НЕФТЬ КАСПИЯ В ОТНОШЕНИЯХ КАЗАХСТАНА С РОССИЕЙ

Владимир БАБАК
научный сотрудник Института российских и восточноевропейских исследований при Тель-авивском университете (Израиль)
 

В начале июля 1998 года президенты России и Казахстана, Борис Ельцин и Нурсултан Назарбаев, подписали в Москве очередную серию двусторонних документов, два из которых должны будут иметь исключительно важное значение для развития отношений между двумя странами в будущем. Первый из них - декларация "О вечной дружбе и союзничестве, ориентированной на XXI столетие", второй - соглашение "О разграничении дна северной части Каспийского моря в целях осуществления суверенных прав на недропользование"1. Казалось бы, что первый, воистину глобальный по своему названию и смыслу, документ должен был бы привлечь большее внимание политиков, политологов и общественности, чем второй, затрагивающий относительно узкую часть сферы двусторонних отношений. В действительности же, именно второй документ был удостоен несравненно большего внимания, чем первый.

Причину этого, как представляется, следует искать отнюдь не только в декларативном характере документа "О вечной дружбе … " и небезосновательном скепсисе в отношении слова "вечный" в вопросах большой политики. (Ведь даже короткая, всего семилетняя, история отношений между Россией и Казахстаном в постсоветский период не дает оснований для большого оптимизма в отношении "вечной дружбы" между Москвой и Астаной). Хотя и нет оснований сомневаться в том, что в обеих столицах искренне стремятся к добрососедству и сотрудничеству, но помимо воли и желания политических лидеров, свое воздействие на отношения между ними оказывает и более объективный фактор - национальные интересы сторон, которые подвергают и будут подвергать "вечную дружбу" постоянным испытаниям.

Интерес же ко второму вопросу - "О разграничении дна северной части Каспийского моря …" - объясняется тем, что он призван положить конец явно затянувшемуся периоду спора между этими двумя странами по вопросу о принципах раздела между ними природных богатств смежной для обеих стран северной части Каспия. Благодаря этому соглашению удалось избежать, по крайней мере, на данном этапе дальнейшего обострения отношений между Казахстаном и Россией из-за неурегулированности этой проблемы. Документ закрывает весьма трудную и вместе с тем интересную страницу в отношениях двух стран, которую мы и хотим осветить в данной статье. (Разумеется, исключительно важно и то, что этот документ создал своего рода прецедент в отношении возможных подходов к решению весьма сложной проблемы раздела каспийских богатств между всеми пятью прикаспийскими государствами. Но, это уже тема для другого исследования).    

Нефтегазовые ресурсы Казахстана и России на Каспии и проблема статуса акватории.

Распад Советского Союза и образование новых независимых государств на постсоветском пространстве примерно совпал по времени с обнаружением в районе Каспийского моря и на территориях прибрежных стран огромных запасов нефти и газа, сопоставимых по своим масштабам, как отмечают специалисты, с запасами углеводородов в Персидском заливе. При этом, по предварительным оценкам, именно территория Казахстана и прилегающей к нему части Каспийского моря оказалась наиболее щедро наделенной запасами нефти и газа.

Вполне естественно, что, несмотря на наличие в стране огромных запасов других природных ресурсов, власти Казахстане стали уделять особое внимание проблемам исследований и разработке недавно открытых месторождений нефти и газа. Представлялось, что разведка, добыча и реализация углеводородного сырья может помочь Казахстану в относительно короткие сроки решить столь острую для всех постсоветских государств проблему нехватки твердой валюты и именно с этими природными ресурсами здесь стали прежде всего связывать перспективы будущего процветания страны. Последнее обстоятельство предопределило нефтегазовый "акцент" во внешней политике нового независимого государства. И вполне закономерно, что проблемы определения правового статуса Каспийского моря, разведки и разработки нефтегазовых месторождений и последующей транспортировки углеводородов к мировым рынкам сразу же выдвинулись на приоритетные места в его внешней политике.

Казахстан несомненно обладает значительными по своим масштабам запасами нефти и газа. Однако определить их количественно с достаточной степенью надежности трудно. Речь идет об оценках перспективных запасов энергетического сырья в относительно недавно открытых месторождениях Каспия, на владения которыми с самого начала нашлось слишком много претендентов. Острая борьба вокруг этих месторождений развернулась еще до полного завершения процесса определения их границ и оценки их мощности. Поэтому разноголосица в цифрах, иногда весьма существенно отличающихся друг от друга, отражает не только реальные и естественные расхождения во мнениях экспертов, но и ту явную и скрытую борьбу за нефть и газ Каспия, которую провели как различные национальные и интернациональные нефтяные компании, так и отдельные страны.

По данным государственного комитета Казахстана по геологии, к 1996 году на территории страны было открыто около 160 месторождений нефти и газа. Они аккумулировали около 2,1 млрд. тонн нефти и 0,7 млрд. тонн газового конденсата2. Однако уже всего через два года в мировой прессе, в том числе в авторитетных научных изданиях публикуются более впечатляющие данные. Казахстан обладает большими и все возрастающими в ходе производимых исследований резервами нефти и газа. Их действительные масштабы трудно оценить. Промышленные источники, такие как Статистический обзор мировой энергетики компании Бритиш Петролеум определяли общие резервы нефти к концу 1996 года в 8 млрд. баррелей (1,1 млрд. тонн), однако по их оценкам к концу 1997 года эта цифра должна была возрасти уже до 20 млрд. баррелей (около 3 млрд. тонн). Запасы газа оценивалась в 1997 году в 6, 23 триллиона кубических метров, что составляло 1,3 процента мировых резервов природного газа3.

Некоторые российские источники называют существенно большие цифры, относящиеся к запасам нефти и газа в Казахстане. Так, журнал "Мировая экономика и международные отношения" в марте 1998 года опубликовал, ссылаясь на собственные оценки казахстанских специалистов, данные, согласно которым разведанные запасы углеводородного сырья в республике составляют 3-6 млрд. тонн, а прогнозные запасы - 15-20 млрд. тонн4.

Оценки официальных лиц самого Казахстана весьма оптимистичны. Как отмечал осенью 1997 года тогдашний президент национальной нефтяной компании "Казахойл", а в последствии премьер-министр страны, Нурлан Балгимбаев, Казахстан занимает 13-е место в мире по объему разведанных запасов нефти, 15-е место - по природному газу и конденсату и 28-е - по уровню добычи нефти. По его словам, в ближайшие 5-10 лет у республики есть все шансы войти в первую десятку среди 98 нефтедобывающих стран мира по уровню добычи углеводородов. Суммарная мощность подготовленных к разработке 202 месторождений составляла в середине 1997 года: по нефти -2,2 млрд. тонн, по природному газу -1,8 трлн. куб. м. Суммарные же прогнозные ресурсы углеводородов страны, включая казахстанский сектор Каспийского моря, оценивались по нефти и газовому конденсату - в более чем 13 млрд. тонн, а по природному газу - в 7,1 трлн. кубических метров5.

Такой авторитетный журнал, как "Foreign Affairs", весной 1998 года отмечал, что Каспийский регион в целом по своим запасам нефти и газа, возможно, является вторым в мире, уступая только Ближнему Востоку. Его запасы углеводородов в десять раз превосходят запасы этого ценного сырья на Аляске. Журнал прогнозирует, что к 2015 году Каспийское море сможет давать столько же нефти и газа, сколько добывается сегодня в Северном море, и регион имеет шансы стать одним из крупнейших производителей энергетического сырья в мире6.

Во время своей поездки в Соединенные Штаты осенью 1997 года президент Назарбаев привел уже совсем ошеломляющие цифры: запасы разведанного углеводородного сырья на шельфе Каспийского моря, по его словам, составляют от 6 до 12 млрд. т., а по перспективным запасам Казахстан занимает второе место в мире после Саудовской Аравии7.

Следует подчеркнуть, что поскольку нефть и газ Каспия сразу же приобрели большую политическую значимость, различного рода слухи и спекуляции, связанные с оценками величины запасов месторождений углеводородов и регионе, стали практически неизбежными. Иногда в Казахстане, но гораздо чаще за его пределами, раздаются скептические, а то и просто иронические голоса, которые имеют своей целью убедить общественность, что суперсенсация относительно "нефтяного Эльдорадо" на Каспии может на самом деле является средством экономической и политической пропаганды новых независимых государств с целью формирования привлекательного для иностранного капитала инвестиционного имиджа этих стран. Так, в специальном докладе российского института стран СНГ "Каспийский глобальный пасьянс и российские интересы" все утверждения о баснословных природных богатствах Каспия открыто ставятся под сомнение. "Пока никто не видел и капли казахстанской шельфовой нефти" - отмечается в докладе. - Интересно отметить, что рядом с громадным Тенгизским месторождением расположена точно такая же геологическая структура. Правда, там нет никакого углеводородного сырья", - утверждается в докладе8.

Сомнительные нотки в отношении называвшихся астрономических цифр природных богатств Каспия можно было прочитать и в казахстанской прессе. Как отмечала "Деловая неделя", нефтяные компании, уже обладавшие результатами первых геологических исследований, "не корректировали высказывания политических лидеров о колоссальных нефтяных ресурсах Казахстана на Каспии, сравнимых разве что с запасами Саудовской Аравии. Было очевидно, что восточный размах этих описаний не претендует на научную точность, однако необходим в политических целях: только очень большая нефть могла стимулировать американскую администрацию на поддержку такого в общем-то рискованного шага, как раздел продукции в том секторе моря, юридический статус которого до сих пор не определен"9.

Сомнения, разумеется, допустимы и имеют права на существование. Вполне понятно, что вокруг Каспия началась большая политическая игра, и ее участники прибегают к подтасовкам, публикуя удобные для них цифры. Однако надо отметить, что многоопытные западные нефтяные и газовые компании охотно подключились к переговорам, связанным с исследованиями и последующими разработками и реализацией нефти и газа, что дает основание надеяться, что недра Каспия отнюдь не пусты. Для этих компании очень важно закрепить свое обязательное участие в перспективных проектах и поднять котировку своих акций на фондовом рынке. А, кроме того, контроль над каспийским шельфом, если прогнозы относительно его нефтяных и газовых сокровищ оправдаются, действительно окажется стратегически важным в относительно недалеком будущем10.

По оценкам большинства экспертов, российский сектор Каспия по запасам углеводородов значительно уступает казахстанскому. Надо однако учесть, что Россия еще не провела на своем участке шельфа все необходимые исследовательские работы, поэтому все приводимые оценки являются весьма ориентировочными и могут быть впоследствии подвергнуты существенным корректировкам. К началу 1998 года в Среднем Каспии, у берегов Дагестана, было подготовлено к освоению лишь одно небольшое месторождение нефти (Инчхе) с запасами около 10 млн. тонн. В целом же потенциальные углеводородные резервы этой части Каспия, где расположен один из субъектов Российской Федерации - Дагестан, - оцениваются достаточно скромными цифрами: 310 млн. тонн нефти и 620 млрд. кубометров газа.

В Северной части Каспия, где расположен другой субъект Российской Федерации - Калмыкия - открыто 44 месторождения нефти и газа с достаточно скромными общими потенциально прогнозируемыми запасами (в 200 млн. тонн условного топлива), что отнюдь несопоставимо с предполагаемыми запасами углеводородов в Казахстане или Азербайджане11.

Из прикаспийских регионов Российской Федерации наиболее перспективными на нефть и газ может оказаться Астраханская область. Здесь, как писала "Деловая неделя" со ссылкой на "Нью-Йорк Таймс", на глубине 5-6 километров предполагаются запасы углеводородов суммарной мощностью в 5 млрд. тонн. А, по словам губернатора области Анатолия Гужвина, в подсолевых отложениях Астраханского свода находится более 3,5 млрд. тонн условного топлива. Кроме того, согласно данным геологической разведки, проведенной нефтяной компанией "Лукойл", еще около 150 млн. т. можно добыть в прилегающей части Каспия12.

География действительно щедро наделила Казахстан несметными природными богатствами. Однако современная история оставила ему в наследство полную неопределенность в юридических аспектах, касающихся статуса Каспия и прав прибрежных государств на его природные ресурсы. Иными словами, уже вскоре после получения независимости Казахстану еще предстояло юридически обосновать свои права на ту часть каспийских сокровищ, которые он считает своими, что оказалось отнюдь нелегкой задачей.

Позиция Казахстана в отношении правового статуса этой уникальной акватории диктовалась естественными национальными интересами государства и формировалась под влиянием конкретных политических условий и, в частности, позиций, занимаемых другими государствами региона. Ведь, даже если данные об астрономических по своим масштабам запасах здесь нефти и газа окажутся справедливыми лишь частично, Казахстану важно было добиться закрепления такого статуса Каспия, при котором его права на природные ресурсы этого водного бассейна были бы обеспечены наилучшим образом. Именно поэтому, вслед за Азербайджаном, Казахстан также стал настаивать на статусе Каспия как моря и на праве прибрежных государств на свои сектора на море.

В июле 1994 года Казахстан представил свой проект Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, в котором сформулировал свои принципиальные взгляды на вопросы, которым неизбежно (учитывая огромные природные ресурсы Каспия) суждено было стать спорными. Основные положения проекта сводились к следующему:

  • Каспий - это море, на которое должны распространяться положения Конвенции ООН по морскому праву от 1982 года;
  • государственные границы на Каспийском море должны быть установлены по ширине территориальных вод (12 миль);
  • остальная часть моря должна быть поделена на секторы, которые будут являться исключительной экономической зоной каждого прибрежного государства;
  • при разработке правового статуса Каспия требуется адаптация положений Конвенции ООН по морскому праву применительно к этому морю;
  • каждое прибрежное государство должно иметь право самостоятельно решать вопросы, связанные с разработкой природных ресурсов моря, находящихся в его секторе13.
Из этого проекта Конвенции видно, что, в отличие от некоторых своих соседей (России или Ирана), настаивавших на том, чтобы Каспий был кондоминиумом, то есть морем "общего пользования", Казахстан выступал за его раздел в той или иной форме между всеми пятью прибрежными государствами. На состоявшейся в Москве в марте 1996 года международной конференции "Каспийская нефть и международная безопасность" заместитель министра иностранных дел Казахстана В. Х. Гиззатов изложил позицию своей страны по вопросу о принадлежности природных богатств Каспия и привел аргументацию в защиту такой позиции. "Казахстан считает, - заявил он, - что дно моря и недра Каспия должны быть делимитированы между прибрежными государствами, которые будут обладать исключительными правами в деле разработки недр в своих частях дна моря. При этом мы учитывали не только международные нормы и опыт использования минеральных ресурсов, находящихся на дне пограничных водоемов, но и сложившуюся на протяжении многих десятилетий практику СССР и Ирана на Каспии, где они абсолютно самостоятельно и без взаимных консультации добывали нефть"14.

Аргументируя свою позицию по вопросу о принадлежности природных богатств Каспия, Казахстан ссылается на бывшую Конституцию СССР, формально признававшую советские союзные республики суверенными государствами, имевшими право свободно распоряжаться своими естественными ресурсами на суше и в воде в пределах своей территории. По утверждению Казахстана, полезные ископаемые Каспия были, в соответствии с советским законодательством, собственностью расположенных по его берегам республик.

В качестве главного аргумента в поддержку такой позиции казахстанское руководство использует тот факт, что в 1970 году министерство нефтедобывающей промышленности СССР поделило советскую часть Каспийского моря на секторы, которые отводились прикаспийским союзным республикам. При разделе за основу была взята так называемая "серединная линия", общепринятая в международной практике. И именно Казахстан оказался тогда в наиболее выигрышном положении. На его долю пришлось 113 тысяч квадратных километров поверхности Каспия, что почти в полтора раза больше того, что получили Азербайджан (78 тыс.кв.км.) или Туркмения (79 тыс.кв.км.) и в два с половиной раза больше того, что приходится на долю Ирана (44 тыс.кв.км.)15. Вполне понятно, что Казахстан отстаивает именно эту форму раздела природных богатств Каспия, поскольку она дает ему значительные преимущества.

Что касается возражений России и некоторых других прикаспийских государств о том, что деление Каспия в 1970 году производилось на основе существовавших между советскими республиками административно-территориальных границ, которые не считались тогда международными, то, по мнению Казахстана, эти возражения не могут считаться состоятельными. Так как по взаимному согласию бывших советских республик их административно-территориальные границы были признаны после распада СССР межгосударственными, то нет никаких оснований делать исключение для Каспия, который еще в советские время был поделен на национальные секторы, носившие тогда тоже административно-территориальный характер.

Позиция России по вопросу о правовом статусе Каспия также формировалась под влиянием целой группы факторов, включая внутриполитическую борьбу в самой России. Различные слои российской политической и экономической элиты имеют свои собственные интересы в регионе, поэтому, говоря о позиции этой страны, исследователи нередко предпочитают говорить о позиции ее министерства иностранных дел, которая отражает мнение политического руководства и является равнодействующей многих факторов. Эта позиция первоначально была направлена на то, чтобы обеспечить России существенные политические преимущества. В частности, Россия стремилась получить, прямо или косвенно, право вето в том, что касается различных проектов освоения ресурсов Каспия и, особенно, участия в таких проектах компаний не прибрежных государств.

"Есть немало оснований считать, что политика России на Каспии складывается как переплетение двух линий, отражающих различные подходы к этой проблеме, различные интересы политических и экономических группировок, причем не только по отношению к Каспию, но и в более широком контексте отношений России с новыми независимыми государствами", - считает профессор МГИМО Юрий Федоров. По его мнению, первая линия, которую он называет "неоимперской" имеет своей стратегической целью не допустить выхода бывших республик из сферы влияния Москвы. Эта линия направлена на то, чтобы фактически заблокировать освоение каспийских месторождений, изолировать новые государства региона от внешнего мира. Другая же линия отражает настроения части российской элиты, которая делает ставку на проникновение российского капитала в каспийские нефтяные и газовые проекты, желая извлечь для себя из такого участия экономические и политические выгоды16.

Первоначальная позиция России была чрезвычайно жесткой и основывалась на том, что статус Каспия определяется тем, что по своим природным условиям он является озером и на него не распространяются юридические нормы Конвенции ООН по морскому праву (1982). Москва настаивала на том, что соглашения между СССР и Ираном от 1921 и 1940 года, которые провозглашали своего рода кондоминиум этих двух стран на Каспии, являются моделью для решения международно-правовых вопросов, которые могут возникнуть в отношениях теперь уже всех пяти прикаспийских государств. "Мы выступаем за сохранение основы нынешнего статуса Каспия как внутриконтинентального водоема, который не входит в состав территории ни одного прикаспийского государства и который открыт для использования всеми ими на равной основе в соответствии с согласованными условиями"17, - заявил в октябре 1995 года официальный представитель МИД России Михаил Демурин. Более того, Россия даже позволила себе прибегнуть к угрозам в адрес своих соседей по Каспию. В письме МИД России, направленном ГА ООН и касающемся правового статуса Каспия, говорится: "односторонние действия в отношении Каспия являются незаконными и не будут признаваться Российской Федерацией, которая оставляет за собой право принять такие меры, которые будут необходимыми, и в то время, которое она сочтет подходящим, для восстановления нарушенного правопорядка и ликвидации последствий, возникших в результате односторонних действий"18.

Основные положения первоначальной позиции России по Каспию сводились к следующему:

  • Каспий - внутриконтинентальный водоем, который не входит в состав территории ни одного прикаспийского государства и который открыт для использования всеми прибережными странами на равной основе в соответствии с согласованными условиями;
  • Каспийское море и его ресурсы являются объектом совместного использования всех прибрежных государств;
  • решение всех вопросов, связанных с Каспием, в том числе и определение его правового статуса, осуществляется на основе консенсуса всех прибрежных государств.
Одна из причин, по которой Россия первоначально отказывалась признать Каспий морем, возможно, состояла в том, что в соответствии с нормами международного права не имеющие выхода к морю Азербайджан, Казахстан и Туркменистан могли бы требовать признания Волго-Донского и Волго-Балтийского каналов в качестве международных водных путей и, следовательно, свободы транзита по ним. Одна из задач российской дипломатии в связи с проблемами Каспия состояла также и в том, чтобы не допустить интернационализации ее внутренних водных путей. Ведь, это означало бы возможность появления на Волге не только иностранных торговых, но и военных судов со всеми вытекающими отсюда последствиями.  

Трудная дорога к компромиссу

Чтобы отстоять свои права на сырьевые богатства Каспия, независимому Казахстану предстояло выдержать длительную борьбу с Москвой, стремившейся, с одной стороны, и после распада СССР сохранить свой контроль над вновь созданными на постсоветском пространстве независимыми государствами. С другой стороны, Москва явно опасалась усиления конкуренции на мировых нефтяных рынках за счет появления там новых экспортеров в лице бывших советских республик. Противоположность интересов России и новых независимых государств и, прежде всего Казахстана, с неизбежностью предопределила достаточно длительный период конфронтации между двумя государствами, где у более влиятельной и сильной во всех отношениях России первоначально было несравненно больше шансов на успех.

В Казахстане отчетливо сознавали, что быстрое освоение нефтесырьевых ресурсов потребует широкого сотрудничества с западными нефтяными компаниями, имеющими богатый опыт как в области проведения исследовательских и разведывательных работ, так и в области использования новейших технологии нефтедобычи, в частности, на морском шельфе и на дне моря) и нефтепереработки, а также транспортировки и реализации нефтепродуктов. Сотрудничество с этими фирмами должно было также усилить политические позиции Алматы в ее противостоянии с Москвой в связи с различием двух сторон в подходах к проблеме международного статуса Каспия.

Курс на привлечение иностранных фирм для участия в разработке нефтяных месторождений в Казахстане был взят руководством страны практически сразу же после достижения независимости. Первой крупной иностранной компанией, подписавшей масштабный контракт в Алматы, стала американская компания Шеврон, ваявшая на себе разработку богатейшего месторождения Тенгиз. Фактически сотрудничество с этой компанией досталось Казахстану "по наследству" еще от бывшего союзного центра. Именно Шеврон начал переговоры с Москвой о своем участии в разработке этого месторождения еще в 80-е годы. В начале 90-х Алматы продолжила эти переговоры уже в качестве нового и полноправного хозяина всех природных ресурсов страны.

Кризисная экономическая ситуация в стране, сложившаяся к 1993 году, а также тяжелая ситуация на самом Тенгизском месторождении, где дела шли все хуже и хуже (так, например, эксплуатационный фонд осуществлявшего здесь разработку нефти производственного объединения Тенгизнефтегаз за один только 1992 год сократился на 79 скважин, а добыча нефти в первом квартале 1993 года упала на 15,3 процента), заставляли казахстанские власти не медлить с подписанием соглашения с Шевроном19. В мае 1993 года Алматы подписала долгосрочное (40 лет) соглашение с Шевроном, сразу же получившее название "контракта века".

Соглашение с Шевроном отнюдь не было единственной попыткой Алматы опираться в деле разработки своих нефтегазовых богатств на сотрудничество с западными фирмами. 9 июня 1993 года в Алматы было подписано предварительное соглашение о создании международного консорциума "Казахстанкаспийшельф" для проведения геологоразведочных работ на казахстанском шельфе Каспия. В нем приняли участие некоторые крупнейшие нефтяные компании США, Великобритании, Франции и ряда других стран. Однако среди них не оказалось ни одной российской компании, несмотря на то, что Алматы посылала им соответствующие приглашения. В Москве, по-видимому, исходили из того, что неопределенный статус Каспия не позволяет привлекать иностранные компании к разработке его богатств. Отказ Москвы участвовать в консорциуме мог быть одновременно и своего рода предостережением иностранным компаниям, что Москва придерживается отличной от Казахстана позиции по вопросу о статусе Каспия, а, следовательно, компании подвергают свои инвестиции определенному риску.

Успехи Казахстана в деле достижения собственного соглашения с Шевроном, без посреднических услуг Москвы, были встречены в российской столице без энтузиазма. Москва не замедлила продемонстрировать обеим сторонам, и Алматы и Шеврону, что она все еще обладает достаточными возможностями, чтобы воспрепятствовать осуществлению нежелательного для нее соглашения. Используя зависимость Казахстана от России в вопросе экспорта его нефти по российским трубопроводам, Москва стала откровенно тормозить нефтяной экспорт Казахстана. И это было сделано несмотря на то, что еще на стадии переговоров с Шевроном Алматы согласовала с Москвой объемы транспортировки своей нефти через российскую территорию. Россия пошла тогда навстречу Казахстану в ответ на согласие Шеврона активно участвовать в качестве одного из основных инвесторов в строительстве экспортного трубопровода (КТК), в котором Москва была весьма заинтересована.

В качестве предлога для отказа от достигнутой договоренности об объемах экспортных транспортировок казахстанской нефти по российскому нефтепроводу Москва использовала сложное "экологическое качество" тенгизской нефти, которая, якобы, негативно воздействует как на экологию, так и на саму трубу нефтепровода. В итоге, компания Шеврон практически с первых же дней своего участия в разработке месторождения начала испытывать серьезные трудности с транспортировкой добываемой на Тенгизе нефти и была вынуждена резко сократить ее добычу. К лету 1993 года добыча нефти на месторождении сократилась втрое. В 1994 году вместо планировавшихся первоначально к экспорту 5 млн. т. тенгизской нефти удалось экспортировать лишь 1,7 млн. т.

Откровенное противодействие Москвы расширению добычи и экспорта нефти из Тенгиза заставили компанию Шеврон резко, в несколько раз, сократить свои инвестиции в Тенгиз. Жертвой такой политики России стал прежде всего Казахстан. Помимо сокращения инвестиций в его экономику, снизился объем его экспортной выручки, сократились поступления в виде различных налогов и сборов. Алматы пришлось вновь вступить в сложные переговоры с Москвой и брать на себя обязательства, связанные с экологическими требованиями Москвы. Однако Москва стремилась вести переговоры не столько с Казахстаном, сколько с Шевроном. Для России это был дополнительный удобный канал связей с могущественной компанией. Она хотела держать открытыми дверь для последующего сотрудничества с ней.

Комментируя поведение Москвы в этом вопросе, журнал "Ньюсуик" писал летом 1994 года: "Ограничения, введенные Россией на экспорт нефти из Казахстана, поставили под сомнение осуществление иностранных инвестиций в районе Каспия на миллиарды долларов и вызвали подозрение западных компаний относительно реальных мотивов поведения Москвы"20. Надо однако заметить, что несмотря на то, что Москве удалось притормозить быструю разработку Тенгизского месторождения и продемонстрировать свои возможности оказывать существенное влияние на развитие самостоятельных отношений бывших советских республик с западными фирмами, соглашение Алматы с Шевроном явилось важным шагом в становлении самостоятельной экономической и внешней политики независимого Казахстана.

Первоначально руководство Казахстана, опасаясь жесткой реакции Москвы, демонстрировало весьма осторожную позицию. Оно пыталось избегать осложнений в двусторонних отношениях. Именно этим можно объяснить тот факт, что Казахстан выступил со своими предложениями о статусе Каспия лишь в 1994 году. Как известно, Азербайджан сделал это значительно раньше, заявив о своих правах на нефтяные богатства прилегающего к его территории сектора моря и пригласив к сотрудничеству западные компании с целью разработки и добычи каспийской нефти.

Для того, чтобы демонстрировать свою решимость защищать свои права на Каспии, казахстанское руководство пошло даже на такой многозначительный шаг как создание собственных военно-морских сил на море, которое в недавнем прошлом фактически рассматривалось Москвой как ее внутренние воды, ибо реальные возможности Тегерана оказывать свое влияние при определении судеб Каспия были невелики. Конечно, военно-морские силы Казахстана были скорее символическими и состояли преимущественно из группы военных катеров. Они не могли идти ни в какое сравнение с российскими военно-морскими силами. И хотя официально было объявлено, что эти силы создаются для борьбы с браконьерами, террористами, а также для укрепления контроля за экспортом товаров из страны морским путем, Москва однозначно восприняла этот шаг своего соседа как готовность пойти на любое обострение отношений в деле защиты своих прав на Каспии. Бывший российский премьер В. Черномырдин даже направил письмо с выражением недоумения в отношении того, что Казахстан направляет свои военные катера в море, международный статус которого еще не определен21.

Одновременно Казахстан предпринимал активные дипломатические действия, чтобы добиться взаимоприемлемых политических решений. Он пытался выступить в роли "общекаспийского миротворца", способного выработать такую компромиссную позицию, которая устроила бы все прибрежные государства. Он готов был уступить Москве по второстепенным вопросам, чтобы добиться своего в главном. Так, в декабре 1994 года только что назначенный министр иностранных дел Казахстана К. Токаев во время своего визита в Москву дал понять, что его страна готова поддержать Россию в ее споре с Азербайджаном относительно статуса Каспия.

Однако позднее Алматы ужесточила свою позицию. Дело в том, что к весне 1995 года зарубежные нефтяные компании, уже работавшие в казахстанской части Каспия, должны были начать дележ акватории на участки с целью их последующего освоения. Разумеется, каждая из них была заинтересована инвестировать свои средства в наиболее перспективные участки. Под предлогом защитить интересы инвесторов, а также под предлогом существующей для Казахстана угрозы необходимости выплачивать зарубежным компаниям неустойку в связи с задержкой начала работ, генеральный директор консорциума нефтяных компаний Ж. Марабаев в своем интервью Интерфаксу заявил, что Казахстан готов будет обратиться в международный арбитраж с целью ускорения решения проблемы статуса Каспия. При этом в Казахстане, конечно, понимали, что такой суд не был бы выгоден ни России, ни Казахстану. Действительно, ведь тяжба могла бы затянуться на долгие годы, а до вынесения судебного решения в спорном регионе нельзя было бы вести никакой хозяйственной деятельности без взаимной договоренности партнеров. Неизбежные убытки должны были бы понести и Россия, и Казахстан.

Молодая казахстанская дипломатия достаточно умело вела долгую политико-дипломатическую игру с Россией по вопросам правового статуса Каспия. Так, например, чтобы перехватить инициативу в свои руки, руководство Казахстана организовало проведение в сентябре 1995 года в Алматы совещания правовых служб министерств иностранных дел прикаспийских государств, посвященное спорным проблемам статуса Каспия. Российская сторона, используя различные предлоги, отказалась участвовать в его проведении с тем, чтобы принизить важность казахстанской инициативы. Но, несмотря на это, совещание длилось три дня, вместо запланированных двух, и его участники сформулировали важнейшие общие принципы своей деятельности на Каспии (использование акватории моря исключительно в мирных целях, охрана окружающей среды, защита его биологических ресурсов и т. д.). Тем самым Казахстан, а вместе с ним и другие прибрежные государства, как бы дали Москве понять, что не считают Россию "главным прикаспийским государством", имеющим в регионе какие-то особые права22.

Твердость Казахстана в вопросе о статусе Каспия, а также желание Кремля продемонстрировать благополучие в отношениях с Казахстаном, возглавляемым столь авторитетным на просторах СНГ и за его пределами лидером, как президент Н. Назарбаев, накануне президентских выборов в России подтолкнули президента Б. Ельцина к подписанию 27 апреля 1996 г. в Алматы совместного заявления о сотрудничестве по использованию Каспийского моря. В этом документа в весьма обтекаемых формулировках говорилось: "Стороны убеждены, что совместное участие в освоении природных ресурсов Каспийского моря отвечает их обоюдным интересам. Они признают права друг друга на проведение работ по освоению минеральных и биологических ресурсов Каспийского моря и будут обмениваться конкретными предложениями о развитии взаимовыгодного сотрудничества по согласованной программе, включая геофизические и геологоразведочные работы, а также освоение месторождений углеводородного сырья, с учетом опыта и возможностей сторон". Несмотря на весьма общий и даже туманный характер формулировок, содержащихся в этом документе, Казахстан использовал сам факт его появления для того, чтобы успокоить своих иностранных инвесторов и заверить их в том, что Москва признает принцип секторального раздела моря и, следовательно, можно спокойно приступать к исследованиям казахстанской части акватории.

Чтобы усилить свои позиции в споре с Россией о принципах раздела каспийских природных богатств, президент Назарбаев в сентябре 1996 года идет фактически на создание блока с Азербайджаном, почти полностью отождествив свою позицию по статусу Каспий с позицией Баку, т. е. существенно ужесточив свою собственную позицию. Президенты Н. Назарбаев и Г. Алиев подписывают в Баку совместное заявление, в котором утверждается необходимость разделить Каспий на национальные сектора с правом каждого государства осваивать минеральные и биологические ресурсы своего сектора. Фактически это означало существенное ужесточение Казахстаном своей первоначальной позиции. От предложения поделить морское дно он переходит к предложению поделить море. Москва таким образом была поставлена перед необходимостью оппонировать союзу двух своих каспийских соседей, настаивавших на разделе моря.

Как бы странным это ни показалось, именно ужесточение позиций Казахстана заставило Москву, не желавшую появления антироссийского союза своих соседей по Каспию, пойти на существенное смягчение своей позиции. В ходе дальнейших переговоров Москва вынуждена была позднее занять ту позицию, которую прежде занимал Казахстан, то есть она согласилась с принципом, что за каждым из прибрежных государств признается право на разработку минеральных ресурсов, находящихся под толщей воды его сектора. Что же касается поверхности моря и "толщи воды", то Москва, Алматы и Баку согласились с тем, что Каспий должен оставаться свободным для использования всеми прибрежными государствами. Это означало признание ими принципа свободы судоходства и рыболовства. Кроме того, это означало также признание ими необходимости обеспечивать экологическую защиту водного бассейна.

В ходе дипломатической игры с Москвой в отношении статуса Каспия Казахстан умело использовал разногласия, которые существовали в России между министерством иностранных дел, позиция которого основывалась на геополитическом подходе, и крупными российскими нефтяными компаниями, заинтересованными в участии в разработке нефтяных богатств Каспия, в том числе и на казахстанском шельфе. Чтобы заручиться поддержкой российского нефтяного бизнеса, заместитель министра иностранных дел Казахстана Вячаслав Гиззатов прямо заявил, что его страна будет приветствовать участие России в разработке нефтяных богатств Каспии. Тем самым Казахстан усиливал давление влиятельных российских бизнесменов, занятых в сфере добычи и реализации нефти и газа, на позицию президента Б. Ельцина.

В ноябре 1996 г. Россия на конференции министров иностранных дел прикаспийских государств в Ашхабаде предложила в виде "акта доброй воли" создать для каждого каспийского государства 45-мильную национальную зону, и, более того, выразила готовность рассмотреть вопрос о возможности установления "точечной юрисдикции" на отдельные нефтяные месторождения вне этих национальных зон. Казахстан, так же как и Азербайджан, отверг эту идею.

Россия предложила тогда также предоставить приоритетные права на разведку и добычу нефти в национальных зонах, а также вне этих зон, прибрежным государствам. В качестве механизма реализации этой идеи бывший тогда министром иностранных дел России Е. Примаков предложил создать совместную акционерную нефтяную компанию, которая была бы вправе привлекать иностранные капиталы и технологии для разведки и разработки нефтяных месторождений в центральном Каспии, за пределами национальных зон, где были бы неизбежными споры между прибрежными странами. Он также предложил ввести систему двойных тендеров. В первом тендере могли бы участвовать только прибрежные страны, а во втором - все желающие. В Казахстане увидели в этом предложении попытку Москвы обеспечить для себя серьезные преимущества: более богатые российские компании могли бы просто "купить" право на любое месторождение вне 45-мильных национальных зон.

Настойчивость Казахстана в продвижении своей идеи раздела дна Каспия по секторальному принципу в дополнение к еще более жесткой позиции Азербайджана, поставили Москву перед сложным выбором: либо согласиться с предложениями Назарбаева и сохранить его в качестве весьма влиятельного союзника в решении проблем, возникающих в рамках СНГ, либо жесткая конфронтация с Казахстаном, Азербайджаном, а в перспективе и с Туркменистаном. Прикаспийские государства уже в принципе заручились поддержкой извне, в том числе со стороны США, Турции и ряда других стран. И Кремль предпочел менее конфронтационный вариант.

Москва, в частности, решила не обострять конфликт с Казахстаном из-за спорного нефтяного месторождения в северной части моря (Курмангазы). Для того, чтобы урегулировать этот конфликт, глава компании "Лукойл", которая является крупнейшим российским инвестором в Казахстане, Вагит Алекперов, в январе 1998 года отправился в Астану на переговоры с президентом Н. Назарбаевым. Алекперов, который вел переговоры не без ведома Кремля, предлагал Назарбаеву своего рода материальную компенсацию за признание Казахстаном результатов российского тендера по Курмангазы, который в Астане считают незаконным. Предложения Алекперова были отвергнуты. В конечном счете Москва пошла на попятную, фактически отменив результаты тендера, используя в качестве повода экологические аргументы (российская прокуратору опротестовала тендер, который был проведен с нарушением постановления правительства СССР более чем двадцатилетней давности, устанавливавшего особый экологический режим в этой части моря).

Надо отметить, что вопросы экологии занимают значительное место в российско-казахстанском диалоге по Каспию. Москва нередко делала особый акцент на экологических проблемах Каспия, пытаясь извлечь из этого политические дивиденды. Казахстан же, в свою очередь, действительно давал повод к обвинению его в нарушении экологического режима моря. В частности, разрешив проведение геолого-разведывательных работ в той части Каспия, которая примыкает к устью рек Волга и Урал, он нарушил природоохранный режим этой зоны. В середине 70-х годов решением союзного правительства здесь была запрещена любая хозяйственная деятельность, и район предназначался исключительно для воспроизводства осетровых рыб23.

1998 год стал годом интенсивных дипломатических усилий обеих сторон с целью достижения взаимоприемлемого компромисса. Дальнейшее затягивание решения спорных проблем грозило их перерастанием в серьезный конфликт. В Москве понимали, что и Казахстан, и Азербайджан уже фактически приступили к разработке своих прибрежных шельфов. Таким образом в перспективе Россия могла столкнуться с ситуацией, когда политика свершившихся фактов поставила бы ее перед необходимостью либо идти на кризисное обострение отношений со своими соседями по Каспию, либо де-факто признать свое поражение. Более того, в этой игре с непредсказуемым результатом Москва могла и многое потерять. Как писала газета "Сегодня" (12 февраля 1998 г.), уже "стало ясно, что делить доходы на пятерых ни Азербайджан, ни Казахстан никогда не согласятся. Поэтому сейчас России необходимо не упустить хотя бы то, что еще можно получить от договоренности с соседями. А именно: добиться единых правил и норм рыболовства, чтобы не быть просто осетровым "инкубатором" для Казахстана, Туркменистана и Ирана … И дать национальным российским компаниям полное, юридически установленное право участвовать в международных нефтегазовых проектах прикаспийских стран".

22-23 января 1998 года в Москве состоялась очередная встреча президентов России и Казахстана. На этой встрече было подписано заявление, которое свидетельствовало о том, что Россия отходит от своей прежней позиции и склоняется к согласию с позицией Казахстана. Действительно, в заявлении говорилось, что "достижение консенсуса предстоит найти на условиях справедливого раздела дна Каспия при сохранении в общем пользовании водной поверхности, включая обеспечение свободы судоходства, согласованных норм рыболовства и защиты окружающей среды24. Однако, как вскоре оказалось, этот отход Москвы от своей прежней позиции не был окончательным, и казахстанскому руководству предстояло пережить еще немало трудных моментов в диалоге с Москвой по поводу раздела дна моря.

Спустя три недели в Астрахани состоялась встреча экспертов двух стран, на которой российские представители дали понять, что согласие Москвы на раздел шельфа не предполагает ее отказа от получения максимально возможной доли каспийского пирога. Они заявили, что вне зависимости от того, на чьей бы территории Каспия не находились месторождения, нефтяные компании всех прибрежных государств имеют право участвовать в их разработке. Для Казахстана такой подход был абсолютно не приемлем, ибо к тому времени он уже заключил соглашения со многими зарубежными компаниями. 12 самых перспективных блоков в казахстанской части моря уже были распределены, и более того, эти компании уже инвестировали в геофизические исследования и природоохранные программы немалые суммы. Кроме того, еще два блока уже было предоставлено компании "Казахстанкаспийшельф". В этой ситуации казахстанская сторона заявила о том, что ранее достигнутые соглашения с западными компаниями пересмотру не подлежат, но Казахстан может согласиться предоставить оставшиеся на его территории еще не распределенные участки для совместной разработки компаниями прикаспийских стран25.

Вскоре президент России в очередной раз продемонстрировал крутой поворот в своих подходах к проблемам Каспия. В интервью итальянской газете "Коррьере делла сера" он в жесткой форме заявил, что его страна не намерена "ограничиться на Каспии ролью осетрового нерестилища в районе Астрахани. Никогда Россия с такой ролью не смирится. Никогда иностранные компании не будут делать погоду на море". Казахстанская сторона не отреагировала на резкое заявление Б. Ельцина, несмотря на его явно неординарный характер, и на содержащиеся в нем не завуалированные элементы психологической атаки на соседей по Каспию, прежде всего на Казахстан.

В начале марта отношения Казахстана с Россией в связи с проблемами Каспия подверглись очередному испытанию. Тогда по инициативе Турции в Стамбуле было созвано совещание министров иностранных дел Турции, Азербайджана, Грузии, Казахстана и Туркменистана. Обсуждались возможные маршруты транспортировки каспийских нефти и газа на мировые рынки. Турецкие власти ставили своей целью убедить каспийские государства в том, что наиболее выгодным для них является вариант транспортировки их нефти и газа через Турцию. Потенциальные конкуренты Турции в этом плане, Россия и Иран, являющиеся к тому же прикаспийскими государствами, даже не были приглашены на эту встречу. Четыре из пяти участников встречи (кроме Казахстана), которые никак не заинтересованы в транспортировке нефти через территорию России, стремились зафиксировать единую позицию, нацеленную на отстранение Москвы от решения важнейших проблем, связанных с добычей и транспортировкой природных богатств Каспия. "По существу, на этой встрече были заложены основы раздела и транспортировки нефтяных запасов Каспия, жестко ограничивающие возможности участия в этом России, - констатировала газета "Коммерсант-дейли" (4 марта 1998 г.).

Казахстан занял в Стамбуле особую позицию, заявив, что обсуждать проблемы нефти Каспия без России "некорректно". Его министр иностранных дел Токаев в своем выступлении отметил, что Казахстан по-прежнему заинтересован в реализации проекта Каспийского консорциума с участием России. Разумеется, особая позиция Казахстана на этом совещании определялась отнюдь не особой любовью к Москве или боязнью несправедливо ее "обидеть", а пониманием того факта, что, в конечном итоге, российские интересы на Каспии куда более существенны для Казахстана, чем турецкие. "Мы зависим от Москвы во многих вопросах, начиная с пограничных проблем, которые могут быть урегулированы лишь на двусторонней основе…, и кончая тем, что оборудование для буровых работ в казахстанском секторе моря может быть транспортировано только по "Волге-матушке", - откровенно писала казахстанская "Деловая неделя" (1 мая 1998 г.).

Весной обе стороны сумели достичь принципиальной договоренности о том, что во время очередного саммита СНГ в конце апреля в российской столице президенты Б. Ельцин и Н. Назарбаев подпишут соглашение "О разделе дна северной части Каспия", в основу которого будет положен принцип раздела морского дна. Однако по просьбе казахской стороны его подписание было отложено до лета, когда президент Ельцин должен был посетить с государственным визитом столицу Казахстана Астану. Однако в связи с обострением финансового кризиса в России визит Б. Ельцина в Казахстан не состоялся, и упомянутое соглашение было подписано только в начале июля в Москве.

Соглашение содержит ряд важных для обеих сторон и для всех прикаспийских государств принципиальных договоренностей относительно юридического статуса акватории. В частности, оно ставит окончательную точку в споре о том, является ли Каспий морем или озером. Стороны признали его морем, что позволяет применять к нему соответствующие международные нормы в том, что касается раздела его богатства. Россия согласилась разделить дно моря по секторальному принципу, а его водная поверхность остается в общем пользовании, как это было и прежде. Стороны также согласовали прохождение срединной линии, которая будет означать морскую границу между ними. Эта линия учитывает и северо-каспийские острова, принадлежащие России и Казахстану. Достигнуто соглашение и о том, что если ресурсы нефти и газа окажутся в "морском приграничье", то их освоение обеими сторонами может производиться только на паритетных началах.

Принят во внимание и такой геофизический фактор, как повышение уровня воды на Каспии, который может оказывать влияние на прохождение границы. Первоначально казахстанская сторона настаивала на 26-метровой точке отсчета водной поверхности моря, что увеличивало бы пределы ее территориальных вод. В документе стороны согласились на компромиссном исходном уровне в 27 метров. Стороны выразили также свою готовность совместно с другими прибрежными государствами защищать биологическую среду моря.

Подписанное соглашение закладывает основы безопасности в чрезвычайно важном регионе, "не решив вопрос политической стабильности на Каспии, не надо говорить о нефти, - заявил президент Назарбаев после процедуры подписания документа. …Обычно нефть дает или богатство, или кровь, - сказал он. - Чтобы гигантская нефть пошла, нужны не только трубопроводы, но и политические решения"26. "Документ по Каспию открыл перспективу тесного казахстано-российского взаимодействия, в том числе и с участием других стран, в области разведки и разработки минеральных ресурсов. Он внес необходимую определенность в правовой статус северного Каспия, становясь важным прецедентом и моделью для определения правового статуса Каспийского моря в целом", - констатировала "Казахстанская правда" (8 июля 1998 г.) в своем комментарии к этому соглашению.

Однако в России этот документ устроил отнюдь не всех. В некоторых средствах массовой информации появились и критические высказывания в адрес этого соглашения. Так, вице-президент Российской академии естественных наук Александр Лагуткин заявил: "Дело не в дне, а в том, что под ним. Можно иметь лишь небольшой кусок дна, но при этом "пробить" скважину и вытянуть через нее половину всего месторождения. Делить надо не дно, а запасы, т. е. недра. Мы говорили об этом еще с 1994 года, но этого-то как раз в каспийском соглашении и не сделано. А значит в будущем снова возможны конфликты"27.

Достижение договоренности между Москвой и Астаной о разделе богатств северной части Каспия оказало свое благотворное влияние на решение еще одной чрезвычайно важной проблемы в отношениях между двумя странами, связанной с транспортировкой казахстанской нефти через российскую территорию.

Надо отметить, что в вопросе выбора путей транспортировки каспийской нефти интересы сторон отнюдь не совпадают. Казахстан исходит из принципов необходимости дальнейшего упрочения своей независимости, надежности и безопасности путей транспортировки его нефти и газа, их экономической целесообразности, то есть обеспечения минимальных транспортных издержек, что, в свою очередь, связано с поиском наиболее удобных, коротких и политически надежных путей выхода к мировым рынкам. Россия же, и с политической, и с экономической точек зрения, очень заинтересована в том, чтобы экспорт казахстанской (и не только), нефти осуществлялся бы через ее территорию. Это давало бы ей в руки очень важные рычаги давления на Казахстан. Если бы ей удалось добиться экспорта большей части каспийских углеводородов через свою территорию, она неизбежно стала бы центральной страной каспийского региона, которая держала бы в своих руках ключи от транспортных путей, ведущих к мировым рынкам нефти и газа. Если же Москве не удастся этого добиться, то ее влияние на положение дел в регионе, заметно сократившееся в последние года, уменьшится еще больше.

Именно поэтому еще в 1992 году Россия стала участником Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) по строительству и эксплуатации нефтепровода Тенгиз-Новороссийск, протяженностью в 1580 километров. Сроки ввода в строй этого трубопровода, первоначально намеченные на 1997 год, постоянно отодвигались из-за недостатка финансирования. Поэтому Консорциум был реорганизован, в него вошли новые участники, и к концу 1998 года доли основных его участников распределялись следующим образом: Россия - 24%; Казахстан - 19%; Шверон - 15%; Оман - 7%. Кроме того, российские нефтяные компании "Лукойл" и "Роснефть" имеют свои собственные доли в совместных с зарубежными компаниями предприятиях, участвующих в КТК.

В конце ноября 1998 года первый вице-премьер российского правительства Юрий Маслюков и премьер-министр Казахстана Нурлан Балгимбаев утвердили проект строительства нефтепровода из Казахстана до порта Новороссийск - 2. Стоимость первой фазы работ составит 2,3 млрд. долларов. По ее окончании (середина 2001 года) по трубопроводу будет пропускаться до 28 млн. т. нефти в год. В последствии его пропускную способность предполагается увеличить до 67 млн. т. нефти в год28.

Утверждение проекта этого трубопровода означает конец еще одной линии противостояния Казахстана и российского нефтяного бизнеса. Дело в том, что российская компания "Транснефть", которая является монополистом и пропускает на экспорт по своей трубопроводной системе около 100 млн. т. российской нефти в год, на протяжении ряда лет небезуспешно сопротивлялась строительству данного нефтепровода. Теперь шансы на завершение этого строительства к 2001 году, в чем заинтересованы как Казахстан, так и Россия, заметно возросли.  

* * *

Помимо очевидного экономического значения последних соглашений между Казахстаном и Россией по вопросам раздела каспийских богатств и строительства трубопровода Тенгиз-Новороссийск, можно серьезно говорить об их исключительно важном политическом значении. Они свидетельствуют о том, что принципы права и политических договоренностей все больше и больше внедряются в отношения России с бывшими советскими республиками, ставшими теперь независимыми государствами. Попытки диктата из Москвы, которые можно было наблюдать на первом этапе их независимости, все больше и больше устапают место взвешенным и продуманным политическим решениям. Это позволяет также утверждать, что процесс развития нормальных и цивилизованных межгосударственных отношений на постсоветском пространстве осуществляется достаточно успешно. А это, в свою очередь, позволяет надеяться на то, что остающиеся нерешенными многочисленные проблемы, связанные с богатствами Каспия, также имеют достаточно хорошие шансы на разумные и взаимоприемлемые политические решения.



1. "Российская газета", 8 июля 1998 г., "Казахстанская правда", 8 июля 1998 г.
2. Ю. Федоров. Каспийская нефть и международная безопасность. Аналитический доклад по материалам международной конференции. Вып. 1. Москва, 1996, стр. 35.
3. The Economist Intelligence Unit. Country Profile. Kazakhstan, 1997 - 98, p. p. 20-21
4. "Мировая экономика и международные отношения", 1998, № 3, стр. 101.
5. "Деловая неделя", 12 сентября 1997 г.
6. Daniel Yergin, Dennis Eklof and Jefferson Edwards. Fueling Asia's Recovery. "Foreign Affairs", March-April 1998, vol. 77, n. 2, p. 45.
7. Приложение к "Независимой газете" - "Содружество независимых государств", 1998, апрель, №4, стр. 12
8. Там же.
9. "Деловая неделя", 6 марта 1998 г.
10. "Деловая неделя", 1 мая 1998 г.
11. "Деловая неделя", 6 марта 1998 г.
12. "Известия", 6 февраля 1998 г.
13. "Деловая неделя", 15 августа 1997 г.
14. Каспийская нефть и международная безопасность. Материалы международной конфе-ренции в Москве, выпуск 2, Москва, 1996, стр. 57
15. Ю. Федоров. Цит. Соч., стр. 18
16. "Деловая неделя", 10 июля 1997 г.
17. "Сегодня", 27 октября 1995 г.
18. "Деловая неделя", 17 апреля 1998 г.
19. "Деловая неделя", 5 июня 1998 г.
20. "Деловая неделя", 12 июня 1998 г.
21. "Деловая неделя", 3 апреля 1998 г.
22. "Деловая неделя", 10 апреля 1998 г.
23. "Казахстан: экономика и жизнь", 1998, март, №9, стр. 6.
24. "Казахстанская правда", 27 января 1998 г.
25. "Деловая неделя". 1 мая 1998 г.
26. "Независимая газета", 7 июля 1998 г.
27. "Известия", 8 июля 1998 г.
28. "Коммерсант-дейли", 26 ноября 1998 г.

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL