзита нефти и газа из Центральной Азии. И первоначальные операции талибов были связаны с расширением подконтрольной территории, где планировалась прокладка трубопровода.

Несмотря на то, что талибы осуществляют контроль над большей частью страны, думается, противостояние в государстве еще далеко от завершения. Гражданский конфликт в Афганистане носит не просто характер борьбы различных группировок, но приобрел межэтническую окраску. Это обостряет ситуацию многократно. В связи с этим, думается, что победа талибов во многом эфемерна и ставка внешних игроков на одну этническую группу в какой-либо стране, и это подтверждает подавляющее большинство этно-политических конфликтов, не приведет к желаемому результату. В настоящее время талибы захватили на севере страны территории на которых никогда не проживали этнические пуштуны и удержать власть на землях этнических таджиков, узбеков, хазарейцев и других можно только военно-силовыми способами. В этих условиях без реального диалога всех конфликтующих сторон вряд ли можно добиться мира на этой многострадальной земле, а соответственно, и безопасности трубоповодов. И немаловажную роль здесь должны сыграть державы, обладающие мощными политическими и финансовыми ресурсами. Из-за специфики страны, крупные державы пока остерегаются активизировать свою миротворческую деятельность. (Британский опыт XIX в., неудачи советского вооруженного вторжения и другие заставляют воздерживаться мировые державы от тесных отношений с афганцами.)

В этой связи огромный интерес, который явно не афишируется, проявляет к ситуации в Афганистане и маршруту прокладки трубопровода от Прикаспия к Индийскому океану - Япония. Особая заинтересованность Страны восходящего солнца к данному проекту связана с активно пропагандируемой Токио идеей возрождения Великого Шелкового пути и участием крупной японской нефтяной компании "Иточу" в каспийских консорциумах и проекте прокладки трубопровода к Индийскому океану. Все явственней в настоящее время проявляющаяся геополитическая заинтересованность к азиатскому субконтиненту увязывается со странами и народами, так называемой зоны Шелкового пути, который, с поправкой на современные реалии вполне может стать для Токио "Великим нефтяным путем". Может статься так, что Япония пожелает выступить тем самым "покупателем" мира в Афганистане и тогда динамично развивающаяся юго-восточная Азия сможет получить еще один источник энергосырья в преддверии 21 века. Отдельные группы японских экспертов сейчас работают в новых прикаспийских странах, а также в Афганистане. Кажущаяся японская медлительность способна ввести в заблуждение западные нефте-газовые консорциумы. Как известно, японцы очень основательно изучают ситуацию на местах и если уж появляются где-то, то всерьез и надолго. Японская национальная нефтяная компания (ЯННК) пока слабо представлена в проектах разработки энергоресурсов Каспия и прилегающего района. Очевидно, что Япония учится и приобретает опыт в неизвестном для нее регионе посредством спешащих и обгоняющих друг друга западных ТНК. Как в случае с Афганистаном, с ситуацией в Закавказье американцы очень быстро могут потерять доверие народов и стран на путях транзита каспийской нефти.

Расширение числа акторов в регионе, думается, в интересах стран-производителей энергосырья. Помимо расширения рынка сбыта, Япония способна умерить геополитические амбиции крупных держав посредством "приобретения" части привилегированных акций у игроков первой линии, куда можно отнести Россию, США, Турцию, Иран, Пакистан, Китай. Последний идет пока что с существенным опережением Японии и также не спешит раскрывать свои далеко идущие планы.

Восточные маршруты связаны с планами Китая проложить трубопровод из Западного Казахстана в Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) КНР. Предполагается, что строительство трубопровода займет 6 лет и его ориентировочная стоимость оценивается в 3,5 млрд. долларов. На наш взгляд, для Астаны это определенный успех. Реальные экономические дивиденды от этого проекта Казахстан, вероятно, пожнет в далекой перспективе, политические же бонусы начали появляться с момента подписания соглашения. Этот проект открывает перспективу выхода в 21 в. на гигантский рынок АТР, к тому же, появление Китая на Каспии уже оказало существенное влияние на позиции Москвы и Вашингтона.

К этому маршруту проявляет интерес Япония, но достигли ли такого уровня доверия отношения Токио и Пекина? Захочет ли предусмотрительная Япония связывать энергетическую систему страны с континентальным Китаем?

Еще два аспекта на восточном направлении транспортировки, вероятно, будут влиять на экспортную стратегию Казахстана:

- во-первых, то, что в Таримском бассейне СУАР обнаружена нефть, прогнозные запасы которой еще недостаточно четко определены. В случае обнаружения значительных запасов этого сырья, углеводороды Тарима способны составить конкуренцию казахстанской нефти;

- во-вторых, вероятность эскалации сепаратизма уйгуров в китайском Туркестане. Трубопровод в таком случае способен стать объектом борьбы, что потенциально увеличивает уровень политического риска этого направления транспортировки.

***

Независимость Казахстана в контексте наличия стратегических минеральных ресурсов будет всегда проходить испытания на прочность. Стране как производителю энергосырья в этих условиях ничего не остается, как оптимально стараться амортизировать удары перепада мировой экономической конъюнктуры, максимально дистанцироваться от втягивания в застарелые и новые идеологические и политические противоречия. Только создав широкую и разветвленную как внутреннюю, так и экспортную, системы трубопроводного транспорта, Астана может приобрести относительную независимость. Наряду с этим, еще предстоит определиться с правовым статусом Каспия. Кроме того, при всех благоприятных внешних условиях, возможно, большой проблемой станет разумное распоряжение полученными финансовыми средствами. Здесь предстоит более сложная работа. Необходимо будет избавиться от простого экспорта сырья. Независимость и благополучие страны будут крепнуть и станут более устойчивыми при разнообразии индустриального и аграрного производства, достижении оптимальной самодостаточности. (Нельзя исключать угрозы, так называемой, "голландской болезни", которую испытали многие нефтеэкспортирующие страны.)

С сожалением можно констатировать, что еще нет в стране многовариантных планов, учитывающих вероятность различного развития событий. Нефть нередко используется в узкополитических целях. В таком случае надежды на то, что доходы от энергоэкспорта растекутся живительной влагой, будут таять для большинства населения словно мираж.

"Нефть - база политического влияния на мировой арене" (Валькова Л. В. Саудовская Аравия: нефть, ислам, политика. М., 1987. С. 17.) - эта установка МИД Саудовской Аравии, озвученная в 1979 г., вполне может быть актуальной и для внутриполитических реалий новых нефтеэкспортеров. Легкость управления страной посредством управления одной стратегической отраслью представляется заманчивой перспективой для правителей новых независимых государств. (К примеру, в Азербайджане глава государства также пытается осуществить контроль над нефтяным сектором посредством родственных уз. Сын Г. Алиева Ильхам Алиев является вице-президентом Государственной нефтегазовой компании Азербайджанской республики (ГНКАР). ) Контролируя нефтедоллары, легко контролировать голоса избирателей. В преддверии предстоящих президентских выборов очевидно, что нефтегазовый сектор должен сыграть, помимо вышеуказанных функций, также и роль козырного аргумента в предвыборной гонке. Кроме того, думается, иностранная поддержка обеспечена кандидату - держателю "основного пакета" нефтегазового комплекса. Когда-то высказывалось предположение, что роспуск парламента Казахстана в 1995 г. имел нефтяной след. (Кожахметов А. "Крест на парламенте нарисован нефтью?" // Огонек. 1995. № 13 , С. 17.) Возможно, представительная ветвь власти смогла бы заблокировать тогда форсированное подписание контрактов по ряду нефтяных проектов не только по экологическим, но и социально-экономическимсоображениям. Так или иначе, в настоящее время принятие ключевых решений по нефтегазовому комплексу страны остаются за исполнительной вертикалью. Отсутствие реального контроля за нефтегазовым комплексом страны со стороны представительной ветви власти, а тем более гражданского сектора, способно привести страну к гипертрофированным изменениям и многократно превосходящей пороговые значения поляризации населения. Эту задачу, вероятно, также придется решать параллельно, с решением экономических и внешнеполитических проблем.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL