ЧТО НАС ЖДЕТ?

Заметки об интеграции

Арон БРУДНЫЙ
доктор философских наук, профессор, член-корреспондент национальной академии наук Кыргызской Республики, академик Академии педагогических и социальных наук (Москва), лауреат государственной премии, заслуженный деятель науки КР.

Как говорили еще в X V III веке, есть один ответ на вопрос “Что нас ждет?” и ответ этот способно дать только время.

Люди стремятся предсказать, предугадать, но что будет - никто точно не знает. Аналитики строят предположения. Есть среди них и такие, кто ожидает реинтеграции государств Центральной Азии с Россией. И приводят экономические и политические доводы в пользу образования Евроазиатского союза. Я не буду перечислять эти доводы, их много, и все они выглядят убедительными. Но только выглядят. На деле эти доводы мало кого убеждают.

Посмотрим, что слышат центральноазиатские политики (и русскоязычная диаспора) в ответ на призывы к объединению. При этом мы не будем обращаться к выступлениям экстравагантных политиков типа Жириновского, который недавно с думской трибуны талибов назвал единственным законным правительством Афганистана. Большего внимания заслуживает серьезная пресса.

Раскроем респектабельные “Известия” от 31 июля 1998 года и прочтем: “все эти импровизированные государства то грызутся, то жмутся друг к другу и кружатся вокруг России как оборванная, голодная, кровавая карусель”. Подпись: автор - философ, бригадир бригады землекопов. Как видите, он представляет сразу и интеллигенцию и трудовой народ. Любопытно, что о других проблемах “Известия” таким языком никогда не говорят: это газета консервативная, приличная. Но тут потребовался философствующий землекоп или, наоборот, землекопствующий философ. Почему? А тема такая. Или Россия такая. С Чечней расстаться не хочет, а с Казахстаном объединиться не может. Сил нет.

Одним словом, объединение с Россией что-то не заладилось. Но мало ли? Можно объединяться друг с другом - в рамках Центральноазиатского региона. Но и здесь не все ладится.

Публицист Лещинский заметил как-то, что если разрубить на куски большое предприятие и предложить каждому куску жить самостоятельно то лучше всего будут жить склад и столовая. Так и то государство, которое богато ресурсами, окажется в лучшем положении, чем то, которое богато университетами.

А зачем вообще богатому объединяться с бедными? Как известно, даже объединение ФРГ и ГДР обошлось в астрономическую сумму, причем затраты продолжаются. Ясно, что и реинтеграция в рамках Центральноазиатского региона оказалась бы непростым в финансовом отношении делом. Да и не только в финансовом отношении. Даже в политическом. Политическое объединение способствует сохранению безопасности, и это очень важно.

Вообще-то, есть уйма доводов в пользу союза бедных государств. Но история таких союзов знает мало. Вот богатые страны - это иное дело. Они, бывает, объединяются в коалиции и притягивают (за компанию) бедных. А бедные, как свидетельствует исторический опыт, держатся, чаще всего, особняком, дорожат своей независимостью - и правильно, ведь что на свете дороже? Особенно, если она недавно получена.

Историки помнят, что многие политики пророчили образование федераций латиноамериканских стран: ничего из этого не вышло. И не случайно. И развал Югославии тоже случайным не назовешь. Федерации неустойчивы.

Вообще говоря, мировое сообщество не заинтересовано в союзах слабо - или среднеразвитых стран. От них жди только повышения цен на сырье. Про это пишут не часто. Но никаких умолчаний не нужно: надо с открытыми глазами обсуждать то, что есть.

А что есть? А есть регион, в котором инициальная опасность заключается не в межгосударственных конфликтах, а в некоторой ситуационной нестабильности. Отсюда следует, что условиями внутренней безопасности в центральноазиатском регионе являются:

а) взаимное доверие;

б) внутренняя стабильность;

в) высокий уровень информированности о действиях и намерениях друг друга;

г) заключение соглашений как двусторонних, так и региональных, а равно действующих в рамках СНГ;

д) особая роль России, НАТО, Китая;

е) создание региональных органов и организаций, а в перспективе - создание многонационального экспедиционного корпуса как гаранта стабильности в регионе. Такой корпус необходим, когда талибы уже стоят у порога.

На основе этих условий может быть разработана и концепция гарантий. Ссорятся люди, скорее, близкие. Это, к сожалению, относится и к этническим и к межгосударственным локальным конфликтам. Сказанное относится также к конфликту между сербами и хорватами, которые говорят практически на одном языке, и ко многим другим этносам и странам. Мы живем в вероятностном мире. На внутреннюю близость приходится обращать внимание и в случае заключения союзов и в случае возгорания конфликтов. Выбор стратегии тут играет огромную роль.

В стратегии воплощаются различные тенденции и возможности. Если сравнить, что предлагали Билли Митчелл, Михаил Тухачевский, Гейну Гудериан с тем, что делал Ибрагимбек Чокабай (1. Известный некогда курбаши.) и его локайцы, то разрыв в техническом решении военных проблем будет очень велик. Но практика показывает, что эти различные решения могут быть пространственно совместимы: вспомните Вьетнам и Афганистан. Численность вооруженных сил, как вы, вероятно, уже заметили, в обоих случаях сокращается за счет высокого уровня их подготовки к решению конкретных задач. И думать, что это расходящие направления стратегии - неверно. Напротив, они хорошо синтезируются, а все это имеет конкретное отношение как к реальным факторам возможного нарушения безопасности, так и к реальным мерам по ее сохранению. Я имею в виду, что никакие вооруженные силы нового времени не возникли как “международные”, а лишь приобретают этот статус на основе создания национально- государственных вооруженных сил. Такие силы могут быть специализированы в соответствии с потребностями региона в целом, что может быть фактором региональной интеграции и одной из гарантий региональной безопасности.

Все же, важнейшим фактором такой интеграции является информированность о намерениях и действиях друг друга, причем сама по себе эта информированность в высшей степени важна. У Вашингтона Ирвинга и Александра Пушкина есть замечательная легенда о той силе, которую может дать аппарат обеспечения достоверной информации - и расходы на нее были фактически расходами на мудрецов, создавших этот аппарат. У Ирвинга - это всадник с копьем, у Пушкина - золотой петушок. Не случайно Пушкин заключил свою идею в сказку, он знал, что, в отличие от текстов, адресованных взрослым, эти тексты воспроизводятся в каждом новом поколении и (в этом смысле) адресованы в будущее. О том, что текст содержит эту идею, совершенно ясно говорится в последних его строках . Но вернемся к мудрецам: как известно, и у Ирвинга, и у Пушкина невнимание к их потребностям, и непонятным для власти заявлениям, погубило все дело.

Да, от умов многое зависит. И.В. Сталин в 1947 году утверждал, что гражданская война была войной мобильной конницы против опытной пехоты, вторая мировая война была войной моторов, а третья мировая война - это война умов. Советский Союз проиграл ее и распался. Что же, квалифицированных умов было мало? Нет, и еще раз нет, их было много, они были исключительны, но их не ценили, а их потребности и заявления игнорировали. Принцип “Experto crede” был забыт. Если бы ранее мы имели такую свободу обмениваться мнениями и свободу мыслить, какую имеем сегодня - судьба Союза была бы иной. Но тогда он уже не был бы тем Союзом, в котором мы жили, и каким мы его помним.

Распад СССР привел, в сущности, к появлению пятнадцати новых СССР - поменьше. Часть из них расположены на территории бывшего Туркестана. Почему бывшего? Потому что Туркестан фактически и политически распался.

Восстановится ли он? Современная история показывает, что единство более выгодно большим и сильным, чем небольшим и слабым. Слабые и мелкие объединяются чаще всего в сказках. В притчах. Их надо уговаривать, им надо объяснять, их приходится заставлять (вспомните Бисмарка). В жизни они предпочитают независимость друг от друга.

В этой связи особый интерес вызывает латиноамериканская модель. Сходство с Туркестаном (общность языка, веры, исторических судеб, отрыв от метрополии), здесь имеется. Но - и это геополитическая проблема - осуществилась бы исторически нынешняя Латинская Америка, если бы Испания была расположена на американском континенте? А ведь Россия расположена большей частью в Азии. Латиноамериканская метафора удачно дополняется и “метафорой Солнечной системы”. Планеты притягиваются к солнцу, а не друг к другу. Большее притяжение к метрополии, чем друг к другу, имеет место в странах Центральной Азии. Отсюда и идея Евразийского (или, точнее, Евроазиатского) Союза.

Сейчас эти центральноазиатские страны медленно сползают в мир, где уважают только силу, ценят только золото, боятся только пролитой крови. Почему это происходит? Ответ на это можно найти в “Унесенных ветром”, устойчивая популярность которых симптоматична. Там Ретт Батлер говорит, что на крушении цивилизации можно заработать не меньше, чем на ее создании. Больше или меньше - сказать трудно - это вопрос исторический. Но несомненно, что крушение цивилизации приносит прибыль заметно раньше, а в инфляционную эпоху - это едва ли не решающий фактор.

Сегодня в Центральноазиатском регионе немало сторонников цивилизационного понимания его роли. Были и есть силы, заинтересованные в крушении той новой, странной, жестокой и мощной цивилизации, которая стала быстро расти в середине нашего столетия. Ее следует называть евразийской, хотя ее ростки появились и в Центральной Америке. На крушении или надломе этой цивилизации можно еще и сейчас получать дивиденды. “Новые русские”, и не только русские, продолжают зарабатывать на барьерах между странами СНГ. Иначе бы эти барьеры давно исчезли. Но ни человеческие умы, ни накопленная информация еще не исчезли из Центральной Азии. Евразийская цивилизация восстанавливается и будет существовать.

Что такое европейская культура, да в сущности, и цивилизация? Это плод самосознания бывших провинций Римской империи. Евразийская цивилизация, возможно, станет плодом самосознания бывших Советских республик. Когда евразийцы, рассчитывая на понимание, обратились к бывшему министру иностранных дел Российской Республики П.Н. Милюкову, то услышали от него “Почему, господа, Евразия? Почему, учитывая географические пропорции, не Азиопа?”

Если подходить к проблеме по существу, то мысль Милюкова была верна: Азия по исходным географическим, культурным, цивилизационным, демографическим показателям была не менее, а более значительна, чем Европа.

Естественно, и критерии экзистенциального характера здесь должны быть иными. Экзистенциальные критерии - это критерии существования, критерии судьбы.

Исследование евроазиатской проблематики с необходимостью включает анализ событий, происходящих на оси Россия - Индостанский субконтинент, и ось эта проходит через Кыргызстан. Стратегическое его значение чаще всего связывают с Синь-Цзянем, Казахстаном, Ферганской долиной, и все эти регионы имеют серьезное политические значение, но геополитика гигантских пространств иная, нежели локальная геополитика Европы. Европа, как об этом можно прочесть у Андрэ Мальро, не более чем мыс Евразийского континента. В сущности, политическая Европа иная, чем географическая, и публикация карт именно Западной Европы, как и самый термин “Западная Европа” - все это имело полный геополитический смысл, хотя о “геополитике” как о науке в то время отзывались критически. Повторим еще раз - геополитика больших пространств иная. Но в ней есть локальные территории и оси движения, имеющие особое значение.

Есть, например, оси, по которым движутся наркотики. Ни для кого не секрет, что сейчас происходит процесс наркотизации населения нашей планеты. Начался он давно, но, поскольку мировую общественность интересует не Азия и тем более, Африка, а Европа, США и Россия, на процесс наркотизации стали обращать внимание во второй половине ХХ века. Вот тут-то все и поняли, как важно было для всего мира то, что исподволь развертывалось в Азии и в Южной Америке. Сейчас стало ясно, что Центральная Азия может стать тормозом в этом процессе, если она будет интегрирована, или стимулом , если ее разобщение зайдет слишком далеко. Международное сообщество может подтолкнуть в таких условиях интеграцию. Оно не станет возражать против нее, если возникнет рост неконтролируемого расползания региональных конфликтов.

Могут выйти на историческую арену новые силы - или может перераспределиться значение сил, уже известных. Читатель, конечно, знает о китайской концепции ХХ I в., согласно которой производство будет сосредотачиваться в Китае и в странах Востока, ресурсы будет вносить в мир Россия и сопредельные страны, интеллект сосредоточится в Европе, а финансовым центром мира останутся США. Положение Центральной Азии в этом случае будет определяется тем, что она граничит с Китаем. По ней пройдут новые дороги, вдоль дорог вырастут чайнатауны. Не исключена и эта форма коммуни... нет, не коммунистической, а коммуникационной интеграции. Недаром Наполеон говорил, что вся тайна цивилизации - в путях сообщения . В дорогах.

Центральная Азия, через которую шел Великий шелковый путь, это помнит. Да и соседи не дадут забыть конфликтов. Интеграция в военно-полицейской сфере может стать в такой ситуации реальностью; она поможет в случае роста опасности терроризма, потери контроля над распространением ядерного и бактериологического оружия. Серьезные эксперты не сомневаются, что в ХХ I в. ядерный и бактериологический террор даст о себе знать. А где прячутся террористы? Там где их не будут искать. У Центральной Азии в этом смысле прочная репутация - затеряться в ней легко. Но интеграция и здесь в силах помочь.

Я не раскрою никакой тайны, если скажу, что в кулуарах штаб-квартиры ООН давно уже циркулируют проекты широкомасштабной реформы этой организации. Кто не слышал о введении в совет безопасности новых постоянных членов - Германии и Японии, о введении двойного или “парного” вето (когда для блокирования решения необходимы два голоса), кто не знает , что еще в конце 80-х г. США и СССР странным образом совпали в своем негативном отношении к этим проектам.

И причина тут проста: они мешали созданию Pax Americana или Pax Sovetica. Сегодня, когда Pax Americana по многим признакам уже налицо, во весь рост встает призрак мирового правительства. Я принадлежу к тем, кому этот призрак не страшен. Мировое правительство - неизбежность.

Но, многие думают иначе. Азиатские “тигры” решительно противились такой идее. И получили сильный щелчок. Для Китая такая идея тоже неприемлема. Но от одной страны как бы она ни была велика, здесь мало что зависит. Мощное объединение стран, подобное европейскому, может блокировать любой проект мирового правительства - или, наоборот, возглавить такое правительство. Вот в этой сложной, но актуальной для ХХ I в. ситуации, будет поднят вопрос о новых объединениях стран, поддерживающих идею мирового правительства или противящихся ей. И тогда интеграция в рамках Центральноазиатского или Евроазиатского союза может получить мощный внешний стимул. Найдутся силы, политически заинтересованные в таком объединении, как сейчас они заинтересованы в том, чтобы оно не произошло .

Есть и иной фактор. Уже давно возник проект смещения государственной власти, медленно слабеющей, становящейся пережитком прошлых веков, на задний план. Истинная власть в мире должна принадлежать силам транснациональным, экономически эффективным, и они на самом деле способны подразделить мир на зоны, функционирующие в едином рыночном ритме. При этом армии будут заменены международной полицией, а государства - уподоблены генерал-губернаторствам. Формально они, может быть, и будут существовать, но высшая инстанция - скажем, Совет директоров - будет ясно обозначена и займется решением глобальных и региональных проблем.

Реально ли это? Вполне реально. Давно разочаровавшиеся в идее мировой революции марксисты вспоминают в этой связи идеи Рудольфа Гильфердинга. Финансы и их средоточие - Банк - величайшая интегрирующая сила в мире (2. Под Банком (с прописной буквы) современные социопсихологи имеют в виду всю систему банков.).

У нас много говорят и пишут о рыночной экономике, причем чаще всего намеренно или ненамеренно многое выдумывают (я не хочу употреблять резких слов). Утверждают, скажем, что рыночная экономика прямо-таки неразрывна с демократией и процветанием. В Азии все знают, что это - смешная выдумка, ибо видят, какова демократия в Арабских эмиратах, вполне рыночных по экономической структуре. Дело не в рынке, дело в деньгах. Рынок - замечательный способ делать деньги, но сила не в нем , а именно, в деньгах. Банк значит очень многое. Но рано или поздно мировая финансовая система скажет свое слово - “за” или “против” интеграции.

На международной конференции “Центральная Азия - 2010”, проходившей в Алматы 20-22 июля 1998 г., получила распространение мысль о том, что наступает, наконец, эпоха взаимозависимости - экономической, культурной, и даже - в сфере обеспечения безопасности. И войти в пространство общих интересов, не создавая конфликтных ситуаций - задача каждого центральноазиатского государства. Такую точку зрения отстаивал, в частности, государственный секретарь Кыргызской Республики И. Абдуразаков. Он отметил, что необходимость расширения сотрудничества в ключевых секторах экономики - в энергетике, промышленности, торговле - назрела. Он говорил также о необходимости создания единого топливно-энергетического комплекса, точнее - общей и детально согласованной программы развития такого комплекса.

Существует круг экологических проблем, которые по самой своей специфике являются транснациональными, выходят за пределы тех или иных государственных границ. Экологически опасны аварии, подобные той, что недавно произошла невдалеке от побережья Иссык-Куля. Следует отметить, что все негативное, что происходит в природной среде сегодня, становится достоянием средств массовой коммуникации; массовое сознание конца века остро и болезненно реагирует на все события, способные нарушить экологический баланс. Даже подземные испытания ядерного оружия и запуски мощных ракет в космос в сознании местного населения превращаются в факторы, влияющие на климат. При этом совершенно неважно, оправданы ли подобного рода опасения. Они существуют, и это главное.

Состояние массового сознания - одна из основных проблем региона, значение которой еще не осознано политиками. Все, например, знают, что результаты обширной миграции серьезно сказались на экономике и социальной ситуации в странах Центральной Азии. Тут и выезд в Россию и, в меньших, конечно, масштабах в - Германию, и неуправляемые миграционные потоки, текущие из сел в города, тут, естественно, и беженцы из районов, в которых конфликтная ситуация дозрела до вооруженных столкновений. Существует множество причин миграции, но знаете ли вы в чем ее непосредственная причина? Она одна, она лежит в массовом сознании и имя ей - тревога.

Испокон веков причиной ухода с насиженных мест служила тревога, которая охватывала людей. Любопытно, что потом уже аналитики, историки, литераторы и просто потомки ушедших в эмиграцию начинали размышлять - да как это все случилось тогда? С чего это все началось? И не находят ответа. Потому что тревога - состояние преходящее. Ушла, и нет ее. И трудно понять потом, откуда она вдруг взялась, стала непреодолимой.

Я приберег эти соображения на конец статьи, и не потому, что миграционные или экологические проблемы являются решающими для Центральной Азии. Отнюдь не поэтому. Они - в ряду других проблем.

Но вот тревога - дело другое. У всех политических процессов есть второй план, второе дно. Марксисты думали, что там, в основе, лежит экономика. Это - взгляд аргументированный, но значение экономики преувеличивать не стоит, а то СНГ давно сросся бы заново: ведь разорваны были самые необходимые для экономики связи. Нет, экономика влияет, конечно, на политику, однако же, решающее значение имеет не она. Такое значение имеет психология. Радикальная психология исходит из предположения, что основным стимулом политических процессов являются полуосознанные, но мощные, тенденции, спрятанные в глубине человеческой души. Одна из таких тенденций - уйти от тревоги.

Иногда кажется, что для этого достаточно уйти с места, где она гнездится. Возможно, с этим связаны и иммиграция в США, и даже великое переселение народов. Но есть и другой способ уйти от тревоги. Про него поется в известной песенке 70-х гг. (“возьмемся за руки, друзья. Этот способ - объединение. Единственная реальная сила, позволяющая заставить людей, народы и целые страны объединяться, заключается в тревоге, в том, что испытывая одинаковую тревогу, люди прибегают к одинаковым мерам и объединяются.

Может быть, тревога, вызванная распространением фундаментализма ваххабитского толка, или приближением неустрашимых талибов, послужит психологическим стимулом интеграции Центральной Азии, подтолкнет лиц, принимающих решения, навстречу друг другу. Вполне может быть. Время покажет. Ведь оно знает ответ. А пока дело дальше энергетической или оборонной интеграции не идет. И то в перспективе.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL