НЕФТЕПРОВОД ДЛЯ КАСПИЙСКОЙ НЕФТИ: "МОМЕНТ ИСТИНЫ" ДЛЯ НАРОДОВ ПРИКАСПИЙСКОГО РЕГИОНА И КАВКАЗА

Нурани


Нурани - (Касимова Тофига-ханум Фазил кызы) - зав. международным отделом редакции еженедельника "Айна-Зеркало", дважды лауреат национальной журналистской премии "Медиа Ачары", лауреат журналистской премии им. Гасана Зардаби)


Еще в годы существования СССР за Прикаспийским регионом закрепилось название "шкатулка с драгоценностями, запертая в центре континента". События первых лет независимости Азербайджана, Казахстана, Туркменистана и других государств Прикаспийского региона доказали его точность. Обладающие богатейшими сырьевыми ресурсами, весьма привлекательными для инвесторов и покупателей эти страны столкнулись с множеством проблем, связанных с вывозом энергоресурсов на мировой рынок. Пригодных для этого коммуникаций либо не было вообще, либо они находились под контролем России, которая не желала (и не желает) допускать в Прикаспий западный нефтяной бизнес. Отчасти это объясняется тем, что Азербайджан, Казахстан и в перспективе Туркменистан на мировом нефтяном рынке могут оказаться российскими конкурентами. Нынешнее падение цен на нефть уже привело к тому, что России приходится сворачивать свое присутствие на рынке, и освободившуюся нишу, по оценкам российских экспертов, занимают Азербайджан и Казахстан. Очевидно, что опасения по поводу возможных попыток Москвы использовать контроль над транспортными коммуникациями, в том числе и трубопроводами, в качестве рычага давления на "непокорные" страны небеспочвенны. Вскоре после подписания в Баку "Контракта века" - соглашения с консорциумом нефтяных компаний на разработку месторождений нефти "Чираг", "Азери" и "Гюнешли", - Россия запретила транспортировку грузов доставляемых в Азербайджан по Волго-Донскому каналу и Волго-Балтийскому водному пути. В отличие от введенной тогда же транспортной блокады Азербайджана этот запрет не снят до сих пор.

Перекрытие данного водного пути имело определенную цель: сделать невозможной доставку в Азербайджан составных частей буровых платформ, которые, согласно планам освоения каспийской нефти, должны были производиться в скандинавских странах. Более того, в тот период в российской прессе правительству давались прямые "советы" и "указания" перекрыть Волгу, Волго-Балт и Волго-Дон, дабы сорвать доставку на Каспий частей буровых платформ. Как и следовало ожидать, выход был найден: на Каспии просто шла модернизация уже имеющихся платформ и буровых установок и началось строительство.

Между тем уже существует и прецедент давления на молодые государства Прикаспия при помощи "трубопроводного" фактора. Так, например, российские власти потребовали снижения количества транспортируемой по ее территории нефти в Новороссийск с Тенгизского месторождения в Казахстане, в результате чего работающей там компании "Шеврон" пришлось снижать добычу нефти вместо ее наращивания.

В том, что контроль над экспортным трубопроводом по сути дела равнозначен геополитическому контролю над всем регионом, напоминать излишне. А посему выбор маршрута экспортного трубопровода превратился сегодня в регионе едва ли не в главную политическую интригу, где переплелись весьма несхожие интересы самых разных политических и экономических групп.

Как известно, для транспортировки из Азербайджана так называемой "ранней нефти" уже определены два маршрута — один из трубопроводов проходит через столицу Чечни Грозный и заканчивается на нефтяных терминалах Новороссийска, второй идет из Баку к грузинскому порту Супса на Черном море. Однако маршрут основного трубопровода еще окончательно не определен. И именно вокруг него разворачивается основная "трубопроводная интрига".

Черное море, как известно, представляет собой уникальную водно-транспортную систему. Будучи "открытым морем", оно тем не менее имеет только один выход во внешний мир — проливы Босфор и Дарданеллы. И эти проливы столь узки, а ритм судоходства в них столь интенсивен, что транспортировка нефти через Босфор супертанкерами становится практически невозможной. В частности, против этого возражали власти Турции, справедливо полагая, что танкеры, которые проходят через Босфор, наносят огромный вред экологии 10-миллионного Стамбула.

При этом очевидно, что "черноморский" рынок не в состоянии освоить всю ту нефть, которая будет вывозиться морем из Прикаспийского региона, и рассчитывать на то, что в будущем можно будет обойтись без строительства основного экспортного трубопровода (ОЭТ), ограничившись лишь повышением пропускной способности трубопроводов, предназначенных для транспортировки "ранней нефти", более не приходится. Тем более, что ввиду непрекращающихся боев в Афганистане, вариант транспортировки нефти по западному маршруту - к Черному и Средиземному морям - является единственно возможным и для центральноазиатских стран.

Сегодня рассматривается три возможных маршрута экспорта прикаспийской нефти: "южный", или "иранский", предполагающий поставки азербайджанской нефти в Иран и отгрузку Ираном эквивалентного количества нефти со своих терминалов в Персидском Заливе; "греко-болгарский", предусматривающий танкерную отправку нефти по Черному морю в болгарский порт Бургас и строительство трубопровода из Бургаса до греческого порта Александрополиса, и "турецкий" — строительство трубопровода Баку-Джейхан.

Как известно, южный сосед Азербайджана — Иран — обратился к участникам разработки морских месторождений нефти в азербайджанском секторе Каспия с предложением закупить всю добываемую здесь нефть, а взамен отгрузить требуемое ее количество со своих портов на побережье Персидского залива. Однако при кажущейся дешевизне этот вариант даже не рассматривается всерьез. Во-первых, он решает проблему вывоза только азербайджанской нефти, в то время как аналогичные проблемы стоят перед Казахстаном и Туркменистаном. Во-вторых, тоннажа азербайджанских танкеров явно недостаточно для транспортировки подобных объемов нефти. В-третьих, наличие танкерного звена предопределяет появление сложнейших экологических проблем: каждая тонна нефти — это тонна загрязненной нефтью балластной воды. Так что последствия подобной транспортировки нефти для экологии Каспия будут катастрофическими. В-четвертых, в США, которые играют ведущую роль во всех политических и экономических процессах в регионе, категорически возражают против того, чтобы вся прикаспийская нефть оказалась под контролем Ирана. Что же касается наметившегося потепления отношений между Тегераном и Вашингтоном, то принимать тенденцию как свершившийся факт не следует — в Тегеране не убраны со стен зданий антиамериканские лозунги, между двумя странами не восстановлены дипломатические отношения и т.д. В-пятых, азербайджанская нефть в этом случае направлялась бы на рынок, перенасыщенный нефтью Персидского Залива, что было бы коммерчески невыгодным.

Второй маршрут предполагает транспортировку нефти по трубопроводам в Черное море (речь идет о Супсе), а оттуда танкерами в болгарский порт Бургас. Из Бургаса же предполагается строительство трубопровода до греческого города Александрополис. Этот вариант, уже получивший среди журналистов наименование "из болгар в греки", несомненно более реален, нежели иранский. Принято считать, что экономически он более выгоден, нежели строительство трубопровода из Баку через территорию Грузии к средиземноморскому порту Джейхан в Турции. Между тем, дешевизна этого варианта во многом иллюзорна. Прежде всего, когда речь идет о стоимости нефтепроводов, не всегда берется в расчет то обстоятельство, что в Джейхане уже существуют мощные терминальные комплексы, простаивающие из-за наложенного ООН эмбарго на экспорт иракской нефти. В Бургасе и Александрополисе же их только предстоит создать. Более того, наличие "черноморского танкерного звена" тоже может стать причиной споров и трений. Сливание в Черное море огромных количеств балластной воды может нанести огромный ущерб экологии Черного моря, что неизбежно вызовет возражения других черноморских государств и прежде всего, Турции.

Кроме того, тут неизбежно возникают и политические проблемы. Трубопровод, как известно, должен пройти по территории Болгарии и Греции. Официальные власти Греции на всех уровнях выразили готовность и желание принять участие в транспортировке каспийской нефти. Однако следует принять во внимание , что у Греции существуют натянутые отношения с Турцией — ближайшим союзником Азербайджана. Кроме того, на территории этого государства находится штаб-квартира армянской террористической группировки АСАЛА. Несколько месяцев назад здесь было открыто также и представительство другой террористической организации — ПКК, или "Рабочей партии Курдистана". Учитывая факт существования в Греции "исторических симпатий к Армении", признавался даже во время визита в Баку министр иностранных дел Греции Теодорас Пангалос и то обстоятельство, что между Афинами и Ереваном действует соглашение о военном сотрудничестве, вряд ли можно полностью исключить возможность возникновения "осложнений" в будущем уже в греко-азербайджанских взаимоотношениях.

Однако наибольшим вниманием политиков, журналистов, и коммерсантов пользуется третий вариант перекачки нефти — трубопровод Баку-Джейхан.

Идея строительства супертрубопровода из Азербайджана к средиземноморским портам Турции появилась еще в годы существования СССР. Более того, именно с идеей строительства нефтепровода нередко увязывается и появление знаменитого "плана Гобла", предусматривающего территориальный размен между Арменией и Азербайджаном, в результате чего предполагалось создание непрерывной сухопутной связи между Азербайджаном и Турцией и деблокирование азербайджанской Нахичевани. Позже "план Гобла", как известно, не был поддержан ни на Западе ни в Закавказье, что предопределило необходимость участия в транспортировке нефти третьей страны. Кандидатов оказалось три: Грузия, Иран и Армения.

Участие Ирана было нежелательным как для Запада, преследовавшего в Прикаспии наряду с экономическими и политические цели, так и для самого Азербайджана — прежде всего ввиду наличия в ирано-азербайджанских отношениях "южноазербайджанского фактора". Как известно, Азербайджан был разделен в начале 19 века между Россией и Ираном. Сегодня наряду с Северным (ныне независимая Азербайджанская республика с населением 7,5 млн. человек) существует еще и находящийся под контролем Ирана Южный Азербайджан (25 млн. человек). В Тегеране считают, что успехи Азербайджанской республики могут усилить сепаратистские настроения в Иранском Азербайджане, что и заставляет нынешнее руководство Ирана вести откровенно антиазербайджанскую политику. Иран теснейшим образом сотрудничает с Арменией, создает массу искусственных препятствий для использования своей территории для транзита азербайджанских грузов и т.д.

Идея "трубопровода мира", то есть, прокладки азербайджанского трубопровода по территории Армении и превращения его в такой же гарант мира, каковым считают трубопровод Баку-Грозный-Новороссийск для России и Чечни, некогда была весьма популярной. Однако вскоре от нее пришлось отказаться — Армения попросту не успела нормализовать свои отношения с Азербайджаном к тому моменту, когда масштабные коммуникационные проекты в регионе перешли в стадию реализации. Отказ Армении принять условия мирового сообщества и признать территориальную целостность Азербайджана привел к тому, что она не только лишилась шансов принять участие в нефтяном транзите, но и оказалась по сути дела "выбитой" из другого масштабного проекта — ТРАСЕКА, возрождающего древний "Великий Шелковый Путь" из Европы в страны Дальнего Востока, минуя Россию.

Итак, выбор Грузии в качестве "транзитного звена" был предопределен. При этом в Тбилиси отчетливоосознают, что это не только солидное пополнение госбюджета Грузии за счет "транзитных пошлин" от трубопроводного транспорта нефти, но и принципиально иной уровень заинтересованности мирового сообщества в ее безопасности и стабильности. Более того, нефтепровод, даже еще не построенный, уже подтолкнул к региональному сотрудничеству государства, в той или иной степени заинтересованные в его функционировании. Явное политическое сближение между Азербайджаном, Грузией, Турцией и странами Запада — наглядное тому подтверждение. Более того, создание новой региональной организации — ГУАМ — в составе Азербайджана, Грузии, Молдовы и Украины — тоже, по мнению многих аналитиков, зиждется на взаимной заинтересованности в экспорте каспийской нефти.

Предложенный маршрут нефтепровода Баку-Грузия-Турция с самого начала активнейшим образом лоббировался США и Турцией. США видели в нем надежный способ покончить с транспортно-коммуникационной зависимостью Прикаспия от России, более того, трубопровод совпадает с возрождаемым Великим Шелковым Путем, что тоже является весьма существенным фактором. Интерес Турции тоже понятен и очевиден: новый трубопровод становился не только материально-экономическим субстратом ее влияния в регионе, но и мог бы решить множество проблем с собственным энергоснабжением страны.

Первоначально возражения против маршрута Баку-Джейхан носили сугубо политический характер. Специалисты, главным образом, российские, высказывали сомнения в его надежности и безопасности, приводя в качестве доказательства деятельность террористической группировки ПКК в юго-восточных районах Турции. (Правда, в российской прессе террористов из ПКК предпочитали именовать "партизанами", "повстанцами"(?!) или на худой конец "боевиками"). Параллельно со статьями в российской прессе, руководитель открыто действующего в российской столице представительства родственного ПКК "Фронта национального освобождения Курдистана" Махир Велат выступал перед журналистами с заявлениями, в которых обещал развязать против Турции "трубопроводную войну". Еще в 1993 году с аналогичными угрозами в адрес нефтяных компаний, как о том сообщили "Московские новости", выступила армянская террористическая организация АСАЛА. Не забывать об интересах армянского народа ради каспийской нефти вскоре в своем письме из французской тюрьмы посоветовал террорист из АСАЛА Варужан Карапетян, отбывающий пожизненный срок заключения за взрыв бомбы в парижском аэропорту "Орли", унесший 8 жизней.

Между тем, благодаря усилиям турецких властей, вопрос о безопасности восточноанатолийского участка нефтепровода вскоре был практически решен. Программы экономического развития Восточной Анатолии вкупе с армейскими рейдами по территории Северного Ирака, где находились главные опорные базы и тренировочные лагеря ПКК, резко снизили напряженность в регионе. Проведенная буквально накануне саммита в Анкаре, где должно было быть сделано заявление глав Азербайджана, Турции, Грузии, Казахстана и Туркменистана в поддержку строительства трубопровода Баку-Джейхан, еще раз доказала, что власти Турции способны эффективно обеспечить безопасность трубопровода.

Однако развернувшаяся в последние недели и месяцы дискуссия о судьбе трубопровода имеет несколько иной характер. Сегодня во главу угла поставлена уже не "курдская проблема", а экономические соображения. Притом, во многих масс-медиа, начиная от "Нью-Йорк Таймс" и "Reuters" и до армянской "Ноян Тапан" и т.д., делается попытка представить Баку-Джейхан как "политический" маршрут нефтепровода, где, дескать, экономическая целесообразность оказалась на втором плане, и убедить аудиторию, будто бы Баку-Джейхан служит исключительно политическим интересам, в то время как экономически он просто невыгоден и не окупит затрат на собственное строительство. Падение мировых цен на нефть только усилило подобные опасения.

Между тем известно, что "нефтяной" бизнес всегда отличался крайней политизированностью, и отделить экономику от политики тут непросто. Баку-Джейхан не является "политическим" маршрутом — он просто наиболее полно учитывает существующие в регионе политические реалии и обеспечивает максимальную политическую безопасность. Учитывая непростую политическую обстановку в регионе, этот аспект следует принимать во внимание не в последнюю очередь — попытка строительства более дешевого, но менее безопасного нефтепровода вполне может поставить "скупого" перед необходимостью платить дважды.

Как и следовало ожидать, появление в "Нью-Йорк Таймс" статьи с предсказаниями "краха" проекта строительства основного экспортного трубопровода Баку-Джейхан не прошло в мире незамеченным. Вначале последовало заявление Г. Алиева о поддержке этого маршрута. Тогда же, выступая в Анкаре, президент Турции С. Демирель заявил, что альтернативы маршруту Баку-Джейхан не существует, и все три заинтересованные страны - Азербайджан, Турция и Грузия — уже дали согласие на его строительство.

Достаточно жестко отреагировали на это и в США. Выступая перед журналистами, пресс-секретарь Госдепартамента США Джеймс Рубин, кроме вполне ожидаемых заявлений о продолжении поддержки правительством США маршрута Баку-Джейхан, охарактеризовал статью в "Нью-Йорк Таймс" как "преждевременную". А заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт охарактеризовал данную публикацию в выражениях куда более жестких, нежели Джеймс Рубин: "лживая" и "неточная".

Пока что опровержения последовали только от представителей властей США, а не от нефтяных компаний. Между тем корреляция действий между правительством и "семью сестрами" - крупнейшими нефтяными концернами наблюдалась не раз. Нефтяные компании не первый раз выступают в роли проводников американской политики в Закавказье, и очевидно, что это сотрудничество будет продолжено. Небезынтересно, что представители американских властей, в том числе и консультант американского Министерства торговли и специальный представитель правительства США по вопросам энергетики и коммерческого сотрудничества с новыми независимыми государствами Ян Калицки, вновь подтвердили, что США стремятся оказать "финансово-кредитную" и "страховую" поддержку многомиллиардному проекту строительства трубопровода.

Кроме того, недавно проведенная турецкими специалистами переоценка затрат на строительство нефтепровода показало, что эти затраты можно снизить с 4 миллиардов долларов до 1,7 миллиарда, т. е. более чем вдвое. Турция уже получила кредит Всемирного Банка на строительство нефтепровода и выразила готовность строить свой участок самостоятельно.

Выступая 1 октября перед участниками прошедшего в Чикаго заседания Американо-российского совета делового сотрудничества, консультант американского Министерства торговли и специальный представитель правительства США по вопросам энергетики и коммерческого сотрудничества с новыми независимыми государствами заявил, что Россия и США впервые совместно выразили поддержку идее строительства "альтернативных" и "экологически безопасных" новых трубопроводов в Каспийском регионе. Любому человеку, знакомому с аргументацией сторон, очевидно, что речь идет о нефтепроводе Баку-Джейхан.

Нетрудно заметить, что статья в "Нью-Йорк Таймс" вышла в свет практически синхронно с президентскими выборами в Азербайджане, воспринятыми на Западе как "несоответствующие международным стандартам" и визитом Бориса Ельцина в Казахстан, в преддверии которого президент России, беседуя с журналистами, упомянул, что на переговорах в числе прочих проблем будет обсуждаться и транспортировка нефти. Подтвердил он и российскую поддержку проекту Каспийского трубопроводного консорциума - тому самому Тенгиз-Тихорецк-Новороссийск.

Отметим, так же, что тем же Рубину и Тэлботу ничего не стоило сопроводить свои заявления чем-нибудь вроде "решение принимаем не мы, а нефтяные компании", "маршрут трубопровода будет определен в зависимости от экономических интересов" или на худой конец ограничиться известным "No comment", однако они этого не сделали…

Возможно, что драматическое решение о маршруте "большой нефти" будет отложено на следующий год. А нам лишь остается пристально вслушиваться в речи вовлеченных в драму политиков и вчитываться между строк, ибо для нас, народов Прикаспийского региона и Кавказа, выбор маршрута нефтепровода - это выбор пути развития — "момент истины".


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL