ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В КЫРГЫЗСТАНЕ
И ЭВОЛЮЦИЯ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ СИСТЕМЫ

Рафис АБАЗОВ
Докторант Политического департамента Университета Траубе (Австралия)
 

Установление института президентства в Кыргызстане, как и в других центральноазиатских республиках на пороге дезинтеграции СССР, явилось логическим шагом в политическом развитии страны. С одной стороны, оно означало завершение этапа однопартийной политической системы советского типа, где партийная номенклатура осуществляла как прямой, так и косвенный контроль над исполнительной, судебной и законодательной ветвями власти. С другой стороны, введение института президентства заложило начало процессу всенародного голосования и выборности лидеров Центральной Азии. И в-третьих, институт президентства заполнил собой своеобразный политический вакуум, образовавшийся на переходном этапе в связи с потерей компартией доминирующих позиций в политической, идеологической и общественной сферах, когда новые политические партии, институты и политическая культура общества не сформировались в устойчивые образования.

Однако с самого начала введения института президентства в Кыргызстане возникли серьезные опасения о том, что, в условиях отсутствия устойчивых демократических традиций в регионе, президентство может абсорбировать в своих руках слишком много власти и переродиться в авторитарный режим. Опыт Третьего мира в постколониальную эру показал немало примеров, когда авторитарные личности монополизировали власть, маргинализировали оппозиционные политические партии, группы и организации, а также эффективно нейтрализовали законодательную власть и установили авторитарный режим, близкий к абсолютной монархии. В Центральной Азии, где традиционно могущественные ханы вплоть до 20 столетия имели абсолютную власть, эти опасения являются небеспочвенными.

Политическая  элита и общественность в Кыргызстане, как и в других республиках региона, оказалась практически неподготовленной к дезинтеграции СССР. Тем не менее, после 1991 года за короткий срок лидеры Кыргызстана сумели консолидировать свою политическую базу, выработать более или менее ясную программу социально-экономических реформ, стабилизировать политическую ситуацию в республике и снизить накал межнациональных конфликтов. Данный процесс происходил не без внутренних противоречий и осложнений. С одной стороны, лидеры Кыргызстана пошли на глубокие политические и экономические реформы, которые позволили создать один из самых либеральных политических режимов в СНГ и одну из самых глубоко реформированных и открытых экономик в постсоветском пространстве. С другой стороны, острый конфликт между президентом и парламентом, приведший к роспуску последнего в 1994 году, проблемы с представителями средств массовой информации и другие события заставили говорить о закате "демократического эксперимента" в республике и установлении авторитаризма во второй половине 1990-х гг.(1)

Вопросы эволюции политический системы в Центральной Азии в целом и в Кыргызстане в частности, достаточно широко обсуждаются среди политологов. Некоторые эксперты говорят о том, что республика, как и вся Центральная Азия, постепенно скатывается к авторитарной форме правления, в которой президент и его клика неограниченно доминируют над всеми ветвями власти и внедряют авторитарные методы управления(2). Другие эксперты указывают, что, несмотря на многие проблемы, Кыргызстан остается более демократическим государством, чем многие другие члены СНГ, и, что здесь существует свобода политических организаций. Также они подчеркивают, что президент и парламент избираются в результате открытого голосования, и, что различные социальные и политические группы могут выразить свои интересы через средства массовой информации, через своих представителей в парламенте и т.д.(3).

Однако, оба этих подхода не могут отразить комплекса политической системы в переходный период в Кыргызстане. Как показывает опыт государств Латинской Америки и Восточной Европы, в переходных обществах нередко складывается особый тип демократии, которую Г. О'Доннелл называет "делегированной демократией" (delegative democracy). Согласно его определению, для такой демократии характерно наличие сильных или технократически ориентированных личностей, мажоритарной избирательной системы, технократического подхода к политическим и экономическим реформам, наличие демократических институтов, которые в условиях отсутствия сильных демократических традиций являются слабо организованными и нередко разрозненными(4).

В данной статье автор анализирует эволюцию института президентства и стратегию президента Кыргызской республики на внутриполитической арене и фокусирует внимание на взаимоотношениях с парламентом и различными политическими группами в контексте концепции "делегированной демократии". В первой части анализируется процесс установления института президентства и политические интриги, сопровождавшие этот процесс, а также особенности политической палитры в республике. Во второй части рассматриваются вопросы эволюции политики президента в первый период его пребывания у власти, а также проблемы консолидации данного института.  В третьей части анализируются президентская избирательная кампания 1995 года и политические метаморфозы второго этапа президентства, включая новые повороты во взаимоотношениях между президентом и парламентом, и новый баланс сил на политической арене Кыргызстана. В четвертой - автор рассматривает особенности президентализма и процесса демократизации в республике Кыргызстан. В заключении делаются некоторые обобщения и рассматриваются возможные перспективы развития.

Политическая головоломка конца 1980-х и введение президентства

Политические лидеры Кыргызстана, представляющие небольшую 4,5 миллионную центральноазиасткую республику, традиционно находились на периферии политических процессов СССР и никогда не были представлены в Советском Политбюро. Внешне монолитная партийная номенклатура Кыргызстана, как и партноменклатура любой другой республики СССР, была разбита на множество конкурирующих фракций, субординированных в достаточно устойчивую сеть патроно-клиентных отношений (называемых иногда клановыми). Однако, одна особенность делала эту патронажную систему отличной от патронажной системы европейских республик СССР. Традиционно в Кыргызстане были сильны родоплеменные отношения. Кыргызское общество испокон веков существовало как конфедерация многочисленных племен, разделенных на две крупные группировки: условно называемые южный и северный кланы. Эти два клана в советское время традиционно формировали две соперничающие группировки, конкурирующие между собой за партийные и государственные посты в республике.

Политический баланс, установившийся в республике в течение 24 лет правления политического долгожителя,  первого секретаря КПК Т. Усубалиева (1961-1985), неожиданно был нарушен в 1985 году. После ухода Усубалиева в отставку в октябре 1985 года к власти пришел новый лидер А. Масалиев (в отличие от представителя северного клана Усубалиева, он представлял южный клан). Однако с приходом к власти нового лидера политическая ситуация в республике мало изменилась, поскольку новое руководство было более занято перераспределением партийных и государственных постов, чем начатой Горбачевым перестройкой. В этом плане эксцессы кадровой политики Масалиева и растущий непотизм вызвали недовольство даже среди партийной элиты и обострили внутрипартийную борьбу(5). Всецело занятая этой борьбой, правящая группировка КПК практически не обращала внимания на динамично меняющееся политическое, экономическое и социальное положение. Когда летом 1990 года на юге республики возник межнациональный конфликт, это руководство не смогло сориентироваться в ситуации и в результате его бездействия произошли серьезные кровопролитные столкновения между киргизской и узбекской общинами (известные как ошские события 1990 года).

В этот момент в рядах номенклатуры произошел резкий раскол, и выделилась группа демократически настроенных деятелей, недовольных как кадровой политикой А. Масалиева, так и его некомпетентностью во внутриполитических вопросах. Так, летом 1990 года группа влиятельных политических фигур, включая членов парламента, объединилась с другими политическими группировками в Демократическое Движение Киргизии (ДДК)(6).

Опасаясь усиления демократической оппозиции, которая получила серьезную моральную поддержку со стороны демократических кругов в Москве, и, стремясь усилить свои личные позиции, консервативные лидеры КПК осенью 1990 года решили пойти на радикальный политический шаг и ввести институт президентства. Так как коммунисты составляли абсолютное большинство в парламенте, Масалиев надеялся без проблем пересесть  с партийного поста в президентское кресло. Однако, руководство КПК не сумело верно оценить рост влияния ДДК в парламенте и уровень недовольства среди членов Верховного Совета (ВС). Несмотря на абсолютное доминирование КПК в парламенте и на серию искусных интриг, Масалиев не сумел набрать необходимого количества голосов(7). В результате выборы неожиданно для всех выиграл малоизвестный в то время политик, президент Академии Наук 46-летний Аскар Акаев.

Перед новоизбранным президентом Киргизии стояла сложная задача. Он имел узкую базу демократически настроенных членов парламента, умеренно националистически настроенной интеллигенции и представителей молодого поколения номенклатуры. Ему противостоял могущественный аппарат КПК, имеющий практически неограниченное влияние на всех уровнях власти и готовый дать серьезный бой президенту республики и вернуть неожиданно утраченные позиции на политической арене. К тому же, государственная бюрократия была недостаточно лояльна по отношению к новому президенту. В этом плане, президенту Акаеву предстояло решить сложную задачу по нейтрализации оппонентов в лице КПК, расширению и укреплению демократических группировок, проведению серьезных политических и экономических реформ для создания широкой социально-политической базы и, наконец, укреплению самого института президентства, функции которого были еще достаточно размыты и ограничены парламентом.

Опыт смены элиты и политического лидерства в Кыргызстане представляется уникальным. В Кыргызстане, в отличие от Азербайджана, Грузии, Молдовы и Таджикистана, все участники политического процесса (победители и побежденные) не стали оспаривать результаты выборов вооруженным путем. Каждая из сторон, понимая, что результаты выборов являются политическим компромиссом, и, что команда Акаева – переходное правительство, выразила готовность продолжать политическую борьбу в рамках нормального демократического процесса, т.е. выборов.

Эволюция президентства и парламентаризма в течение первого срока

Современная политология выделяет три модели переходного правительства: 1) provisonal government model; 2) power sharing model; 3) caretaker government model(8).

Provisional government model – данный тип правительства обычно формируется, когда контр-элита или оппозиция отстраняет правящий режим от власти (политическим или вооруженным путем) и берет все полномочия в свои руки, обещая подготовить и провести досрочные выборы (иногда такое правительство называют revolutionary provisional government).

Power sharing model – для этой модели характерно соглашение между оппозицией и правящим режимом о неиспользовании вооруженных методов борьбы и политическое соглашение (обычно кратковременное) о формах разделения политической власти. Каждая из сторон чувствует за собой поддержку определенной части общества, но до ближайших выборов расстановка политических сил неизвестна.

Caretaker government model – является продуктом трансформации, когда уходящий авторитарный режим инициирует демократические изменения с целью сбить накал страстей и недовольства (например, военная хунта в Аргентине после Фолклендской войны 1982 года). Такой тип правительства обычно имеет две основные характеристики: 1) оно временно; 2) его функции ограничены.). Интересно отметить, что случай с Кыргызстаном слабо вписывается во все три модели, хотя на первом этапе (1990-1992) по некоторым характеристикам республика более подходила под вторую модель.

Президент Аскар Акаев пришел к власти как компромиссная фигура, которую поддержали демократическая и националистическая интеллигенция, а также реформаторски настроенные члены парламента. Как для лидеров Компартии, так и для самого Акаева избрание президентом было достаточно неожиданным событием. Акаев как президент Академии Наук Кыргызстана хотя и следил за ходом политической борьбы в республике, однако не имел своих сторонников в государственно-административном аппарате. С одной стороны, не располагая готовыми кадрами, президент сформировал свой аппарат из молодых и энергичных представителей национальной интеллигенции и прежде всего, из академических кругов. Это сделало его аппарат молодой и мобильной командой реформаторов. С другой стороны, президент пошел на союз с административно-хозяйственной элитой, пригласив в 1992 году на должность премьер-министра Турсунбека Чынгышева. И, наконец, для закрепления своих позиций Акаев использовал свои близкие связи с демократическими группировками в Верховном Совете СССР и лично с М. Горбачевым. В то время как Масалиев делал ставку на консервативные, анти-горбачевские элементы в Москве.

Несмотря на то, что Акаев пришел к власти во многом благодаря ДДК, он отказался вступить в какую-либо партию и провозгласил, что президент должен находиться вне партийных группировок. Однако такое решение президента навсегда похоронил перспективы создания двухпартийной системы американского образца, хотя на американскую демократию лидеры СНГ ссылаются достаточно часто. В своей программе действий президент делал упор на создание демократического, плюралистического общества и либерально-демократической многопартийной политической системы. Также он провозгласил курс на глубокое реформирование и либерализацию экономики республики и на переход к формированию рыночно-ориентированной экономики через демократизацию экономических отношений. В многонациональной республике, где коренное киргизское население составляло чуть больше половины населения, президент выбрал курс на умеренный национализм.

Одним из самых серьезных испытаний президентства в Киргизии стал военный путч в августе 1991 года в Москве. Лидеры КПК поддержали путч и попытались сместить президента Акаева с его поста. Однако провал путча привел к тому, что в августе 1991 года КПК была временно объявлена вне закона. Киргизия провозгласила себя суверенной и независимой республикой 31 августа 1991 года. В октябре 1991 года президент закрепил и легитимизировал свои позиции через прямое общенародное голосование, в котором он победил на безальтернативной основе, получив около 96% голосов избирателей.

Новые политические реалии были закреплены в Конституции от 5 мая 1993 года. Согласно этой Конституции, абсорбировавшей в себе некоторые идеи Первого Съезда Народных Депутатов СССР,  президент получил широкие полномочия, но вместе с тем, он получил и сильный парламент. Как глава государства он может назначать премьер-министра и членов Конституционного суда (с согласия парламента), имеет право инициировать новые законы и налагать вето на решения законодательных органов власти и т.д. Однако, в свою очередь, и парламент получил достаточно широкие полномочия, которые балансировали власть президента. Неудивительно, что со временем парламент и президент вступили в жесткий конфликт, особенно по вопросам экономических реформ.

Дезинтеграция СССР, распад единого экономического пространства и продолжающийся экономический кризис в России отрицательно повлияли на экономическое развитие Кыргызстана. После пяти лет непрерывного упадка экономики, республика в 1996 году произвела всего 53,5% валового продукта от уровня  ВВП 1990 года. Ситуация в некоторых секторах экономики была намного хуже, например, к 1996 году упадок промышленного производства достиг 63,7%.  Если в 1991 г. инфляция достигала 85%, то в 1992 она взлетела до 855% и достигла 1209% в 1993 году(9). Прекращение субсидий на бензин и переход к мировым ценам привели к трудностям с поставками бензина и других энергетических ресурсов в республике. В начале 1990-х кыргызское правительство частично закрыло аэропорты и значительно сократило автомобильные перевозки.

Эти события имели очень важные последствия. Прежде всего, Акаев четко взял курс на трансформацию политической системы государства в президентскую республику французского типа с сильной президентской властью, аргументируя данный шаг необходимостью консолидации власти для проведения радикальных экономических реформ. С другой стороны, он взял курс на ослабление силы парламента, который был избран еще в советское время, и в котором по-прежнему доминировали парламентарии от КПК.

Логическим завершением этого этапа стал роспуск  парламента в октябре 1994 и досрочные  выборы в феврале 1995 года. Такое решение  было оправдано с точки зрения ликвидации последнего политического института советского типа, но явилось весьма спорным шагом с точки зрения конституционности. Вместо распущенного однопалатного парламента был введен двухпалатный парламент, состоящий из 35-местной верхней и 70-местной нижней палаты. Одновременно была изменена и избирательная система и введена мажоритарная выборная система. Данный шаг практически исключил КПК (которая была восстановлена в 1993 г.) из активной политической борьбы и ключевой роли на политической арене республики. Это явилось существенной победой президента в политической борьбе.

Однако, президент получил серьезный отпор. Так, попытки продлить свое пребывание на президентском посту через референдум, а не выборы, как это сделали президенты соседних республик (Ниязов в Туркменистане,  Каримов - Узбекистане и Назарбаев в Казахстане), встретили резкую критику не только среди противников президента Акаева, но и среди многих его сторонников.

Таким образом, произошедшие изменения отражали  как эволюцию политической и экономической программы президента, так и института президентства в Кыргызстане в целом. С одной стороны, с ухудшением экономического состояния в обществе президент начал смещать акценты с необходимости построения демократического общества на важность консолидации общества для реализации экономической программы переходного периода, а также на радикальные экономические реформы, массовую приватизацию и шоковую терапию, рекомендованные Мировым Банком и МВФ. С другой стороны, изменился баланс влияния между президентом и парламентом. Если изначально, как наследие бывшего СССР, институт президентства балансировался сильным парламентом, в котором различные политические партии играли ведущую роль, то с течением времени президент взял курс на консолидацию исполнительской власти в своих руках и на ослабление как парламента, так и различных политических партий. Они были исключены из процесса принятия решений и маргинализированы.  Важным индикатором, показывающим  насколько глубоко продвинулся этот процесс стали президентские выборы в декабре 1995 года.

Выборы 1995 года и великий перелом

Президентские выборы изначально были запланированы на 1996 год, однако, они были сдвинуты на более ранний срок - на декабрь 1995 г. и практически следовали вслед за выборами в новый парламент в начале 1995 года. Парламентские выборы серьезно изменили расстановку сил в парламенте и показали, что партийные группы имеют слабые корни в кыргызском обществе и их влияние ограничивается либо столицей республики, либо строится по линии региональной (патронажной) поддержки. Поэтому, в целом, они достаточно слабы и вряд ли могут выставить сильную кандидатуру против президента республики на выборах.

Одна из примечательных особенностей президентских выборов 1995 года заключалась в том, что впервые в Кыргызстане происходили альтернативные общенародные выборы президента. Несмотря на то, что досрочные выборы президента были неожиданностью для оппозиции, они сумели выдвинуть своих альтернативных кандидатов. Однако по решению Верховного Суда нескольким альтернативным кандидатам было отказано в регистрации(10).

 Таким образом, на выборах были выдвинуты кандидатуры трех человек: Акаева и двух представителей от оппозиции – Масалиева и Шеримкулова.

Предвыборная платформа Акаева отражала произошедшие изменения за первый период президентства. Хотя кандидат по-прежнему уделял большое внимание демократическим преобразованиям в республике, свой главный упор он делал на дальнейшее углубление экономических реформ и дальнейшую либерализацию экономики республики. Одновременно его предвыборная кампания показала важную особенность политического процесса в Кыргызстане. В отличие от президентов России и Казахстана, президент Кыргызстана не предпринимал серьезных попыток создать свою политическую партию, так называемую "партию власти". Он дистанцировал себя как от политических партий и организаций, так и от традиционных институтов общества (родоплеменных структур и системы патронажа). В отличие от лидеров Туркменистана и Узбекистана, кыргызстанский лидер не стал акцентировать внимание на традиционных институтах власти, как не стал он черпать свою легитимность и популярность в традиционалистских элементах культуры. Вместо этого он предложил модернистскую, технократическую "модель развития" и превращение Кыргызстана в "Швейцарию  Азии"(11).

Оба оппонента президента критиковали его политику с позиции левых сил. Апсамат Масалиев делал упор на ценностях и достижениях социалистической эпохи, которые, по его мнению, в значительной степени были утеряны. Резко критиковал он и экономическую политику президента, которая, по его мнению, привела к ухудшению уровня жизни населения, разбазариванию государственной собственности и росту коррупции. Он резко критиковал политику Акаева в области приватизации, которая привела, по его мнению, к обману населения и обогащению небольшой группы людей в республике.

Примерно с аналогичных позиций выступал и другой кандидат в президенты - Медет Шеримкулов. Однако, в числе прочих, он делал значительный упор на необходимости сохранения социальных гарантий и развития социально-ориентированной политики.

Выборы 24 декабря 1995 года показали достаточно высокую активность электората: на избирательные участки явилось 81.1% избирателей. Президент Акаев выиграл выборы, получив 71,6% голосов. Кандидат от Коммунистической партии Масалиев получил 24.4% голосов. Третий кандидат – Шеримкулов - получил 1.7% голосов.

В феврале 1996 года, практически сразу после президентских выборов, был проведен новый референдум, который значительно расширил полномочия кыргызского президента и ограничил власть парламента.

Данные выборы ясно продемонстрировали важные изменения, произошедшие на политической арене республики. Прежде всего, они показали, что, в отличие от компартии России, коммунистическая партия в Кыргызстане не обладает каким-либо серьезным потенциалом, и не способна бросить вызов президенту и новой политической элите. Во-вторых, произошли серьезные изменения в самой бывшей партийной номенклатуре, которая трансформировалась из строгой вертикальной иерархии в достаточно аморфное политическое образование с ярко выраженным родоплеменным представительством. И, наконец, данные выборы показали эволюцию самого президента, который из радикального демократически настроенного президента трансформировался в достаточно центристскую фигуру, абсорбировав многие требования правых (умеренных националистов и других групп).

Президентство в Кыргызстане: свой путь?

Президент Акаев сумел не только трансформировать изначально аморфный институт президентства в сильную президентскую систему, но также явился инициатором активного и динамического политического процесса.  К тому же президент сумел сыграть объединяющую роль на переходном этапе в республике, отличающейся многонациональным составом и сложной социальной и патронажной стратификацией. И, наконец, как личность, президент Акаев сумел проявить уникальную динамичность и дипломатическое мастерство и с одинаковым успехом комбинировал свою деятельность как на внутриполитической, так и на внешнеполитической арене. Однако политика президента и его окружения не оставалась неизменной.

Так, можно проследить новый поворот и новые моменты в стратегии и тактике в начале президентства и на втором его этапе.  На первом этапе президент делал особый упор на демократические преобразования, установление политического плюрализма и основных демократических свобод в республике как основы поступательного и устойчивого развития. На втором этапе основной акцент делался и делается на необходимости осуществления дальнейших глубоких экономических реформ командой молодых реформаторов и технократически ориентированного молодого правительства(12).

Логическим выражением усиления технократической ориентации президента Акаева стала отправка правительства Джумагулова в отставку в марте 1998 года и формирование нового правительства во главе с молодым премьер-министром Джумалиевым. В числе прочего, данное решение отражало и произошедшие серьезные изменения на внутриполитической арене: новый премьер-министр является уроженцем южного Кыргызстана и в глазах местных политиков он выражает интересы южных кланов, которые были недостаточно представлены в предыдущем правительстве. Вопросы экономических реформ и экономического развития стали особенно острыми в связи с тем, что, несмотря на все усилия по стабилизации экономики, республика по-прежнему переживает тяжелый экономический кризис и более половины населения живет за чертой бедности. Особенно серьезно экономический спад ударил по южным областям республики.

В 1998 году произошло еще одно значительное изменение на политической арене республики. Кыргызский Конституционный суд принял решение о возможном участии А. Акаева в президентских выборах 2000 года. Согласно Конституции, президент может быть переизбран дважды. Президент Акаев был избран в первый раз в 1990 году и переизбран на выборах в декабре 1995 года. В этом отношении, в 1997-98 гг. про-правительственные члены парламента призывали изменить конституцию с целью разрешения переизбрания президента на третий срок. Некоторые радикальные сторонники президента даже призывали к пожизненному президентскому сроку. Этот вопрос активно обсуждался в Жогорку Кенеш в начале 1998 года, и Конституционный Суд постановил, что президент может выставить свою кандидатуру на выборах 2000 года, потому что, согласно существующей Конституции 1993 года, президент был избран только однажды (в 1995 году).

В контексте национально-государственного строительства президенту было необходимо поддерживать тонкий баланс. Это обусловливалось спецификой национального состава республики. Будучи многонациональным государством, не обладающим монолитным составом, характерным для Узбекистана и Туркмении, Кыргызстан не имел возможности использовать национальную символику и политику в той степени, в которой их  использовал Узбекистан. Поэтому, с одной стороны, президент поддерживал умеренный национализм коренного населения республики. С другой же - он выступал гарантом сохранения статуса русского языка и гарантом прав всех национальных меньшинств в республике.

В начальный период президентства для Акаева была очень важна внешняя поддержка, и он черпал определенную часть легитимности из близких отношений с Кремлем. После провозглашения независимости, активная политика киргизских лидеров по развитию определенных интеграционных процессов в бывшем СССР способствовала уменьшению опасений национальных меньшинств, особенно русскоязычного населения, за их будущее. Национальные меньшинства в Кыргызстане не дискриминировались в получении гражданства и во многих других вопросах, как, скажем, в прибалтийских странах. Однако правительство Кыргызстана никогда не ограничивалось ориентацией только на Москву и использовало всякую возможность для расширения межнациональных связей со странами дальнего зарубежья.

Интересно отметить, что президентская система в Кыргызстане сумела парадоксальным образом аккумулировать и соединить в себе институты либерально-демократической системы и традиционно-политических (клановых) отношений. В этом плане политика президента претерпела существенные изменения. В первый период президентства основная задача заключалась в ликвидации монопольного влияния КПК и поддержке многочисленных политических партий и группировок. С этой целью значительная часть политической власти была делегирована в регионы и было ослаблено влияние парламента, в котором в первые годы независимости доминировали представители бывшей партийной номенклатуры.

Однако, очень скоро обнаружилось нарушение политического баланса: КПК ослабла настолько, что не могла уже представлять какой-либо серьезной оппозиции, и новые партии и организации не окрепли настолько, чтобы завоевать значительную поддержку. Родоплеменная (клановая) патриархальная система стала основной мобилизационной силой, и региональное сотрудничество глубоко проникло в государственные институты. Представители регионов и кланов окрепли настолько, что стали способны бросить вызов президенту. Один из наиболее известных примеров подобного выступления стала конфронтация А. Акаева с влиятельным представителем южного клана Бекмаматом Осмоновым.

В создавшейся ситуации президент сменил политику в сторону поддержки политических организаций. По-видимому, с этой точки зрения следует интерпретировать введение некоторых представителей компартии в высшие эшелоны власти и референдум об изменении избирательной системы, проведенный 17 октября 1998 года. Основным нововведением было предложение партийных списков, по которым избиралась бы часть парламентариев.

В целом, в республике сформировалась своеобразная демократическая система. В кыргызском обществе, отличающемся дисперсностью как национального состава, так и организацией традиционного общества, институт президентства выполняет важную балансирующую роль. Политический арбитраж института президентства, с одной стороны, позволил сохранить хрупкий баланс межэтнических отношений в республике и создать своеобразный баланс между политическими силами в течение всего периода независимости и предотвратить таджикский или боснийский сценарий развития событий. С другой стороны, политика компромиссов президента позволила аккумулировать интересы самых различных группировок и предотвратить появление и укрепление на политической арене радикальных и ультра-радикальных группировок милитаристского типа (как это произошло в Таджикистане). В-третьих, президентализм в Кыргызстане заложил основы пост-советского политического процесса, в котором в той или иной форме закрепились основные демократические нормы и было преодолено тоталитарное наследие советского периода. В-четвертых, уникальность развития политической системы заключалась в том, что в Кыргызстане парламент не был маргинализирован настолько, чтобы превратиться в чисто символический и номинальный институт власти и, несмотря на всю свою ограниченность, он является важным институтом, уравновешивающим президентскую власть.

Заключение

Анализ формирующейся политической системы в Кыргызстане является не самоцелью, а основой для определения направления эволюции данного политического режима. В этом плане, материалы сравнительной политологии предоставляют богатую пищу для размышления. Реформаторы Латинской Америки, к примеру, глубоко верили, что после падения тоталитарных режимов в их странах, они смогут создать подлинно демократические режимы. Однако, столкнувшись с экономическими реалиями, они взяли курс на реализацию технократически-ориентированной программы реформ (technicos – в терминологии Г. О'Доннелла), что означает, в первую очередь, создание нормально функционирующей и рыночно-ориентированной экономики, и лишь затем – демократического общества. Российский кризис лета 1998 года добавляет аргументы в пользу этого подхода – без нормально функционирующей экономики нельзя создать демократическое общество.

В постсовестком Кыргызстане сложилась своеобразная политическая система. Как и в политических режимах, которые анализировал Г. О'Доннелл, данная политическая система не является консолидированной (институционализированной) демократией.

Политическую систему в Кыргызстане вряд ли можно назвать авторитарной, несмотря на значительные сдвиги в консолидации президентской власти в 1991-98 гг. В республике установлены и действуют основные демократические нормы, такие, как свобода печати (хотя и сильно ограниченная за последние 2-3 года), многопартийная система и политический плюрализм мнений. В отличие от некоторых других государств СНГ, в Кыргызстане действует реальная избирательная система в законодательные органы власти и реальные альтернативные выборы президента. Следует также отметить, что кыргызское общество представляет собой многонациональное общество, в котором существующий консенсус установлен не силой и давлением власти, а путем поиска компромиссов и поддержания стабильности и баланса. Президента Акаева на нынешнем этапе вряд ли можно назвать "сильной личностью" или "caudillo", символизирующим сильный авторитарный режим. Институт президентства скорее является своего рода арбитражным институтом, в котором сходятся основные нити политического процесса.

С другой стороны, политическую систему республики вряд ли можно назвать представительной демократией или демократией в ее классической западной модели. Политические институты постсоветского периода по-прежнему являются достаточно слабыми, и новые политические организации и партии все еще находятся на стадии становления и консолидации. Парламент, хотя и является балансирующим институтом, обеспечивающим определенный контроль над институтом президентства, является все еще весьма слабым и находится на ранней стадии консолидации. Произошедшие перемены в парламентской системе государства (расформирование советского парламента и введение двухпалатного парламента), а также все еще продолжающееся реформирование парламентской системы (нынешние предложения об изменении структуры парламента и т.д.) ясно показывают, что этот институт вряд ли можно назвать сформированным и устойчивым политическим институтом.

Особенность Кыргызстана заключается в том, что его политическая система абсорбировала некоторые традиционные институты (родоплеменной, клановый патронаж), что позволяет диверсифицировать политическую базу и служит своего рода защитным механизмом против авторитаризма. Следует также учесть, что основа классического либерально-демократического общества – средний класс -- практически отсутствует в Кыргызстане, и вряд ли появится в ближайший период. Интересно отметить, что вместо ядра демократии классического типа (индивидов и среднего класса) в данной системе эту функциональную роль выполняет большая семья. Это создает дополнительную, хотя и слабую, защиту от сползания режима в сторону авторитаризма.

Однако, следует указать и на проблемы, формируемые данной политической системой и политическим режимом Акаева. Главная из них заключается в том, что институты и механизмы регулирования и контроля деятельности института президентства созданы "под Акаева". Поэтому пока эта личность будет находится у власти, будет поддерживаться и существующий политический баланс, социальный и национальный компромисс. Однако, как показал феномен "кризиса Ельцина", при данном режиме особенно остро стоит вопрос о преемнике и смене политического лидерства. Другой проблемой является парадоксальная слабость исполнительной власти, когда решения и декреты принимаются, но не исполняются (decretismo – как это называет Г. О'Доннелл), хотя, например, опыт технократического правительства Малайзии показывает, что при создании ясной экономической программы и сильного правительства, основанного на политическом компромиссе ведущих политических группировок, проблемы "decretismo" можно решить.



1. Gleason, G., The Central Asian States: Discovering Independence. (Boulder, Co.: Westview Press, 1997), pp.98-100.

2. См.: Kubicek, P., "Authoritarianism in Central Asia: Curse or Cure?". Third World Quarterly (March 1998), pp. 29-43.

3. Кадырбеков А., Курманов З., "Механизмы парламентского контроля в странах Центральной Азии. - Демократические процессы в Центральной Азии: опыт и перспективы", Бишкек, 1998.

4. O'Donnell, G., "Delegative Democracy". Journal of Democracy. Vol. 5, No. 1 (January 1994), pp. 55-69.

5. Практически А.Масалиев ослабил свои позиции, рьяно внедряя анти-коррупционную компанию Горбачева, когда почти 80% партийных работников были смещены со своих постов. См. "Советская Киргизия", 24 января 1986.

6. См. детальный анализ политических партий в Кыргызстане: "Гражданские движения в Кыргызстане". Под редакцией А.Элебаевой. М.: Академия Наук, 1991.

7. Согласно избирательному закону, кандидат, не набравший 50% голосов среди членов парламента, не имеет права продолжать участие в выборах. А.Масалиев выставил свою кандидатуру против коммуниста, премьер-министра А.Жумагулова. Однако, оба не смогли набрать необходимого большинства. См.: "Советская Киргизия", 23 октября 1990.

8. Shain, Yossi and Juan J. Linz, Between States: Interim Governments and Democratic Transitions. (Cambridge: Cambridge University Press, 1995.)

9. См. подробнее "Кыргызская республика: национальный отчет Кыргызской Республики по человеческому развитию за 1996 год". Бишкек: ПРООН, 1996, стр. 5-13.

10. OMRI Daily Digest, 20 December 1995.

11. "Слово Кыргызстана", 14-15 декабря 1995.

12. См. например, о нынешних взглядах президента Акаева: "Независимая Газета", 21 апреля 1998.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL