ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ГРУЗИИ

Александр ДИДЕБУЛИДЗЕ
Георгий ТАРХАН-МОУРАВИ



Александр Дидебулидзе, доктор технических наук, заведующий кафедрой, профессор Грузинского Аграрного Университета, член-корреспондент Грузинской Академии Наук, член правления Центра Геополитических и Региональных Исследований в Тбилиси, автор более 100 научных публикаций и изобретений.

Георгий Тархан-Моурави,  физик-теоретик, в 1995-1998 гг. национальный координатор Доклада по Развитию Человека Программы Развития ООН в Грузии, президент Центра Геопо-литических и Региональных Исследований в Тбилиси.


Вопрос о связи между государственной политикой и наличием естественных природных ресурсов в стране давно привлекает внимание как теоретиков, так и практиков государственного строительства. Для большинства политиков вопрос как бы ясен – чем больше ресурсов, тем лучше стране, тем она успешнее развивается. Представители новых независимых государств со значительными естественными ресурсами смотрят на своих соседей как бы свысока, как будто обладание таковыми ресурсами является заслугой того или иного народа, а то и главы государства. Но следует отметить, что большинство наиболее развитых стран не обладает богатыми естественными ресурсами, а скорее наоборот.

Однако даже в республиках СССР естественные ресурсы далеко не всегда воспринимались как благо, по крайней мере, в реальном времени. Когда в Грузии несколько десятилетий назад обнаружили перспективные залежи нефти, не только большинство геологов, но и многие политические и партийные деятели сделали все, чтобы скрыть эту находку от высшего партийного руководства в Москве. Насколько правильным был такой подход, сегодня судить легче, чем в то время, однако логика за подобным сокрытием ресурсов была одна – не всегда разработка естественных ресурсов идет на благо народу, населяющему соответствующую территорию. Патриотически настроенные представители технической интеллигенции надеялись, что рано или поздно сохраненные ими от разбазаривания ресурсы принесут пользу их родине.

К сожалению, история независимого грузинского государства (1918-1921) также дает повод для осторожно пессимистической оценки роли ресурсов страны в обеспечении ее благополучия и безопасности. Так, уже в первый год независимости отдельные европейские государства питали иллюзии насчет возможности улучшить свое экономическое положение за счет якобы огромных минеральных ресурсов Грузии, как писал об этом бывший премьер-министр Италии Франческо Нитти1. Тогда, в случае Италии, Грузию "спас" правительственный кризис, однако пару лет спустя те же минеральные ресурсы, точнее, такой привычный сегодня вопрос транспортировки каспийской нефти через Грузию, в значительной мере определил, или, по крайней мере, ускорил решение ее судьбы2. И в дальнейшем вопрос каспийской нефти не раз переплетался с политическими событиями на Кавказе. Неспроста печальной памяти поход Сурета Гусейнова на Баку и падение президента Азербайджана Абульфаза Эльчибея в июне 1993 г. совпали с предполагаемым временем подписания контракта, а корреляция между политическими явлениями в Грузии и переговорами о путях транспортировки каспийской нефти перестала удивлять.

В течение всего советского периода Грузия не имела собственной внешней политики, тем самым ни ее минеральные ресурсы, ни ее экономико-географическое положение и транзитные перспективы, в значительной степени определяющие международные отношения страны сегодня, не играли какой-либо роли в политическом развитии страны. Однако, было сделано все, чтобы наиболее варварским способом истощить главное минеральное богатство республики – чиатурский марганец. Остальные минеральные ресурсы не считались стратегически важными, и парадоксально, но вполне в духе советской практики, значительные инвестиции вкладывались в развитие таких областей перерабатывающей промышленности, для обеспечения которых не было местного сырья. Печальный пример этому - Руставский сталелитейный комбинат, для которого ввозилась не только железная руда, но и коксующийся уголь. А для обеспечения производства необходимой квалифицированной рабочей силой людей переселяли сюда из других регионов великой державы. Одновременно, усиленными темпами шло на развитие сельского хозяйства по направлению внедрения трудоемких монокультур, таких как виноград, чай и цитрусы (последние оказались весьма неэффективными ввиду маргинальных климатических условий). Интенсивное распространение этих пара-колониальных культур также сопровождалось значительной миграцией населения, что впоследствии породило немалые социальные напряжения. Аналогично эксплуатировались и уникальные климатические и рекреационные ресурсы страны, когда приходилось обслуживать весьма значительный контингент отдыхающих с севера при очень незначительных поступлениях в местный бюджет.

На этом фоне, весьма показательна ситуация с энергетическими ресурсами, которые рассматривались в советское время исключительно в контексте всесоюзного энергетического хозяйственного комплекса. В то же самое время, анализ топливно-энергетического хозяйства Грузии, взятого в отдельности, показывает, что страна систематически испытывала, как испытывает и в настоящее время, существенный дефицит энергии, особенно в зимний период, что в свою очередь ограничивает развитие основных отраслей ее экономики. Ситуация особенно обострилась за последнее десятилетие, что является следствием воцарившегося хаоса в экономическом пространстве бывшего СССР. Исходя из этого можно утверждать, что особенно актуальным становится поиск путей выхода из этой ситуации. После распада Советского Союза прекратилось централизованное распределение ресурсов, нарушились существовавшие хозяйственные связи, к чему экономика, и в частности, топливно-энергетический комплекс Грузии, оказались совершенно неподготовленными. Практически прекратилась добыча нефти и каменного угля, в лучшие времена исчислявшаяся в объеме нескольких миллионов тонн, и только за последние годы намечаются некоторые тенденции оживления. В 1995 году в Грузии было произведено 27 петаджоулей энергии. (на жидкое топливо приходится 8 петаджоулей, и на первичную электроэнергию – 17 петаджоулей)3. В то же самое время общее потребление энергии составляло 146 петаджоулей и, таким образом, около 82% энергии обеспечивалось за счет импорта.

Ограниченные запасы ископаемых энергоресурсов, импорт топлива и энергии из политически нестабильных регионов, необходимость учета экологических аспектов делают все более актуальными такие вопросы как эффективное использование существующих энергоресурсов и поиск новых резервов энергии. По потреблению энергии на душу населения ( по данным 1995 г. 914 кг условного топлива в год.) Грузия в регионе опережает только Армению (это до пуска Армянской АЭС), а в Европе лишь Албанию и Боснию. Что касается использования электроэнергетических мощностей (1492 кВтч/кВт), то в мире от Грузии по этому показателю отстают лишь Афганистан, Мозамбик, Бенин, Либерия, Мавритания и Босния (среднемировое значение составляет 4283 кВтч/кВт)4. Например, энергетическое использование гидроресурсов в Грузии не превышает 25%, однако даже при полном их использовании зимой удастся получить не более 10 млрд кВтч электроэнергии, что в недалеком будущем явится существенным ограничивающим фактором. Так как имеющиеся водохранилища затопляют сельскохозяйственные угодя и леса, население крайне негативно относится к сооружению новых. В настоящее время редко удается добиться заполнения имеющихся водохранилищ, так как часто в политических целях, как, например, перед выборами, в дни праздников и т.п., допускается нерегулируемое потребление электроэнергии. А затем все сваливается на климатические условия.

Реформа энергетического хозяйства Грузии идет путем реструктуризации, корпоратизации и приватизации. Необходимость проведения реформ вызвана тем, что если такая естественная монополия как электроэнергетика, в которой в Грузии занято свыше 30 тысяч человек, будет подкреплена государственной монополией, это резко ограничит конкуренцию и развитие отрасли и еще больше снизит эффективность системы.

Основным компонентом реформы является реструктуризация отрасли, т.е. резкое разграничение функции регулирования и коммерческой деятельности. В соответствии с этим в 1996 году на базе департамента Грузэнерго было образовано три независимых в финансовом отношении подсектора – генерации, передачи-диспетчеризации и распределения, после чего подсектор передачи-диспетчеризации был преобразован в государственную компанию Грузэнерго. Затем на базе подсектора распределения были образованы муниципальные энергокомпании, которые затем были преобразованы в акционерные общества, а на базе организаций подсектора генерации, т.е электростанций и строительно-монтажных трестов, были образованы акционерные общества, управление которыми осуществляет государственная компания Грузэнергогенерация. Наряду с несомненно положительным эффектом, деление отрасли обусловило также и некоторые трудности, так как каждый подсектор старается привлечь как можно больше средств для своих структур, иногда и в ущерб интересам отрасли в целом. В обязанности созданных муниципальных предприятий и энергокомпаний входит только учет электроэнергии и изымание сборов за нее, с чем они зачастую не справляются. К этому следует добавить также и то, что высокие заработки в отрасли привлекли в ненекомпетентных людей, которые своими необдуманными решениями наносят ей вред, иногда рекомендации зарубежных экспертов также не отличаются продуманностью.

Следует отметить, что особого прогресса в данной области пока не видно, и не только население, но и начинающее пробуждаться производство сталкивается с проблемой энергодефицита, в особенности в маловодные зимние месяцы, когда производительность ГЭС резко снижается. Это и вызвало парадоксальное перераспределение структуры потребления различных энергоресурсов, характеризуемое разительным увеличением доли древесного топлива в общем балансе.

Структура основных энергетических ресурсов, используемых в Грузии

Энергетические ресурсы 1990 1996
Природный газ 53,83 % 23,85 %
Нефтепродукты 35,20 % 31,28 %
Древесное топливо 2,80 % 28,44 %
Гидроэнергоресурсы 8,17 % 16,43 %

Источник: Программа THERMIE Европейского Союза: Свободная Грузия 29.11.98
 

Леса и лесистая местность занимают 43% площади страны, и по этому показателю она находится на 9-м месте в Европе после Финляндии, Швеции, Словении, Греции, Эстонии, Австрии, Латвии и России5. Однако, несмотря на имеющий место рост использования древесного топлива, трудно считать эту тенденцию перспективной, особенно если учесть сильные эрозионные процессы, вызываемые обезлесением, что уже не раз послужило причиной стихийных бедствий и катастрофического ухудшения качества сельскохозяйственных угодий. Тем не менее, вывоз древесины стал одной из значительных статей в структуре экспорта страны.

Энергетические ресурсы Грузии

В Грузии нет значительных обнаруженных запасов минерального топлива6, хотя имеются определенные надежды, связанные с перспективами обнаружения глубоких залежей нефти как в восточной Грузии, Кахетии, так и вдоль черноморского побережья. Перспективными для Грузии считаются также и месторождения каменного угля, которые, однако, характеризуются сложными горногеологическими условиями. Поэтому, несмотря на то, что на территории страны имеется много месторождений угля, рентабельными сегодня является только Ткибули-Шаорское (запасы около 400 млн. тонн), и возобновления добычи на других месторождениях в ближайшем будущем не предвидится. Здесь необходимо подчеркнуть, что в настоящее время теплоэнергетика и коммунальное хозяйство страны совершенно не подготовлены к переходу на потребление каменного угля, так как за последнюю четверть века их полностью переориентировали на использование жидкого топлива и природного газа, в избытке поставлявшихся из других союзных республик (после того как Грузия стала независимой страной именно энергетический шантаж использовался Россией в качестве одного из мощнейших средств воздействия на политику республики). Следует отметить, что даже во время конфликта в Абхазии, стороны старались не повредить важные энергетические объекты, да и сейчас единственной отраслью успешного экономического сотрудничества сторон является энергетика, в частности, эксплуатация самой мощной гидроэлектростанции Кавказа – Ингурской ГЭС.

Что касается месторождений нефти и газа в Грузии, то в отличие от месторождений соседнего Азербайджана, они хуже изучены и на сегодняшний день значительно менее перспективны, поэтому фактор риска для инвесторов достаточно высок. Нефть издавна добывалась в Грузии, хоть и в незначительных количествах. Уже до установления советской власти было пробурено несколько нефтяных скважин (в 1903-1914 гг.), а в 1926 году поисками и бурением занялось Итало-Бельгийское горнопромышленное общество. Однако, после публикации в 1937 г. небольшой книжки о перспективах нефти в Грузии7, практически весь авторский коллектив был расстрелян за разглашение тайны, а работы прекращены. Но они возобновились уже в послевоенный период..

По последним данным, запасы нефти на территории Грузии оцениваются в 580 млн. тонн, из них около 200 млн. тонн глубоколежащей нефти приходится на акватории Черного моря. Продолжаются активные геофизические исследования в основном силами иностранных компаний “Фронтера” (США), “Рамко” (Великобритания), “Канарго” (Великобритания и Канада). Из добытых в январе-октябре 1998 года более чем 100 тыс. тонн нефти около двух третей приходится на Грузино-Британскую Нефтяную Компанию. На заданный режим выходит грузино-американский нефтеперерабатывающий завод в Сартичала (30 км восточнее Тбилиси), который с момента пуска в июне с.г. переработал 25 тыс. тонн местной нефти. Учитывая нынешний беспрецедентно низкий уровень мировых цен на нефть, а также то, что нынешнее время самое лучшее для иностранных инвестиций в этом секторе, к 2000 г. прогнозируется достичь уровня добычи в 300 тыс. тонн в год. При этом планируется начать освоение нефтяных месторождений на шельфе Черноморского побережья Грузии и с этой целью американская компания “АРКО” проводит предварительные переговоры. Реализация проекта потребует сотен миллионов долларов, т.к. строительство в море только одной вышки с платформой обходится около 30 млн. долларов. Правительство Грузии со своей стороны предпринимает усилия для создания благоприятных условий для инвесторов в области добычи и транспортировки нефти и газа. Например, в ноябре с.г. на обсуждение парламента был представлен проект закона “О нефти и газе”, который подготовлен с участием Всемирного Банка, программы TACIS Европейского Сообщества, компаний “Дентон Холис” и “Халгер Бейли”. В законе определены условия, регламентирующие соглашения в области добычи нефти и газа; установлено, что максимальный срок их действия ограничен 25 годами. В нем сформулированы также правила выдачи лицензий и определены условия транспортировки энергоносителей, ответственности инвестора, конфиденциальности информации, и т.д..

Наиболее значительным источником первичной энергии в Грузии являются водные ресурсы8. Внутренние возобновляемые водные ресурсы на душу населения составляют свыше 10 тыс. куб. м в год (7-ое место в Европе после Исландии, Норвегии, России, Швеции, Хорватии и Ирландии). Из 53.3 куб. км возобновляемых водных ресурсов 7.9 куб. км поступает из Турции (реки Чорохи и Кура), а 20.2 куб. км поступает в Азербайджан и Россию. В стране потребляется лишь 4.0 куб. км воды в год, т.е. 7 % ресурсов. Это составляет около 800 куб. м на душу населения. По этому показателю Грузия находится на 14-м месте в Европе. Реки в стране характеризуются высоким гидроэнергетическим потенциалом, а именно: их потенциальная мощность достигает 18,2 млн.кВт, что пропорционально энергии в 160 млрд. кВтч в год. Однако около трех четвертей этой энергии приходится на Западную Грузию, причем сток рек в зимний, энергетически наиболее напряженный период, составляет всего лишь треть суммарного. В Западной же Грузии расположено большинство крупных ГЭС (Ингурский каскад с установленной мощностью 1640 МВт, Варцихские ГЭС с мощностью 184 МВт, Ладжанурская, Ткибульская ГЭС и др.). Там же в последние годы советской власти были начаты работы по сооружению Худонской ГЭС на реке Ингури с мощностью 700 МВт, однако они были прекращены в результате, или скорее, под предлогом активной оппозиции проекту строительства со стороны экологических и национально-патриотических движений, использующих экологические вопросы как предлог для противостояния коммунистическому режиму. Советское же правительство воспользовалось поводом для прекращения весьма капиталоемкого проекта в условиях перестроечного дефицита финансовых средств и усиливающегося национального движения на периферии СССР. В то же время интересно отметить тот факт, что, как и в других аналогичных случаях (Игналинская АЭС в Литве, Мецаморская в Армении, Чернобыльская на Украине, и т.п.), в результате энергетического кризиса отношение к экологически сомнительным проектам в бывших союзных республиках резко изменилось.

В последнее время внимание общества вновь привлекают экологические аспекты строительства на реке Чорохи (в ее верхнем и среднем течении на территории Турции), Деринерского каскада гидроэлектростанций, и в первую очередь, его основной плотины, расположенной в 70 километрах от грузинской границы. В результате строительства плотины полностью перекроется вынос твердой фракции реки, достигающей 6 миллионов тонн и играющей большую роль в предохранении побережья от размыва, в сторону Черного моря. Конечно, турецкая сторона могла бы начать строительство без согласования с грузинскими властями, однако, исходя из принципов добрососедства и несмотря на отсутствие двухсторонних договоров, регламентирующих водопользование9, Турция взяла на себя обязательство обеспечить финансирование необходимых берегоохранных работ в районе города Батуми, выделив на это до 5 миллионов долларов. Интересно отметить, что аналогичные вопросы водопользования рек Тигр и Евфрат10 вызывают постоянные конфликты между Турцией и Сирией, а также с Ираком, что указывает на особую осторожность в её взаимоотношений с Грузией.

География как естественный ресурс

Географическое положение Грузии и наличие морских портов Поти и Батуми усиливают значение страны, так как она становится ключевым пунктом для перевозки грузов. “Новый Шелковый путь” простирается от черноморского побережья через Южный Кавказ, Каспий, Центральную Азию до Китая11. В то же время конфликты в Абхазии и Чечне определили резкое сокращение грузопотока в направлении России, но одновременно также и обусловили снижение российского влияния на экономику региона. Следует отметить, что, когда несколько лет назад впервые были начаты разговоры о Шелковом пути,12 многие обозреватели восприняли эту идею как ностальгическую, далекую от забот сегодняшнего дня. Тогда еще не обозначилось гео-экономическое единство Кавказа и Центральной Азии, и страны региона рассматривались лишь как область влияния России, а в отношении к самой России еще властвовал эйфорический оптимизм, и к сведениям об огромных запасах и значении энергоресурсов Каспия относились с большой осторожностью. В настоящее время стало ясным, что Россия уже не в состоянии быть гарантом стабильности в регионе и даже, наоборот, присутствие вооруженных сил Российской Федерации в Грузии становится зачастую дестабилизирующим фактором.

В условиях высокой концентрации источников энергоносителей в политически нестабильных регионах, Запад начал поиск альтернативного источника дешевой нефти с целью предотвращения ситуаций, подобных кризисам 1973 и 1990 годов. В сферу жизненных интересов Запада входит обеспечение безопасности транспортировки нефти и газа, создание надежных маршрутов. Именно с этой целью Всемирный Банк уже выделил 1,5 млн. долларов для оценки всех возможных маршрутов транспортировки каспийской нефти, которая будет поставляться на мировой рынок в ходе реализации подписанного в сентябре 1994 года 7,5-миллиардного (в долларах США) “Контракта века” между Азербайджанской государственной нефтяной компанией (SOCAR) и консорциумом транснациональных нефтяных компаний и Азербайджанской международной операционной компанией (AIOC) относительно эксплуатации нефтяных месторождений Каспия в его азербайджанском секторе. Контракт подчеркнул стратегическую значимость Кавказа с учетом того факта, что в ближайшие 20-30 лет значительная доля мировой потребности в нефти и газе будет удовлетворяться за счет добытого в регионе Каспия энергосырья. Поэтому неудивительно, что вопросу его транспортировки уделяется большое внимание и он постепенно превращается в узловую проблему, связанную с перераспределением сфер влияния.

Каспийское море, окруженное Россией, Азербайджаном, Ираном, Туркменистаном и Казахстаном, стало важным районом производства коммерческой нефти начиная с середины 19-го века, и уже с 1871-го года с привлечением международного капитала и технологии было начато сооружение железной дороги между Баку и грузинским черноморским портом Поти, и позднее - Батуми. Контроль над каспийскими нефтяными месторождениями и путями транспортировки нефти являлся причиной конфронтации между Германией, Турцией и Великобританией после развала Российской империи в конце первой мировой войны; захват бакинских месторождений нефти был основной стратегической целью и обусловил направление удара Вермахта в сторону Кавказа в 1942 году, в ходе второй мировой войны. Аналогичная ситуация складывается и в настоящее время после трансформации СССР – Кавказ становится ареной политического соперничества между крупными государствами – в первую очередь, Россией, США, Турцией и Ираном, интересы которых сталкиваются на почве контроля за энергоресурсами региона и путями их транспортировки, хотя зачастую эти интересы самым удивительным образом совпадают и переплетаются. В этом плане особый интерес представляет специфическая роль Грузии, имеющей выход к Черному морю и обладающей стратегическими военными базами и протяженными границами как с Россией, так и с Турцией. Киргизия, Китай и Пакистан подписали в ноябре 1998 года соглашение о транзитной перевозке грузов, что еще усиливает перспективную роль грузинского транзита. Грузии подписала соглашение с Казахстаном, Азербайджаном и другими странами региона. Не случайно Кавказ функционально все больше связывается с Центральной Азией13 единый экономический и геополитический комплекс, учитывая взаимодополняющие характеристики этих двух регионов14. Сегодня Российская Федерация является обладателем одной из крупнейших сетей трубопроводов в мире, которую она успешно использует для контроля экспорта нефти и газа из Центральной Азии в Европу. Поэтому неудивительно, что как запад, так и сами страны-нефтепроизводители из каспийско-центральноазиатского региона, пытаются найти альтернативные пути транспортировки энергоресурсов, чтобы хотя бы частично избавиться от подобного контроля.

Наличие внешней границы или возможность непосредственного выхода на другие государства является важным фактором как для кавказских народов, так и для насыщенной естественными ресурсами Центральной Азии. Не случайно одним из наиболее болезненно воспринимаемых аспектов карабахской проблемы было отсутствие подобной границы (отсюда и важность Лачинского коридора), а Конфедерация Народов Кавказа15 избрала портовый город Сухуми своей столицей. Особенно чувствительно относится Россия к факту драматического сокращения ее черноморского побережья. Поскольку все конфликты на Кавказе так или иначе связаны с потерей Россией ее былой имперской мощи, вполне понятно и ее отношение к перспективе независимого освоения транспортных евразийских коммуникаций и, в частности, через Грузию. Одним из определяющих российский подход факторов является очевидное нежелание Москвы потерять весьма эффективный рычаг контроля над политикой Грузии выражающийся в поддержке тлеющих этнотерриториальных конфликтов. Россия стремиться сохранить такой контроль любыми средствами, невзирая на потери, такие как экономические убытки вследствие блокады транспортных коммуникаций в Северо-Южном направлении (между Россией и Турцией), также как и потеря выгоды от соседства и торговли с потенциально процветающей страной у южных границ. Россия потеряла и продолжает терять – отрезанная от южных транспортных коммуникаций и лишенная экономических механизмов влияния – очень многое, в результате подобной политики. Но и Грузия оказывается в сильном проигрыше, за исключением факта дистанцирования от российского геополитического пространства и успешно продолжающейся переориентации на запад. Страна теряет значительные экономические выгоды от более интегрированной экономики и эффективного использования транспортных коммуникаций в обоих направлениях – Север-Юг и Восток-Запад.

Действительно, и за конфликтами в Абхазии и Южной Осетии легко прослеживается силуэт российской политики, однако в стратегическом плане эти конфликты играют на руку в гораздо большей степени США и Турции, так как подобные действия привели к существенному ослаблению контроля России над транспортной артерией Баку-Поти, хотя, конечно, все еще существует не до конца использованная возможность создания внутренней дестабилизации в результате поддержки оппозиции правительству (такой оппозицией в настоящее время является сторонники бывшего президента Гамсахурдия, руководство Аджарии, армянские националистические круги в провинции Самцхе-Джавахети, и т.п.), и трудно себе представить, что Россия откажется и в дальнейшем использовать эти прекрасные шансы для осуществления собственных геополитических целей16. Россия и на самом деле активно вовлечена в местные конфликты, не только в лице миротворцев, но также и через торговлю оружием. Она использует в своих целях манипулятивные действия, включающие экономические рычаги, а иногда вступают в действие ее воинские соединения и секретные службы. Как правило, российская политика не отличается последовательностью и цельностью, однако за ней стоят неизмеримо большие ресурсы по сравнению с любой местной силой. Российская политика, как и повсюду на Кавказе и в "ближнем зарубежьи", продолжает следовать "пост-имперской" системе ценностей, как это хорошо описано Павлом Баевым17.

Провал покушения на жизнь президента Шеварднадзе в 1995 году имел далеко идущие последствия в сфере новых геополитических инициатив и трендов на Кавказе. Игорь Георгадзе, министр государственной безопасности Грузии и сын лидера Коммунистической партии, спешно вылетел в Москву, будучи обвинен в подготовке покушения. Шеварднадзе с успехом использовал выгодную ситуацию, достигнув сокрушительной победы над политическими соперниками. Однако еще более важным событием была начавшаяся переориентация политики Грузии (как и Азербайджана) на запад. Несмотря на наличие военных баз и присутствие российских пограничников на границе Грузии с Турцией и присутствие российских миротворцев в двух зонах конфликтов (Цхинвали и Абхазия), такой пересмотр ориентиров стал очевидным к концу 1996 года, будучи подкреплен российским поражением в Чечне и изменением западных установок относительно региона в целом, связанным с общим смещением приоритетов после частичного разрешения боснийского кризиса и в результате всеобщего разочарования процессом демократизации, а теперь и экономической реформы, в России.

Находящаяся сегодня в орбите российского влияния Армения вынуждена при ее в принципе прозападной ориентации играть роль проводника российской политики в регионе, чему в немалой степени способствует блокада ее границ со стороны Азербайджана и Турции. В то же самое время, следует отметить, что на фоне продолжающейся в современном мире борьбы за энергетический рынок, интересы России и стран зоны Персидского залива в основном совпадают – для них в одинаковой степени нежелательно поступление на мировой рынок дешевой нефти из Азербайджана, Казахстана и Туркменистана без их контроля, что приведет к ослаблению их влияния на мировой нефтяной рынок, в первую очередь, сделав неконкурентоспособной дорогую и низкокачественную российскую нефть. Поэтому введение в строй закавказского транспортного коридора ни в коем случае не входит в сферу интересов России, Ирана (также и исходя из перспектив экономической интеграции Турции, Кавказа и Центральной Азии), а также Армении, для которой усиление Азербайджана до полного урегулирования Карабахского конфликта крайне нежелательно (однако, если Карабахский вопрос будет решен, то Армения уже не будет нуждаться в покровительстве России). Именно роль Грузии в качестве практически единственной транзитной страны для Армении является основной предпосылкой сохранения неустойчивого равновесия в отношениях между этими соседними странами: Армения очень подозрительно относится к сближению Грузии с Турцией и Азербайджаном, и даже с Украиной, грузинское же правительство постоянно находится в напряженном ожидании обострения ситуации в Джавахети.

Политика и драма трубопроводов

Решение о маршруте Основного экспортного трубопровода (ОЭТ) намечено принять до истечения нынешнего года. По словам президента Государственной нефтяной компании Азербайджана Натика Алиева, одновременно речь пойдет о реализации первой фазы полномасштабной разработки месторождений Азери-Чираг-Гюнешли с целью доведения в течение трех лет суточной добычи нефти до 300 тысяч баррелей. По данным Азербайджанской международной операционной компании (AIOC), сейчас в рамках концессии добывается нефти в четыре раза меньше, чем предусмотрено по плану на первом этапе. Стоимость реализации данного плана оценивается в сумму, превышающую 1,5 млрд. долларов США. Без наращивания добычи нефти нет смысла говорить об окончательном маршруте Основного экспортного трубопровода. При этом весьма актуальным для Азербайджана является вопрос о том, какую транзитную ставку установит Грузия и готова ли она взять на себя часть финансирования ОЭТ.

Следует отметить, что в случае с тарифами по перекачке ранней нефти Грузия пошла на беспрецедентные в мировой практике уступки: за каждый баррель нефти, которая будет транспортироваться из Баку в Супса, Азербайджан оплатит всего 1,2 доллара США, в то время, когда даже низкие российские тарифы предусматривают 2,7 доллара для трубопровода Баку-Новороссийск. Одновременно Грузия не отказывается от поиска потенциальных инвесторов и готова брать кредиты для строительства своего участка ОЭТ, предполагая пойти на уступки, разумеется, не противоречащие экономическим интересам страны. В то же время по дипломатичному заявлению правительственных кругов Грузии, для ОЭТ Грузию больше устраивает маршрут Баку-Тбилиси-Джейхан, нежели Баку-Супса, так как именно первый маршрут, вопреки подсчетам большинства специалистов, окажется в конечном плане якобы более экономичным по сравнению с Западным или Северным, при введении в действие которых придется столкнуться с проблемой Проливов и резким сопротивлением Турции18. Последняя уже выступила с резким демаршем и приняла решение о введении санкций в отношении “Бритиш Петролеум” и “Амоко”, заявивших о нерентабельности маршрута Баку-Джейхан ввиду падения мировых цен на нефть. Правительство страны поручило приостановить закупки нефти у этих корпораций и исключить “Амоко” из тендера на строительство теплоэлектростанции в городе Алиага. Скептически относится к проекту также норвежский концерн “Статойл”19

При сравнительном анализе вариантов следует учитывать и тот факт, что по одному из участков Северного маршрута, примыкающему непосредственно к климатически неустойчивому порту Новороссийска, будет транспортироваться также около 40 млн. тонн российской нефти, а в дальнейшем предполагается дополнительно транспортировать до 60 млн. тонн казахстанской нефти. И это при том, что Северный маршрут длиной около 1350 км примерно на 500 км длиннее Западного (Баку-Супса), тогда как маршрут Баку-Джейхан будет иметь протяженность около 1600 км и на его сооружение необходимо 3-4 года. Официальная позиция Турции в вопросе транспортировки каспийской нефти через Проливы предельно четкая – нефть каспийского бассейна не будет перевозиться через Босфор, так как это создаст дополнительную угрозу двенадцатимиллионному Стамбулу. Разрабатывается также законодательный акт, в соответствии с которым начиная с 2000-го года через Проливы будет разрешено судоходство только танкерам с двойной обшивкой. Турция также готова взять на себя часть затрат на реализацию проекта Баку-Джейхан, себестоимость которого оценивается ею в 2,5 млрд. долларов (по американским расчетам, свыше 4 млрд. долларов) и предложила нефтяным компаниям значительные скидки. В любом случае, оба рассматриваемых трубопровода для транспортировки главной нефти Каспия (до Супсы или до Джейхана), согласно заявлениям турецких руководителей, будут способствовать повышению суверенитета и самостоятельности стран региона, поскольку дадут им возможность экспортировать свои запасы нефти без привязки к системам трубопроводов их основных конкурентов в борьбе за рынки сбыта энергоресурсов, и позволят повысить уровень энергетической безопасности во всем мире, так как можно будет избежать дальнейшей концентрации нефти в районе Персидского залива.

Весной текущего года США приняли решение о выделении первых капиталовложений с целью ликвидации горячих точек на Южном Кавказе, без чего разговоры о мире в регионе становятся пустой формальностью. По заявлению У. Тэлбота, первого заместителя государственного секретаря, США выделят 17,5 млн. долларов для лиц, пострадавших от конфликтов, из которых 5 млн. предназначается для населения Абхазии, и распоряжаться этой суммой будет Тбилиси. США отмечает преимущества сооружения одновременно нескольких альтернативных трубопроводов для исключения монополии какого-либо взятого в отдельности государства. Одновременно США проявляют также все более повышенный интерес к Карабахской проблеме, чему свидетельствует их мнение о возможности прокладки нефтепровода также и по территории Армении, что без полного решения карабахской проблемы кажется маловероятным. Кроме того, возобновление военных действий в зоне армяно-азербайджанского конфликта поставит под вопрос также и маршруты Баку-Джейхан и Баку-Супса. В то же самое время, в случае разрешения карабахской проблемы, Армения будет в меньшей степени зависеть от России, что также приведет к существенному перераспределению ролей на Южном Кавказе. В то время, когда в регионе продолжается соперничество между США и Россией за перераспределение зон влияния, в ряде случаев противоречивая и непоследовательная позиция Грузии часто приводит к дополнительным осложнениям.

Нефтепровод (ОЭТ) Баку-Джейхан также предположительно пройдет по территории Грузии (хотя в принципе рассматривается и маловероятная сегодня по политическим причинам трассировка через Армению или Иран). В этом плане рассматривается 5 вариантов: а) Зестафони-Ахалцихе, б) Хашури-Вале, в)Карели-Ахалкалаки, г) через Боржоми, минуя Зестафони и Ахалцихе, д) Супса – долина реки Чорохи и далее до Джейхана по территории Турции. Для Грузии чисто экономически наиболее выгодным является самый длинный маршрут (т.е вариант “д” ), так как это повысит ее долю, однако, с точки зрения сложности трассы, экологической безопасности и экономичности специалисты отдают предпочтение маршруту “а”. Разумеется, пока что трудно судить о прибыли для страны, однако предварительные расчеты позволяют специалистам оценить ее примерно в 100 млн. долларов в год. Грузия озабочена также не менее существенной проблемой загрязнения черноморского побережья страны, на задействование рекреационных ресурсов которого правительство Грузии делает ставку. Однако, экологические проблемы меркнут перед преувеличенными надеждами, вызываемыми трубопроводным миражем.

Тем не менее, 8 марта 1996 года был подписан пакет договоров о строительстве на территории Грузии нефтепровода ранней каспийской нефти. Реконструкция построенного в 1979-1980 годах нефтепровода Самгори-Батуми, строительство новых участков и морского терминала осуществляют участвующие в договорах 11 крупных нефтяных компаний, интересы которых в Грузии представляет “Грузинская Трубопроводная Компания” (GPC). Уже построен 90-километровый участок между Агстафой и Самгори, соединяющий азербайджанский и грузинский трубопроводы; длина трубопровода на территории Грузии составляет около 400 км (до Супса), а общая длина – 857 км, по нему ежедневно можно будет транспортировать до 115 тыс. баррелей нефти.

Западный маршрут нефтепровода начинается из терминала Сангачала в 40 км южнее Баку. Сырая нефть будет перекачиваться здесь из резервуаров и подаваться по трубопроводу диаметром в 530 мм до терминала в Супса южнее порта Поти на черноморском побережье Грузии. С этой целью будут использованы существующие в Азербайджане и Грузии трубопроводы и построены два новых участка. Один из них соединит участки двух стран, а другой-существующий нефтепровод с терминалом в Супса. Срок эксплуатации новых участков определяется в 25 лет. Терминал в Супса предполагает обслуживание танкеров с грузоподъемностью в 60-150 тыс. тонн, и если принять скорость потока нефти в 115 тыс. баррелей в день, то загрузка танкера будет продолжаться примерно одну неделю.

Нефтепровод позволит сфомировать в Грузии абсолютно новое инвестиционное пространство с широким привлечением зарубежных инвестиций. Заполнение трубопровода начнется в декабре с.г., а в апреле первый танкер с нефтью должен выйти из Супса. В своем интервью вице-президент Грузинской Трубопроводной Компании Дэнис Стюарт заявил, что работы идут по плану и в настоящее время завершается прокладка труб по дну Черного моря. В случае сооружения ОЭТ, по территории Грузии пройдет от 45 до 90 млн тонн нефти ежегодно20. Страна может транспортировать также до 45 млрд куб м природного газа.

Одновременно, Каспийский Трубопроводный Консорциум (КТК), который был образован еще в 1992 году, начинает с 1 января 1999 года строительство трубопровода с Тенгизского месторождения до Новороссийска с пропускной способностью около 68 млн. тонн. Бюджет строительства составляет 854 млн. долларов, и ожидается, что уже 1-го июля 2001 года первый танкер с казахстанской нефтью выйдет из Новороссийска. На первом этапе будет транспортироваться 28 млн. тонн нефти в год, а на завершающем - предполагается довести эту цифру до проектных 68 млн. тонн. В этом плане интерес представляет прогноз позиции Турции и других причерноморских стран, для которых могут возникнуть новые проблемы в экологическом плане. В соответствии с контрактом, Россия за участие в КТК в течение 35-и лет получит 23 млрд. долларов, Казахстан – 8,5 млрд. (доли участников контракта составляют: для России 24%, Казахстана 19%, Омана – 7, компании Шеврон – 15%, Лукарко БВ – 12,5%, и т.д.).

Однако, кризис в России заставляет инвесторов более внимательно анализировать преимущества Северного маршрута Баку-Новороссийск, который проходит по весьма нестабильным регионам Северного Кавказа, а также планы прокладки газопровода из России в Турцию по дну Черного моря. В то же самое время необходимо подчеркнуть, что наличие нескольких трубопроводов (Баку-Супса, Баку-Новороссийск, Баку-Джейхан и т.д.) должно расширить возможности для инвесторов, обеспечить энергетическую безопасность. С учетом этого, в октябре с.г. президенты Азербайджана, Грузии, Казахстана, Турции и Узбекистана (в присутствии президента Туркменистана), а также министр энергетики США подписали т.н. “Анкарскую декларацию”, согласно которой маршрут транспортировки каспийской нефти Баку-Джейхан был назван “стратегическим”. Была подчеркнута большая важность осуществления коридора Восток-Запад и открытость нефтепровода для производителей по обе стороны Каспия, готовность защиты инвестиций. Однако очевидно, что все эти декларации и протоколы о намерениях значат немного по сравнению с реальными экономическими расчетами и геополитическими интересами, и истинные решения будут обнародованы лишь после того, как выгоды от политических игр в условиях неопределенности будут полностью исчерпаны.

Азербайджан в будущем рискует терять около 500 млн. долларов, если правительство Президента Алиева даст преимущество маршруту Баку-Джейхан21. Если транспортировка Баку-Супса обойдется примерно в 2 доллара за баррель или, с учетом дальнейшей транспортировки танкерами до Италии, около 3 долларов за баррель, то транспортировка нефти по маршруту Баку-Джейхан обойдется около 4 долларов за баррель (пропускная способность трубопровода составит около 800 тыс. баррелей в день). С учетом вышесказанного и тарифов Турции, экспортные убытки могут достигнуть до 1 млрд долларов в год. Американский журнал “Ойл энд газ джорнел” опубликовал недавно примечательную статью Джо Барнса и Рональда Солайго, в которой отмечено, что маршрут “Баку-Джейхан – это самый худший по сравнению с другими вариант”. Авторы утверждают, что “правительство США наметило поистине достойные задачи, пытаясь облегчить Азербайджану экспортирование нефти и помочь Турции упорядочить проблему судоходства в Босфорском проливе”. В статье подчеркивается, что обеспокоенность Турции транспортной перегрузкой в Проливах “явно преувеличена и объясняется только желанием реализовать проект Баку-Джейхан”. По мнению авторов, бесперебойное движение танкеров в Проливах обойдется нефтяным компаниям гораздо дешевле, нежели дорогостоящий проект Баку-Джейхан.

В любом случае, Грузия действительно стала одним из ключевых игроков, и как центральноазиатские, так и причерноморские страны, имели возможность оценить как ее значение, так и эффективность политических инициатив ее руководства. Встречи президента Шеварднадзе с руководителями Украины, Молдовы, Турции, Азербайджана и Казахстана неспроста привлекают внимание политических обозревателей. Грузия стала связующим звеном между прикаспийскими и причерноморскими странами, которые, как в былые времена, все более заинтересованы в восстановлении Шелкового пути. Решения, принимаемые на одном из участков этой оси, мгновенно распространяются на другие страны, расположенные вдоль всего восточно-западного направления.

Находясь в Тбилиси в октябре с.г., премьер-министр Казахстана Нурлан Балгимбаев заявил, что удовлетворен пропускной способностью транспортной инфраструктуры Грузии и объемом транспортировки казахстанской нефти, который должен быть увеличен в ближайшие время до 1 млн. тонн в год, а к 2005 году должен достигнуть 2 млн. тонн22, причем перевозки будут осуществляться по железной дороге. Об эффективности транспортных артерий Грузии свидетельствуют данные о перевозке грузов, необходимых для строительства нефтепровода. В Баку уже доставлено свыше 90 тыс. тонн труб, 18 тыс. тонн бурового оборудования.

Большими запасами нефти (около 12 млрд. Тонн) обладает Туркменистан, и существует реальная возможность увеличить ее добычу с нынешних 6-7 млн. тонн в год до 30 млн. тонн. Что касается запасов природного газа в Туркменистане, то они оцениваются в 23 триллиона кую. м, и уже сегодня страна может поставлять на мировой рынок до 100 млрд. куб. м. природного газа и перерабатывать на месте до 50 млрд. куб. м.23. Американская фирма “Энрон Юроп Лимитед” предполагает в 1999 году начать строительство транскаспийского газопровода из Туркменистана через Азербайджан в Турцию, по которому в течение 30 лет будет поставляться ежегодно 14-16 млрд. куб. м. газа. Данный проект, строительство которого обойдется в 2,5 млрд. долларов США, интересует также и Грузию24.

Свою долю в транспортировке каспийской нефти стараются получить также Украина25, Молдова, балканские страны. Например, в июне с.г. румынская национальная нефтяная компания предложила сенсационный проект маршрута транспортировки каспийской нефти – Баку-Супса-порты Румынии-река Дунай-Франкфурт, как вариант, альтернативный нефтепроводу Баку-Джейхан. 27-29 сентября с.г. в Бухаресте была проведена международная конференция с участием представителей свыше 200 нефтяных компаний, а 25 октября сего года в Кишиневе во время саммита президентов Молдовы, Румынии и Украины принята политическая декларация о создании зоны стабильности и свободной экономической зоны в районе нижнего течения Дуная. Это позволит вышеуказанным странам укрепить свою энергетическую независимость и получить значительный доход от транспортировки нефти в сторону Венгрии, Польши и далее на запад и на север. Это будет кратчайшим путем транспортировки нефти в Скандинавию, причем немаловажным является то обстоятельство, что маршруты будут проходить по политически достаточно стабильным регионам. С этой целью в Молдове возобновились работы по сооружению Джурджулештского нефтяного терминала на Дунае, Румыния планирует начать строительство нефтепровода от Констанцы до Италии. Финансирование данного нефтепровода будет осуществляться американскими, итальянскими и румынскими предпринимателями. На Украине, общая длина нефтепроводов которой превышает 4000 км, выполнена часть работ в Одесском нефтяном терминале, начата прокладка трубопровода Одесса-Броды (из 670 км сооружено около половины), на что уже затрачено 120 млн. долларов и ожидается, что к 2000-ному году по этому нефтепроводу можно будет транспортировать ежегодно до 9 млн. тонн нефти, причем транспортировка по маршруту Баку-Супса-Одесса-Броды-Центральная Европа обойдется на 10-30 долларов дешевле за тонну нефти, чем транспортировка через турецкий порт Джейхан. Заинтересованность Украины в получении доступа к каспийской нефти играет на руку Грузии, так как по мнению официального Тбилиси, маршруты Турцию и через Украину взаимно дополняют друг друга. В украинской печати часто ссылаются на дороговизну и большие сроки осуществления проекта Баку-Джейхан, в то время как турецкая печать предвещает экологическую катастрофу на Черном море, в которое уже в настоящее время ежегодно сливается свыше 100 тысяч тонн нефтепродуктов.

Транзитная функция Грузии подкреплена не только возможностями транспортировки нефти, наличие солидной базы магистральных газопроводов делают весомой ее роль в межгосударственном перераспределении природного газа. В настоящее время по системе осуществляется транзит российского газа в Армению. Разрабатывается проект поставки природного газа из России через Грузию в Турцию. Как считают эксперты, в связи с ожидающимся резким ростом добычи газа в Каспийском регионе и Иране, в недалеком будущем возможна транспортировка газа в объеме до 15 млрд. куб. м. через Грузию в страны Европы. Здесь необходимо отметить, что магистральные газопроводы Грузии без больших затруднений смогут пропустить до 45 млрд. куб. м. природного газа. Так, комплексное освоение собственных энергоресурсов Грузии, вкупе с параллельным усилением транзитной функции страны является оптимальным путем для Грузии.



1. “Когда я принял бразды правления в июне 1919 года, итальянская военная экспеди-ция в Грузию, подготовленная не только с согласия, но и по желанию Антанты, была уже готова. Бывшие там немногочисленные английские войска отзывались. 12-й армейский кор-пус, состоявший из двух пехотных дивизий и отряда альпийских стрелков, был готов к походу. Грузия имеет огромные минеральные богатства, и в то время полагали, что она могла бы снабдить Италию большим количеством недостающего ей сырья. Меня поразило, что не только правительство, но и целый ряд очень умных финансистов и вообще лиц прогрес-сивного образа мыслей были убежденными сторонниками этой экспедиции”. Франческо Нитти, Европа без мира, Изд-во «Петроград», Петроград-Москва, 1923, стр.123.
2. “Существует версия, точность которой трудно проверить, но которая освещает и то, что упомянуто выше, и то, что произошло позже. Во время переговоров Красина в Лондоне ему дано было понять, что бакинская нефть – главный товар, выложенный им на прилавок – без полного распоряжения закавказским нефтепроводом и Батумом сильно обесценивается. Одновременно – в противоречие с прежней политикой (лорда Керзона), но в соответствии с возобладавшими политическими видами Ллойд Джорджа, Англия начала склоняться к призна-нию своей политической незаинтересованности в республиках Закавказья. Умозаключение – о необходимости «исправления» товара – сделать было не трудно. За умозаключением по-следовало и действие, к которому имелись, конечно, и другие побуждения, всем извест-ные.” Зураб Авалов, Независимость Грузии в международной политике, 1918-1921 г.г., Paris, 1924, стр.311
3. L. Roberts (Editor in Chief), World Resources: 1998-1999, New York – Oxford, Ox-ford University Press, 1998, p. 370
4. 1995 Energy Statistics Yearbook, United Nations, New York, 1997, p. 486
5. Доклад о человеческом развитии  за 1998 год. UNDP, New York – Oxford, Oxford University Press, 1998, 232 с.
6. Энергетические ресурсы Грузии и проблемы их рационального использования. «Мец-ниереба», Тбилиси, 1992, 200с; Природные ресурсы Грузии и проблемы их рационального использования. «Мецниереба», Тбилиси, 1991, с. 5-70
7. Нефтяная экскурсия: Грузинская ССР (под ред. А. Я. Кремса), ОНТИ НКТП СССР, Мо-сква-Ленинград, 1937
8. Г.Г. Сванидзе и др., Возобновляемые энергетические ресурсы Грузии. Гидрометеоиз-дат, Ленинград, 1987, 174 с.
9. Г.Г. Сванидзе, Сакартвелос Республика № 205, 12 августа 1998 г.
10. Turkish Ministry of Foreign Affairs, Transboundary Water Issues, Perceptions: Journal of International Affairs, June-August 1996, Vol. 1, N. 2, pp.82-112
11. См. напр. интересное обсуждение в: Future Prospects for the Eurasian Corridor: A series of roundtable discussions, Harvard University, J.F. Kennedy School of Govern-ment, Cambridge, 1998
12. Напр. Л. Литовский, Ц. Сванидзе, Г. Тархан-Моурави, Шелковый путь вновь пройдет через Грузию. Новая Газета, Сентябрь, 1993. Л. Литовский, Г. Тархан-Моурави. Кто про-ложит шелковый путь? Новая Газета, Июнь 1994
13. “The new geopolitical situation in Central Asia brings the Caucasus into close focus largely because of the energy issue, but not only because of energy. Bounded by Russia around Turkey, the Caucasus will be the net beneficiary of trade and energy moving from Central Asia to Black Sea outlets. I believe the trade effectively widens the strategic definition of Central Asia to include the Caucasus states of Georgia, Azerbaijan and Armenia.”, S. Enders Wimbush, Presentation at the “Seminar on Russia and the NIS”. 29-31 March 1996, Ankara, Turkey
14. S. Frederick Starr, Power Failure: American Policy in the Caspian. The National Interest, Spring 1997, pp. 70-81
15. Конфедерация Народов Кавказа (первоначально Конфедерация Горских Народов Кавказа) является ассоциацией национальных движений Северного Кавказа и Абхазии, созданной в период распада СССР и активно вовлеченной во все кавказские конфликты, кроме карабахского.
16. "…с начала 1990-х Москва стала активно поощрять конфликты на Кавказе, в тоже время представляясь честным посредником между противоборствующими сторонами", Olivier Roy, Crude manoeuvres, INDEX on Censorship 4, 1997, pp. 144-152.
17. Baev Pavel, Russia’s Policies in the Caucasus. The Royal Institute of International Affairs, 1997, 60 p.
18. См. напр. Suha Bolukasi, The Controversy over the Caspian Mineral Resources: Conflicting Perceptions, Clashing Interests. Europe-Asia Studies, Vol. 50, Number 3, May 1998, pp. 397-444; The Caucasus and the Caspian: 1996-1998 Seminar Series. vv. I-III, Fiona Hill (ed.), Harvard University, J.F. Kennedy School of Government, Cambridge, 1996-1998; Lowell Bezanis, Georgia sitting pretty, but… . 1998 (unpublished manuscript)
19. Свободная Грузия 29.11.98
20. Свободная Грузия, 29 ноября 1998 г.
21. Сообщение Агентства Франс Пресс, 27.11.98
22. Свободная Грузия,  6 ноября 1998 г.
Независимая Газета, 28 октября 1998 г.
23. Независимая Газета, 27 октября 1998 г.
24. Свободная Грузия,  4 ноября 1998 г.
25. См. Margarita Mercedes Balmacedu. Gas, Oil and Linkages between Domestic and Foreign Policies: The Case of Ukraine. Europe-Asia Studies, Vol. 50, Number 2, March 1998, pp. 257-286

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL